Мейструк

Ринавложила свою ладонь в его, почувствовав тепло и силу. — Поедем, - согласиласьона.

Машинастояла у ворот входа в общежитие. Он заглушил мотор. Тишина, прерываемая лишьредкими звуками ночного города, наполнила салон.

—Посидим еще немного, - предложил он тихо. — До закрытия полчаса.

Внезапнои неожиданно для Рины, он положил свою голову ей на колени, приобнял их исказал: - За весь вечер ты сказала всего три слова.

— Вообще-то, девять, - в шутку поправила его Рина, немного смущаясь его близости.

— Ура! Ты еще шутишь! Значит, не все так страшно, - улыбаясь, ответил он. — Чем завтрабудем поднимать тебе настроение?

Ринаулыбнулась, тронутая его заботой. — У тебя будет целая ночь, чтобы придумать,чем будешь развлекать меня завтра, - ответила она. А пока мне пора идти. Скорозакрытие.

— Давай я провожу тебя до двери, - предложил он, выходя из машины.

Онишли молча, освещенные тусклым светом уличного фонаря. Стоя у двери общежития,он протянул руки, обнял ее и сказал: — Не грусти.

Рина,обнимая его в ответ, почувствовала, как к горлу подступает комок. Она хотелачто-то сказать, но не смогла выдавить из себя ни слова.

Ринуеще долго не покидало ощущение его объятий, этого тепла, этой поддержки. Лежа всвоей постели, она долго не могла заснуть. В голове крутились его слова, еговзгляд, его прикосновения. Она чувствовала, что начинает влюбляться в него всебольше. И эта влюбленность, одновременно пугала и притягивала ее.

Глава 6

ТелефонРины вибрирует. На экране — его имя.

—Как ты смотришь на культурный поход в музей?

—Музей? Это неожиданно. Что-то классическое?

—Нет, там как раз всё неклассическое. Видел, по всему городу расклеили —приехала передвижная выставка. Экспонаты разных насекомых, пауков, всякихдиковинных живностей. Говорят, некоторых даже можно аккуратно потрогать.

—Потрогать? Серьёзно? Это же... странно как-то. И интересно.

—Вот именно. И почему-то, когда увидел это пёстрое объявление с огромнойбабочкой, первая мысль была: «Рине надо это показать». Видимо, наша экспедицияза лягушкой наложила отпечаток. Записал тебя в ряды смелых натуралистов.

—То есть теперь я у тебя ассоциируюсь со всем, что ползает и имеет большечетырёх лап?

—хаха, ага!

—Я посмотрел — работают до восьми. И, что идеально, билеты можно взять онлайн по«Пушкинской». Никаких очередей. Как тебе план: заезжаю за тобой в пять, и мыпогружаемся в мир хитиновых красавцев? Пойдём?

—По «Пушкинской»? Гениально. А то я как раз думала, куда бы её пристроить. Пять— идеально. Только ты точно меня там не оставишь один на один с какой-нибудьгигантской сколопендрой?

—Обещаю быть щитом!

—Решено. Готовлюсь морально к встрече с прекрасным и ползучим.

Рина,вспомнив разговор с Полиной, перед тем как собираться, решила забежать кподругам. В комнате, как обычно, сидели Полина и Даша, погружённые в ноутбук.

—Привет, девочки! — распахнула дверь Рина, заглядывая внутрь.

—О, редкий гость! — тут же отозвалась Даша, отрываясь от экрана.

—Как дела? Что ветром занесло?

—Всё отлично. И у меня идея! Я не поеду домой на эти выходные, так что мы можемклассно провести время вместе. Как вам?

—Вот это подарок! — протянула Даша, улыбаясь во весь рот.

—Я — за! — тут же поддержала Полина.

—И я — за всё за! Вот это отлично, наконец-то повеселимся.

Дашаснова посмотрела на Рину с хитрым прищуром.

—Вы сегодня опять куда-то сбегаете?

—Да, — немного смущённо кивнула Рина. — В музей. На... жуков смотреть.

