Читать книгу Корректор (Митин Игорь) онлайн бесплатно на Bookz (21-ая страница книги)
Корректор
Корректор
Оценить:

5

Полная версия:

Корректор

Он знал, что в машине у него рация, и с ним смогут связаться в любое время. Здесь он внуку уже ничем не поможет. Врачи делают своё дело. А пулю они достанут, и она будет с его пистолета. Он это уже видел ещё до слов, по самому факту вскрытого ящика.


— Леонид Иванович, — сказал медик, не поднимая головы. — Пуля стандартная. ПМ.

Леонид кивнул, будто услышал отчёт. Внутри у него всё кипело, но лицо оставалось ровным.

Он вышел, сел в машину и поехал в часть. Дорога заняла немного, он гнал как мог, но за это время он уже окончательно сформулировал себе приказ. Точный правильный логичный прямой.

В части его ждали. Он прошёл внутрь быстрым шагом, не отвечая на приветствия. Внутри его уже ждала экипированная группа, и судя по их лицам, их дёрнули откуда-то то ли с марш-броска, то ли с физподготовки. От них пахло потом и металлом, как от работающего механизма.

— Задание будет опасное, — сказал он. — И быстрое.

Он открыл ящик и показал то, что пришло из Москвы для проб и экспериментов. Разрывные. Он не был уверен, что они помогут. Он вообще не был уверен ни в чём. Но слова внука звучали в голове: «Антон не человек».

— Слушайте внимательно. Едете к дому Аргоновых. Там заражение. Все, кто в доме, заражены. Устранять нужно всех. Абсолютно. В том числе и этого парня.

Один из солдат, молодой, с лицом ещё не до конца выжженным службой, дёрнулся.

— Товарищ… Леонид Иванович… а ребёнок-то в чём виноват.

Леонид повернул к нему голову и рявкнул так, что тот осел внутренне ещё до того, как понял.

— Да пойми ты. Это не ребёнок. Это та херня, из-за которой мы всю часть закрыли от посторонних. Если мы сейчас ничего не предпримем, эта тварь может наделать что угодно.

Он сделал паузу, чтобы слова легли тяжелее.

— Если у вас будут сомнения, стрелять или не стрелять, запомните. Это не человек. И старики в доме тоже могут быть уже не старики. Не думайте. Стреляйте смело.

— Поверьте, если вы сделаете хоть одну заминку, выстрелить вам уже не дадут.

Леонид тяжело выдохнул. Тон остался жёстким, но в нём уже слышалось то, что он обычно прятал.

— Вы лучшие. Хорошая реакция, хорошая физическая подготовка. И вы помните, давали присягу служить Родине. А это угроза не только Родине. Это угроза всему человечеству. Приказ ясен?

Он прошёл взглядом по лицам.

Вопросов не было. Только напряжение. И это его устраивало.

Солдаты отдали честь и стояли, ждали, пока Леонид от руки напишет разрешение о получении оружия. Пули уже были ими разобраны, набраны из ящика, и Леонид даже не соизволил поглядеть, в каком количестве каждый боец взял патронов. Закончив бумажную волокиту, Леонид отдал приказ о выдаче оружия и экипировки. Как только приказ оказался у лейтенанта в руках, он положил ему руку на плечо и сказал:

— Послушай, боец, я это всё сказал не просто так. Сейчас от вас зависит очень многое. Не подведи.

Боец попытался стать по стойке «смирно» и отдать честь, но Леонид перебил раньше.

— Послушай. Поговори с бойцами и постарайтесь не промахнуться с первого раза. Если промахнётесь, второго шанса у вас, скорее всего, не будет.

Лейтенант кивнул, соглашаясь со всем сказанным. А Леонид добавил:

— Быстрее, ребята, быстрее. Времени мало. Гони своих бойцов как можно быстрее.

**Это же время. Гараж Антона**

Дрон закончил подготовку, убрав все лишние доски, и спустил белоснежную капсулу Януса на бетонный пол гаража. Она смотрелась настолько чужеродно, что даже если бросить огромный алмаз в кучу навоза, он бы выглядел там куда гармоничнее, чем Янус среди кирпичных обшарпанных стен и древнего мотоцикла.

Я подошёл и провёл пальцами по крышке. На ней уже собралась лёгкая пыль. Я хотел попросить дрона обработать капсулу, но понял, что незачем.

— 3 минуты 12 секунд, — сообщил Дрон.

Я кивнул и продолжил осматривать капсулу. С ней было связано слишком много воспоминаний. Когда я сделал заказ в лабораторию, многие удивлялись, зачем мне списанная криокапсула, да ещё и старого образца. Но всё же выдали.

