Кровь из-под Пелены

Никто не разговаривал. Солдаты хранили напряженное молчание, лишь изредка перебрасываясь короткими командами. Командир шел впереди, не оглядываясь, словно не сомневался, что его приказы будут выполнены беспрекословно.

Часа через два показались очертания города.

Кайден увидел его издалека – массивные стены, поднимающиеся прямо из скал, башни, упирающиеся в низкое серое небо. Город был огромен, больше, чем Кайден мог представить, хотя и не знал, с чем сравнивать. Стены казались неприступными, сложенными из темного камня, который поглощал свет, а не отражал его.

– Аэтерн, – произнес кто-то из солдат тихо, почти благоговейно. – Сердце Порядка.

Аэтерн. Название отозвалось эхом в голове Кайдена, но памяти не пробудило. Только смутное чувство чего-то важного, значимого.

Они приблизились к воротам – гигантским, окованным железом створкам, достаточно широким, чтобы пропустить десяток всадников в ряд. На стенах застыли часовые, их силуэты четко вырисовывались на фоне неба. Над воротами развевался штандарт – серебряный щит на темно-синем поле, окруженный руническими знаками.

Ворота открылись без команды, словно стражники наблюдали за их подходом издалека. Группа вошла в город, и Кайден впервые за все время с момента пробуждения почувствовал, как его окружает что-то кроме пустоты.

Люди. Сотни, тысячи людей.

Улицы Аэтерна были широкими и прямыми, вымощенными тем же темным камнем, что и стены. Здания возвышались по обе стороны – каменные, крепкие, без излишеств, но внушительные в своей строгой функциональности. Люди расступались перед конвоем, глядя на Кайдена с любопытством и страхом.

Он видел их шепот, указывающие пальцы. Слышал обрывки разговоров:

– …из Пустошей…

– …сжег четверых…

– …Хранитель, или что похуже…

Слово "Хранитель" прозвучало несколько раз, всегда с оттенком ужаса. Кайден не понимал, что оно означает, но по реакции людей догадывался: ничего хорошего.

Они шли по главной артерии города, мимо рыночных площадей, где торговцы замолкали при их появлении, мимо фонтанов, где дети прятались за спины родителей. Аэтерн жил упорядоченной, размеренной жизнью – и появление Кайдена было камнем, брошенным в спокойный пруд.

Наконец они достигли центра города.

Перед ними поднималась башня – нет, цитадель. Массивное сооружение из черного камня, настолько высокое, что вершина терялась в облаках. Башня доминировала над городом, отбрасывая длинную тень, которая падала на окружающие здания как печать власти.

– Капитул, – сказал командир, первый раз за весь путь обращаясь к Кайдену напрямую. – Сердце Гвардии и хранилище Закона. Здесь решат, что с тобой делать.

Входные ворота Капитула были меньше городских, но не менее впечатляющими. Два стража в церемониальных доспехах стояли по обе стороны, их копья скрещены над входом. При приближении конвоя они разомкнули оружие и распахнули тяжелые двери.

Внутри царил полумрак. Длинный коридор, освещенный редкими факелами, тянулся вглубь башни. Стены были покрыты резьбой – сложными узорами и символами, значение которых Кайден не понимал, но чувствовал их вес. Словно каждый знак был не просто украшением, а чем-то живым, наблюдающим.

Они поднялись по винтовой лестнице – широкой, но крутой. Кайден сбился со счета ступеней где-то после двухсотой. Наручники тянули руки вниз, и с каждым шагом усталость накатывала сильнее.

Наконец лестница закончилась, выведя их в просторный зал. Потолок терялся где-то высоко в тени, а пол был выложен мозаикой – абстрактным изображением, которое могло быть картой, а могло быть чем-то совсем иным. В центре зала стоял массивный стол из темного дерева, за которым сидели трое.

Командир остановился и отдал честь, прижав кулак к сердцу.

– Магистр Велар. Заключенный доставлен, как приказано.

Центральная фигура за столом поднялась. Мужчина был высок и широкоплеч, с лицом, которое могло быть высеченным из того же камня, что и башня. Возраст – под пятьдесят, но ни следа дряхлости. Только сила, закаленная годами и опытом. Волосы, седые почти полностью, были коротко острижены, а глаза – темные, почти черные – изучали Кайдена с такой интенсивностью, что тот невольно отступил на шаг.

– Капитан Торис, – голос Велара был глубоким, резонирующим. – Отчет.

Торис – так, значит, звали командира – кратко пересказал обстоятельства обнаружения Кайдена. Четверо погибших. Следы силы. Трещина в Пелене.

