МИР 17:42. Затерянные в космосе

Она перевела взгляд на стены огромного организма.

— Он существует здесь без нашей атмосферы. Без наших условий. Возможно, теперь мои клетки делают то же самое.

— Ты хочешь сказать, что становишься такой, как он?

Наташа долго молчала. Посмотрела на свои руки, на светящийся узор, уходивший под скафандр. Потом — на огромное живое пространство вокруг. Впервые ей стало страшно не от мысли, что она может умереть. Страшно было оттого, что она может выжить.

— Я не знаю, кем я становлюсь.

Алексей притянул её к себе. Несколько секунд Наташа стояла неподвижно. Потом её руки обхватили его.

— Мне страшно, Алексей.

— Я знаю.

— Нет. — Она прижалась к нему сильнее. — Ты не понимаешь. Я чувствую себя живой. Совершенно живой. Но всё, что я знаю о человеческом теле, говорит мне, что сейчас я не должна быть жива.

Наташа напряглась в его объятиях. Алексей почувствовал это и немного отстранился.

— Что?

Она не ответила. Смотрела куда-то мимо него, словно прислушивалась к тому, что могло существовать только внутри неё.

— Наташа?

Она медленно разжала руки и посмотрела на перчатки.

— Тепло…

— Где?

— В ладонях. Я чувствовала его и раньше, но сейчас оно стало сильнее.

Световые узоры проявились на её лице и скафандре. На мгновение вспыхнули ярче и снова потускнели.

Наташа подняла голову.

— И видения.

— Какие видения?

— Не знаю. Будто чужие воспоминания.

Алексей посмотрел на живые стены вокруг.

— Его?

— Возможно.

Она закрыла глаза. Несколько секунд ничего не происходило.

— Здесь больше нет для меня опасности, — сказала Наташа. — Я не понимаю, как это происходит, но моё тело уже отвечает на его среду. Не как раньше. Не по-человечески.

— Это невозможно, — встревоженно сказал Алексей.

— Уже нет. — Она открыла глаза. — Для тебя — невозможно. Для меня — уже происходит.

Алексей невольно сделал шаг назад. Его собственный скафандр продолжал показывать нормальный режим герметичности, давление в шлеме, запас кислорода. А Наташа стояла перед ним с открытым лицом там, где человек не должен был прожить и минуты.

Она заметила его движение.

— Ты всё ещё думаешь, что это мы изучаем его? — тихо спросила она. — Нет. Не мы одни вступили в контакт.

Наташа замерла. Улыбка исчезла. Лицо изменилось, словно через неё прошла чужая боль.

— Он страдает, — прошептала она.

— Кто?

Наташа посмотрела в сторону живого сердца.

— Я вижу его страдания. Он умирает. Прямо сейчас.

— Что это значит? — спросил Алексей.

— Он ждал, — загадочно произнесла она. — Столько лет. Он ждал, пока кто-то придёт. Кто-то, кто сможет его услышать…

Её голос оборвался на полуслове. Ноги подкосились, и Наташа без сил рухнула к основанию живого сердца. Алексей подхватил её обмякшее тело.

— Алексей. Возвращение. Немедленно. Выполняй, — в динамике прозвучал голос командира.

Алексей замер, почувствовав странное давление. Узоры на стенах вспыхнули ярче.

— Она всё ещё связана с ним. Её организм реагирует на каждый удар сердца.

— Алексей, не медли! — голос командира пробился сквозь помехи. — Уходи сейчас же.

В наушниках голос командира утонул в резком всплеске помех. Связь оборвалась. Алексей, прижимая к себе ослабевшую Наташу, посмотрел на хронометр. — Пятьдесят три минуты, — сказал он. — Нужно возвращаться. Идём.

Алексей с трудом пробирался сквозь извилистые проходы внутри тела, волоча за собой едва стоящую на ногах Наташу.

Её глаза горели кобальтовым светом, а губы беззвучно шевелились — она будто слушала чей-то голос и отвечала ему. — Наташа, очнись! — кричал он, пытаясь прорваться сквозь её транс. — Нам нужно к выходу!

