Мейструк

Рина с благодарностью приняла кружку, обжигая ладони о тёплый фарфор. В этот момент телефон в её руке задрожал, издав короткий, но чёткий звук уведомления. Все трое замолчали.

Телефон вибрировал снова.

– Что? Он уже здесь? – встрепенулась Даша, подбегая к окну.

– Нет, – Рина замерла с телефоном в руке. – Он пишет: «Привет! Погода сегодня не очень, накрапывает. Поэтому я заеду за тобой на машине. Не хочешь же промокнуть под дождем, правда?»

В комнате на секунду повисло молчание. Рина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Машина. Закрытое пространство с человеком, которого она видела всего один раз. Это казалось ей слишком быстрым, почти нарушающим какие-то негласные правила безопасности.

– Опасно, – тихо выдохнула она, глядя на подруг. – Я не готова вот так просто садиться к нему в машину.

– Ну что ты, как институтка! – Даша махнула рукой, но в её голосе прозвучала нотка понимания. – Он же не маньяк какой-то, в конце концов! Мы видели его фото. Он хочет быть галантным, проявить заботу. Дождь ведь и правда начинается.

– И потом, – Полина встала рядом с Дашей у окна, превратив его в наблюдательный пункт. – У нас тут идеальная позиция. Мы будем следить. Запомним номер, марку, цвет. Если что – один звонок, и мы мчимся вниз, как каратистки из плохого боевика. Ты не одна.

Рина переводила взгляд с телефона на окно, за стеклом которого небо и правда затянулось свинцовыми тучами, и на лица подруг, полные азарта и поддержки. Их уверенность была заразительной. Да и где-то в глубине души шевелилось любопытство – а что дальше? Что за мир за стеклом его машины?

– Ладно, – она сдалась, чувствуя, как учащается пульс. – Но только до кафе на углу. Никаких внезапных маршрутов.

– Вот и умница! – обрадовалась Даша. – Пиши ему.

Пальцы Рины замедлились над клавиатурой. Она тщательно подбирала слова.

Рина вышла из подъезда, когда первые тяжёлые капли уже застучали по козырьку. Он стоял рядом с серой машиной, и его улыбка в сумраке вечера показалась ей одновременно знакомой и новой. Он кивнул, открыл перед ней пассажирскую дверь, и она скользнула на тёплое сиденье, уловив лёгкий запах автомобильного освежителя.

– Прекрасный вечер для прогулки, – пошутил он, заводя двигатель. Машина плавно тронулась с места, сливаясь с потоком машин, стекла которых уже были исчерчены дождевыми потёками.

В салоне играла негромкая музыка. Он снова был оживлён, жестикулировал, рассказывая какую-то историю про проваленную утреннюю встречу, но теперь Рина ловила себя на мысли, что его болтливость не раздражает. За окном мелькали размытые огни фонарей и витрин, превращая знакомый город в акварельный сон. Он вёл машину уверенно, одной рукой, и в этой уверенности была какая-то спокойная сила. Рина сидела, слегка развернувшись к нему, наблюдая за игрой света и тени на его профиле.

– Как дела? – спросил он вдруг, на секунду оторвав взгляд от дороги. – Ты вроде задумчивая. У тебя сегодня был трудный день?

Вопрос был простой, но в нём звучало настоящее внимание. Не формальная вежливость, а искренний интерес.

– Не-а, всё как обычно, – ответила Рина, смотря на дворники, размеренно сметающие воду со стекла. – Учёба, библиотека… Ничего интересного. А ты? Твоя встреча-катастрофа чем закончилась?

Он рассмеялся, и этот смех гармонично вписался в шум дождя и музыки.

– А у меня был полный хаос. Сначала эти бессмысленные пары, где нам зачитывают лекции времён моего рождения. А потом… как ни странно, даже заставил себя посидеть над дипломом.

Рина приподняла брови.

– Правда? И как, продвинулся?

Он вздохнул. – Продвинулся – это громко сказано. Скорее, просто просидел, пялясь в монитор. Знаешь, как это бывает? Вроде бы и надо, и понимаю, что диплом сам себя не напишет, а все равно сил нет. Это же последний год, летом защита. Должен же я наконец-то выпустить уже этого динозавра наружу.

Рина улыбнулась.

– Я тебя понимаю. У меня тоже иногда бывает такое состояние, когда ничего не хочется делать.