При последних словах Велар напрягся. Едва заметно, но Кайден уловил это движение.

– Трещина, – повторил Магистр. – Ты уверен?

– Разведчик клялся, сир. Он служил пограничником пятнадцать лет. Знает, как выглядит повреждение Пелены.

Велар медленно обошел стол, приближаясь к Кайдену. Его взгляд не отрывался от лица заключенного, словно пытался прочесть ответы на невысказанные вопросы.

– Кайден Эмбер, – произнес он. – Странное имя. Не из здешних краев.

– Я не знаю, откуда я, – ответил Кайден. – Не помню ничего, кроме имени.

– Удобная амнезия.

– Это правда.

Велар остановился в шаге от него. Кайден чувствовал себя насекомым под лупой – изучаемым, препарируемым взглядом.

– Покажи руки.

Кайден поднял скованные запястья. Велар взял их в свои ладони – хватка была сильной, но не жестокой – и внимательно осмотрел. Его пальцы проследили по венам, остановились на запястье, где кожа была слегка покрасневшей.

– Интересно, – пробормотал Магистр. – Очень интересно. Ты чувствуешь жар сейчас?

– Слабо. Наручники его подавляют.

– Подавляют, но не устраняют, – Велар отпустил его руки и отступил. – Ограничители работают на принципе отражения. Они возвращают силу обратно к источнику, создавая внутренний барьер. Но если источник достаточно могуч… барьер может не выдержать.

Он повернулся к двум другим фигурам за столом.

– Архивариус Кольт, ваше мнение?

Пожилой мужчина справа – худой, с длинной седой бородой и очками на кончике носа – наклонился вперед, щурясь на Кайдена.

– Нужен полный анализ, Магистр. Кровь, руническая диагностика, возможно, даже обследование в Архивах. Но предварительно… я бы сказал, это не врожденный дар.

– Вы думаете, артефакт?

– Или ритуал. Кто-то связал силу с его кровью, – Кольт поправил очки. – Вплел ее в самую суть. Вопрос в том, с какой целью и чьими руками.

Третья фигура – женщина, молодая, с острыми чертами лица и коротко стрижеными темными волосами – откинулась в кресле, скрестив руки.

– Или он сам совершил обряд и притворяется, что забыл, – ее голос был холодным, скептичным. – Не первый случай, когда преступники симулируют потерю памяти.

– Капитан Эйра, – Велар бросил на нее предупреждающий взгляд. – Будем придерживаться фактов.

Эйра пожала плечами, но замолчала.

Велар снова повернулся к Кайдену, и на этот раз в его взгляде было что-то новое. Не страх – Магистр не выглядел человеком, способным бояться. Но осторожность. Может, даже тревога.

– Кайден Эмбер, – произнес он медленно. – Ты знаешь, что такое Небытие?

– Нет.

– Пелена?

– Слышал слово. Не знаю, что оно означает.

– Хранитель Пламени?

Что-то дернулось в груди Кайдена при этих словах. Не воспоминание, но… отклик. Словно струна внутри него зазвучала в резонанс с названием.

Велар это заметил.

– Значит, не совсем пусто, – пробормотал он. – Хорошо. Плохо, но хорошо.

Он отошел к столу, взял лежащий там свиток и развернул его. Некоторое время изучал содержимое, затем кивнул, словно приняв решение.

– Это дело выходит за пределы юрисдикции Гвардии, – объявил Велар. – Если ты действительно связан с Хранителями, с Пеленой или – Свет не дай – с Небытием, то нужен специалист. Архивариус Кольт, отправьте запрос в Великий Архив. Мы передаем заключенного Мастеру-Архивисту.

Кольт кивнул и начал что-то записывать на пергаменте.

– И кто это? – спросила Эйра. – Кого вы имеете в виду?

– Единственного человека в Аэтерне, кто знает о древних Пактах больше, чем все остальные вместе взятые, – Велар снова посмотрел на Кайдена, и в этом взгляде было предупреждение. – Лилит Райвен. Если кто и сможет понять, что ты такое, так это она.

Имя не вызвало у Кайдена никаких ассоциаций, но тон, которым его произнес Велар, говорил о многом. Уважение. Может, даже опасение.

– А пока что, – продолжил Магистр, – заключенный будет содержаться в изоляторе Капитула. Максимальная охрана. Никаких контактов. И удвойте руны на наручниках – я не хочу рисковать.

Торис снова отдал честь и жестом подозвал своих людей. Они окружили Кайдена, и конвой двинулся к боковому выходу из зала.

