Ань-Гаррен: Взросление среди чудовищ

Сивэль слушает, не перебивает.

– Он заставляет её бежать вместе с ним – от родственников девушки и от своей семьи. Девушка постепенно влюбляется в похитителя…

– Большего идиотизма не слышал, – останавливается Сивэль у забора и пропускает меня внутрь. – Таких семей в Давриэлии быть не может. Ни один аристократ не будет пачкаться заказными убийствами, тем более связями с похитителями людей.

– Да? И кто же делает эту грязную работу? – тяну разочарованно, когда мы входим через чёрный ход.

Дом тихий, и уже понятно, что тут никого.

– В Академии обучают… – он мнётся. – Устранителей. Они работают только на короля. Иногда власть иначе не держится.

Я смотрю на него пристальнее, чем следует.

– Я не хочу тебе врать, – говорит он.

Понимаю, о чём речь. Он слышал мою ссору с Малфурионом, но и контракт с Сауроном он не в состоянии нарушить.

– Ну да… Мы же не в сказке, где тёмный принц спасает бедную девушку, – хмыкаю. – Да и было бы странно чтобы сын короля Давриэлии жил в таком месте и работал моим охранником.

Хожу по пустой комнате: с прошлого раза тут не изменилось ровным счетом ничего. Но коробит меня больше тишина, исходящая от Сивэля. Поднимаю на него голову; он напряжённо молчит. Вздымаю брови в немом вопросе.

– У короля Маэдронда нет официальных наследников, – сообщает он.

– Как «нет»? Совсем нет ни одного тёмного принца?

– Есть пять принцесс, – уклончиво отвечает.

– Вот как… – мрачно отмечаю. Прямого ответа всё равно нет. – Погоди. Ты не хочешь сказать, что один из моих охранников – принц Давриэлии?

– Принцев в Давриэлии нет.

– В Давриэлии нет, а тут есть?! – взвизгиваю.

– Не принц.

– Не принц? Сивэль, ты что, бастард короля Маэдронда?! – хриплю я от неожиданного предположения.

– Я не бастард! И как ты представляешь «потомка короля», обучавшегося на факультете убийц? – язвит он.

– Только не говори, что Тетрициэль… Не может быть!

Сивэль молчит. Явно сказать он ничего не может, но молчание громче слов. Мысль начинает раскручиваться: хватаю Сивэля за руку и тяну к выходу, рассуждая вслух; он идёт молча.

– Значит, Тетрициэль – бастард… Но он здесь. Это точно замысел Саурона. В чём? Может, он наложил вето на принцев? Запретил тёмной королевской чете иметь сыновей?

Мы протискиваемся через расшатанный лист забора.

– Зачем? Может, он сам себе место готовит. Умрёт король – Саурон женится на одной из дочерей и объединит Мордор с Давриэлией? Хотя скорее посадит своего наследника из «высоких семей», чтобы усилить контроль…

Сивэль плетётся за мной, а я тащу его по ночной улочке.

– А может, Тетрициэль вовсе не бастард. Сын королевской четы. Они нарушили вето и скрывали его. Саурон прознал, поставил его «в охрану» ко мне – заодно и наказал, и контроль показал… – я захлопываю рот ладонью и пялюсь на хмыкающего Сивэля.

Дотащив его до калитки, почти упираюсь в дверь, но он мягко отводит меня.

– Ты точно не умеешь тихо ходить по лестнице. Так что только балкон.

– Ха! Убийца возвращает «возлюбленную», разочаровавшись… и убить уже тоже не может, – хихикаю всю дорогу до комнаты, едва не срываясь с его самодельной «лестницы».

Глава 14. Ход красных

Весь день думаю, как поступить с Сивэлем. Хочу устроить проверку его честности… и очень хочу найти способ снова встретиться с музыкантами. Вечером снова вижу Сивэля за порогом комнаты. Подхожу, опускаюсь на колени, прижимаю его колено обеими ладонями и наклоняюсь ближе.

– У меня есть идея, как связаться с музыкантами, – шепчу, глядя в глаза.

– Если будешь шептать так даже из своей комнаты, я услышу, – мягко отодвигает он.

– За закрытой дверью?!

Он кивает. Я встаю.

– Это пугает… но не в этом суть. Можешь позаимствовать из запасов дяди Малфи пару бутылочек чего-нибудь дешёвого и горячительного? В кухне у него ящичек…

– Думаешь, он не заметит?

– Думаю. Если что, скажу, что с рецептами баловалась…

Сивэль бросает короткий взгляд на балкон.

– Да, потом снова в заброшку. Переоденусь только.

В очередной раз спустившись с балкона, зависаю на минуту, разглядывая эльфа. На бёдрах у него каким-то совсем неочевидным образом пристроены бутылки: обвязаны вокруг горлышка и держатся на поясе – будто два меча или инструменты ремонтника, которого я недавно видела в коридоре после курсов.

– Мы идём? – спрашивает он, уже сомневаясь в моей решимости.