—О, ужас! — фальшиво вскрикнула Даша.

—Он у тебя точно не джентльмен! Кто ж на свидание такую антиромантикупредлагает?

—Да ну, — парировала Полина, бросая в Дашу подушку.

—Это очень интересно! Я бы сходила. Обязательно потом подробный отчёт, ладно?Какие они там на ощупь.

—Обязательно! — засмеялась Рина, уже отступая к двери. — Ну ладно, я пойдусобираться. До вечера!

— До вечера! Удачи твоим жукам! —крикнули ей вдогонку подруги, и Рина вышла в коридор, чувствуя лёгкое, тёплоеволнение. Их поддержка и этот дух лёгкого безумия, витавший в комнате, былилучшим напутствием.

«Будучерез 20 минут, готовься». Рина была уже готова и сидела «на чемоданах». Атмосфера в её собственной комнате за этовремя тоже незаметно поменялась. Она настолько редко там появлялась, чтоперестала замечать недовольные лица соседок, а те, в свою очередь, похоже,перестали таить на неё какую-либо злобу или обиду. Просто жили своей, отдельнойот неё жизнью. Да и ко всем вещам в целом она стала относиться чуть проще.

Выждавположенное время, она решила выйти пораньше и постоять на улице. «Что уж там, ато с этими постоянными поездками забыла, что такое передвигаться пешком и простодышать свежим воздухом», — подумала она, спускаясь по лестнице.

Какоказалось, он уже приехал и стоял у машины, припаркованной не прямо у входа, ачуть в стороне. Но Рине показалось странным, что он не написал ей об этом, какобычно делал, фразой вроде «Я тут». Она замедлила шаг и решила остановиться зауглом ограждения, чтобы посмотреть, почему он замялся.

Онстоял к ней спиной, и сквозь редкие прутья невысокого забора она увидела исразу всё поняла. От его фигуры струился лёгкий, едва заметный в сумеркахдымок. Он курил. И явно не хотел, чтобы она это видела.

Внутриу Рины всё похолодело и сжалось. Её принципы, её неприятие этого были жёсткимии категоричными. Но вместе с холодом пришла и растерянность. Что делать? Выйтисейчас? Или… сделать вид?

Онанаблюдала, как он торопливо затушил сигарету, проверяя, не идёт ли дым отодежды, и только тогда достал телефон, вероятно, чтобы написать ей. В этотмомент Рина сделала глубокий вдох, вышла из-за угла и направилась к нему ссамой обычной улыбкой.

Онвздрогнул, быстро убрав телефон в карман, и его лицо озарила привычная,широкая, но на мгновение запоздалая улыбка.

—О, ты уже! Я только собрался писать, что приехал.

—Я просто решила подышать, — сказала Рина, подходя ближе. И хоть он ужепроветрился, едва уловимый, горьковатый запах табака всё ещё витал в воздухемежду ними. Она сделала вид, что не чувствует его. Сделала вид, что не заметилаего нервного движения рукой к карману куртки.

—Тогда поехали? — он открыл перед ней дверь, и его жесты были чуть болеесуетливыми, чем обычно.

—Поехали, — кивнула Рина, садясь на сиденье. Но улыбка на её лице стала немногонатянутой. Спрятать эту внезапно обнаруженную трещину в идеальной картинке,оказалось не так-то просто. Оно тяжело лежало на душе, и весь путь до музея онамолчала, глядя в окно, в то время как он, казалось, старался говорить большеобычного, заполняя неловкую, внезапно возникшую между ними тишину.

Онивошли в прохладное, полутемное помещение музея. Показали билеты на телефоне счастливойкассирше, которая, казалось, радовалась каждому посетителю, не похожему нашкольника.

