Без стыда

***

Не прошло и получаса, как постучали в дверь. Я была уверена, что приехала Эффи, поэтому, не раздумывая, открыла. Каково же было мое изумление, когда на пороге вместо подруги меня ожидал Натаниэль.

– Привет, красавица, – улыбнулся Нэйт, дернув уголком губ. – Я должен был лично удостовериться, что ты в порядке и добросовестно соблюдаешь постельный режим. Надеюсь, ты не против? Если я слишком навязчив, просто прогони меня. Обещаю, я не обижусь и сразу же уйду. Но ты должна знать, что я пришел с благими намерениями. – Он достал из-за спины крафтовый пакет с логотипом ресторана высокой кухни. – В детстве, когда я болел, мама кормила меня горячим куриным супом. Это, конечно, не целебный бульон по рецепту моей мамы, но тоже довольно вкусно.

– Считайте, что вы купили разовый пропуск в мои владения, мистер Фостер, – пошутила я, не в силах сдержать улыбку.

– Благодарю. – Нэйт переступил порог и захлопнул за собой дверь. – И прости, что я без приглашения. Просто был поблизости…

– Этот ресторан, – я указала на бумажный пакет в его руках и с прищуром уставилась на его лицо, – находится в нескольких кварталах от моего дома.

– Ладно, я не был поблизости, – сдался он. – Пришлось поменять планы и отменить встречу.

– Почему? – не на шутку удивилась я.

– Меня взволновал твой голос, – прямо ответил он, заставив меня смутиться. – И я понял, что должен увидеть тебя.

Голубые глаза пронизывали меня насквозь. От откровенности Нэйта сердце сжалось. Из головы напрочь вылетело то, что я стою перед ним, как оборванка: в домашней длинной рубашке, с растрепанными волосами после сна и без макияжа. Хорошо, что успела хотя бы умыться. Я резко встрепенулась.

– Ты… Эм… Проходи, а я быстро переоденусь. Подожди, пожалуйста, в гостиной.

– Прости, что застал тебя врасплох. Всему виной горячий суп. Не хотел, чтобы он остыл.

– Ага, я так и подумала, – усмехнулась я и быстро прошмыгнула в гардеробную.

В спешке натянув свободное платье с длинными рукавами, я расчесала волосы и прыснула пару капель духов на запястья. Когда вернулась в гостиную, застала Нэйта, разглядывающим картины на стенах.

– Очень глубокие работы. – Его взгляд с неподдельным интересом скользил по полотнам. Натаниэль внимательно изучал их. – У художника отличный потенциал.

– Спасибо.

– Чьи они?

– Мои, – робко ответила я. Натаниэль вскинул брови и перевел удивленный взгляд на меня.

– Действительно очень талантливо. У тебя есть художественное образование?

– Нет, просто хобби. Раньше рисовала в свое удовольствие.

– А что же сейчас?

– Сейчас как-то не до этого. Учеба отнимает много времени.

– Звучит как отговорка. – Нэйт прищурился, но голос был мягким.

– Может, ты и прав. Если честно, все дело во вдохновении. Последние несколько лет у меня нет желания творить.

– Лет? – Он пристально наблюдал за выражением моего лица.

– Увы…

– А если найти новые краски?

– Если бы все было так просто, – усмехнулась я.

– Я не о тех, которыми ты пишешь. – Его взгляд впивался в меня так сильно, будто Натаниэль сканировал мой мозг. – Может, твоя жизнь требует новых красок для создания новых картин?

Нэйт не сводил с меня глаз. Гипнотизировал, завораживал, пытался просочиться в самую душу. Не разрывая зрительного контакта, он медленно подступил ко мне на пару шагов. Мое дыхание участилось. Эти паузы заставляли чувствовать себя неловко, но в то же время доставляли необъяснимое удовольствие. Я остро ощущала тягу к нему. Будто на меня накинули невидимое лассо, затянули и дернули, чтобы я оказалась в объятиях этого мужчины. Странно, но мне этого хотелось. Мне хотелось и стяжек, и лассо, да чего угодно, лишь бы быть плотно связанной с ним.

