Мейструк

Воздух стал прохладнее, и Рина невольно поежилась.

Он посмотрел на небо, где уже мерцали первые звезды, и его взгляд стал чуть задумчивым. — Уже темнеет, - он протянул ей руку. — Поедем?

Рина вложила свою ладонь в его, почувствовав тепло и силу. — Поедем, - согласилась она.

Машина стояла у ворот входа в общежитие. Он заглушил мотор. Тишина, прерываемая лишь редкими звуками ночного города, наполнила салон.

— Посидим еще немного, - предложил он тихо. — До закрытия полчаса.

Внезапно и неожиданно для Рины, он положил свою голову ей на колени, приобнял их и сказал: - За весь вечер ты сказала всего три слова.

— Вообще-то, девять, - в шутку поправила его Рина, немного смущаясь его близости.

— Ура! Ты еще шутишь! Значит, не все так страшно, - улыбаясь, ответил он. — Чем завтра будем поднимать тебе настроение?

Рина улыбнулась, тронутая его заботой. — У тебя будет целая ночь, чтобы придумать, чем будешь развлекать меня завтра, - ответила она. А пока мне пора идти. Скоро закрытие.

— Давай я провожу тебя до двери, - предложил он, выходя из машины.

Они шли молча, освещенные тусклым светом уличного фонаря. Стоя у двери общежития, он протянул руки, обнял ее и сказал: — Не грусти.

Рина, обнимая его в ответ, почувствовала, как к горлу подступает комок. Она хотела что-то сказать, но не смогла выдавить из себя ни слова.

Рину еще долго не покидало ощущение его объятий, этого тепла, этой поддержки. Лежа в своей постели, она долго не могла заснуть. В голове крутились его слова, его взгляд, его прикосновения. Она чувствовала, что начинает влюбляться в него все больше. И эта влюбленность, одновременно пугала и притягивала ее.

Глава 6

Телефон Рины вибрирует. На экране — его имя.

— Как ты смотришь на культурный поход в музей?

— Музей? Это неожиданно. Что-то классическое?

— Нет, там как раз всё неклассическое. Видел, по всему городу расклеили — приехала передвижная выставка. Экспонаты разных насекомых, пауков, всяких диковинных живностей. Говорят, некоторых даже можно аккуратно потрогать.

— Потрогать? Серьёзно? Это же... странно как-то. И интересно.

— Вот именно. И почему-то, когда увидел это пёстрое объявление с огромной бабочкой, первая мысль была: «Рине надо это показать». Видимо, наша экспедиция за лягушкой наложила отпечаток. Записал тебя в ряды смелых натуралистов.

— То есть теперь я у тебя ассоциируюсь со всем, что ползает и имеет больше четырёх лап?

— хаха, ага!

— Я посмотрел — работают до восьми. И, что идеально, билеты можно взять онлайн по «Пушкинской». Никаких очередей. Как тебе план: заезжаю за тобой в пять, и мы погружаемся в мир хитиновых красавцев? Пойдём?

— По «Пушкинской»? Гениально. А то я как раз думала, куда бы её пристроить. Пять — идеально. Только ты точно меня там не оставишь один на один с какой-нибудь гигантской сколопендрой?

— Обещаю быть щитом!

— Решено. Готовлюсь морально к встрече с прекрасным и ползучим.

Рина, вспомнив разговор с Полиной, перед тем как собираться, решила забежать к подругам. В комнате, как обычно, сидели Полина и Даша, погружённые в ноутбук.

— Привет, девочки! — распахнула дверь Рина, заглядывая внутрь.

— О, редкий гость! — тут же отозвалась Даша, отрываясь от экрана.

— Как дела? Что ветром занесло?

— Всё отлично. И у меня идея! Я не поеду домой на эти выходные, так что мы можем классно провести время вместе. Как вам?

— Вот это подарок! — протянула Даша, улыбаясь во весь рот.

— Я — за! — тут же поддержала Полина.

— И я — за всё за! Вот это отлично, наконец-то повеселимся.

Даша снова посмотрела на Рину с хитрым прищуром.

— Вы сегодня опять куда-то сбегаете?

— Да, — немного смущённо кивнула Рина. — В музей. На... жуков смотреть.

— О, ужас! — фальшиво вскрикнула Даша.

— Он у тебя точно не джентльмен! Кто ж на свидание такую антиромантику предлагает?

— Да ну, — парировала Полина, бросая в Дашу подушку.

— Это очень интересно! Я бы сходила. Обязательно потом подробный отчёт, ладно? Какие они там на ощупь.