– Это такая нудная и бесполезная работа. Нужно перелопатить кучу информации, чтобы потом написать какую-то никому не нужную теорию. А мне хочется заниматься чем-то более практичным, что приносило бы реальную пользу.

– Ну, зато это последний рывок, - сказала Рина, подбадривая его. Скоро лето, защита, и ты свободен! А потом можно будет заниматься тем, чем действительно нравится.

Он посмотрел на нее с благодарностью.

– Спасибо за поддержку.

Он помолчал немного, а затем добавил с улыбкой:

– Знаешь, что меня сегодня заставило сесть за диплом? Мысль о том, что вечером я увижу тебя.

Рина почувствовала, как по щекам разливается лёгкий румянец, и опустила глаза, чтобы скрыть его.

– Ну и что, помогло? – спросила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– Ещё как! – он рассмеялся, и смех его звучал легко и свободно.

– Вот ты уже сидишь рядом, значит, метод рабочий.

Они ещё немного прокатились по мокрым улицам, сверкающим теперь под фонарями, как вдруг дождь неожиданно прекратился, и сквозь рваные тучи выглянуло низкое вечернее солнце.

– Смотри! – воскликнул он, указывая на полосу заката над крышами. – Настоящая магия. Может, прогуляемся по парку? Там сейчас должно быть красиво.

Рина, глядя на преобразившийся мир за стеклом, с радостью согласилась. В её согласии было не только желание прогуляться, но и тёплое чувство, что этот вечер, начавшийся с сомнений, постепенно превращается во что-то очень настоящее.

Рину всегда тянуло в парк. Этот апрель и без того выдался каким-то сказочным, а парк культуры и отдыха, казалось, был центром этой сказки.

Оставив машину на парковке, они вошли в парк, и Рина сразу почувствовала, как замедляется ритм ее мыслей. Городская суета осталась позади, и их окружил лес, наполненный весенним воздухом.

– Здесь так спокойно, – прошептала Рина, вдыхая свежий воздух.

Он улыбнулся. – Я так и знал, что ты любишь это место.

Они пошли по ухоженной аллее, утопающей в тени молодых дубов. Рина заметила элегантные скамейки, расположенные вдоль дорожки. Вдалеке виднелся небольшой водоем, и Рина потянула его туда.

– Пойдем посмотрим на воду? – предложила она.

Водоём встретил их тихим плеском и кряканьем уток, деловито сновавших у берега. Вода, ещё холодная и прозрачная, как зеркало отражала высокое голубое небо и пушистые облака, создавая ощущение бездонного, идеального покоя.

– Здесь так красиво, – сказала Рина, любуясь отражением.

Они долго бродили по парку, наслаждаясь тишиной и красотой окружающей природы. Они прошли мимо летней эстрады, где готовились к вечернему концерту, и мимо детской площадки, где весело играли дети. Рина обратила внимание на небольшие скульптуры, стилизованные под древние изваяния.

Из-за недавнего дождя в парке было немноголюдно, что только радовало Рину. Она обожала это место, с его тишиной и спокойствием. А в хорошей компании парня, который, как ни крути, ей нравился, она обожала это место еще больше.

Остановившись у старого дерева, он неожиданно спросил:

– А у тебя есть вредные привычки? – Его взгляд был пристальным, почти испытующим.

Рина, не раздумывая, ответила:

– Нет.

Парень фыркнул, но не со злостью, а с какой-то обречённой нежностью:

– Конечно, чего я ожидал? Ты ведь, наверное, даже не ругаешься матом. – Он улыбнулся, и уголки его глаз лукаво сморщились.

– Буду стараться не выражаться в вашем присутствии, миледи.

Он сделал паузу, подбирая слова.

– А как ты вообще… относишься к людям с вредными привычками?

Рина на мгновение замерла. Она всё понимала. Этот намёк, витавший в воздухе между ними. Она резко, почти физиологически не переносила курение и пьянство, но сейчас, глядя в его чуть виноватые, но открытые глаза, ей не хотелось произносить сухой приговор. Не хотелось разрушать этот хрупкий мост.

– Твоя жизнь – твои правила, – тихо, но чётко произнесла она, подарив ему лёгкую, смиренную улыбку. Это была не ложь, а скорее… отсрочка. Приговор не был вынесен, дверь оставалась приоткрытой.

Он, казалось, выдохнул с облегчением и снова засыпал её шутками и историями. А Рина слушала. Она изучала его, как сложный пазл, где яркие, красивые детали пока не складывались в цельную, понятную картину. Он был привлекательным, обаятельным, умным. Но где-то на периферии её сознания кружилось едва уловимое чувство тревоги. И она ловила себя на мысли, что боится того момента, когда декорации могут рухнуть, обнажив то, что скрывается за ними.