– Может, хочешь кофе? – пришла в себя я.

– Тебя ждет суп и отдых, не забыла? Поэтому присядь и поешь, пока горячее, а я справлюсь сам. Но мне потребуются подсказки.

– Как скажешь.

Я устроилась за барной стойкой, разделяющей гостиную и кухню, чтобы находиться ближе к Нэйту, распаковала «лечебный» куриный бульон, который наверняка обошелся Натаниэлю не меньше пятидесяти баксов, и наблюдала, как он по-хозяйски орудовал на моей кухне.

– Где найти кофе? – Открыв верхний шкафчик, он обернулся ровно в тот момент, когда я подтянула рукава платья по локти и с удовольствием попробовала первую ложку супа.

Выражение его лица резко изменилось.

«Я что-то сделала не так?» – замерла я, не понимая причины очевидного раздражения.

В глазах Нэйта полыхал гнев. Губы сжались в узкую полосу. Под острыми скулами подрагивали плотно сомкнутые челюсти. По моему телу пробежал холод, сковывающий позвоночник.

Я отследила его взгляд и поняла, куда он смотрел. Его внимание было приковано к моему бедру. Когда я уселась на высокий стул, платье слегка задралось, и теперь взору Нэйта открылись постыдные следы, что оставил на моем теле Алекс. Синяки усыпали ноги и руки, а я отвлеклась и забыла об этом позоре. В панике одернув платье, я отвела взгляд в сторону.

Черт побери.

Я слышала скрежет челюсти Нэйта. Чувствовала, что он до сих пор смотрел на меня, но ничего не спрашивал. И я была благодарна ему за это, потому что готова была сгореть от стыда. Наверное, он это почувствовал и поэтому тактично промолчал.

Оставшееся время кофе варился в тишине. Эти минуты казались вечностью. Я молча доедала суп, стараясь не смотреть в сторону Натаниэля, но напряжение между нами разливалось по комнате электрическими волнами, что невозможно было игнорировать.

– Спасибо за суп. Было очень вкусно. – Первой не выдержала я. – Может, в гостиной нам будет удобнее выпить кофе? – Выйдя из-за барной стойки, я жестом указала на диван.

Натаниэль не спеша последовал за мной, прихватив две чашки. Но как только я уселась и потянулась за кофе к журнальному столику, Нэйт перехватил мою руку. Я вздрогнула, когда его пальцы мягко обвили мое запястье, и робко взглянула на него из-под ресниц. Он плавно обвел большими пальцами покрасневшие опухшие пятна. Осторожно, боясь причинить боль. Едва касаясь и не надавливая, он дотрагивался до моей кожи возле проявившихся синяков, а я боялась пошевелиться. Сердце колотилось так сильно, что стук отбивался в висках. Мне было стыдно. Я не хотела, чтобы Нэйт это видел. Не хотела, чтобы разглядывал, трогал, знал. Я боялась, что он посчитает меня грязной или жалкой.

– Тея… – с трудом выдохнул он. – Я задам всего один вопрос. Пообещай ответить честно.

Не выпуская моих рук из своих ладоней, он уселся рядом со мной на диван и посмотрел мне в глаза. В его взгляде до сих пор шла борьба между злобой и терпением. Натаниэль старался держаться спокойно, но я чувствовала его тревогу. Ощущала неприкрытое волнение. Видела, как нервно играли скулы на его лице. Он не считал меня грязной или жалкой. Кажется, он переживал за меня.

Нэйт сглотнул и учтиво продолжил:

– Вчера этого всего не было. Ни на твоих руках, ни на твоих ногах.

Его пальцы еще раз нежно прошлись по моим запястьям. Я на мгновение прикрыла глаза. Странное ощущение… Нэйт будто старался вытянуть боль своими заботливыми прикосновениями. Боль, которую причинил кто-то другой. И Нэйт это чувствовал.