— Обязательно! — засмеялась Рина, уже отступая к двери. — Ну ладно, я пойду собираться. До вечера!

— До вечера! Удачи твоим жукам! — крикнули ей вдогонку подруги, и Рина вышла в коридор, чувствуя лёгкое, тёплое волнение. Их поддержка и этот дух лёгкого безумия, витавший в комнате, были лучшим напутствием.

«Буду через 20 минут, готовься». Рина была уже готова и сидела «на чемоданах». Атмосфера в её собственной комнате за это время тоже незаметно поменялась. Она настолько редко там появлялась, что перестала замечать недовольные лица соседок, а те, в свою очередь, похоже, перестали таить на неё какую-либо злобу или обиду. Просто жили своей, отдельной от неё жизнью. Да и ко всем вещам в целом она стала относиться чуть проще.

Выждав положенное время, она решила выйти пораньше и постоять на улице. «Что уж там, а то с этими постоянными поездками забыла, что такое передвигаться пешком и просто дышать свежим воздухом», — подумала она, спускаясь по лестнице.

Как оказалось, он уже приехал и стоял у машины, припаркованной не прямо у входа, а чуть в стороне. Но Рине показалось странным, что он не написал ей об этом, как обычно делал, фразой вроде «Я тут». Она замедлила шаг и решила остановиться за углом ограждения, чтобы посмотреть, почему он замялся.

Он стоял к ней спиной, и сквозь редкие прутья невысокого забора она увидела и сразу всё поняла. От его фигуры струился лёгкий, едва заметный в сумерках дымок. Он курил. И явно не хотел, чтобы она это видела.

Внутри у Рины всё похолодело и сжалось. Её принципы, её неприятие этого были жёсткими и категоричными. Но вместе с холодом пришла и растерянность. Что делать? Выйти сейчас? Или… сделать вид?

Она наблюдала, как он торопливо затушил сигарету, проверяя, не идёт ли дым от одежды, и только тогда достал телефон, вероятно, чтобы написать ей. В этот момент Рина сделала глубокий вдох, вышла из-за угла и направилась к нему с самой обычной улыбкой.

Он вздрогнул, быстро убрав телефон в карман, и его лицо озарила привычная, широкая, но на мгновение запоздалая улыбка.

— О, ты уже! Я только собрался писать, что приехал.

— Я просто решила подышать, — сказала Рина, подходя ближе. И хоть он уже проветрился, едва уловимый, горьковатый запах табака всё ещё витал в воздухе между ними. Она сделала вид, что не чувствует его. Сделала вид, что не заметила его нервного движения рукой к карману куртки.

— Тогда поехали? — он открыл перед ней дверь, и его жесты были чуть более суетливыми, чем обычно.

— Поехали, — кивнула Рина, садясь на сиденье. Но улыбка на её лице стала немного натянутой. Спрятать эту внезапно обнаруженную трещину в идеальной картинке, оказалось не так-то просто. Оно тяжело лежало на душе, и весь путь до музея она молчала, глядя в окно, в то время как он, казалось, старался говорить больше обычного, заполняя неловкую, внезапно возникшую между ними тишину.

Они вошли в прохладное, полутемное помещение музея. Показали билеты на телефоне счастливой кассирше, которая, казалось, радовалась каждому посетителю, не похожему на школьника.

И вот они уже гуляли между призрачно подсвеченными стеклянными кубами, внутри которых замер целый мир. Как оказалось, экспонатов было настолько много, что и часа бы не хватило. Здесь были не просто засушенные жуки на булавках. Это была вселенная в миниатюре: огромные, с ладонь, тропические палочники, похожие на изящные веточки; богомолы с треугольными головами, застывшие в вечной молитве; бабочки с крыльями, расписанными фантастическими узорами, которые не смог бы повторить самый талантливый художник.

– Смотри, этот похож на инопланетянина, – прошептал он, указывая на гигантского жука-голиафа с устрашающим рогом на голове. – А этот... будто в броне из нефрита, – восхищённо ответила Рина, заглядывая в витрину с переливчатыми златками.

Они долго гуляли, переходя от витрины к витрине, и их болтовня то затихала под напором удивления, то вспыхивала с новой силой. В специальной зоне, отгороженной бархатными верёвками, стояли столы с «тактильными» экспонатами под присмотром смотрителя.

– Боишься? – он бросил ей вызов, указывая на пустующую сейчас зону.

– После наших лягушек? – фыркнула Рина, но в её глазах горел азарт.