Я положил на неё руку, как на старого друга. Сколько времени я провёл, кропотливо перебирая её, убирая ненужные компоненты и добавляя новые, которые не имели никакого отношения к криостазису. Фактически остался идеально прочный корпус и пространство, идеально подходящее для нового оборудования.

К воспоминаниям начал подмешиваться еле заметный страх, и я не до конца мог понять, откуда он. То ли я боялся бросить всё это, то ли боялся, что опять что-то пойдёт не по плану.

Я выдохнул и приложил голову к холодному стеклу ложемента.

Уже не в наушниках дрон спросил:

— Макс, я считываю твои показатели, но не пойму. Ты боишься, что что-то пойдёт не так, или же не хочешь отсюда уходить.

Он подлетел ближе.

А я убрал голову от стекла, глянул ему в окуляр и на выдохе сказал:

— Не знаю, дружок. Сразу по двум пунктам.

Я усмехнулся, но улыбка вышла кривой.

— И да, и нет. Хреновые чувства. Как будто всё так и не так.

Я чуть помолчал, потом добавил:

— Это как-нибудь связано с тем, что произошло сегодня с Толиком.

Я улыбнулся и понял, что сейчас подобные мысли терзают не только меня, но и дрона.

— Нет, что ты, дружочек. Там всё было хорошо. Небольшие просчёты случились, но это не критично. Мы с тобой выровняли ситуацию вновь в ноль.

Я провёл ладонью по крышке, будто ставил точку.

— Знаешь, устал я от этого всего. Играть роли. После запуска капсулы прыгаем сразу на сто лет назад, куда-нибудь в чёртову тайгу. Срал я на Леонида, Толика и на всё, что здесь происходит, в этом заповеднике идиотов.

Я улыбнулся и подмигнул дрону.

— А главный идиот здесь я.

Дрон подлетел и положил жгут щупальца мне на плечо.

— Тогда уже не ты, а мы вместе, Макс.

Он сделал паузу, и в голосе у него появилось что-то похожее на мягкую иронию.

— А знаешь, что я нахожу забавным. То, что нас с тобой буквально через двадцать минут здесь не будет.

И подмигнул мне синим огоньком окуляра.

Я улыбнулся и молча кивнул в ответ.

Дрон отлетел от меня в другой конец гаража и начал вести отчёт.

— 9 секунд до появления Хроноса.

Восемь.

Семь.

Шесть.

Пять.

Четыре.

Воздух начал сгущаться. Становиться плотнее. Как будто пространство вдруг вспомнило, что оно может быть плотным. Линии стали чуть толще, края предметов резче, а тени, наоборот, поплыли, будто им не хватает места.

Три.

Я буквально видел, как воздух искажается. Прямо перед капсулой Януса. В центре гаража реальность дрожала, как нагретый асфальт, только без жара. Стены, мотоцикл, доски, даже пыль в луче света на секунду повели себя странно, будто кто-то дёрнул плёнку.

Два.

И тут пространство вывернулось наизнанку. На мгновение стало ясно: то, что я считал пустотой, не пустота. Оно было чем-то натянутым, тонким, и сейчас по нему прошла складка, как по ткани. Появился разрыв, не дырой. Швом. Неровной линией, которую невозможно было поймать взглядом, потому что она не была линией в привычном смысле. Она была границей между тем, что существует здесь, и тем, что пытается существовать одновременно с этим.

Один.

Пузырь продавливал реальность, отдавая ей столько энергии, сколько было необходимо, как будто говорил: не сопротивляйся. Вот, бери. Бери ещё, бери сколько нужно, у меня много, у меня бесконечно много.

Сначала проявился контур экранирующего хронополя — тонкая сфера, заметная только по тому, как возле её границы искажался свет.

Поле расширилось, прошло сквозь бетонный пол и кирпичные стены, не оставив на них никаких следов. Воздух внутри задрожал, стал мутным, словно над раскалённым асфальтом.

Затем в центре сферы проступили очертания «Хроноса». Сначала едва заметные, потом всё чётче. Серебристый корпус словно собирался из ряби прямо перед глазами.

Через несколько секунд искажения исчезли.

«Хронос» просто висел посреди гаража там, где до этого ничего не было.С виду это была серебристая капля ртути, только застывшая и послушная форме. Поверхность играла бликами, она как живая, амальгама ловит свет и возвращает его иначе, если сместить взгляд хотя бы на пару градусов.

Форма у капсулы простая. Вертикально вытянутое яйцо, без выступов и острых граней. Снаружи она кажется монолитной, швов на ней нет. Единственное, что выдаёт устройство, — это тонкая сетка сот. Еле заметные контуры. Соты сами блестят амальгамой, и из-за этого ловишь взглядом правильный рисунок излучателей.