Глава 4

Глава 4

Неделя после знакомства пролетела как один миг, сотканный из вечерних прогулок, смеха в машине под дождём и бесконечных сообщений, которые заставляли её улыбаться даже посреди скучной лекции. Каждый день он открывался с новой, лучшей стороны.

Иногда, уже лёжа в постели и прокручивая в голове прошедший день, Рина ловила себя на мысли, что сознательно вычёркивает из памяти его мелкие оплошности или моменты лёгкой неискренности. Слишком быстрое переключение тем, когда разговор касался чего-то по-настоящему глубокого. Слишком уж картинная галантность в какие-то моменты. Она замечала это, и ей становилось немного страшно от собственной избирательной слепоты. Но поскольку (и это «поскольку» было самым важным) ей впервые было так тепло, так легко и так радостно с кем-то, она решительно отгоняла эти мысли. Она запирала свои сомнения в дальний угол сознания, накрепко закрывая дверь.

Всего за неделю ей удалось не просто поверить ему. Ей удалось поверить в то, что наконец-то началось. То самое, настоящее, о чём она если и мечтала, то тихо и без особой надежды. Он стал её лучшим днём в череде обычных, и этот факт казался ей таким неоспоримым и хрупким, что задавать лишние вопросы было равносильно тому, чтобы раскачивать лодку, в которой ей наконец-то было так хорошо…

Утро началось замечательно. Не нужно было вставать ни свет ни заря, чтобы бежать на лекции. Началась практика — время погружения в настоящую школьную жизнь, где предстояло не просто сидеть за партой, а самому выходить к классу.

Студентов разбили на подгруппы по пять-шесть человек. В этот раз Рина оказалась вместе с двумя одногруппницами — Дашей и Аней, которые были не разлей вода и жили в одной комнате, и с Викой, простой и тихой девушкой, казавшейся прозрачной. Очередь Рины вести урок была только через неделю, но тревога, её старый знакомый, уже начинала подкрадываться. Она умела тревожиться как никто другой, выстраивая в голове катастрофические сценарии один нелепее другого.

Но этот период её жизни был особенным. Было что-то (а вернее, кто-то), что заставляло тревогу отступать. Он скрашивал её дни своим заразительным, немного бесшабашным оптимизмом и становился тихой гаванью. Вот и сегодня он подбодрил её с утра сообщением: «Не бойся маленьких людей. Они на твоей стороне. Удачи сегодня, буду ждать подробного отчёта!».

Несмотря на то, что сформировалась группа из общежития, до школы Рина вышла с Полиной — их смены на практике совпали, а Даша с Машей попали в первую смену и уже с восьми утра были на месте.

– Как дела, дорогая? – спросила Полина, поправляя шарф на ходу. – Что-то ты стала реже к нам заходить. Мы теряем связь с внешним миром.

– Прости, пожалуйста, – виновато улыбнулась Рина. – Я понимаю, что всё свободное время провожу с ним. Обещаю это исправить.

– Да нет, ты чего! – Полина звонко рассмеялась. – Я безумно за тебя рада! Просто скучаю. И мне дико интересно, что у вас там происходит. Неделю уже гуляете – расстаться не можете?

Они смеялись всю дорогу, и этот лёгкий разговор немного развеял школьное напряжение. В школе им пришлось разойтись по разным кабинетам для наблюдения. Рина, затаив дыхание, переступила порог своего назначенного класса.

И несмотря на подспудную тревогу, её сразу захватило происходящее. Ей было безумно интересно наблюдать за атмосферой, наполнявшей эти стены: за профессиональным, но тёплым общением учительницы с учениками, за их хитрющими уловками, чтобы получить пятёрку, за шумными, по-детски бесшабашными переменами в коридорах этой небольшой, уютной школы. В ней была какая-то особая, домашняя атмосфера, которая странно резонировала с чем-то внутри самой Рины. Ей здесь было комфортно. Она пока не понимала почему.

Она и предположить не могла, что эта маленькая школа с запахом мела, старых книг и детской энергии не просто станет местом её практики. Она станет местом, которое изменит её жизнь.

Вечером они снова собирались на прогулку, на этот раз в старый парк на окраине. Погода была переменчивой, но он настаивал, что видел в прогнозе «идеальный час без дождя».