Они подошли. Смотритель, пожилой мужчина с глазами энтузиаста, разрешил прикоснуться к панцирю мадагаскарского таракана (он оказался тёплым и гладким, как лакированное дерево) и к засушенной, но невероятно колючей гусенице.

– Осторожно, это не игрушка, а чья-то жизнь, остановившаяся во времени, – философски заметил смотритель, и его слова почему-то легли на душу обоим.

Всё это оказалось удивительно интересным не только для детей, которые носятся тут стайками. Рина ловила себя на том, что забыла о неприятном эпизоде у машины, полностью погрузившись в созерцание. А он, наблюдая за её искренним восторгом, улыбался про себя, и в его улыбке было больше нежности, чем когда-либо.

– Переживал, что тут будет скучно или... противно.

– Нет, – честно ответила Рина, обернувшись на последний раз к залам, погружающимся в сумрак. – Это было... классно. Спасибо, что пригласил.

И в этот момент, в полумраке музейного холла, он взял её руку. Нежно, почти несмело. И она не отняла её. Тень от сигареты всё ещё висела между ними невысказанным вопросом, но прямо сейчас её перевесило тепло его ладони и общая, только что пережитая магия открытия.

Они уже вышли на улицу.

— Предлагаю продолжить вечер просмотром фильма. Как ты на это смотришь?

— Отлично, давай. А что посмотрим? — спросила Рина, ещё находясь под впечатлением от увиденного.

Он лукаво прищурился, и в его глазах вспыхнул знакомый озорной огонёк.

— Помнится мне, кто-то собирался научить меня бояться. Я, можно сказать, морально созрел для хоррора. Но! С одним условием.

— С каким ещё условием? — настороженно протянула Рина, но в уголках её губ уже играла улыбка.

— Купим кучу ненужных, но обязательных снеков. И поедем на пляж. Там сейчас должно быть тихо, пустынно и очень атмосферно. Как думаешь?

Он говорил это с таким азартом, словно предлагал не просто план, а целое приключение. Идея была безумной — прохладный вечер, пустой пляж, ужастик... и он рядом. Глупо. Безрассудно. И невероятно заманчиво.

— Ты, конечно, романтик, — фыркнула Рина, тщетно пытаясь скрыть растущий интерес.

— Хоррор на пляже. Это чтобы страшнее было, когда из темноты воды что-нибудь выползет?

— Именно для этого! — он торжествующе улыбнулся. — Чтобы мурашки были не только от фильма. Ну что, ты в игре, охотница за лягушками и ценительница жуков?

Рина посмотрела на его оживлённое лицо, на этот смешной и искренний энтузиазм, и остатки внутреннего напряжения от увиденного у машины окончательно растаяли.

— Ладно, чёрт с тобой. Я в игре. Но если мне будет слишком страшно — вся твоя «защита» от сколопендр не спасёт, я просто сбегу в город одна.

— Договорились, — рассмеялся он, открывая перед ней дверь машины. — Пункт первый: магазин за припасами. Пункт второй: завоевание пляжа и испытание нервов. Поехали?

Она кивнула, и машина тронулась в сторону сверкающих витрин круглосуточного магазина, увозя их в новую, ещё более непредсказуемую часть этого вечера.

Машина тихо катится по грунтовой дороге вдоль пустынного в этот час пляжа. Он выбирает место подальше от редких огоньков других машин, останавливается так, чтобы через лобовое стекло был виден тёмный массив воды, сливающийся с ночным небом.

— Вот это место, — тихо, почти благоговейно произносит Рина, глядя на бескрайнюю темноту, нарушаемую лишь редкой белой нитью прибоя. — Тут так спокойно. И совсем мало людей.

Он выключает двигатель, и наступает тишина, которую заполняет только ровный, убаюкивающий шум волн.

— Кажется, они все запрятались по машинам, — кивает он, разглядывая редкие огоньки вдалеке. — И, наверное, тоже смотрят что-то необычное. Или просто разговаривают.

Они выходят, чтобы подышать воздухом, который здесь пахнет водорослями, солью и свободой. Стоят у капота, опираясь на него, и несколько минут просто молчат, слушая.

— Ну что, — наконец нарушает тишину он.

— Посмотрим? Я подготовился и скачал парочку на выбор. Что больше по душе: классический слэшер с психопатом в маске или что-то более… психологическое, где страх медленно подползает изнутри?

Рина пожимает плечами с лёгкой улыбкой.