– Идём! Только выглядишь так, будто собрался помочь дяде Малфи напиться…

Сивэль оглядывает себя и не находит ничего странного.

В заброшке ищу место, куда пристроить бутылки, чтобы музыканты нашли их и поняли, что это от меня. Посоветовавшись с Сивэлем, укладываем их на подушку, на которой я умудрилась уснуть, и прикрываем найденным где-то на втором этаже одеялом. Выглядит забавно.

– Сивэль, а когда я в прошлый раз уснула… что было дальше? И вообще долго это, – я обвожу комнату рукой, – длилось?

– Ты почти сразу упала… В группе была полуэльфа, сказала тебя не трогать, у её сестры, мол, такое бывало. Мы притащили подушку и устроили тебя тут. Музыканты хотели сразу сбежать… пришлось пообещать им, что никому не расскажу, кого здесь видел.

– И ты всё это время был с ними? Чем занимались?

– Пили, курили и играли. Пришлось присоединиться, чтобы формально стать соучастником, – кривит губы.

– Прости, – шепчу.

Выбираемся тем же путём. Я надеюсь, что мой сигнал сработает. По дороге домой останавливаю Сивэля между двумя фонарями. Там, где их лучи не достают до мостовой, мир кажется сиреневым сном… хотя темно. Эти странные фонари разрезают уютную ночь на безцветные куски: под ними краски выцветают, и мир становится плоским, будто нарисованным на бумаге.

– Не хочу так быстро возвращаться… постоим тут немного? – прошу.

Он утягивает меня глубже в проулок, где нас точно никто не увидит. Гадская мысль снова свернуть к романтике крутится, но давлю её… разница в возрасте ограничивает его сильнее любых договоров.

Минут через десять, надышавшись воздухом относительной свободы, двигаемся домой… но к балкону Сивэль меня не пускает. На первом этаже в окне мерцает свет.

– Нет смысла прятаться, нас ждут, – спокойно комментирует он.

Входим как положено. В общей за шахматами выпивают Саурон и Малфурион. Я замираю у двери, за мной – Сивэль.

– И чем это ты в такое время занимаешься? – без приветствия спрашивает Саурон, отставляя бокал.

– Мы гуляли…

– «Мы»?

– Мы! – заявляю, делаю шаг назад, врезаюсь в Сивэля и резко поворачиваюсь, целую его в шею. До лица не дотягиваюсь – высокий. Сивэль не шелохнётся.

Саурон одним взглядом отправляет его вниз. Забирает шахматную доску и кивает на место напротив. Медленно расставляет фигуры в исходное. Предлагает играть за красных; его – всегда чёрные. Шахматам лет триста: полупрозрачный камень, вставки серебра и золота, но мне сейчас не до созерцания работы какого-то гнома-волшебника. Он не спрашивает – просто ставит, зная, что у меня нет выбора.

– Ты как выбралась? – вмешивается Малфурион. Саурон, не отвлекаясь, подливает ему из бутылки, чокается и делает глоток.

– Что, запретишь ночные прогулки? – спрашиваю я Саурона, дождавшись, когда он закончит. Хожу первой.

Он отвечает неагрессивно. Симметрично выводит рядового, а потом генерала на длинную диагональ.

– М-м, дневные прогулки под запретом… ночные туда же? Может, ты, как он, думаешь, что все девочки должны сидеть в комнате и играть в куклы?

Перед ходом Саурон косится на Малфуриона. Взгляд непонятный.

– Я не запрещал дневные прогулки.

Беру рыцаря, верчу в пальцах и специально подставляю под министра:

– А Тетрициэль в курсе?

– У хозяина дома могли быть свои причины для рекомендаций… возможно, людей было слишком много, – говорит Саурон. Ход у меня слишком явный – он не ведётся, профилактически вставляет «затычку» рядовым.

– М-м… я тоже его собственность, получается?

– Официально ты моя дочь! – злится на фоне Малфурион, но его никто не слушает.

Я ещё агрессивнее двигаю рыцаря:

– Днём нельзя, потому что много людей. Ночью нельзя, потому что мало?

Саурон не выдерживает и забирает моего рыцаря министром.

– Он тебе нравится? – неожиданно спрашивает разноцветный эльф.

Делаю вид, что слишком увлечена партией:

– Некоторые эльфы бывают довольно красивыми…

– И это всё?

– А что ещё?

Саурон зависает с фигурой рядового в руках:

– Может, хочешь воспользоваться желанием на День рождения? Скоро новое…

– А толку? Учиться магии нельзя, просто учиться – тоже нельзя, питомцев нельзя, гулять нельзя… А ваши путешествия, которыми вы меня… – еле подбираю цензурное слово, – обманывали…

– Разве ты не была на Гитругарских островах?! – возмущается Малфурион.

– О да, дядя Малфи, это было великолепно: сидеть на самом дальнем острове и смотреть, как Саурон договаривается о сельхозработах. На замок столицы, как и на саму столицу, мне так и не дали посмотреть. Песок и море я могла наблюдать и в рыбацкой деревне… – В сердцах подставляю своего министра, Саурон тут же бьёт его рыцарем.

