Пункт 13: Любовь

• Ежемесячное содержание 50 000 фунтов (выплачивается 1‑го числа каждого месяца).

• Компенсация расходов на гардероб, транспорт, услуги стилиста (с чеками, лимит – 100 000 фунтов в месяц).

6. Имидж и обучение:

• Смена гардероба (бюджет 100 000 фунтов в месяц; утверждение образов – Элайджей Джеймсом Торном).

• Уроки этикета и светского общения (преподаватель – по выбору Элайджи Джеймса Торна).

• Запрет на обсуждение контракта с кем‑либо (включая членов семьи).

7. Конфиденциальность:

• Штраф 1 млн фунтов за разглашение условий договора.

8. Здоровье и безопасность:

• Премиум‑страховка для Софи Изабеллы Уэстон и её семьи (действует весь срок договора). Оплата всего периода лечения отца Софи Изабеллы Уэстон.

• Охрана на публичных мероприятиях (ответственный – служба безопасности Элайджи Джемса Торна).

9. Разрыв контракта:

• Досрочное расторжение возможно только при крупных нарушениях (например, публичное разоблачение соглашения).

• Уведомление за 30 дней.

• Штраф 500 000 фунтов с виновной стороны.

10. Юридические аспекты:

• Брак регистрируется как официальный, но без права на совместное имущество.

• После развода Софи Изабелла Уэстон отказывается от фамилии Торн и любых претензий к семье.

• Все споры разрешаются через назначенного адвоката – Бенедикта Картера.

11. Коммуникация:

• Еженедельные встречи для согласования мероприятий (место и время – по предварительному согласованию).

12. Финал соглашения:

• Публичный развод через 12 месяцев (причина – «непреодолимые разногласия»).

• Финальная выплата 200 000 фунтов при условии соблюдения всех пунктов.

Глава 5.3

– Есть вопросы? – повторил Элайджа, выдерживая паузу.

Софи медленно перевернула страницу, ещё раз пробежав глазами по пунктам. В горле стоял ком, но она заставила себя заговорить:

– Пункт о физической близости… – она запнулась, но продолжила твёрже: – Я хочу чёткого определения границ. Что именно вы считаете «необходимым для поддержания легенды»?

Элайджа слегка наклонил голову, словно оценивая формулировку.

– Речь не о личных желаниях, Софи. Только о ситуациях, где отсутствие физической близости вызовет подозрения: лёгкий поцелуй в щёку при появлении на публике, объятия на фото для светской хроники, держание за руки во время официальных мероприятий. Всё – строго по сценарию и с предварительным согласованием.

– А если я посчитаю, что сцена избыточна?

– Тогда мы обсуждаем альтернативы. Но отказ должен быть аргументирован. Мы не можем рисковать репутацией из‑за субъективных ощущений.

«Изображать влечение? А если я не смогу играть эту роль?» – пронеслось в голове Софи.

Она сглотнула:– То есть я должна буду… изображать привязанность? Любовь?

– Именно так – уточнил он. – Это работа, Софи. Как составление отчётов или переговоры с поставщиками. Вы умеете выполнять профессиональные обязанности – вот и всё, что требуется.

Она помолчала, подбирая слова:

– Хорошо. Тогда прошу зафиксировать: ни один физический контакт не осуществляется без моего явного предварительного согласия. Даже если это «лёгкий поцелуй в щёку».

Элайджа на секунду сжал челюсть, но кивнул, внося правки в документ:

– Добавляем пункт 4.3: «Любые формы физического контакта, выходящие за рамки делового этикета, требуют отдельного соглашения». Принято, – Элайджа поставил галочку на полях. – Ваши условия ясны.

Софи перевела взгляд на раздел о финансах:

– Теперь насчёт гардероба. Компенсация по чекам – это неудобно. Я не могу покупать платья за свой счёт, ждать возмещений и при этом соответствовать статусу вашей жены.

– Предлагайте альтернативу, – Элайджа откинулся в кресле.

– Авансирование. Сразу после подписания договора – 30 000 фунтов на карту с пометкой «гардероб». Дальше – ежемесячные выплаты по 10 000, но с правом перерасхода до 15 000 при согласовании образов с вами.