– Давай заедем по пути в магазин, купим чего-нибудь, – предложил он, уже за рулём. – Для пикника в сумерках.

Рина кивнула, глядя, как за окном мелькали знакомые и незнакомые улицы. Он припарковался у небольшого супермаркета, и, направляясь ко входу, они почти одновременно заметили у дверей пыльный, но ярко раскрашенный автомат с игрушками.

– О! – воскликнул он, замирая на месте. Его лицо озарила детская, совершенно искренняя азартная улыбка.

– Погоди! У меня как раз есть мелочь! Я её, можно сказать, копил для этого случая!

– Ты серьёзно? – фыркнула Рина, но её тоже захватила эта внезапная игровая лихорадка. – Из этих штук никогда ничего не выпадает, это же классика.

– Неправда! Нужна вера и правильный угол наклона, – с важным видом заявил он, уже нащупывая в кармане джинсов монеты.

Он вставил первую. Заскрежетали шестерёнки, коготь беспомощно качнулся и разжался над разноцветными игрушками. Пусто.

– Разминка, – философски отметил он.

Вторая попытка. Третья. Коготь снова и снова скользил мимо, и Рина уже начала его поддразнивать, называя «разорителем автоматов». Но на четвертый раз что-то щёлкнуло иначе. Стальной захват опустился, качнулся и, зацепив ровно за петельку, медленно, с театральным скрежетом, потащил к лотку ярко-оранжевую капсулу.

– Да! – выкрикнул он победно.

Игрушка с грохотом упала вниз. Рина, не веря своим глазам, вскрикнула от восторга, хлопнув в ладоши. Он с торжеством вручил ей добычу. Вот в её руках уже сидел маленький, нелепо-обаятельный плюшевый петушок с выпученными глазами.

– Ура-а-а! – засмеялась она, прижимая игрушку к себе.

–Твоё состояние потрачено не зря! Он прекрасен!

– Видишь? – Он гордо поднял подбородок.

– Я же говорил — нужна вера. И стратегия. Теперь у тебя есть талисман.

Они пошли дальше, и Рина несла петушка, как трофей, чувствуя себя невероятно счастливой из-за такой простой, глупой и совершенной мелочи. Этот петушок, добытый с четвертой попытки, казался ей доказательством чего-то важного. Доказательством того, что даже в самом непредсказуемом деле стоит попробовать ещё раз.

Они вышли из магазина с пакетом, как он выразился, «вкусняшек для поднятия боевого духа». Но стоило им сесть в машину, как по крыше застучали первые тяжёлые капли, а через секунду дождь хлынул стеной, превращая мир за стеклом в размытую акварель.

– Ну что? – с комичной грустью протянул он, глядя на потоки воды.

– Накрылась наша парковая экспедиция с пикником. Без вариантов. Чем займёмся, командир?

Рина, устроившая плюшевого петушка на панель, подумала ровно секунду и с абсолютно серьёзным видом изрекла:

– Потрогать лягушку.

Он замер, медленно повернул к ней голову, и в его глазах смешались шок, восхищение и дикий восторг.

– Боже мой… – прошептал он, покачивая головой. – С кем я связался… Ладно. Поехали добывать лягушек. Я знаю одно секретное место.

Он завёл мотор, и машина поплыла сквозь дождь, увозя их на другой конец города, к небольшому заросшему тростником водоёму на самой окраине. Дождь к тому моменту стих до мелкой, почти невесомой мороси. Он припарковался так, чтобы через лобовое стекло был виден самый берег.

– Чем займёмся? – спросила уже Рина, с интересом оглядывая местность.

– Чем-чем, – ответил он, доставая из пакета мармеладных червячков.

– Будем сидеть тут, как в засаде, и приманивать лягушек на сладкое.

– Прекрати меня смешить, – зашипела Рина. – У меня живот уже болит!

Чтобы скоротать время в «засаде», они включили смешные ролики на ютубе, делились самыми нелепыми историями из своего прошлого, и Рина ловила себя на мысли, что даже просто сидеть с ним в машине под шум дождя за стеклом — уже само по себе приключение.

– Ну, как твой день прошёл? – спросил он, удобнее устраиваясь на сиденье и поворачиваясь к Рине.

– Да вот… началась практика в школе, – ответила она, и в её голосе зазвучало смешанное волнение. – Пока только наблюдаю, как другие ведут уроки у малышей. Но скоро и моя очередь выходить к классу. К экзаменам начинаю потихоньку готовиться. Совсем скоро сдаваться.