— Я, если честно, видела почти всё, что можно. Зови меня гуру низкопробного хоррора. Поэтому выбирай ты.

— Ах, вот как? Ладно. Вызов принят.

Он листает список, делая вид, что размышляет над судьбоносным выбором, а потом с торжествующим видом останавливается на одном названии.

— Отлично. Ты точно этого не видела. Это не про маньяков и призраков. Это про то, как тишина и пустота сами по себе становятся главным монстром. Идеально для нашего локации, согласен?

— Согласна, — кивает Рина, уже забираясь обратно в пассажирское кресло и укутываясь в плед, который он предусмотрительно достал из багажника. — Пусть победит сильнейший. Или… тот, кто первым не закричит.

Через секунду экран озаряется мрачным кадром. Титры скупой белой вязью ползут по чёрному фону, сливаясь с нарастающей, тревожной музыкой из фильма.

Фильм закончился, и в салоне, кроме света от планшета, царит почти полная темнота. Снеки съедены, речка за окном шумит чуть громче.

— Ну, вот и всё, конец, — торжественно объявил он, выключая экран. — Подсчёт голосов: ты кричала пятьдесят два раза и смотрела, закрывая один глаз. Я же закричал пятьдесят один с половиной. Поэтому, официально, ты проиграла.

— Отличные у вас подсчёты, юный гений, — фыркнула Рина, сбрасывая плед. — Только ты первый дёрнулся и чуть локтем не выбил стекло.

Они мило улыбнулись друг другу в полумраке, и в этой улыбке было столько тёплой близости, что Рина почувствовала: момент настал. Нельзя тащить это за собой, как камень.

— Как тебе наш день? — нарушил молчание он, но в его голосе появилась какая-то насторожённая нота, будто он чувствовал смену атмосферы.

— Отличный, спасибо тебе, — искренне ответила она. Потом сделала глубокий вдох. — Но я бы хотела поговорить о другом.

Он медленно откинулся на спинку кресла и тихо выдохнул:

— Я догадываюсь.

— Ты видела? Да? — спросил Он, прямо глядя на неё.

— Да. — Её ответ был коротким и чистым.

— Почему не сказал?

— Знал, что будет такая реакция, — он повернулся к ней, и его лицо в темноте было серьёзным.

— Думал сказать чуть позже. Когда мы получше узнаем друг друга, чтобы ты поняла, что я не монстр из-за одной дурной привычки.

В салоне повисла тяжёлая пауза, которую нарушал только шум волн.

— Я не могу обещать, что брошу прямо сейчас, — тихо, но чётко продолжил он.

— Потому что не уверен, что смогу сдержать такое обещание. И соврать тебе не хочу. Но я обещаю другое. Я обещаю, что тебя это не коснётся. Ни запаха, ни чего-то ещё. Хорошо?

Он говорил это без обычных шуток, и в его словах слышалась неподдельная уязвимость и попытка быть честным хотя бы в этом.

Рина молчала. Её принципы кричали внутри «Нет!», но её сердце, привязавшееся к нему за эти дни, сжималось от боли и понимания. Это был не идеальный ответ, но это была правда.

Прежде чем она успела что-то ответить, он, словно стремясь разрядить напряжение, снова надел маску шутника.

— Ну что? Повезем тебя, принцесса, в твоё общежитие? А то скоро двери закроются, и будешь ночевать тут на пляже, с призраками из фильма да с крабами. У-у-у-у!

Рина вздохнула, и этот вздох был полон сложных чувств.

— Ладно, Гуляка-Полуночник, вези. С призраками я как-нибудь в другой раз.

— Хорошо, — кивнул он, и в его глазах мелькнуло облегчение. Завёлся мотор, и машина, оставляя позади тёмный пляж, плавно покатила в сторону огней города.

Глава 7

После вчерашнего дня мир словно заиграл новыми красками. Прикосновения, улыбки, умиротворенный вечер — все это сложилось в хрупкую, но ощутимую опору. Утро пятницы началось с короткого обмена добрыми пожеланиями, и Рина, полная энергии, отправилась на учебу. Она помнила, что обещала провести время с подругами, и с нетерпением ждала этого вечера.

В холле уже маячили знакомые силуэты. Рина улыбнулась, почувствовав прилив тепла. Вместе им было легче переносить тяготы студенческой жизни.