Элайджа быстро внес правки в текст:

– Фиксируем: «Пункт 5.3. На счёт Софи Изабеллы Уэстон перечисляется авансовый платёж 30 000 фунтов для приобретения предметов гардероба, соответствующих статусу жены Элайджи Джеймса Торна. Далее – ежемесячные выплаты 10 000 фунтов с возможностью увеличения до 15 000 при предварительном утверждении образов Элайджей Джеймсом Торном».

– Ещё, – Софи подняла палец, – я хочу право выбирать стилиста. Не потому что не доверяю вашему вкусу, – она поймала его взгляд, – а потому что только я знаю, что подходит моей фигуре и цветотипу.

Элайджа задумался на секунду:

– Согласовано. Вы подбираете специалиста, я утверждаю кандидатуру. Если наши мнения разойдутся – привлекаем третьего эксперта.

Софи кивнула:

– Это справедливо.

Комната наполнилась тиканьем настенных часов. Софи смотрела на свои правки в документе – аккуратные строки, превращавшие абсурдную сделку в нечто почти легальное. «Словно договор на поставку мебели, а не на продажу собственной жизни», – пронеслось у нее в голове.

– Кажется, это всё, – она отложила ручку. – Если нет вопросов…

– Есть, – перебил Элайджа. – Вы не спросили о главном: что будет, если кто‑то из нас нарушит условия?

Он открыл новый лист и написал крупным шрифтом: «Санкции за нарушение пунктов 4.3 и 4.4».

– Допустим, я без вашего согласия обнимаю вас на публике. Или вы, вопреки договору, флиртуете с другим мужчиной на благотворительном ужине. В обоих случаях – штраф 100 000 фунтов. Это удержит от импульсивных поступков.

Софи почувствовала ледяной укол в груди:

– Вы всерьёз думаете, что я стану…

– Я не думаю, – он перегнулся через стол. – Я страхуюсь. Как и вы. Это бизнес, Софи. Ни больше, ни меньше.

Софи посмотрела на Элайджу:

– И последнее. Я хочу видеть, как деньги поступают на счёт отца. Прямо в день подписания договора. Иначе…

– Иначе не подпишете, – закончил он за неё. – Согласовано. Бенедикт организует перевод.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Где‑то за окном раздался гудок автомобиля, но ни один из них не шелохнулся. Софи поймала себя на том, что считает удары сердца: «Раз… два… три…». Время будто остановилось.

Наконец, Элайджа протянул руку:

– Значит, договорились. Завтра в 10 утра – регистрация брака.

Софи медлила. Её пальцы дрожали, когда она взяла ручку. Это точка невозврата. Но другого выхода нет. Она глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Молчание. За окном зажглись первые огни города.

– Подписываем? – Элайджа положил перед ней два новых распечатанных экземпляра договора, с учетом всех правок. Софи взглянула на Элайджу. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах читалась напряженная сосредоточенность.

Она перевела взгляд на подпись в нижней части страницы - «Софи Изабелла Уэстон». Имя казалось чужим, будто принадлежало кому-то другому.

– Подписываем, – выдохнула она и поставила размашистую подпись.

Элайджа молча подписал оба экземпляра, затем взял телефон, набрал номер и сказал:

– Бенедикт, зайди ко мне.

Спустя пару минут дверь открылась и на пороге появился мистер Картер. Элайджа кивнул ему:

– Организуй перевод средств на счет мистера Уэстона. И подготовь пресс-релиз о нашем браке.

Бенедикт молча собрал все документы. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на сочувствие, но он лишь тихо произнес:

– Все будет сделано.

Софи отстраненно смотрела, как за ним закрывается дверь. В кабинете стало еще тише. Она подняла глаза на Элайджу:

– Что теперь?

– Теперь, – он встал, подошел к окну и посмотрел на огни мегаполиса, – мы учимся играть свои роли. И очень внимательно следим за тем, чтобы никто не узнал правду.

Глава 6

Элайджа отодвинул стул и поднялся первым. Софи невольно замерла: она не знала, как теперь вести себя – просто встать и уйти или дождаться какого‑то знака. Буквально на мгновение он вышел в приемную, вернувшись обратно с ее пальто и сумкой. Он подошёл к ней и, не говоря ни слова, помог надеть пальто. Лёгкое прикосновение к плечам – мимолетное, почти незаметное – заставило её вздрогнуть.

– Спасибо, – прошептала она, натягивая рукава.

– Я довезу вас домой, – это прозвучало не как предложение, а как факт. – Вам нужно отдохнуть. Завтра будет долгий день.