Ивот они уже гуляли между призрачно подсвеченными стеклянными кубами, внутрикоторых замер целый мир. Как оказалось, экспонатов было настолько много, что ичаса бы не хватило. Здесь были не просто засушенные жуки на булавках. Это былавселенная в миниатюре: огромные, с ладонь, тропические палочники, похожие наизящные веточки; богомолы с треугольными головами, застывшие в вечной молитве;бабочки с крыльями, расписанными фантастическими узорами, которые не смог быповторить самый талантливый художник.

–Смотри, этот похож на инопланетянина, – прошептал он, указывая на гигантскогожука-голиафа с устрашающим рогом на голове.– А этот... будто в броне из нефрита, – восхищённо ответила Рина, заглядывая ввитрину с переливчатыми златками.

Онидолго гуляли, переходя от витрины к витрине, и их болтовня то затихала поднапором удивления, то вспыхивала с новой силой. В специальной зоне,отгороженной бархатными верёвками, стояли столы с «тактильными» экспонатами подприсмотром смотрителя.

–Боишься? – он бросил ей вызов, указывая на пустующую сейчас зону.

–После наших лягушек? – фыркнула Рина, но в её глазах горел азарт.

Ониподошли. Смотритель, пожилой мужчина с глазами энтузиаста, разрешилприкоснуться к панцирю мадагаскарского таракана (он оказался тёплым и гладким,как лакированное дерево) и к засушенной, но невероятно колючей гусенице.

–Осторожно, это не игрушка, а чья-то жизнь, остановившаяся во времени, –философски заметил смотритель, и его слова почему-то легли на душу обоим.

Всёэто оказалось удивительно интересным не только для детей, которые носятся тутстайками. Рина ловила себя на том, что забыла о неприятном эпизоде у машины,полностью погрузившись в созерцание. А он, наблюдая за её искренним восторгом,улыбался про себя, и в его улыбке было больше нежности, чем когда-либо.

–Переживал, что тут будет скучно или... противно.

–Нет, – честно ответила Рина, обернувшись на последний раз к залам,погружающимся в сумрак. – Это было... классно. Спасибо, что пригласил.

Ив этот момент, в полумраке музейного холла, он взял её руку. Нежно, почтинесмело. И она не отняла её. Тень от сигареты всё ещё висела между ниминевысказанным вопросом, но прямо сейчас её перевесило тепло его ладони и общая,только что пережитая магия открытия.

Ониуже вышли на улицу.

—Предлагаю продолжить вечер просмотром фильма. Как ты на это смотришь?

—Отлично, давай. А что посмотрим? — спросила Рина, ещё находясь под впечатлениемот увиденного.

Онлукаво прищурился, и в его глазах вспыхнул знакомый озорной огонёк.

—Помнится мне, кто-то собирался научить меня бояться. Я, можно сказать, моральносозрел для хоррора. Но! С одним условием.

—С каким ещё условием? — настороженно протянула Рина, но в уголках её губ ужеиграла улыбка.

—Купим кучу ненужных, но обязательных снеков. И поедем на пляж. Там сейчасдолжно быть тихо, пустынно и очень атмосферно. Как думаешь?

Онговорил это с таким азартом, словно предлагал не просто план, а целоеприключение. Идея была безумной — прохладный вечер, пустой пляж, ужастик... ион рядом. Глупо. Безрассудно. И невероятно заманчиво.

—Ты, конечно, романтик, — фыркнула Рина, тщетно пытаясь скрыть растущий интерес.

—Хоррор на пляже. Это чтобы страшнее было, когда из темноты воды что-нибудьвыползет?

—Именно для этого! — он торжествующе улыбнулся. — Чтобы мурашки были не толькоот фильма. Ну что, ты в игре, охотница за лягушками и ценительница жуков?

Ринапосмотрела на его оживлённое лицо, на этот смешной и искренний энтузиазм, иостатки внутреннего напряжения от увиденного у машины окончательно растаяли.

—Ладно, чёрт с тобой. Я в игре. Но если мне будет слишком страшно — вся твоя«защита» от сколопендр не спасёт, я просто сбегу в город одна.