Пары пролетели незаметно. Особенно — лекции любимой преподавательницы. Рыжеволосая, с искрометным чувством юмора и добрым сердцем, она будто излучала свет. Рина ловила каждое ее слово, впитывая знания и ощущая незримую поддержку. Она знала: может обратиться к ней за советом или помощью и непременно получит искренний отклик. Преподавательница даже читала ее стихи в социальных сетях, оставляя комментарии, полные участия. Возможно, стихи ей нравились не так сильно, как она говорила, но эта доброжелательность была Рине особенно дорога. Ее пары становились островком тепла и понимания в океане рутины.

После третьей пары, уставшие, но довольные, Рина с подругами вернулись в общежитие.

— Куда пойдем вечером? — спросила Полина, зевая.

Рина пожала плечами: — Не знаю… Просто хочу подышать воздухом.

— Тогда давайте прогуляемся в парке? — предложила Даша.

— Отличная идея! — согласилась Рина. — Тогда до встречи вечером.

Рина закрыла за собой дверь, и привычная тишина комнаты мягко обняла ее. Сбросив сумку на край кровати, она потянулась, позволив усталости вытечь из мышц долгим, глубинным вздохом. Свет из окна падал на письменный стол, золотя край чашки, оставшейся с утра. Она провела пальцами по ее гладкому боку — и неожиданно отчетливо вспомнила вчерашний вечер.

Чтобы развеять нахлынувшие мысли, она решила переодеться. Аккуратно повесила на стул еще пахнущую улицей куртку, нащупала под кроватью мягкие домашние шерстяные носки — подарок бабушки. Их тепло мгновенно разлилось по ногам, успокаивая и согревая. Она подошла к окну, облокотилась лбом о прохладное стекло и посмотрела на двор общежития. Где-то внизу смеялась пара студентов, а ветер трепал распускавшиеся листья. В этом мгновении покоя она почувствовала легкое, почти детское нетерпение перед встречей с подругами.

Нужно было чем-то занять время до вечера. Она села за стол, взяла ручку и блокнот из ящика — ту самую, с чернилами темного цвета. Пару минут она просто смотрела в окно, ловя настроение, а потом начала выводить на бумаге неровные, торопливые строки. О прохладе стекла, о тепле шерстяных носков, о том, как один спокойный час может вместить в себя эхо вчерашнего и предвкушение предстоящего.

С улицы донесся гудок машины, и она вздрогнула, вернувшись в комнату. Взглянула на часы — до встречи еще пара часов. Достала наушники, включила негромкую мелодию, легла на кровать, уставившись в потолок. Под музыку ее мысли плавно текли от образов из лекции к шуткам Полины и спокойному голосу Даши. Она закрыла глаза, позволяя усталости и ожиданию смешаться в приятную, тягучую тяжесть в кончиках пальцев. Было тихо, уютно, и время текло медленно и милостиво, минута за минутой заполняя комнату покоем перед вечерним приключением.

«Что же надеть сегодня?» – задумалась Рина, перебирая вещи в шкафу. После недолгих раздумий ее выбор пал на любимые черные джинсы, удобные кроссовки и мягкий лонгслив теплого серого цвета. Ей хотелось чувствовать себя комфортно и свободно во время вечерней прогулки. Она быстро переоделась, поймала свое отражение в зеркале и одобрительно кивнула. Была готова к свежему воздуху и разговорам с подругами, к тому, что поможет ей отвлечься от серых стен комнаты и натянутых отношений с ее обитателями. Вечер обещал быть лучше, чем день. И Рина в это верила.

Они подошли ко входу в парк. В воздухе витал насыщенный запах свежей земли и набухающих почек. Низкое солнце пробивалось сквозь ветви, бросая на асфальтовые дорожки длинные, причудливые тени. Рина глубоко вдохнула, с наслаждением наполняя легкие прохладой.

– Какая погода, боже мой, обожаю весну! – радостно выдохнула она, широко улыбаясь.

– Ага, я тоже, – медленно отозвалась Даша, плотнее запахиваясь в легкую куртку и поеживаясь. – Хотя, если честно, я бы сейчас предпочла горячий чай и теплый плед.

– Ну, ты как всегда, – добродушно хмыкнула Полина, поправляя сумку на плече. – Вечно тебе то жарко, то холодно.

– А что я могу поделать, если у меня такой организм чувствительный? – слегка обиделась Даша, подняв подбородок. – Может, я просто слишком аристократична для этих ваших народных гуляний.

– Аристократична? – фыркнула Рина, не сдерживая смеха. – Да ты в последний раз с вилкой ела вареники!

– Ну и что? – надула губы Даша, но в уголках ее глаз уже дрожала улыбка. – Зато как изысканно!