Она вдруг остановилась и вцепилась в стену:

— Он не держит меня, — прошептала Наташа. — Он просто… не понимает, где заканчивается он и где начинаюсь я.

Алексей стиснул её руку:

— Наташа, смотри на меня. Ты — человек. Ты с «Союза». Слышишь?

Она моргнула.

— Я слышу его боль, — сказала она почти беззвучно. — Боль.

— Тогда оставь эту боль здесь, — жёстко сказал Алексей. — Мы не сможем помочь ему, если не вернёмся.

Ткани вокруг пришли в движение. Утолщения под ногами вздувались и опадали, мешая идти. Поверхность вязко тянула подошвы скафандров, и каждый шаг давался с усилием.

Алексей потянул Наташу за собой, в этот момент его нога зацепилась за жёсткий выступ, скрытый под складкой ткани. Он потерял равновесие и резко качнулся в её сторону.

— Наташа! — вырвалось у него.

Испугавшись, что сейчас собьёт её с ног и придавит собой, Алексей оттолкнул Наташу от себя. Она отлетела в сторону, упала на вязкую поверхность и перекатилась, прижавшись к стене.

В ту же секунду Алексей боком ударился о стену. Из плоти выдвинулись тонкие, почти прозрачные волокна. Одно из них скользнуло по его предплечью и рассекло внешний слой скафандра, словно раскалённая нить. Разрез прошёл глубже — ткань костюма разошлась, и острая боль полоснула по руке. Из раны проступила кровь.

Алексей вскрикнул и зажал повреждённое место перчаткой. Порез продолжал гореть, пульсируя в такт слабому свету вокруг.

Синтетический голос предупредил:

— ПОВРЕЖДЕНИЕ СКАФАНДРА! БИОЗАЩИТА НАРУШЕНА. ГЕРМЕТИЧНОСТЬ НАРУШЕНА. ДАВЛЕНИЕ ПАДАЕТ. УРОВЕНЬ КИСЛОРОДА КРИТИЧЕСКИЙ!

На визоре замигали красные символы. Автоматика запустила подачу кислорода из резервного баллона, но он утекал через повреждённые участки скафандра в окружающее пространство — давление не восстанавливалось. Алексей резко выдернул из крепления аварийную заплатку и попытался прижать её к разрезу на предплечье. Материал схватился, но тревожный сигнал не исчез.

— Да что же… — выругался он, поворачивая корпус и пытаясь понять, где ещё повреждение.

Пробоина была не только на руке. Основной разрыв уходил выше, к боковому креплению скафандра, почти за спину — туда, куда он не мог дотянуться. Алексей попытался завести руку назад, но боль прострелила плечо, а плотная конструкция костюма ограничила движение. Он сделал ещё одну попытку, нащупывая пальцами край повреждения, но лишь скользнул по внешней броне. Заплатка смялась в перчатке.

— Наташа… — прохрипел он. — Наташа, помоги.

Она сидела у стены, неподвижная, с широко открытыми глазами. Казалось, она смотрела прямо на него, но не видела. Лицо оставалось отстранённым, будто она находилась где-то между сном и явью.

— Наташа! — крикнул Алексей.

Она едва повернула голову, но не поднялась. Световые узоры играли на её лице, словно удерживая её в этом странном полусонном состоянии.

Алексей снова попытался дотянуться до пробоины, но пальцы лишь бессильно скользнули по краю скафандра. Жжение от раны усиливалось. Красные индикаторы на рукаве мигали всё чаще.

Секунду спустя синтетический голос сообщил:

— Биометрия нестабильна. Обнаружена неизвестная реакция тканей. Повреждение критическое.

Затем тот же голос сообщил:

— КИСЛОРОД ПОТЕРЯН. БИОМЕТРИЯ НЕ РАСПОЗНАНА. ПОВРЕЖДЕНИЕ НЕСОВМЕСТИМО С ЖИЗНЬЮ. ПЕРЕХОД В РЕЖИМ ФИКСАЦИИ СМЕРТИ.

Сигнал смолк. Визор погас. Алексей замер, ожидая удушья. Но удушья не было. Он сделал короткий вдох — и с ужасом понял, что воздуха в шлеме больше нет, но удушья не наступало.

— Нет… — прошептал он.