– Расскажи мне, что случилось после того, как я привез тебя домой.

Я больше не могла выносить его проникновенный взгляд. Казалось, он видел самое сокровенное, что таилось внутри меня, то, что я старалась забыть. И от этого становилось не по себе. Натаниэль терпеливо ждал, пока я отвечу на вопрос, не произнося ни слова. Он только нежно держал мои ладони в своих руках, поглаживая кожу с особым трепетом.

– Пожалуйста, только не подумай обо мне плохо… – начала я, ощущая, как отвращение к самой себе покрывает кожу слоем из противной дрожи.

Я осуждала себя за то, что была слабой, за то, что сопротивлялась недостаточно и оказалась легкой добычей. Я ненавидела свой страх, который в тот момент сковал тело и толкнул меня на растерзание монстру.

– Кто я такой, чтобы думать о тебе плохо? – прервал моральное самобичевание Нэйт.

Я взглянула ему в глаза, уже была готова довериться, но телефонный звонок подорвал мою решительность. Я подскочила на ноги, высвободив руки из ладоней Нэйта, и ответила на вызов:

– Да, Эфф.

– Дорогая, я уже лечу. Весь Чикаго стоит! Вот всегда так складывается, когда я спешу! Когда уже изобретут реактивные ранцы? Ненавижу пробки.

– Не торопись, Эффи. Я сейчас не совсем одна.

– Как это «не совсем»? – фыркнула подруга. – Кто у тебя?

– Долгая история.

– Ничего не понимаю! То ты говоришь загадками, то недоговариваешь. В чем дело, Уилсон? У тебя тайный роман? Или тебя похитили и дали право на один звонок? Тогда скажи кодовое слово «каракатица», и я побегу к копам!

– Почему «каракатица»?

– Господи, тебя все-таки похитили! – завопила Эффи так громко, что пришлось отодвинуть от уха телефон.

– Нет, Эфф, нет, успокойся. Никто меня не похитил. И вообще-то звонишь мне ты, а не я тебе. Так что все в порядке. Не накручивай. Просто у меня появились кое-какие… Эм… – я покосилась в сторону Нэйта, который делал вид, что не услышал бред моей подруги-тревожницы, – дела. Позвоню тебе завтра, идет?

– Нет. Завтра утром я буду стоять у тебя дома и требовать мельчайшие подробности, поняла?

– Ладно, – усмехнулась я.

– И только попробуй что-нибудь от меня утаить.

– Пока, Эфф.

Я вернулась к Нэйту.

– Моя подруга… – начала я, присаживаясь обратно на диван. – Она волнуется… Хотела заехать…

– Как раз после полицейского участка, я так полагаю. – Боже, он все слышал. – Так мне уйти или подождем, пока меня обвинят в похищении? Только для правдоподобности тебе придется забраться в багажник моей машины.

Я искренне рассмеялась впервые за весь день. Внешне Натаниэль всегда казался чересчур серьезным, даже чопорным, но чувство юмора говорило об обратном. Мне нравилось, что ему удавалось меня рассмешить.

– Так ты хочешь, чтобы я ушел? – уже без иронии повторил он, фокусируя взгляд на моих глазах.

– Не хочу… – честно ответила я.

Нэйт придвинулся ближе и коснулся большим пальцем моего подбородка.

– Значит, мы можем продолжить тот разговор?

Да, мы могли. Я очень хотела. Натаниэль вызывал желание довериться. Как ни странно, рядом с ним я чувствовала себя защищенной и не боялась оголить душу. Он источал мощную энергетику, будто подавал сигнал: «Говори, поделись со мной, я решу все твои проблемы, я помогу». И казалось, если я разделю с ним свою историю, мне станет легче. Поэтому, собравшись с мыслями, я начала:

– Помнишь, как мы впервые встретились? Я стояла на обочине и пыталась поймать машину. Так вот, в ту ночь я поняла, что сыта по горло. Мы с Алексом – теперь уже моим бывшим парнем – тусовались в клубе в компании его друзей. Половины я даже не знала. Все были пьяными, невменяемыми, мерзкими. Меня тошнило от них. Я хотела уйти. Но Алексу было не до меня. Он развлекался на всю катушку: купался в лучах славы, сорил деньгами, лапал каких-то девушек и очень много пил. Меня попросту не существовало, когда рядом возникали те, кто был готов целовать его в зад. Сильнее чем алкоголем, он упивался только фальшивым восторженным вниманием. А мне хотелось блевать. Не представляешь, насколько все осточертело.