– Справишься, – уверенно сказал он. – Будешь самой крутой училкой в истории – улыбнулся он.

– А ты? Как твои учебные подвиги?

– Я? Я никогда не учил и не готовился. Вообще. Приходил и сдавал, как ни в чём не бывало. Это мой сверхспособность – сдавать на удачу и остатки школьных знаний.

– Боже, я так не умею, – покачала головой Рина. – Мне нужно всё проработать, выучить…

– Ничего, научим, – подмигнул он.

– Ну уж спасибо, – фыркнула она. – Обойдусь своими силами. Лучше расскажи, чем ты сегодня занимался.

– А, обычный день супергероя.

– Утром съездил в институт, показал научруку начало диплома. Там меня, как водится, «побрили». Потом прокатился с другом – ему нужно было в глушь какую-то, я его отвёз. Потом… поковырялся в машине, попытался починить тот скрип, о котором говорил. Безуспешно, кстати. А потом ещё успели в волейбол у общежития перекинуться. И вот… финальный аккорд дня – сижу тут с тобой и наконец-то расслабляюсь.

Он посмотрел на неё, и в его взгляде была такая искренняя, простая радость от этого момента, что Рине снова стало тепло и спокойно. Даже если его подход к учёбе был для неё загадкой, а диплом висел, прямо сейчас, в этой машине, под тихий шум ночного города, всё было на своих местах.

Ну что? Поедем, прокатимся – утвердительно сказал он и завел машину.

Тут сквозь пелену мороси и свет фар они увидели пару, гуляющую по дальнему берегу с собакой — крупной, лохматой и явно полной энтузиазма.

– О, смотри, народ тоже не боится непогоды, – заметил он, разогревая машину.

– Интересно, что за порода? – начала рассуждать Рина, прищурившись.

Но философствовать о породах им было не суждено. Пес, увлечённо обнюхивающий кусты у самой воды, вдруг с радостным лаем рванул вперёд, что-то схватил из травы и потащил прочь. И пока он бежал, из его пасти, отчаянно дрыгая лапками, вывалилось нечто округлое и землисто-зелёное.

– Что-о-о-о?! – завопила Рина, впиваясь ногтями в его рукав. – Ты посмотри! Смотри же! – она трясла его за плечо, не в силах вымолвить больше слов.

– Что? Что там? Я чуть не оглох! – испуганно отозвался он, пытаясь разглядеть в темноте.

– А-А-А-А-А! – закричал он в ответ ещё громче, когда понял, на что смотрит. – Реально! Лягушка! А-ха-ха-ха-ха!

Они катались по сиденьям от смеха, пока несчастная (или, наоборот, невероятно везучая) жаба благополучно скрывалась в безопасных зарослях, а озадаченный пёс в недоумении обнюхивал пустое место.

– Ну что, – выдохнул он.

– Задание «потрогать лягушку» провалено. Но шоу, считай, увидели. Не жалко?

– Ни капли, – сияя, ответила Рина. – Это было идеально

Глава 5

Ринувсегда терзала тревога. Как тень, она следовала за ней повсюду, напоминая о ееуязвимости и ответственности перед миром. Эта черта досталась ей от мамы,женщины с гипертрофированным чувством долга и склонностью к чрезмерномуконтролю. Мама, словно раненная птица, всю жизнь боролась за благополучие своихдетей, и эта борьба оставила отпечаток на их характерах.

Ринаросла чутким и впечатлительным ребенком. Она боялась кого-то обидеть, сказатьчто-то не так, показаться глупой или навязчивой. Эта постоянная оглядка наокружающих мешала ей жить, сковывала ее естественность и спонтанность.

Выборпрофессии, как и многие другие важные решения в ее жизни, был сделан не безучастия мамы. Рина часто чувствовала, что мама воплощает через нее своинесбывшиеся мечты и амбиции.

Ирониязаключалась в том, что Рина, будучи ярко выраженным интровертом, выбрала себепрофессию, требующую постоянного общения с людьми. Ей тяжело давалась эта роль.

Ринахорошо училась, много знала, могла без проблем выступить на публике, рассказатьинтересный материал, увлечь детей. Но только одной ей было известно, какойценой это давалось. После каждого выступления, после каждого рабочего дня оначувствовала себя опустошенной, словно из нее высосали все силы. Ей нужно былодолго восстанавливаться, закрывшись в своем мирке, в своей комнате, в своихкнигах, проливая слезы и пытаясь заглушить внутренний голос, твердящий, что онане на своем месте.