Жжение в ране усилилось. Алексей почувствовал, как боль меняется: ожог становился пульсом, а пульс — чужим ритмом. Теперь он понял, почему Наташа не умерла без шлема. И с ещё большим ужасом понял другое: с ним начиналось то же самое.

Он поднял взгляд на Наташу. Длинные ворсинки, покрывающие стены существа, окутали края её скафандра и мерцали синезелёным светом, будто сканируя. Они скользили по поверхности скафандра, рисуя сложные узоры — спирали, завитки и пересекающиеся линии. Алексей посмотрел на свои перчатки — и похолодел. По рукавам, от запястий к плечам, ползли те же самые узоры: пульсирующие, светящиеся, словно живые.

— Нет, нет, нет! — закричал он, отчаянно тряся руками, пытаясь стряхнуть с себя странные линии.

Превозмогая боль в руке, он хлопал ладонями по предплечьям, смахивал узоры с рукавов, будто это были липкие нити. Но они не исчезали — лишь мерцали ярче в ответ на его движения. Алексей ощутил, как линии вибрировали, отзываясь на коже всего тела.

«Бежать отсюда», — мелькнуло у него в голове. Алексей шагнул к Наташе и протянул руку. — Вставай. Нужно идти.

Наташа изо всех сил ухватилась за перчатку Алексея. Он помог ей подняться на ноги. С трудом пройдя несколько десятков метров, они наконец вырвались к ране — зияющему разрыву в плоти, за которым виднелся «Союз». У самого края разрыва Алексей вдруг вспомнил о шлеме Наташи.

— Твой шлем… Он остался у сердца.

— Он мне больше не нужен, — ответила Наташа.

— Но… снаружи кротовая нора.

— Я знаю. Я стала другой. Идём.

Алексей хотел возразить, но времени не было. Он обхватил Наташу за талию. Она почти не держалась на ногах. Её пальцы слабо цеплялись за его плечо. — Держись, — сказал он. — Нам нужно дойти.

Они сделали шаг в пространство, ступив на гравитационный мост, и двинулись обратно к «Союзу». Каждый шаг давался тяжелее, чем раньше. Алексей чувствовал, как его собственные мышцы начинают подрагивать от напряжения. Вес Наташи, казалось, рос с каждым метром — не изза физической тяжести, а изза сопротивления самого пространства. Будто невидимые нити обвивали ноги, замедляя движение. Алексей сжал зубы, борясь с усталостью. В ушах шумело, а перед глазами то и дело вспыхивали тёмные пятна. Он бросил короткий взгляд на хронометр: цифры расплывались, но он всё равно знал — время на «Союзе» истекает. — Наташа, — проговорил он сквозь зубы, — если мы не ускоримся, мы не успеем.

Она не ответила. Только сильнее прижалась к Алексею. Пальцы дрожали, движения становились всё слабее.

— Я здесь, Наташа, — сказал Алексей, упираясь взглядом в следующий якорь. — Я тебя не отпущу. Держись.

Наташа прошептала, почти неслышно: — Он говорит…

— Не слушай, — резко оборвал её Алексей. — Смотри вперёд. Только вперёд. Помни, кто ты. Помни «Союз».

Её взгляд на мгновение сфокусировался. В глубине мерцающих глаз проступила тень прежней ясности. — Да, — еле слышно ответила она. — «Союз»…

Он сделал ещё шаг. И ещё. Звездолёт впереди казался всё более тусклым, а расстояние до него — бесконечным. Но он шёл. Нёс её. Боролся. В этот момент существо издало низкий протяжный стон. Гравитационный мост под ногами волнообразно изогнулся. Алексей потерял равновесие, и они упали. Резкая боль отозвалась в ране Алексея, он застонал. Наташа лежала на невидимой опоре гравитационного моста. Алексей с трудом поднялся. — Вставай.

Алексей попытался поднять Наташу. — Я не могу, — сказала она. — Майор, нужно идти, это приказ, — сказал Алексей. — Слышишь меня?

Он поднял Наташу, обхватил за талию, прижал её руку к себе. — Давай. Ещё шаг. Наташа. Ещё.