Я сделала глоток кофе и поморщилась от собственных слов. Меня будто откинуло на пару дней назад, обратно в тот злачный клуб, полный элиты, просаживающей бабки богатеньких родителей.

– Только тогда я прозрела и увидела картину целиком. Выглядело мерзко. И Алекс был центром этой элитной «помойки». Он получал такое удовольствие от происходящего, что мне стало страшно. Я смотрела на него и не понимала, что я там забыла, что я вообще делала рядом с ним все эти годы. Мне хотелось бежать подальше. Бежать и не оглядываться. И я убежала.

Я встретилась взглядом с Нэйтом, который за все это время ни разу не шелохнулся и даже не притронулся к кофе. Он внимательно наблюдал за мной и слушал, поглаживая в своей ладони мои пальцы. И это помогало говорить дальше:

– Пока все находились на волне эйфории, я улизнула из клуба. Обида накатила уже на улице. Не на него. Нет. На себя. Потому что я столько лет спускала жизнь на гребаный театр, где Алекс играл главную роль, а я не годилась даже на самую посредственную. Я злилась на себя за то, что вообще ввязалась в эти отношения. Но ведь сердцу не прикажешь, верно? Я была влюблена и не желала никого слушать. Даже собственный здравый смысл. Не знаю, как так вышло, но я была настолько околдована, что придумывала оправдания даже его изменам. Представляешь? – Я горько усмехнулась. – А нужно было бежать. Сразу же. Но я все равно оставалась с ним. И после первого раза, и после второго, и после десятого. Я верила в любую ложь, Нэйт. Смотрела на него с открытым ртом, как зачарованная, и кивала, кивала, кивала. Глотала ложь пачками. А теперь не понимаю, зачем позволяла себя кормить. Он ведь скармливал мне полное дерьмо.

Кофе уже остыл, но я отхлебнула глоток – это все равно не было бы так плохо, как продолжение моего монолога.

– Мне иногда кажется, что я просто была одной из его фанаток. Знаешь, была благодарна за то, что из сотен красивых девушек он выбрал меня. Обыкновенную. Не из мира моды, где привык обитать. И это прискорбно, ведь, получается, я с самого начала не ценила себя. Позволяла ему вить из своего сознания сети, а потом сама же погрязла в этих плетениях, как бестолковая рыбка.

Нэйт напрягся и хотел возразить, но не стал. Он звучно втянул воздух через нос и проглотил несказанные слова. Он терпел. Позволял мне выговориться. И я это ценила. Поэтому не замолчала:

– Знаешь, верно говорят, что иногда нужно остановиться, сделать передышку и взглянуть на себя со стороны. У меня случилась именно такая остановка. Запоздалая, но главное, что я на ней сошла. И я взглянула на себя, такую потерянную, несчастную, наивную. От любви там уже ничего не осталось. Я поняла, что пора выпутываться. И ведь я действительно думала, что все так легко закончится…

Натаниэль не отвлекался, не перебивал и не задавал никаких вопросов. Он понимал, что самое страшное еще впереди. И я рассказала все. Но когда история дошла до кульминационного момента прошлой ночи, внутренние органы скрутились в шар. Ком, образовавшийся посреди горла, перекрыл выход словам, и они застряли там, казалось, навечно.

По щекам покатились слезы. Я заметила их, только когда почувствовала на губах солоноватый привкус. Нэйт не произнес ни слова, резко встал и направился на кухню и, вскоре вернувшись, сунул мне в руки стакан.