Когда они уже почти скрылись за дверью, Велар окликнул:

– Кайден Эмбер.

Кайден обернулся.

Магистр стоял у стола, освещенный факелами, и его лицо было непроницаемым.

– Если ты действительно не помнишь, кто ты, – сказал Велар тихо, – молись, чтобы правда оказалась не хуже, чем ты можешь вообразить. Потому что люди вроде тебя… они обычно существуют по причине. И причины эти редко бывают добрыми.

Кайден не нашелся, что ответить. Солдаты подтолкнули его вперед, и дверь закрылась за ними, отрезая зал от остального мира.

Изолятор Капитула находился глубоко под землей.

Они спускались по узкой винтовой лестнице, освещенной только редкими светящимися кристаллами, вмурованными в стены. Воздух становился холоднее, тяжелее, насыщенный запахом сырости и чего-то еще – металла и озона, словно здесь недавно бушевала гроза.

Коридор внизу был длинным и прямым, с дверями по обе стороны. Тяжелые, окованные железом, с прорезями для передачи пищи. Некоторые светились рунами – слабым, пульсирующим светом.

Торис остановился у одной из дверей в конце коридора.

– Эта камера раньше использовалась для содержания мага-отступника, – объяснил он, отпирая замок массивным ключом. – Руны усилены, стены толщиной в два фута. Даже если твои наручники не выдержат, отсюда не выберешься.

Дверь открылась с протяжным скрипом. Внутри была небольшая камера – метра четыре на четыре, с узкой лежанкой у стены, ведром в углу и ничем больше. Единственный источник света – те же светящиеся кристаллы, вмурованные в потолок.

– Входи, – приказал Торис.

Кайден переступил порог. Камера была холодной, но не настолько, как Пустоши. Он мог выжить здесь. Вопрос в том, надолго ли.

Дверь захлопнулась за ним, и засов лязгнул на месте. Прорезь в двери открылась, и в нее показалось лицо Тториса.

– Еда два раза в день. Вода по запросу. Если почувствуешь, что теряешь контроль над своей способностью, кричи. Мы попытаемся усилить руны, – он помедлил, затем добавил тише: – Ради твоей же безопасности, парень, надеюсь, ты говоришь правду. Велар не любит загадок. И Райвен тоже.

Прорезь закрылась.

Кайден остался один.

Он медленно опустился на лежанку, положил скованные руки на колени и закрыл глаза. Жар внутри пульсировал тихо, подавленный, но все еще живой. Словно зверь в клетке, который ждет момента, чтобы вырваться.

Лилит Райвен.

Имя крутилось в голове. Мастер-Архивист. Специалист по древним Пактам. Человек, который должен понять, что с ним происходит.

Кайден не знал, чего ожидать. Надежды? Страха? Но одно он знал точно: ответы придут. Рано или поздно. И когда они придут, его жизнь изменится навсегда.

Если она еще не изменилась безвозвратно.

Он открыл глаза, глядя на рунические узоры на стенах камеры. Они светились ровным, холодным светом – отражением того порядка, который правил в Аэтерне. Порядка, который Кайден уже нарушил самим фактом своего существования.

И где-то наверху, в башнях Капитула, Велар отправлял послание человеку, который держал ключи к прошлому Кайдена.

Ключи к тому, кем он был.

И кем мог стать.

Глава 3: Кабинет Архивариуса

Кайден провел в камере два дня.

Или три. Может, больше. Время в изоляторе текло странно, размыто, словно густой мед. Не было окон, не было смены дня и ночи – только постоянное, неизменное свечение кристаллов в потолке. Еду приносили дважды – хлеб, похлебку, воду. Кайден ел механически, не чувствуя вкуса, не испытывая голода или сытости.

Жар внутри оставался подавленным наручниками, но не молчал. Он пульсировал на краю сознания, словно сердцебиение, которое невозможно игнорировать. Иногда Кайден чувствовал, как тепло усиливается, подступает к барьеру рун, пытается прорваться. В такие моменты он сжимал кулаки, вдавливался спиной в холодную стену и повторял про себя одно и то же: Контроль. Я должен контролировать это.

Но контроль давался с трудом. Каждый час, каждая минута в этой клетке подтачивала его волю, словно капли воды камень. Кайден чувствовал, как грань между ним и жаром истончается, становится прозрачной. Словно они сливаются в одно целое, и скоро он не сможет отличить, где заканчивается человек и начинается пламя.

На третий день – или четвертый? – дверь открылась.