Глава 5 До последнего

Когда Алексей и Наташа покинули шлюз «Союза» и ступили на первый гравитационный якорь, работа на мостике не останавливалась ни на секунду. Мирослав распределил задачи ещё до их выхода: Мила контролировала дельту и возможные траектории, Алекс анализировал внешнюю среду, Арина следила за цепочкой якорей и каналами связи, Ника готовила системы анализа внешней среды. Сам он стоял у центральной консоли, где рядом с обратным отсчётом до критического разрушения «Союза» светились две метки — Алексея и Наташи.

Камера Алексея передавала изображение. Впереди пульсировал туман кротовой норы. Затем голос Алексея прорвался сквозь треск:

— Командир. Мы снаружи. Выход прошёл штатно.

— Принято. Изображение получаем, — ответил Мирослав.

В канале связи затрещало, зашипело. Картинка дрогнула и исчезла.

— Основной канал потерян, — сообщила Каия.

— Телеметрия? — спросил Мирослав.

— Голосовой канал и видеоканал недоступны. Телеметрия не поступает.

Обе метки на центральном экране погасли. Мирослав смотрел на место, где ещё секунду назад находились их отметки. Потерю связи предусматривали ещё при подготовке выхода: за пределами корабля Алексей и Наташа должны действовать самостоятельно и вернуться по цепочке якорей не позднее чем через сто двадцать минут по своим часам. Но одно дело — принять такой план, и совсем другое — видеть, как в неизвестности гаснут метки двух членов экипажа.

— Арина, не прекращай попыток восстановить связь. Проверь резервные передатчики и аварийные каналы.

— Приняла.

— Каия, полная диагностика коммуникационных систем.

— Выполняю, — ответила Каия.

Ника вернулась к внешнему анализатору. В его герметичной камере находился образец тумана, полученный ещё во время подготовки патруля. Как только Мирослав принял решение о разведке, Ника приказала Каии открыть внешний пробоотборник и взять образец окружающей среды для анализа.

До открытия шлюза датчики успели подтвердить лишь то, что температура и уровень радиации не превышали возможностей защиты скафандров. Известных химически активных соединений обнаружено не было. Установить природу самого тумана за оставшееся время не удалось, поэтому анализ продолжился уже после выхода Алексея и Наташи.

Теперь предварительный цикл был завершён. В герметичной камере образец казался неподвижным. Только при максимальном увеличении было видно, как по всему объёму возникают и исчезают крошечные искривления, не задерживаясь ни в одной точке.

— Каия, результаты первичного анализа образца? — запросила Ника.

— С момента забора прошло двадцать три минуты. Образец не соответствует ни одному известному веществу. Изменений герметичности и прочности камеры не зафиксировано.

— Проведи структурный анализ. Определи состав частиц и характер связей между ними.

Перед Никой развернулись спектральные графики. Она внимательно изучила их.

— Анализ завершён, — сообщила Каия. — Стабильные атомные ядра, электронные оболочки и молекулярные связи не обнаружены. Классификация невозможна. Датчики фиксируют множество микроскопических локальных деформаций пространства, проявляющих свойства отдельных частиц.

— У этих структур нет химического состава?

— В рамках известных моделей вещества — нет. Аналоги в базе данных отсутствуют.

Ника подала в камеру диагностический световой импульс минимальной мощности. Разрозненные микроструктуры одновременно пришли в движение и начали концентрироваться поперёк направления излучения. Прошедший через образец свет заметно потускнел. — Что произошло? — спросила Ника. — Концентрация микроструктур на пути светового потока резко увеличилась. Интенсивность прошедшего излучения снижается. — Он не просто рассеивает свет. Он перестраивается и создаёт преграду, — пояснила Ника.

— Это может быть самоорганизация под действием направленного света, — предположил Алекс. — Он живой?

Ника вернулась к показаниям камеры: — Живой или нет, он реагирует на наши действия. Каия, состояние камеры?

— Герметичность сохраняется. Проникновение структур за пределы камеры не зафиксировано.

— При угрозе разгерметизации немедленно сообщи, — приказала Ника.

— Команда принята.