—Договорились, — рассмеялся он, открывая перед ней дверь машины. — Пункт первый:магазин за припасами. Пункт второй: завоевание пляжа и испытание нервов.Поехали?

Онакивнула, и машина тронулась в сторону сверкающих витрин круглосуточногомагазина, увозя их в новую, ещё более непредсказуемую часть этого вечера.

Машинатихо катится по грунтовой дороге вдоль пустынного в этот час пляжа. Он выбираетместо подальше от редких огоньков других машин, останавливается так, чтобычерез лобовое стекло был виден тёмный массив воды, сливающийся с ночным небом.

—Вот это место, — тихо, почти благоговейно произносит Рина, глядя на бескрайнюютемноту, нарушаемую лишь редкой белой нитью прибоя. — Тут так спокойно. Исовсем мало людей.

Онвыключает двигатель, и наступает тишина, которую заполняет только ровный,убаюкивающий шум волн.

—Кажется, они все запрятались по машинам, — кивает он, разглядывая редкиеогоньки вдалеке. — И, наверное, тоже смотрят что-то необычное. Или просторазговаривают.

Онивыходят, чтобы подышать воздухом, который здесь пахнет водорослями, солью исвободой. Стоят у капота, опираясь на него, и несколько минут просто молчат,слушая.

—Ну что, — наконец нарушает тишину он.

—Посмотрим? Я подготовился и скачал парочку на выбор. Что больше по душе:классический слэшер с психопатом в маске или что-то более… психологическое, гдестрах медленно подползает изнутри?

Ринапожимает плечами с лёгкой улыбкой.

—Я, если честно, видела почти всё, что можно. Зови меня гуру низкопробногохоррора. Поэтому выбирай ты.

—Ах, вот как? Ладно. Вызов принят.

Онлистает список, делая вид, что размышляет над судьбоносным выбором, а потом сторжествующим видом останавливается на одном названии.

—Отлично. Ты точно этого не видела. Это не про маньяков и призраков. Это про то,как тишина и пустота сами по себе становятся главным монстром. Идеально длянашего локации, согласен?

—Согласна, — кивает Рина, уже забираясь обратно в пассажирское кресло иукутываясь в плед, который он предусмотрительно достал из багажника. — Пустьпобедит сильнейший. Или… тот, кто первым не закричит.

Черезсекунду экран озаряется мрачным кадром. Титры скупой белой вязью ползут почёрному фону, сливаясь с нарастающей, тревожной музыкой из фильма.

Фильмзакончился, и в салоне, кроме света от планшета, царит почти полная темнота.Снеки съедены, речка за окном шумит чуть громче.

—Ну, вот и всё, конец, — торжественно объявил он, выключая экран. — Подсчётголосов: ты кричала пятьдесят два раза и смотрела, закрывая один глаз. Я жезакричал пятьдесят один с половиной. Поэтому, официально, ты проиграла.

—Отличные у вас подсчёты, юный гений, — фыркнула Рина, сбрасывая плед. — Толькоты первый дёрнулся и чуть локтем не выбил стекло.

Онимило улыбнулись друг другу в полумраке, и в этой улыбке было столько тёплойблизости, что Рина почувствовала: момент настал. Нельзя тащить это за собой,как камень.

—Как тебе наш день? — нарушил молчание он, но в его голосе появилась какая-тонасторожённая нота, будто он чувствовал смену атмосферы.

—Отличный, спасибо тебе, — искренне ответила она. Потом сделала глубокий вдох. —Но я бы хотела поговорить о другом.

Онмедленно откинулся на спинку кресла и тихо выдохнул:

—Я догадываюсь.

—Ты видела? Да? — спросил Он, прямо глядя на неё.

—Да. — Её ответ был коротким и чистым.

—Почему не сказал?

—Знал, что будет такая реакция, — он повернулся к ней, и его лицо в темноте былосерьёзным.

—Думал сказать чуть позже. Когда мы получше узнаем друг друга, чтобы тыпоняла, что я не монстр из-за одной дурной привычки.