– Главное, чтобы ты ими потом в кого-нибудь не запустила, – не унималась Полина, подмигивая.

Все дружно расхохотались, и их смех, звонкий и беззаботный, смешался с весенним шепотом просыпающегося парка.

— Ладно, аристократка, — с трудом отдышавшись от смеха, сказала Рина. — Может, купим тебе согревающий кофе? Тут вроде где-то ларек был.

— Кофе?! — Даша моментально оживилась, и ее глаза загорелись. — О, это уже другое дело!

Девушки двинулись по направлению к ларьку, оживленно обсуждая, кто какие оценки получил на последнем семинаре. Вечер обещал быть интересным.

Они неспешно прогуливались по аллее, делясь новостями и впечатлениями. Шутливые перепалки и взрывы смеха эхом разносились под сгущающимися сумерками.

Рина не могла обойтись без музыки. Достав телефон, она включила свой любимый плейлист, в котором, как в калейдоскопе, смешивались самые разные жанры.

— Опять ты свою солянку включила? — недовольно поморщилась Даша, когда после нежной фортепианной мелодии грянули гитарные риффы. — У тебя, как всегда, от классики до рока, и всё вперемешку! Я так не могу. Мне нужно что-то цельное, чтобы за душу брало.

— А мне только иностранное подавай! — подхватила Полина, слегка пританцовывая под бит. — Особенно немецкое! Geradeaus, Rammstein, Silbermond… Вот это я понимаю!

Рина улыбнулась, регулируя громкость. — Ну, девчонки, вы же знаете, я меломан! Люблю всё подряд. Главное, чтобы музыка была хорошая. А вам что не нравится? Выключаю!

— Да ладно, пусть играет! — махнула рукой Полина. — У тебя всё равно вкус неплохой. Просто немного… эклектичный.

— О, это как раз то слово, которое я искала! — засмеялась Даша.

Разговоры плавно перетекли к учебе. Девушки делились впечатлениями о занятиях по немецкому, вспоминали забавные случаи и повторяли сложные грамматические конструкции.

— А помните, как наша Татьяна Александровна разбирала этот глагол с отделяемой приставкой? — смеясь, спросила Даша. — Я чуть язык не сломала, пока его выговаривала!

— О да! «Hereinkommen»! — передразнила ее Полина, утрируя интонацию. — Это просто пытка для моего бедного мозга!

— А наш Сашка, что он сегодня такого ляпнул, когда Татьяна Александровна спросила про украшение холла к празднику? — хихикнула Рина.

— Внимание! Цитирую! — Даша торжественно подняла палец. — «Лучшее украшение вашего праздника — это я, так что делать ничего не собираюсь!»

— Я умру со смеху! — фыркнула Полина, хватаясь за бок.

— А мы чего? Все вопросы к Александру! — подвела итог Рина, и их дружный хохот снова растворился в весеннем воздухе.

Девочки с горячими стаканчиками в руках устроились на скамейке, и Полина тут же вернулась к щекотливой теме.

— Ну что, Рина, хватит отмалчиваться! — игриво подтолкнула она подругу локтем. — Мы тут все свои нелепые истории выложили, а ты тихо кофе попиваешь. Мы ждем рассказов о твоих свиданиях!

— Как это свидание в музее жуков? Понравилось? Это было ужасно мило или ужасно странно?

— И что потом было? — подключилась Даша, придвигаясь ближе. — Ты поздно вернулась, мы уже спали!

Рина улыбнулась, подставляя лицо тёплому солнцу. Воспоминания о том вечере были сложными, но тёплыми.

— Музей… это было неожиданно здорово, — начала она. — Это не про «ужас» и не про «мило». Это было… интересно. По-настоящему. Мы там часа два бродили, трогали мадагаскарских тараканов… Они, кстати, гладкие и тёплые.

— Фу-у-у, — синхронно поморщились подруги, но в их глазах горело любопытство.

— А потом мы поехали на пляж, — продолжила Рина, опуская взгляд на свои руки.

— На пляж? Ночью? — ахнула Полина. — Романтика!

— Смотрели хоррор в машине, — уточнила Рина, и все трое фыркнули от смеха.

— Конечно, куда же без твоей любимой жанровой классики! — рассмеялась Даша. — И как, страшно было?

— Было, — призналась Рина. — Но не только из-за фильма. — Она замолчала, собираясь с мыслями. Подруги почуяли серьёзность и притихли. — Я… увидела, как он курит. До этого. Скрывал, конечно.