– Выпей.

Я покорно сделала глоток и тут же поморщилась. Ром. Горло обожгло. Я сделала повторный глоток, и ком в горле начал испаряться.

– Легче?

– Да, спасибо, – наконец-то получилось выговорить.

– Не бойся. Этот ублюдок больше не причинит тебе вреда.

Я шокированно взглянула на Нэйта. Выражение его лица было предельно серьезным.

– Обещаю, Тея. Теперь бояться стоит ему, а не тебе.

Что это? Гнев, ярость, жажда мести или… сочувствие, боль за меня?

Казалось, гамма противоречивых эмоций отражалась в этот момент в глазах Нэйта. Тон его голоса был, как всегда, сдержанным, но взгляд… Я видела, чувствовала, как сильно он переживал за меня, как отчаянно жаждал помочь. Каждый напряженный мускул, каждый жест Натаниэля кричали о желании защитить меня, избавить от страха, уничтожить монстра, что истязал мое тело. И у него уже получалось. Рядом с Нэйтом я чувствовала себя в безопасности.

– Почему ты не обратилась в полицию? – с тревогой в голосе поинтересовался Нэйт. – Он угрожал тебе?

– А что я им скажу? Как докажу, что он взял меня против моей воли? – Из-за горечи слова выходили с надрывом. – Никто не верит жертвам домашнего насилия, Нэйт. Тем более у меня нет побоев. Знаешь, что они скажут? «Меньше пейте и трахайтесь помягче». Вот и все. Даже заявление не позволят написать.

– Нет, – процедил он сквозь сжатые зубы. – Они примут все, что ты напишешь. Я заставлю. И более того – каждый в гребаном участке поднимет задницу и разберется в этом деле. Иначе я задействую свои связи и позвоню напрямую начальнику департамента.

– Нет, не нужно, пожалуйста… – Теперь уже я рефлекторно взяла его за руку и ощутила, как мое тело поразил разряд тока. – Я переживу. Просто хочу, чтобы он больше никогда не приближался ко мне. Не желаю его видеть.

– Об этом можешь не беспокоиться. Завтра же я пришлю людей, чтобы сменили замки в твоей квартире.

– Хорошо… – растерялась я, услышав его приказной тон. – Спасибо.

– А сегодня я останусь здесь, с тобой. – Голос Нэйта смягчился, и он добавил: – Если, конечно, ты не возражаешь.

Я медлила с ответом. Мы были знакомы всего несколько дней, толком не общались, и я не знала о нем ничего, кроме того, что Натаниэль Фостер занимал пост генерального директора логистической компании FostTRA, обладал невероятной харизмой, отменным чувством юмора и, черт побери, магнетической мужской аурой, той самой, когда достаточно лишь взгляда, чтобы девушка издала пискливое и глубокое «Ох». И этот мужчина с аурой и задницей «десять из десяти» спрашивал, может ли он остаться у меня на ночь, не возражаю ли я.

«Ох…» – я едва сдержалась и не охнула вслух. Но я слишком долго размышляла, поэтому Натаниэль решил меня добить:

– Если ты против, то мне придется всю ночь просидеть в машине под твоими окнами. Я все равно не уеду сегодня.

– Не нужно отчаянного самопожертвования, мистер Фостер. – Я слабо усмехнулась, чтобы скрыть дрожь в теле. – Оставайся. Так мне будет гораздо спокойнее. – И я не лгала.

Натаниэль одобрительно улыбнулся.

– Тогда составлю тебе компанию. – Он направился к кухне, наполнил второй рокс4 ромом и вернулся ко мне на диван. – У тебя очень уютно, – внезапно перевел тему.

– Спасибо, но это не моя квартира. В большей степени это заслуга владельца, но я добавила сюда разных мелочей.

– Прелесть всегда заключается в мелочах.