Всалоне повисла тяжёлая пауза, которую нарушал только шум волн.

—Я не могу обещать, что брошу прямо сейчас, — тихо, но чётко продолжил он.

—Потому что не уверен, что смогу сдержать такое обещание. И соврать тебе нехочу. Но я обещаю другое. Я обещаю, что тебя это не коснётся. Низапаха, ни чего-то ещё. Хорошо?

Онговорил это без обычных шуток, и в его словах слышалась неподдельная уязвимостьи попытка быть честным хотя бы в этом.

Ринамолчала. Её принципы кричали внутри «Нет!», но её сердце, привязавшееся к немуза эти дни, сжималось от боли и понимания. Это был не идеальный ответ, но этобыла правда.

Преждечем она успела что-то ответить, он, словно стремясь разрядить напряжение, снованадел маску шутника.

—Ну что? Повезем тебя, принцесса, в твоё общежитие? А то скоро двери закроются,и будешь ночевать тут на пляже, с призраками из фильма да с крабами. У-у-у-у!

Ринавздохнула, и этот вздох был полон сложных чувств.

—Ладно, Гуляка-Полуночник, вези. С призраками я как-нибудь в другой раз.

—Хорошо, — кивнул он, и в его глазах мелькнуло облегчение. Завёлся мотор, имашина, оставляя позади тёмный пляж, плавно покатила всторону огней города.

Глава 7

Послевчерашнего дня мир словно заиграл новыми красками. Прикосновения, улыбки, умиротворенныйвечер — все это сложилось в хрупкую, но ощутимую опору. Утро пятницы началось скороткого обмена добрыми пожеланиями, и Рина, полная энергии, отправилась научебу. Она помнила, что обещала провести время с подругами, и с нетерпениемждала этого вечера.

Вхолле уже маячили знакомые силуэты. Рина улыбнулась, почувствовав прилив тепла.Вместе им было легче переносить тяготы студенческой жизни.

Парыпролетели незаметно. Особенно — лекции любимой преподавательницы. Рыжеволосая,с искрометным чувством юмора и добрым сердцем, она будто излучала свет. Риналовила каждое ее слово, впитывая знания и ощущая незримую поддержку. Она знала:может обратиться к ней за советом или помощью и непременно получит искреннийотклик. Преподавательница даже читала ее стихи в социальных сетях, оставляякомментарии, полные участия. Возможно, стихи ей нравились не так сильно, какона говорила, но эта доброжелательность была Рине особенно дорога. Ее парыстановились островком тепла и понимания в океане рутины.

Послетретьей пары, уставшие, но довольные, Рина с подругами вернулись в общежитие.

—Куда пойдем вечером? — спросила Полина, зевая.

Ринапожала плечами: — Не знаю… Просто хочу подышать воздухом.

—Тогда давайте прогуляемся в парке? — предложила Даша.

—Отличная идея! — согласилась Рина. — Тогда до встречи вечером.

Риназакрыла за собой дверь, и привычная тишина комнаты мягко обняла ее. Сбросивсумку на край кровати, она потянулась, позволив усталости вытечь из мышцдолгим, глубинным вздохом. Свет из окна падал на письменный стол, золотя крайчашки, оставшейся с утра. Она провела пальцами по ее гладкому боку — инеожиданно отчетливо вспомнила вчерашний вечер.

Чтобыразвеять нахлынувшие мысли, она решила переодеться. Аккуратно повесила на стулеще пахнущую улицей куртку, нащупала под кроватью мягкие домашние шерстяныеноски — подарок бабушки. Их тепло мгновенно разлилось по ногам, успокаивая исогревая. Она подошла к окну, облокотилась лбом о прохладное стекло ипосмотрела на двор общежития. Где-то внизу смеялась пара студентов, а ветертрепал распускавшиеся листья. В этом мгновении покоя она почувствовала легкое,почти детское нетерпение перед встречей с подругами.