– Нормальная женщина пожелала бы себе собственный замок! – Малфурион осушает бокал и, увидев пустую бутылку, плетётся к своему ящичку с напитками. Открывает, зависает на секунду, но делает вид, что так и было.

Я замираю на секунду, но заставляю себя вернуться к партии.

– А замок может содержать библиотеку с книгами, которые вы запрещаете? – спрашиваю Саурона с хитринкой.

Он спокойно кивает.

– Но в библиотеку я не смогу попасть до двадцати?

– Сможешь, – тянет слишком сладко. Я замечаю: он специально не добивает, мог бы уже выиграть.

– Но книги брать не смогу?

– Сможешь, – ещё ласковее обещает Саурон.

– Они будут на эльфийском?

– Не обязательно. Но мыслишь в правильном направлении, – он слишком доволен, и не только потому, что дважды мог меня победить.

– Тогда мне загадывать нечего, – отрезаю и встаю.

– А закончить партию? – интересуется разноцветный эльф.

– Ты выиграл. Не вижу смысла продолжать.

– Тогда гуляй. Не зря же я нанимал Сивэля.

– Спасибо… – не верю своим ушам, но радоваться рано.

– Чего застыла, как статуя?

– Жду подвоха…

– Например? – он театрально разводит руками и прижимает их крест-накрест к груди, будто сердце болит.

– Например: «но будете брать с собой Тетрициэля», или «только если Малфурион разрешит», или…

– Иди сюда, – серьёзнеет он, доставая из кармана табличку. – Это карта призыва Аббадона. Сработает на крови. Можно, конечно, маслом, но там столько условий: не только плоскостной рисунок, масло поджечь… Слишком сложно. На твоей крови достаточно, и её нужно немного.

У меня глаза лезут из орбит: Саурон сам учит меня пользоваться магическим предметом.

– Это уменьшенная версия, по сути, инструкция. Внутренний круг – таким, чтобы туда поместился, условно, Дольф; все остальные линии и площади должны быть строго подобны, пропорции соблюдать.

Я киваю так, что в голове скрипит.

– Если призыв не на твоей крови – призывающий погибнет. Так что карточку не теряй, а лучше заучивай на память, чтобы ни одной закорючкой не ошибиться. И вызывать только в крайнем случае. Если случай будет кровавый, можешь использовать чужую кровь, но учти: умрут все вокруг, кроме тебя. Думай. На этом круге призыва нет защиты, – улыбается хищно.

Я хватаю табличку, прижимаю к груди, потом всё-таки вглядываюсь, стараясь запомнить всё, пока Саурон не передумал.

– Сивэль! – орёт Саурон. – Проводи девочку до комнаты… Похоже, сама по лестнице не поднимется, – хмыкает он.

Глава 15. Пустыня для ведьмы

Наверное, такого странного ощущения у меня ещё не было: не радость и не эйфория, а что-то запретно яркое. Боюсь упустить возможность. Понимаю, что, скорее всего, никогда не воспользуюсь призывом… и всё равно, как безумная, заучиваю каждую черточку и изгиб. Полночи. Тетради кончаются, как и альбом, что когда-то подарил Водяной. Рисовать не умею и не собираюсь, таланта и интереса нет… зато сейчас пригождается. Засыпаю на чистом упрямстве.

Утром готовлю завтрак и принимаюсь скатывать ковры, отодвигать мебель в общей. Шумлю. Тетрициэль забирает свою долю завтрака и уходит, решив не мешать. А мог бы и помочь.

Когда заканчиваю, слышу, как он занимается снаружи – оттачивает навыки.

Решаю ещё раз попробовать наладить отношения с Сивэлем. Стучу в комнату тёмных. Молчание. Стучу настойчивее. Дверь открывается, и заспанный, не вполне одетый Сивэль предстаёт передо мной с мученическим выражением лица. Пытаюсь снова его поцеловать, но он вовремя отстраняется.

– Спасибо. Но знаешь, моим мужикам всегда нравится, когда я целую их в щёчку – знак благодарности, – пожимаю плечами, разыгрывая невинность.

– Я спать хочу, – сипит эльф.

– Приятных сновидений.

Возвращаюсь в общую. Хватаю мешочек с мукой, разбрасываю по полу… Этого мало. Высыпаю ещё и соль. По этому «ковру» начинаю чертить схему призыва в нормальной величине. За этим занятием меня застаёт Малфурион. Он ещё слегка покорёжен со вчерашнего – угадывается по неуверенным движениям, но по иллюзии не видно.

– Ты что творишь? – рычит он, переступив порог.

– Тренируюсь.

В его голове гремит бунт, но он держится.

– Ты со вчера в таком состоянии? Продлеваешь удовольствие? – поддеваю.

– Да уж, надо бы привести себя в порядок, – на удивление мирно произносит он. Понимает, что к кухне с заветным шкафчиком не пройти, не замаравшись в моих выкрутасах, выходит и возвращается уже без иллюзии, свежий, хоть и недовольный.