От его улыбки и взгляда по телу разливалось приятное тепло. Взгляд пронзительный и томный. Улыбка соблазнительная. Хотелось, чтобы так он улыбался только мне, как в тот раз в ресторане, – чтобы никто не подозревал, не замечал, и только мы вдвоем все понимали.

– Мне нужно будет уехать рано утром. – Нэйт нарушил тишину. – Важная встреча.

– Да, понимаю.

– Я лягу здесь, на диване.

– Нет, ты что! – возразила я. – Ты ведь мой гость. Устраивайся в спальне. Я заменю для тебя простыни.

– Тея, не выдумывай. Мне будет вполне комфортно на диване. А если выделишь подушку – буду спать словно в королевском люксе.

Я не сомневалась, что Натаниэль Фостер имел понятие о «королевском люксе», но вряд ли когда-либо спал на диване, который даже не раскладывался.

Усмехнувшись, я направилась в спальню за подушкой и одеялом для Нэйта, а когда вернулась в гостиную, застыла в дверном проеме. Натаниэль уже снял пиджак, и теперь я наблюдала, как плавно расстегивалась его рубашка. Я сглотнула, разглядывая мужчину.

Он был безумно красив, но после нашего откровенного разговора показался еще красивее. Еще более мужественным и самоотверженным. Мне нравилось, как идеальный строгий костюм контрастировал с небрежной прической. Будто Нэйт держал все под контролем, но в нем все равно присутствовала некая необузданная страсть, что порой брала над ним верх. Возможно, я ошибалась. Но мне нравилось так думать. Нравилось смотреть на него, скользить взглядом по его спортивной фигуре, широким плечам, плотно обтянутым серой тканью рубашки. Он излучал сексуальность. Манил и притягивал. Невозможно было оторвать глаз. Каждый жест, действие, слово – очаровывали. Натаниэль Фостер завораживал. Гипнотизировал. Горел так ярко, и я слепла. Летела на этот свет, как мотылек, забыв о страхе спалить крылья.

– Благодарю. – Голос Нэйта раздался совсем рядом. А я и не заметила, в какой момент он приблизился.

Ловко выхватив вещи из моих рук, он бросил их на диван, не сводя с меня глаз.

– Надеюсь, тебе будет удобно здесь спать… – в несвойственной для себя манере залепетала я. – Если вдруг что-то понадо…

– Ты не представляешь, как сильно я хочу тебя поцеловать, – томно произнес он, наступая. Между нашими телами осталась всего пара дюймов. – И если бы не сегодняшняя ситуация, поверь, я бы сделал это прямо сейчас.

Будоражащий импульс промчался по всему телу. Низ живота схватил спазм. Сердце заколотилось в два раза чаще. Натаниэль жадно вглядывался в мое лицо. Учащенное дыхание обжигало мои и без того полыхающие щеки. Он придвинулся ближе. Обхватил пальцами мой подбородок и вздернул его, сокращая расстояние между наших губ. Я рефлекторно приоткрыла рот… Я жаждала большего. Тело требовало узнать вкус Натаниэля Фостера. Распробовать. Упиться. Отдаться. Я будто не училась на своих ошибках и бросалась в омут с головой, не слушала мозг, отключала рассудок и падала на колени, идя на поводу у чувств. И я бы упала снова, если бы чертов телефон не вторгся в наше пространство. Вибрация доносилась из-за спины Нэйта. Кажется, я бросила телефон на журнальном столике.

«Черт, Эффи!» – пронеслось в голове, и я ринулась на звук, минуя Натаниэля.

Но он резко схватил меня за талию и развернул обратно к себе. Дернул навстречу и крепко прижал к своей груди. Нэйт на секунду застыл, скитаясь страстным взглядом по моему лицу, будто ища разрешения. И он его получил. Было ясно без слов.

Промедление затянулось всего на секунду, после чего Нэйт впился в мои губы неистовым поцелуем. Его язык легко проскользнул внутрь моего рта. Я подалась вперед, отвечая на поцелуй, и вцепилась свободной рукой в его грудь, сжимая ткань рубашки.