Ника продолжила наблюдение. Повышенная концентрация микроструктур на пути светового потока сохранялась. Часть из них начала смещаться к стенке камеры. Одновременно на панели появились первые отклонения в показателях её прочности.

— Каия, что происходит со стенкой?

— Зафиксировано локальное снижение прочности материала камеры.

— Когда началось снижение?

— После подачи диагностического импульса. За двадцать три минуты, прошедшие с момента забора образца до подачи импульса, изменений прочности не наблюдалось.

— Значит, простого контакта недостаточно, — сказала Ника. — После подачи импульса структуры перестроились, их концентрация увеличилась, и только тогда началось разрушение.

— Химическая реакция? — спросил Алекс.

— Нет. Признаки нагрева, коррозии и радиационного воздействия отсутствуют. Структуры внедряются в материал стенки камеры и нарушают связи между его атомами, — ответила Каия.

— Этот же процесс может уже идти во внешних слоях корпуса, — сказала Ника. — Если разрушение достигнет герметичной оболочки, мы погибнем. Под угрозой могут находиться и скафандры патруля. Мы не знаем, насколько быстро их материал начнёт терять прочность и выдержит ли защита.

Арина перевела внимание на схему гравитационного моста. Девять якорей всё это время находились в том же тумане, что и патруль.

— Если структуры реагируют на направленную энергию, они могут повредить и якоря? — спросила Арина. — Один из них может отказать прямо под патрулём, а запасной — не активироваться во время установки.

— Возможно. Но пока подтверждена только реакция на диагностический свет, — ответила Ника. — Нужно определить, что вызывает разрушение: само энергетическое воздействие или состояние, в которое оно переводит структуры.

Она отключила диагностический импульс. Микроструктуры перестали концентрироваться на пути светового потока и начали смещаться в сторону.

Арина проследила за их движением. — Куда они идут? — К стенке камеры. За ней проходит силовая магистраль анализатора. Структуры смещаются в область максимальной напряжённости её электромагнитного поля, — пояснила Ника.

— Они поглощают энергию? — спросила Арина.

— Поглощение не зафиксировано. Структуры концентрируются возле активного контура. Скорость снижения прочности этой стенки возрастает, — дополнила Ника.

Алекс подключился к обсуждению:

— Зачем туману работающие системы корабля?

— Пока ясно только одно: структуры тянутся к активному контуру. Зачем — неизвестно, — ответила Ника. — Но вот что меня поражает: он создаёт преграду для направленного излучения и разрушает материал, который его удерживает. Этот туман действует как настоящее оружие. Арина, твоё предположение подтверждается. Микроструктуры реагируют на работающие энергетические контуры и разрушают окружающий их материал. Они могут повредить силовые узлы и излучатели якорей. В таком случае якорь погаснет во время работы или не сможет активироваться.

— Внимание. Снижение прочности стенки камеры ускоряется. При сохранении текущей динамики порог разрушения будет достигнут менее чем через минуту, — предупредила Каия.

— Отделить модуль, — приказал Мирослав.

— Подожди. Мне нужны данные, — запротестовала Ника.

— Стенка камеры теряет прочность. Отделить модуль.

На экране внешний модуль отделился от корпуса и начал удаляться от «Союза».

— Командир, мне нужен контрольный образец, — сказала Ника. — Я использую второй внешний модуль и проверю реакцию структур на два источника разной мощности. Если они направятся к более мощному, значит, их привлекает энергия, а не сам диагностический сигнал.

— При первом снижении прочности немедленно отдели его, — приказал Мирослав.

— Я изолирую образец. Все измерения проведу дистанционно, без переноса образца во внутренний контур «Союза». Я должна понять, с чем мы имеем дело, — ответила Ника.

С помощью резервного пробоотборника Ника получила новый образец и поместила его в изолированную камеру. Затем включила два источника энергии — один слабее, другой мощнее. Микроструктуры сразу потянулись к мощному. Ника поменяла мощность источников местами, и они тут же изменили направление. — Каия, энергопотребление источников? — В активном контуре зафиксирован дополнительный отбор энергии. Одновременно датчики фиксируют появление новых устойчивых микроструктур. Скорость их образования увеличивается.