Хронополе ещё пару секунд держалось вокруг него, подрагивая, как кожа после удара. Потом пошло на спад. Купол выровнялся, контур стал мягче, и воздух снова вспомнил, что должен быть прозрачным. Поле исчезало не сразу, слегка потрескивая, и в гараже появился лёгкий запах озона, когда давление внутри и снаружи окончательно стало одним.

Вход у Хроноса тоже без механики. Люка нет. Есть идеально ровный вертикальный срез корпуса, будто часть яйца срезали и убрали. Сам проход закрывает абсолют поле, слегка подсвеченное синим такие используют на тяжёлых линкорах чтобы быстро герметизировать пробоины, и то что должно отделять десантный люк от пустоты космоса. Это и есть «дверь». Пока поле поднято, внутрь не пролезешь даже с ломом. Когда поле опущено, проход открыт, и видно внутренности.

По высоте в Хроносе не встанешь. Он сделан под сидячее положение. Внутри кресло и экран напротив лица. Экран голографический, с тактильным интерфейсом. Работает как окно, выдаёт информацию так, будто она висит в воздухе. От него и идёт основной свет внутри.

По ширине место есть. Оператор сидит по центру. И если надо, двое взрослых могут втиснуться по бокам, прижавшись к стенкам. Не комфортно, но возможно.

Кресло часть Хроноса. Сделано из L-металла, так мы его называли. В обычном состоянии это жёсткий сплав, как жестянка. Но при подаче энергии он держится в полужидком, нестабильном режиме. Металл становится пластичным и подстраивается под владельца. Сядешь, и он начинает принимать нужную форму, повторяя тело, фиксируя так, как надо. Если питание убрать, он застынет в том положении, в котором его оставили, и станет твёрдым.

Ниже, по центру, виден экранирующий корпус ноль-реактора. Он как ядро. От него отходят три ветки стабилизаторов, визуально простые серебряные трубки. Там, где каждая ветка входит в реактор, светится кольцо. Синее у тех, что работают. Красное у тех, что молчат. Это удобно. Не надо гадать, что у тебя в строю, а что нет.

Хронос беззвучно висел в гараже, как будто так и должно быть.

Двенадцатый отлетел от меня всего на секунду, дождался, пока поле окончательно схлопнется, и почти сразу выключил защиту прохода. Синее поле пропало.

Он молниеносно нырнул внутрь Хроноса, сдвинул кресло вбок, как будто то ничего не весило, и вытащил из опоры, на которой оно стояло, из этого импровизированного багажника новый отражатель. Маленькую соту, пластину из чистой ртути, такую же, как все остальные на корпусе. Внешне она выглядела простой, но именно эти соты и делали Хронос Хроносом. Они били тахионами, раскачивали хронополе и доводили систему до резонанса, пока капсула не проваливалась в подпространство, а оттуда уже выходила в нужное время.

Я подскочил и перехватил отражатель у него из манипулятора.

Двенадцатый полез глубже. Щупальцами разжал корпусной L-металл на полу капсулы, и он начал растекаться в стороны, как плотная лужа, которую медленно раздвигают изнутри. Плавно и послушно. Так Хронос «открывал» себе технический отсек без крышек и швов.

Дрон добрался до коммутации, которая кормила излучатели, и выдернул силовые кабели из запитывающего контура. В этом железе не было выключателей и «программного обесточивания». Если хочешь выключить отражатели, ты не жмёшь кнопку, ты вскрываешь металл и отключаешь питание руками.

Снаружи Хроноса Двенадцатый перехватил отражатель обратно и скрылся за корпусом. Начал демонтаж испорченной соты и замену на новую.

Я забежал внутрь и полез к стабилизатору.

Кожух держался на скобах, которые выглядели как часть корпуса. Я достал фазоэкстрактор. Вещь простая и злая. Он не плавил металл. Он переводил L-металл в текучее состояние и забирал его внутрь инструмента, как будто втягивал. Потом можно было вернуть его обратно и заставить принять прежнюю форму, или любую другую, если задать команду.

Я начал снимать скобы одну за другой. Две возле реактора. Две, уходящие в сторону корпуса. Полторы минуты ушло на то, чтобы освободить фиксацию.

Когда скобы ушли, я потянул кожух. Он не поддался. Прикипел, будто его там держали не крепежи, а время.

Я выругался про себя и вытащил первое, что попалось под руку. Отвёртку. Отец подарил её на день рождения и говорил, что она счастливая, почти семейная реликвия. Сейчас мне было плевать на реликвии, но железка оказалась упрямой.

Я начал поддевать кожух медленно, сантиметр за сантиметром, стараясь не сорвать посадочное место. В новом теле силы было хоть и мало, но я не хотел ломать то, что потом придётся собирать из пепла.