Кайден сидел на лежанке, обхватив колени руками, когда услышал звук засова. Он поднял голову, щурясь от внезапного яркого света факелов в коридоре. В проеме стоял Торис в сопровождении двух стражников.

– Вставай, – сказал капитан. – Тебя вызывают.

– Куда?

– К Архивариусу. Лилит Райвен согласилась тебя осмотреть.

Кайден медленно поднялся. Ноги затекли от долгого сидения, и первые шаги дались с трудом. Стражники взяли его под руки – не грубо, но крепко – и вывели в коридор.

Они поднялись по той же винтовой лестнице, по которой спускались, но на этот раз свернули в другой коридор – более широкий, лучше освещенный. Стены здесь были отделаны деревянными панелями, а пол устлан коврами, приглушающими шаги. Запах сырости сменился запахом воска и старой бумаги.

Архив, – понял Кайден. Мы в библиотеке.

Они миновали несколько дверей – все закрытые, все помеченные рунами или печатями. За одной Кайден услышал приглушенные голоса, за другой – царапанье пера по пергаменту. Жизнь шла своим чередом, несмотря на его заключение.

Наконец Торис остановился перед массивной дверью из темного дуба, украшенной резьбой. Узоры были сложными – переплетения линий, которые могли быть просто орнаментом, а могли быть письменами на неизвестном языке. Капитан постучал – три четких удара.

– Входите, – донесся голос изнутри. Женский, спокойный, с оттенком холодной учтивости.

Торис толкнул дверь.

Кабинет оказался неожиданно просторным. Высокие потолки, стены, уставленные стеллажами с книгами и свитками от пола до самого верха. У окна стоял массивный письменный стол, заваленный пергаментами, открытыми томами, какими-то приборами – Кайден различил линзы, колбы с жидкостями, странные металлические инструменты. Свет лился сквозь узкое окно, освещая пылинки, танцующие в воздухе.

За столом сидела женщина.

Она не подняла головы, когда они вошли. Продолжала писать, склонившись над пергаментом, перо двигалось быстро и уверенно. Волосы – темные, почти черные, собранные в строгий узел – открывали линию шеи и острые скулы. Возраст – около тридцати, но в глазах, когда она наконец подняла их, была усталость человека, видевшего и знавшего гораздо больше, чем позволяют годы.

Глаза. Серые, холодные, оценивающие. Они скользнули по Кайдену – от головы до ног и обратно – с такой же отстраненностью, с какой ученый изучает образец под линзой.

– Капитан Торис, – произнесла она, не отрываясь от изучения Кайдена. – Вы можете оставить нас. Стражники останутся у двери снаружи.

– Мастер Райвен, – Торис помедлил. – Магистр Велар настаивал на присутствии охраны в помещении.

– Магистр Велар может настаивать сколько угодно, – Лилит наконец отложила перо и встала. – Но в стенах Архива действуют мои правила. Если бы я боялась каждого заключенного, которого мне приводили на осмотр, я бы не дожила до звания Мастера.

Ее голос не повысился, не стал резким – но в нем прозвучала сталь, которая не оставляла места для возражений.

Торис стиснул челюсти, но кивнул.

– Как скажете. Но при малейшей угрозе…

– При малейшей угрозе я воспользуюсь сигнальной руной, – Лилит указала на тонкий серебряный браслет на запястье. – И тогда вы сможете ворваться сюда и спасти меня. Удовлетворены?

Капитан снова кивнул, на этот раз более уверенно. Он повернулся к Кайдену, задержал на нем предупреждающий взгляд, затем вышел. Дверь закрылась с тихим щелчком.

Тишина.

Лилит обошла стол, приблизившись к Кайдену. Она была ниже его на голову, но осанка делала ее выше – прямая спина, поднятый подбородок, взгляд, не уступающий ни на дюйм. Одета просто: темное платье без украшений, поверх него – длинная мантия, покрытая карманами и петлями, в которых были закреплены различные инструменты.

– Сядь, – она указала на стул перед столом.

Кайден подчинился. Стул был удобным – слишком удобным для места, где обычно допрашивали заключенных. Он опустился на край, держа скованные руки на коленях.

Лилит вернулась за стол, но не села. Вместо этого она взяла один из томов, полистала страницы, что-то пробормотала себе под нос, затем отложила книгу и наконец уставилась на Кайдена.

– Кайден Эмбер, – произнесла она. – Странное имя для человека без прошлого.

– Это все, что я помню.

– Удобно.

– Это правда.