Ника снова поменяла мощность источников. Структуры изменили направление. Через несколько минут результат повторился. Ника сопоставила данные обоих опытов: — Нам нужно скорее убираться отсюда. Туман поглощает энергию. Чем мощнее источник, тем сильнее структуры тянутся к нему. Получая энергию, они начинают формироваться быстрее, — объяснила Ника.

— Значит, они разрушают корабль, чтобы добраться до источников энергии? — спросила Арина.

— Да. «Союз» наполнен работающими системами.

— Выходит, мы сами их кормим, — поняла Арина.

— Именно. Чем больше систем остаётся включёнными, тем быстрее формируются устойчивые микроструктуры.

Завершив измерения, Ника обесточила резервный модуль и отделила его от корпуса.

— Каия, проверь данные шлюза. Во время выхода патруля туда мог проникнуть туман, — сказала Ника.

— Проникновение во внутренние отсеки не зафиксировано. Во время выхода патруля шлюз был обесточен, внутренняя гермодверь оставалась закрытой.

На центральный экран вернулись данные внешнего сканирования.

— Внимание, — доложила Каия. — Плотность тумана вокруг «Союза» снижается. Дальность внешнего сканирования увеличивается. Искажение тягового вектора ослабевает. Управляемый полёт снова возможен.

На штурманской панели появились устойчивые векторы. Мила проверила состояние навигационных контуров.

— Управление восстановлено. «Союз» может маневрировать.

— Связь с патрулём по-прежнему отсутствует, — сообщила Каия. — Данные от дальних якорей не поступают. Между «Союзом» и дальней частью маршрута сохраняется плотный туман.

— Почему туман исчезает? — спросила Мила.

— Причина не установлена, — сообщила Каия.

За обзорным стеклом пространство продолжало светлеть.

— Предсказать момент повторного появления и его продолжительность невозможно: у нас нет данных ни об одном полном цикле, — сказала Арина. — Если туман вернётся, сканирование снова станет недоступным, тяговый вектор исказится, управление кораблём станет нестабильным, а расчёты траектории потеряют достоверность.

Мирослав вернулся к угрозе кораблю: — Каия, риск распада на молекулярном уровне?

— Сохраняется. Микроструктуры, уже проникшие в материалы корпуса, продолжают нарушать межатомные связи. Рассеивание тумана вокруг корабля не устраняет уже начавшееся разрушение. Обратный отсчёт продолжается.

— Прекрасно! — отозвался Алекс. — Снаружи его почти нет, но он продолжает жрать корабль!

— Алекс, — остановил его Мирослав. — Каия, покажи повреждения корпуса.

На центральной схеме появилась многослойная проекция оболочки «Союза». Красные участки уходили от внешнего покрытия в глубину материала. В некоторых местах между слоями уже образовались тонкие разрывы.

— Это коррозия? Воздействие кислоты? — спросил Мирослав.

— Химическая реакция отсутствует. Микроструктуры проникают в материал корпуса и ослабляют связи между его частицами. Оболочка постепенно теряет прочность: слои начинают отделяться друг от друга, образуются микротрещины.

— Что произойдёт после окончания отсчёта?

— Отдельные трещины начнут разрастаться и сливаться в более крупные разломы. Нагрузка перейдёт на соседние участки, вызывая их последовательное разрушение. Начнётся критическая цепная реакция. Полный распад корабля произойдёт позднее.

— Нужно осмотреть корпус снаружи, — сказал Мирослав.

— Визуальный осмотр не позволит оценить повреждения. Основной процесс происходит внутри материала. Выход человека создаст угрозу повреждения скафандра.

— Что мы можем сделать сейчас?

— Остановить уже начавшееся разрушение невозможно. Для замедления отключить необязательные внешние системы, перенаправить питание в обход повреждённых участков и снизить нагрузку на корпус.

— Выполняй. Отключить всё, без чего можем обойтись. Освещение, часть внутренних контуров и резервные системы. Оставить жизнеобеспечение, управление, терморегуляцию, внешнее наблюдение и связь. Защитные системы перевести в режим готовности без активации. Питание провести в обход повреждённых участков. Отсеки рядом с ними подготовить к аварийной герметизации. После перераспределения энергии пересчитай время до начала критического разрушения.