Софи кивнула, не находя слов. В лифте они стояли рядом, но между ними будто была невидимая стена из только что подписанных страниц договора. На улице кружился снег. Крупные хлопья оседали на тротуаре, превращая город в приглушённо‑белую гравюру. Элайджа открыл перед ней дверь автомобиля, и она скользнула на кожаное сиденье, чувствуя, как холод пробирается под пальто.

Дорога заняла чуть больше получаса. Софи смотрела в окно: заснеженные деревья, огни витрин, редкие прохожие с поднятыми воротниками. В голове крутились обрывки фраз из договора, образы будущих выходов в свет и ее нелепость, мысли о том, как объяснить всё родителям.

– Вы молчите, – нарушил тишину Элайджа. – О чём думаете?

Она повернулась к нему. В полумраке салона его профиль выглядел резче, чем обычно.

– О том, что завтра я перестану быть собой.

Он не ответил сразу. Рука на руле сжалась чуть сильнее.

– Это всего на год, – наконец произнёс он. – Потом всё вернётся на свои места.

«Вернётся ли?» — пронеслось у неё в голове.

Он помолчал, потом неожиданно произнёс:

– Давай перейдём на «ты». Так будет проще. Мы ведь теперь… партнёры.

Софи на секунду замешкалась, но кивнула:

– Хорошо. Давай.

Машина остановилась у её дома. Софи уже потянулась к ручке, но он опередил её – вышел, открыл дверь с её стороны и протянул руку, помогая выбраться из салона.

– До завтра, – сказал он, глядя ей прямо в глаза.

Она кивнула и пошла к подъезду, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. Только у самой двери она обернулась. Автомобиль ещё стоял на месте, фары тускло освещали заснеженную дорогу.

Утро началось с настойчивого стука в дверь. Софи вскочила с кровати, не сразу сообразив, где находится. Часы показывали 7:15. Стук повторился.

Она накинула свободный серый свитшот и короткие черные пижамные шорты, и подошла к двери. На пороге стоял Элайджа. Утренний свет очертил его силуэт – строгий, выверенный, будто вырезанный из монолита делового совершенства. Пальто из дорогой шерсти было чуть расстёгнуто, открывая взгляд на идеально сидящий костюм‑тройку в темно‑серых тонах. Галстук – в тон, узел безупречный, ни единой складки. В одной руке – бумажный стакан с кофе, в другой – деловая кожаная сумка и чехол с одеждой.

Он скользнул по ней взглядом – от босых ступней до растрёпанных после сна волос – и в его глазах на миг промелькнуло что‑то теплое, почти интимное. Но уже в следующее мгновение лицо снова стало непроницаемым, лишь уголок губ дрогнул в полуулыбке.

– Доброе утро, – произнёс он низким, бархатистым голосом, от которого по спине пробежала лёгкая дрожь. – Я принёс кофе.

Он шагнул внутрь, и комната тут же наполнилась его присутствием – сильным, властным, но не подавляющим. Запах дорогого одеколона смешался с ароматом кофе, создавая странный, возбуждающий коктейль.

Софи молча взяла стакан. Аромат ванильного латте напомнил о тех редких утрах, когда можно было никуда не спешить.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она, наконец.

– Жду, пока ты соберёшься. Я считаю, что для нас обоих будет лучше, если ты переедешь ко мне сегодня же. Собери самые необходимые вещи, остальное перевезем позже, – сказал Элайджа.

Софи вопросительно подняла бровь.

– Я не стану хозяйничать – просто посижу. В чехле твой наряд на предстоящую регистрацию. Надеюсь, ты простишь мне мою инициативу в этом вопросе.

Он прошёл в небольшую гостиную и осторожно присел на край дивана. Взгляд его скользнул по интерьеру: скромная, но уютная квартира, тёплый свет торшера, полки с книгами, потрепанный пушистый плед на диване, фотографии в простых рамках. На одной – Софи с родителями у моря, все смеются, ветер треплет волосы. На другой – она и брат, оба подростки, с кубком в руках после школьной олимпиады. Элайджа задержал взгляд на этих снимках – в его глазах мелькнуло что‑то неуловимое, почти тёплое.

– У тебя здесь… хорошо, – сказал он тихо. – По‑домашнему.

Софи лишь кивнула – коротко, почти незаметно, словно боясь нарушить хрупкое равновесие момента. Затем повернулась и бесшумно скрылась за дверью спальни.