Нужнобыло чем-то занять время до вечера. Она села за стол, взяла ручку и блокнот изящика — ту самую, с чернилами темного цвета. Пару минут она просто смотрела вокно, ловя настроение, а потом начала выводить на бумаге неровные, торопливыестроки. О прохладе стекла, о тепле шерстяных носков, о том, как один спокойныйчас может вместить в себя эхо вчерашнего и предвкушение предстоящего.

Сулицы донесся гудок машины, и она вздрогнула, вернувшись в комнату. Взглянулана часы — до встречи еще пара часов. Достала наушники, включила негромкую мелодию,легла на кровать, уставившись в потолок. Под музыку ее мысли плавно текли отобразов из лекции к шуткам Полины и спокойному голосу Даши. Она закрыла глаза,позволяя усталости и ожиданию смешаться в приятную, тягучую тяжесть в кончикахпальцев. Было тихо, уютно, и время текло медленно и милостиво, минута заминутой заполняя комнату покоем перед вечерним приключением.

«Чтоже надеть сегодня?» – задумалась Рина, перебирая вещи в шкафу. Посленедолгих раздумий ее выбор пал на любимые черные джинсы, удобные кроссовки имягкий лонгслив теплого серого цвета. Ей хотелось чувствовать себя комфортно исвободно во время вечерней прогулки. Она быстро переоделась, поймала своеотражение в зеркале и одобрительно кивнула. Была готова к свежему воздухуи разговорам с подругами, к тому, что поможет ей отвлечься от серых стенкомнаты и натянутых отношений с ее обитателями. Вечер обещал быть лучше, чемдень. И Рина в это верила.

Ониподошли ко входу в парк. В воздухе витал насыщенный запах свежей земли инабухающих почек. Низкое солнце пробивалось сквозь ветви, бросая на асфальтовыедорожки длинные, причудливые тени. Рина глубоко вдохнула, с наслаждениемнаполняя легкие прохладой.

–Какая погода, боже мой, обожаю весну! – радостно выдохнула она, широкоулыбаясь.

–Ага, я тоже, – медленно отозвалась Даша, плотнее запахиваясь в легкую курткуи поеживаясь. – Хотя, если честно, я бы сейчас предпочла горячий чай итеплый плед.

–Ну, ты как всегда, – добродушно хмыкнула Полина, поправляя сумку наплече. – Вечно тебе то жарко, то холодно.

–А что я могу поделать, если у меня такой организм чувствительный? – слегкаобиделась Даша, подняв подбородок. – Может, я просто слишкомаристократична для этих ваших народных гуляний.

–Аристократична? – фыркнула Рина, не сдерживая смеха. – Да ты впоследний раз с вилкой ела вареники!

–Ну и что? – надула губы Даша, но в уголках ее глаз уже дрожалаулыбка. – Зато как изысканно!

–Главное, чтобы ты ими потом в кого-нибудь не запустила, – не унималасьПолина, подмигивая.

Вседружно расхохотались, и их смех, звонкий и беззаботный, смешался свесенним шепотом просыпающегося парка.

—Ладно, аристократка, — с трудом отдышавшись от смеха, сказала Рина. — Может,купим тебе согревающий кофе? Тут вроде где-то ларек был.

—Кофе?! — Даша моментально оживилась, и ее глаза загорелись. — О, это уже другоедело!

Девушкидвинулись по направлению к ларьку, оживленно обсуждая, кто какие оценки получилна последнем семинаре. Вечер обещал быть интересным.

Онинеспешно прогуливались по аллее, делясь новостями и впечатлениями. Шутливыеперепалки и взрывы смеха эхом разносились под сгущающимися сумерками.

Ринане могла обойтись без музыки. Достав телефон, она включила свой любимыйплейлист, в котором, как в калейдоскопе, смешивались самые разные жанры.

—Опять ты свою солянку включила? — недовольно поморщилась Даша, когда посленежной фортепианной мелодии грянули гитарные риффы. — У тебя, как всегда, отклассики до рока, и всё вперемешку! Я так не могу. Мне нужно что-то цельное,чтобы за душу брало.