Мысли разом покинули голову. Были только он и я. Я чувствовала, как теряю равновесие и как сильно он прижимает меня к себе. Как его ладонь блуждает по моей талии, с натиском скользя то вверх, то вниз. Его сердце задавало бешеный ритм обоим сердцам. Наши тела охватывала дрожь, и я прильнула к Нэйту еще крепче.

Гребаный, мать его, телефон зазвонил во второй раз, и Нэйт неохотно отстранился.

– Нужно ответить на звонок, – сбивчиво пробормотала я и высвободилась из его объятий.

На дрожащих ногах я с трудом преодолела расстояние от двери до столика и смогла ответить только спустя пару вздохов.

– Слушаю.

– Ну как ты там, подруга? Все хорошо? – Эффи переживала за меня.

– Да, собираюсь ложиться спать. – Я бросила взгляд на Нэйта. Он наблюдал за мной все с тем же диким желанием, что разрывало изнутри и меня.

Хотелось раздолбать телефон о стену, чтобы он больше никогда не звонил, и кинуться в объятия Нэйта. Я буквально задыхалась от собственных частых вздохов и молила подругу ни о чем не догадаться.

– Ладно, тогда до завтра. Просто хотела убедиться, что ты в порядке.

– Спасибо. Люблю тебя, – с облегчением выдохнула я и отключила вызов.

– Подруга нервничает? – Голос Нэйта звучал прерывисто.

– Она просто очень тревожная, – прикусив губу, улыбнулась я. – Ладно… эм… спокойной ночи. Если что я там, – неловкая усмешка, – за стеной. Ладно, не буду мешать. Спокойно ночи. Ах да… Я ведь уже говорила. – Врезавшись бедром в дверной косяк, я буквально побежала прочь.

Да, как дура. Иначе бы я натворила глупостей. Очень необдуманных, но таких приятных глупостей. Где-то внутри я даже надеялась, что Нэйт снова задержит меня, но в этот раз он, к сожалению, этого не сделал.

Прикрыв за собой дверь, я улеглась в постель. Спать не хотелось. Да и как уснуть, когда все мысли заняты тем умопомрачительным поцелуем? Казалось, моя кожа все еще горела от его прикосновений, а губы жгли отпечатки его губ. Мы оба были накалены до предела. Мы оба искрили, как оголенные провода, когда электрический разряд проносился по нашим венам.

Я вспоминала о том коротком интимном моменте и содрогалась. Бедра сжимались и потирались друг о друга, но пульсация между ног все никак не унималась. Это ужасно, но, черт, если бы Нэйт не находился в соседней комнате, я бы уже запустила руку в трусики и довела бы себя до оргазма. Я была слишком возбуждена и стыдилась этого, лежа в своей кровати, зная, что Нэйт совсем близко. Вот только его присутствие за стеной лишь сильнее будоражило меня.

– Просто закрой глаза и усни, Уилсон. Ты ведь не извращенка. Представь, что его здесь нет, – уговаривала я себя, но необъяснимое влечение к этому мужчине пробивалось сквозь стены квартиры. – Усни. Усни. Усни.

Не помню, в какой момент я все-таки провалилась в сон. Кажется, это произошло под утро. В полудреме я слышала, как открывалась дверь в мою спальню. Кто-то заходил. Я почувствовала нежный поцелуй на своем лбу. Хотя, возможно, мне все это приснилось.

Глава 4. Помню страх

Первым, о ком я подумала, открыв глаза, был Натаниэль. Конечно, к этому времени он уже уехал, но я чувствовала запах его парфюма, как будто он все еще находился в квартире. В гостиной на диване было аккуратно сложено постельное белье. Я улыбнулась сама себе, вообразив Нэйта спящим. Сомневаюсь, что ему было удобно, но мне все равно хотелось увидеть его таким – безмятежным, умиротворенным, чистым. Не зря говорят, что во сне мы все безгрешны и свободны.