Онане рассказывала о своих переживаниях и мыслях. Предпочитала справляться со всемсама, не желая обременять никого своими проблемами. Считала, что люди и такслишком заняты, слишком хороши для ее душевных терзаний. Именно из-за этойдушевной тяжести Рине приходилось иногда быть молчаливее, чем обычно. Онасчитала, что молчанием сбережет родных людей.

— Ты снова молчишь, милая, - сказал он, его голос вырвал ее из плена тревожных раздумий.

Ринавздрогнула, приходя в себя и отгоняя навязчивые мысли. Она посмотрела на неговиноватым взглядом.

— Прости, задумалась, - пробормотала она.

—Ты даже не спросила, куда я тебя везу, - заметил он, улыбаясь.

— Я тебе верю, - ответила Рина искренне. Ей действительно было все равно, куда онее везет. Главное, что он был рядом.

—Не переживай, тебе точно понравится, - заверил он ее.

Риналишь улыбнулась в ответ. Вот уже полчаса они ехали в неизвестном Риненаправлении, только сменялся пейзаж за окном. Казалось, что они уехалидалеко-далеко от других глаз, от городской суеты, от всех ее проблем.

Черезпару минут он заглушил мотор.

— Готово, - сказал он, широко улыбаясь. — Добрались и успели к закату.

Онивышли из машины, и Рине открылся прекрасный вид с высокого склона на огромноеводохранилище, которое опоясывали горы. Сегодня в это время здесь былневероятный розовый и ало-красный закат, окрасивший небо и воду в нежныепастельные тона.

— Сюда я ездил на рыбалку с папой, - сказал он. — Подумал, что тебе обязательнопонравится.

Риназавороженно смотрела на открывшийся вид.

— Невероятно, - прошептала она. — Спасибо тебе.

— Ура, наконец-то ты заговорила, - смеясь ответил он. — А то я уже начал думать,что чем-то тебя обидел.

Онинеспешно спустились к водоему. Сегодня он шел совсем рядом, так близко, словноне хотел отходить от нее ни на шаг. Надо же, снова подумала Рина, мы знакомывсего две недели, а кажется, что между нами существует какая-то невидимаясвязь, какое-то глубинное понимание, которое не объяснить словами. И при этоммы так осторожно переходим на личное, словно боимся спугнуть эту хрупкуюгармонию, боимся сделать лишнее движение, которое может разрушить все.

Какему это удается? Раньше я слышала и встречала только тех парней, которымподавай все и сразу. Уже на второй встрече в общей компании они пыталисьпризнаться в симпатии, заваливали комплиментами, оказывали знаки внимания. Новсе это было так навязчиво, так фальшиво, что только отпугивало меня. А он… онсовсем другой. Такой особенный. Он видит меня, слышит меня, чувствует меня. Ипри этом не давит, не торопит, не требует ничего взамен. Он как будто понимаетмою осторожность, мою потребность в личном пространстве, мою боязнь открыться.И я благодарна ему за это.

Онистояли у самого края водохранилища, любуясь закатом. Ветер слегка трепал волосыРины, и она, поежившись, закуталась в свой плащ. Он заметил это.

— Холодно? - спросил он, стараясь говорить непринужденно.

Ринапокачала головой. — Нет, все в порядке.

Вечермедленно окутывал это прекрасное место. Они всё еще стояли и любовалисьзакатом. Последние лучи заходящего солнца золотили каштановые волосы Рины,выхватывая отдельные прядки.

— Чем ты занималась сегодня? - наконец нарушил он тишину.

Ринавздохнула. - Как обычно, учебой.

Онпокачал головой, на его губах играла озорная усмешка.

— Сколько можно учиться?

Онатолько улыбнулась, поправляя выбившуюся прядь волос.

— Скороэкзамены.

— Никогданичего не учил.

— Какой ты молодец, — в ее голосезвенели смешливые нотки.

— Сдашь мои?

Онрасхохотался. Звук его смеха, такой заразительный и открытый, разлетелся понаступающей сумеречной тишине. — Скорее ты напишешь за меня диплом, чем я сдамнаши экзамены! — Он протянул руку, чтобы легко пощекотать ее бок.

Воздухстал прохладнее, и Рина невольно поежилась.

Онпосмотрел на небо, где уже мерцали первые звезды, и его взгляд стал чутьзадумчивым. — Уже темнеет, - он протянул ей руку. — Поедем?