Через час она появилась вновь.

Её длинные рыжие волосы, обычно игриво вьющиеся, сейчас были тщательно выпрямлены. Гладкие, тяжёлые волны спускались ниже плеч, переливаясь в утреннем свете всеми оттенками меди и янтаря. Они мягко обрамляли лицо, подчёркивая его тонкие, почти графичные черты: аккуратный прямой нос, выразительные скулы, придававшие облику благородную сдержанность, и чуть заострённый подбородок, в котором угадывалась твёрдость характера.

Глаза – глубокого зелёного цвета – смотрели настороженно, но с решимостью. На бледной коже, едва тронутой золотистыми веснушками, особенно ярко выделялись их тёплые вкрапления. В этом сочетании – бледная кожа, рыжие волосы, зелёные глаза – было что‑то почти мистическое, будто природа специально подбирала оттенки, чтобы создать этот необычный портрет.

На ней был белый брючный костюм свободного кроя. Строгие линии пиджака подчёркивали хрупкие, но выразительные плечи. Прямые брюки удлиняли стройные ноги, придавая силуэту элегантную лаконичность. Костюм выглядел одновременно строго и женственно, словно воплощая внутренний контраст Софи: внешнюю сдержанность и скрытую силу. В руках она держала тёплое бежевое пальто из мягкой шерсти. Его нежный кремовый оттенок гармонично сочетался с цветом волос, мягко контрастировал с белизной костюма и обещал уют в холодное зимнее утро. За собой Софи везла огромный розовый чемодан на колёсиках. Он тихо шуршал колёсами по паркету, нарушая тишину комнаты.

Элайджа поднял глаза – и замер. Его взгляд медленно скользнул от изящного кроя костюма к её лицу, задержался на ярко‑зелёных глазах. Он не пытался скрыть восхищение – смотрел открыто, почти жадно, будто впервые видел её настоящую.

Софи почувствовала, как щёки заливает румянец. Она невольно опустила взгляд, потом снова подняла его, пытаясь скрыть смущение.

– Я взяла самое важное: лишь документы и немного вещей, – произнесла она чуть сбивчиво, будто оправдываясь. – Остальное действительно можно привезти позже.

Элайджа сглотнул, отгоняя наваждение. Он медленно оторвал взгляд от её лица, будто ему стоило усилия вернуться к реальности.

– Тогда пойдём? Предлагаю заехать позавтракать, не хочу, чтобы ты упала в обморок на церемонии.

Она оглядела квартиру, словно пытаясь запомнить её такой – своей, настоящей. Потом кивнула:

– Пойдем.

Они спустились вниз, рядом с крыльцом был припаркован его автомобиль. Как и вчера, Элайджа был безупречно учтив: ни одного лишнего слова, ни одного неверного движения. Настоящий джентльмен.

По дороге к ЗАГСу они заехали в кофейню – небольшое, но изысканное заведение с фасадом из тёмного стекла и коваными элементами. Внутри царила атмосфера сдержанной роскоши: стены отделаны панелями из натурального дуба с латунными вставками, а вдоль них выстроились глубокие кожаные диваны изумрудного цвета.

Мягкий свет медных подвесных светильников создавал уютное сияние, подчёркивая текстуру материалов. Пол выложен крупной плиткой терраццо с вкраплениями мраморной крошки, а в центре зала располагались массивные столы из цельного орехового дерева с едва заметной патиной. На каждом – миниатюрная композиция из сухоцветов в матовых стеклянных вазах.

Воздух был насыщен многослойным ароматом: свежемолотый кофе из собственной ростерной, ванильная выпечка, лёгкий шлейф сандала от ароматических свечей в углах. У барной стойки красовалась витрина из дымчатого стекла, за которой виднелись аккуратно выстроенные ряды десертов на белоснежных тарелках.

Через несколько минут на их столике появились две чашки кофе с идеально ровной пенкой, от которых поднимался ароматный пар, и тарелка с золотистыми круассанами. Рядом бариста поставил небольшую вазочку с малиновым джемом и пару изящных серебряных ложечек. Элайджа подвинул чашку к Софи:

– Пей, пока горячий. Тебе нужно подкрепиться.

Софи обхватила чашку ладонями, впитывая трепло. За окном медленно кружился снег, приглушая городской шум, а внутри царила уютная тишина, нарушаемая лишь негромким звоном посуды и шёпотом посетителей. В этот момент всё казалось почти обычным – как будто они просто решили провести утро вместе, а не ехали на церемонию фиктивного бракосочетания.