—А мне только иностранное подавай! — подхватила Полина, слегка пританцовывая подбит. — Особенно немецкое! Geradeaus, Rammstein, Silbermond… Вот это я понимаю!

Ринаулыбнулась, регулируя громкость. — Ну, девчонки, вы же знаете, я меломан! Люблювсё подряд. Главное, чтобы музыка была хорошая. А вам что не нравится?Выключаю!

—Да ладно, пусть играет! — махнула рукой Полина. — У тебя всё равно вкуснеплохой. Просто немного… эклектичный.

—О, это как раз то слово, которое я искала! — засмеялась Даша.

Разговорыплавно перетекли к учебе. Девушки делились впечатлениями о занятиях понемецкому, вспоминали забавные случаи и повторяли сложные грамматическиеконструкции.

—А помните, как наша Татьяна Александровна разбирала этот глагол с отделяемойприставкой? — смеясь, спросила Даша. — Я чуть язык не сломала, пока еговыговаривала!

—О да! «Hereinkommen»! — передразнила ее Полина, утрируя интонацию. — Это простопытка для моего бедного мозга!

—А наш Сашка, что он сегодня такого ляпнул, когда Татьяна Александровна спросилапро украшение холла к празднику? — хихикнула Рина.

—Внимание! Цитирую! — Даша торжественно подняла палец. — «Лучшее украшениевашего праздника — это я, так что делать ничего не собираюсь!»

—Я умру со смеху! — фыркнула Полина, хватаясь за бок.

—А мы чего? Все вопросы к Александру! — подвела итог Рина, и их дружный хохотснова растворился в весеннем воздухе.

Девочкис горячими стаканчиками в руках устроились на скамейке, и Полина тут же вернуласьк щекотливой теме.

—Ну что, Рина, хватит отмалчиваться! — игриво подтолкнула она подругу локтем. —Мы тут все свои нелепые истории выложили, а ты тихо кофе попиваешь. Мы ждемрассказов о твоих свиданиях!

—Как это свидание в музее жуков? Понравилось? Это было ужасно мило или ужасностранно?

—И что потом было? — подключилась Даша, придвигаясь ближе. — Ты поздновернулась, мы уже спали!

Ринаулыбнулась, подставляя лицо тёплому солнцу. Воспоминания о том вечере былисложными, но тёплыми.

—Музей… это было неожиданно здорово, — начала она. — Это не про «ужас» и не про«мило». Это было… интересно. По-настоящему. Мы там часа два бродили, трогалимадагаскарских тараканов… Они, кстати, гладкие и тёплые.

—Фу-у-у, — синхронно поморщились подруги, но в их глазах горело любопытство.

—А потом мы поехали на пляж, — продолжила Рина, опуская взгляд на свои руки.

—На пляж? Ночью? — ахнула Полина. — Романтика!

—Смотрели хоррор в машине, — уточнила Рина, и все трое фыркнули от смеха.

—Конечно, куда же без твоей любимой жанровой классики! — рассмеялась Даша. — Икак, страшно было?

—Было, — призналась Рина. — Но не только из-за фильма. — Она замолчала,собираясь с мыслями. Подруги почуяли серьёзность и притихли. — Я… увидела, какон курит. До этого. Скрывал, конечно.

Наскамейке воцарилась тишина. Это была не та беззаботная тема, которую ониожидали услышать.

—Ох, — наконец выдохнула Полина. — И что ты?

—Я сделала вид, что не заметила. А потом уже, после всего, спросила. Он сказал,что не может бросить прямо сейчас, но обещает, что меня это «не коснётся». Чтоя не буду этого видеть и чувствовать.

—И что, ты поверила? — спросила Даша, и в её голосе звучал здоровый скепсис.

—Не знаю, — честно ответила Рина. — Я не знаю, что с этим делать. Мне это ужасноне нравится. Но… он был со мной честен. Не стал врать и обещать то, в чём неуверен. Это что-то да значит, правда?