Кожух наконец поддался. Я снял его и увидел внутри чёрную гарь и пепел. Обуглившиеся остатки выгоревшего стабилизатора посыпались вниз на идеально чистый пол капсулы, как плевок в операционную.

Отвёрткой я вычистил крупные куски, но мелкая пыль оставалась. Этого было мало. Я рванул наружу, схватил тряпку с мотоцикла и вернулся внутрь. Лучше решения не было. Я вытирал слот стабилизатора и посадочные места, пока пальцы не начали липнуть от этой чёрной мелкодисперсной дряни. Три минуты ушло только на то, чтобы привести разъём в состояние «не идеально, но пригодно».

Потом я достал контактный экстрактор. В силовых гнёздах с защёлкой остались обугленные остатки контактов, и их нужно было выкрутить и вынуть, не разнеся посадку.

Две минуты я ковырялся с ними, пока металл наконец не сдался. Когда последний обломок вышел, я почти не почувствовал радости. Только облегчение, как после того, как из пальца наконец вытащили занозу.

Я вставил новый стабилизатор, как предохранитель. Два металлических контакта по краям вошли в силовые гнёзда, защёлка щёлкнула, и кольцо у основания ветки вспыхнуло синим.

В наушниках раздался голос Двенадцатого, ровный, но быстрый:

— Макс, подключай силовой контур к питанию отражателей.

Я понимал, почему он просит. Сам он держал отражатель снаружи, выверяя посадку до микрона. Один он не мог удержать и включить, не сбив калибровку. А включение питания должно было идти одновременно с удержанием, иначе калибровка уйдёт в кривизну.

Я поднялся к экрану Хроноса и привычно начал вводить команды, пальцами быстро, как пианист, который играет эту партию каждый день. Калибровка отражателя была как балансировка колеса. Каждый отражатель имел свои базовые значения, и их нужно было компенсировать, чтобы вся сетка работала единым полем.

Сзади, где-то за корпусом, Двенадцатый держал соту, а я снимал погрешности и обнулял данные старого отражателя.

Когда калибровка закончилась, Хронос впервые за всё это время подал звук. По корпусу прошла волна, как будто кто-то провёл палкой по металлическому забору, только этот «забор» был в высоту капсулы. Сверху вниз, по очереди, отражатели включались, проверяли себя и согласовывались с другими. Технический «стук» волной, который сказал одно: сетка встала.

Я начал ставить кожух обратно, возвращая скобы на место фазоэкстрактором.

И тут в наушниках снова голос Двенадцатого, уже жёстче:

— Макс. 32 секунды до ухода Хроноса. Ты успеваешь почти.

Я замер на полсекунды. Потом ускорился.

Я заливал первую скобу обратно, когда голос снова резанул:

— Макс. 14 секунд.

Двенадцатый влетел внутрь, и я увидел по его движениям, что проблема не в отражателе. Стабилизатор требовал калибровки мощности, чтобы ноль-реактор отдавал энергию правильно на два стабилизатора, а не рвал контуры.

— Отойди к Янусу, Макс. Я доделаю.

Я не спорил. Я выбежал из Хроноса так быстро, как мог, и отошёл к Янусу, на безопасное расстояние. Двенадцатый остался внутри.

Проход затянуло синим барьером. Я видел сквозь него, как щупальца Двенадцатого продолжают работу, не обращая внимания ни на что. Он вплавлял скобы обратно, заливал третью, четвёртую, и делал это так, будто время снаружи его не касается.

Сфера экранирующего поля поднялась вокруг Хроноса, прозрачная, почти невидимая. По кромке пробежала слабая рябь, потом ровное свечение. Несколько искорок, лишняя энергия, которую не смогла принять эта реальность.

И Хронос ушёл.

Сначала стал тенью, потом будто провалился в воздух, и в следующий миг в гараже осталось только пустое место.

Я выдохнул, глядя на пустоту.

— Да блядь.

На моих часах мигнуло сообщение. Голос Двенадцатого был записан на ходу, ровный, без лишней драматургии.

— Макс. Я пишу это аудио параллельно с тем, как заканчиваю установку отражателя. Я просчитал, что времени нам не хватит, поэтому ухожу вместе с Хроносом. Вне времени докалибрую стабилизатор. Возвращение предсказать не могу, но будет быстрее, чем в прошлый раз. Тебе нельзя было оставаться внутри, это не штатная ситуация, ты мог пострадать. Как только я вернусь в это время, я дам знать. Держись как можно ближе к гаражу.

Я опёрся на короб рядом с Янусом и посмотрел на место, где секунду назад висела капсула.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

bannerbanner