– Спасибо, – тихо сказала она, поднимая глаза на Элайджу.

Он кивнул, делая глоток своего кофе, и на мгновение их взгляды встретились.

– Боишься? – спросил он вдруг. В его взгляде не было насмешки – только что‑то похожее на понимание.

– Да.

– Я тоже, – признался он тихо. – Но мы справимся.

Они выехали ровно в 9:30. За окном по‑прежнему кружился снег – неторопливый и густой. Белые хлопья прилипали к стёклам, размывая очертания улиц.

В машине играла тихая фортепианная мелодия – что‑то знакомое, но неуловимое, – однако ни Софи, ни Элайджа не слышали её. Их молчание было плотным, почти осязаемым, наполненным тем, что оба боялись произнести вслух.

Софи сжимала в руках миниатюрный букет – белые ранункулюсы с нежными, почти кружевными лепестками и строгие эустомы, перевязанные кремовой лентой. Цветы казались хрупкими, как её решимость, но в то же время – безупречно красивыми, словно напоминание: даже в искусственном можно найти красоту.

Элайджа вёл машину спокойно, но его пальцы чуть крепче обычного сжимали руль. Время от времени он бросал на неё короткие взгляды – не навязчивые, а скорее проверяющие: «Ты ещё здесь?»

Когда они подъехали к ЗАГСу, снег стал реже, будто небо решило сделать паузу перед главным актом. Здание выглядело торжественно и немного холодно: колонны, строгие линии, тяжёлые двери, за которыми их ждала новая реальность.

У входа Элайджа остановился и повернулся к ней. Его взгляд скользнул по её лицу – по чуть дрожащим ресницам, по сжатым губам, по блеску в глазах, который она изо всех сил старалась скрыть. Он протянул руку и на мгновение коснулся её пальцев – лёгкое, почти невесомое прикосновение, но в нём было больше слов, чем в любом монологе.

– Готова? – спросил он тихо, так, чтобы слышала только она.

Софи посмотрела на двери ЗАГСа. Они казались ей вратами в лабиринт, где каждый поворот ведёт к новым правилам, где нельзя ошибиться, где каждое слово будет взвешено, а каждый жест – истолкован. Рядом стоял Элайджа – прямой, собранный, с выражением лица, которое могло бы обмануть любого. Он знал дорогу. Или притворялся, что знает.

Она глубоко вздохнула, вдохнув морозный воздух, смешанный с ароматом цветов. Букет в её руках чуть дрогнул, но она удержала его, как удерживала себя.

– Готова, – ответила она, поднимая на него глаза.

В этом взгляде не было ни любви, ни страсти – лишь холодная ясность сделки и робкая надежда на то, что всё пройдёт гладко. Два человека на пороге фиктивного брака, два актёра, готовящиеся выйти на сцену.

Они вошли внутрь.

Глава 7

Кольца холодили палец. Софи повернула руку, наблюдая, как солнечный свет скользит по гладкой поверхности металла. Это было реально. Всё – реально. Подпись в книге регистрации, короткое «согласен», её дрожащее «да», обмен кольцами, формальные поздравления регистратора.

Теперь – тишина.

Машина плавно тронулась с места, унося их прочь от здания, где ещё несколько минут назад они стали мужем и женой. Элайджа сидел рядом, прямой и неподвижный, словно статуя, лишь пальцы время от времени сжимались на руле – едва заметный признак того, что и он не так спокоен, как хочет казаться.

Она не смотрела на него. Вместо этого она смотрела на город за окном – морозное солнце, силуэты зданий, редкие прохожие, кутающиеся в шарфы. Всё шло своим чередом, будто ничего не изменилось. Но для неё мир уже стал другим.

– Куда теперь? – спросила она, сама удивляясь тому, как ровно звучит голос.

Он коротко взглянул на неё, ее голос звучал спокойно, почти равнодушно, и это насторожило его больше, чем если бы она расплакалась. Элайджа снова вернул внимание на дорогу и произнес:

– Домой.

Машина плавно свернула на широкую аллею, обсаженную стрижеными туями. За кованой оградой показались высотные здания из стекла и бетона – элитный квартал, где тишина нарушалась лишь редким шумом проезжающих автомобилей и шелестом ветра в кронах.

– Приехали, – произнёс Элайджа, паркуясь у парадного входа с навесом.

Софи подняла взгляд на здание: двадцать этажей, панорамные окна, строгие линии фасада. У входа – консьерж в форменной одежде, едва заметный кивок в сторону Элайджи. Лифт с бесшумным гудением поднялся на верхний этаж. Двери раскрылись прямо в прихожую: мраморный пол, минималистичная консоль с вазой свежих орхидей, зеркало во всю стену.

Элайджа помог Софи снять пальто, жестом предложил ей пройти внутрь.

– Это твоё пространство, – сказал он, включая свет. – И я хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь хозяйкой. За этот год ты пожертвуешь многим – правом на приватность, привычным укладом, возможностью жить так, как хочется. Пусть хотя бы дом станет тем местом, где ты сможешь всё устроить по‑своему. Переставляй мебель, перекрашивай стены, заказывай любые вещи – я не буду вмешиваться. Ты заслужила это право.

Она замерла, не ожидая такой откровенности и щедрости.

– Ты серьёзно?

– Абсолютно. Здесь нет «моих» и «твоих» зон – есть наше общее пространство. Но если тебе важно обозначить личные границы, я их уважаю.

Он провёл её через гостиную к крылу с приватными помещениями.

– Спальни будут соседними, – пояснил он, открывая дверь в комнату с огромной кроватью и панорамным окном. – Между ними – мой кабинет. Так будет удобно и для видимости, и для реального расстояния. У каждой спальни – своя ванная. Если хочешь, можем выбрать другую комнату.

Софи заглянула внутрь: кремовые тона, натуральное дерево, матовая сталь. Всё выглядело так, будто дизайнер специально старался сделать роскошь незаметной, почти домашней.

– Здесь хорошо, – сказала она, касаясь ладонью покрывала. – Не нужно ничего менять… пока.

– Как скажешь. Главное – чтобы тебе было комфортно.

Они прошли в кухонную зону – открытое пространство с мраморными столешницами, встроенной техникой и большим островом.

– А вот и наш помощник по дому, – Элайджа кивнул в сторону мужчины в сером фартуке, который раскладывал фрукты в вазу. – Марк.

Марк обернулся. Это был мужчина лет сорока пяти с аккуратно подстриженными русыми волосами и спокойными серыми глазами. Его движения отличались размеренной точностью, а на лице играла сдержанная, доброжелательная улыбка.

– Добро пожаловать, миссис Торн. Если вам что‑то понадобится – я здесь три раза в неделю. Готовлю, убираю, слежу за запасами. Список предпочтений можно оставить на планшете у холодильника.

– Спасибо, – Софи невольно улыбнулась его спокойной манере. – Пока я даже не знаю, что попросить.

– Ничего страшного, – он мягко кивнул. – Первое время я действую по стандартному графику. Потом подстроюсь под ваши привычки.

Элайджа продолжил экскурсию:

– Вот библиотека, – он открыл дверь в комнату с дубовыми стеллажами и кожаными креслами. – Здесь можно работать или просто читать.

– А это? – Софи указала на дверь в глубине.

– Терраса, – он распахнул створки. – Зимой не так уютно, но летом тут можно поставить гриль и кресла. Вид отсюда ещё лучше – можно разглядеть крыши старых домов за рекой.

Ветер донёс лёгкий запах снега. Софи сделала шаг вперёд, оглядывая город, раскинувшийся внизу. Где‑то там, в лабиринте улиц, оставалась её прежняя жизнь.

– Всё это… слишком, – призналась она, не оборачиваясь.

Элайджа подошёл ближе, но не коснулся её.

– Знаю. Но это просто стены. Ты можешь наполнить их тем, что тебе близко. Я серьёзно: если захочешь перекрасить гостиную в ярко‑розовый или поставить в холле скульптуру слона – делай. На предстоящий год этот дом такой же твой, как и мой.

В его голосе не было ни насмешки, ни попытки произвести впечатление – только твёрдая решимость. Он действительно был готов отдать ей право на это пространство.

Софи повернулась к нему:

– Почему?

Он выдержал её взгляд:

– Потому что ты не из тех, кто пользуется чужой щедростью. Ты не станешь превращать это в игру или месть. Ты просто попытаешься сделать так, чтобы здесь стало легче дышать. И если это поможет тебе пережить следующий год – я согласен на всё.