– Возможно, – Лилит скрестила руки на груди. – Я читала отчет капитана Тописа. Четверо мертвых, сожженных изнутри. Трещина в Пелене. Жар, который ты не можешь контролировать. И полная амнезия. Либо ты величайший актер в истории Аэтерна, либо действительно не понимаешь, что с тобой происходит.

– Я не понимаю, – ответил Кайден тихо. – Клянусь.

– Клятвы мало что значат, когда память пуста, – она сделала паузу. – Но я склонна верить тебе. Пока что.

Она снова обошла стол и приблизилась к нему, на этот раз вплотную. Кайден почувствовал легкий запах лаванды и чего-то еще – книжной пыли, чернил, пергамента. Запах знаний.

– Покажи руки, – приказала Лилит.

Кайден поднял скованные запястья. Лилит взяла их в свои ладони – прикосновение было холодным, профессиональным – и внимательно осмотрела. Ее пальцы проследили по венам, задержались на запястье, где кожа была слегка воспаленной под наручниками.

– Ограничители, – пробормотала она. – Стандартные, третьего уровня. Они подавляют большинство форм магии, но если источник силы встроен непосредственно в кровь… эффект будет временным.

Она отпустила его руки и отошла к столу, где взяла небольшую металлическую шкатулку. Открыв ее, достала тонкую серебряную иглу .

– Что это? – спросил Кайден настороженно.

– Игла Истины, – ответила Лилит, поворачиваясь к нему. – Древний инструмент Архивариусов. Она позволяет анализировать кровь, выявлять в ней следы магии, ритуалов, проклятий. Если в тебе что-то есть – она покажет.

Кайден сглотнул.

– Это… больно?

– Не больнее обычного укола, – Лилит подошла ближе, держа иглу на уровне глаз. – Но если в твоей крови действительно присутствует то, что я подозреваю, игла отреагирует. Может быть неприятно.

– Неприятно как?

– Как будто кто-то ворошит твои внутренности раскаленной кочергой, – она сказала это совершенно спокойно, словно описывала погоду. – Но длится недолго. Готов?

Нет, – хотел сказать Кайден. Но вместо этого кивнул.

Лилит взяла его правую руку, повернула ладонью вверх и нашла вену на внутренней стороне запястья. Игла сверкнула в свете окна, затем погрузилась в кожу.

Укол был действительно обычным – легкий, почти незаметный. Но потом…

Жар.

Он взорвался внутри Кайдена, словно дремлющий зверь внезапно проснулся. Волна боли прокатилась от запястья вверх по руке, в плечо, в грудь. Кайден задохнулся, сжал зубы, пытаясь не закричать. Игла светилась – сначала тускло, затем ярче, пока не вспыхнула ослепительным белым светом.

– Держись, – голос Лилит был далеким, словно сквозь толщу воды. – Еще немного.

Жар нарастал. Кайден чувствовал, как он разливается по телу, заполняет каждую клетку, каждый вздох. Наручники пульсировали в ответ, пытаясь подавить силу, но игла пробила их защиту, словно острие сквозь ткань.

И тогда Кайден увидел.

Не глазами – не по-настоящему. Но в сознании вспыхнули образы, яркие и болезненные, словно воспоминания, которые не принадлежали ему.

Пламя. Огромное, всепожирающее пламя.

Фигуры в капюшонах, стоящие кругом.

Руки, протянутые к небу.

Голос – или множество голосов, – скандирующий что-то на незнакомом языке.

И кровь. Его кровь, стекающая на камень, вспыхивающая при касании земли.

Видение оборвалось так же внезапно, как началось. Кайден задохнулся, рухнул вперед, но Лилит поймала его за плечи, удержала на стуле. Игла выскользнула из вены, оставив крошечную каплю крови на кончике.

– Дыши, – приказала она. – Медленно. Глубоко.

Кайден слушался, втягивая воздух хриплыми вдохами. Жар отступал, возвращаясь в привычное, тлеющее состояние, но послевкусие видения осталось – как привкус металла на языке.

Лилит выпрямилась, держа иглу перед собой. Капля крови Кайдена на кончике вспыхнула – не белым светом, а глубоким красным, пульсирующим, словно в ней билось живое сердце. И тогда что-то изменилось.

Воздух над иглой задрожал, словно от жара, и в пространстве между Лилит и столом начали проступать знаки. Не физические, не материальные – призрачные, светящиеся тусклым золотом руны, висящие в воздухе, словно написанные невидимым огнем. Они вращались медленно, складываясь в узоры, которые Кайден не мог прочесть, но чувствовал их вес, их древность.

Лилит замерла, глядя на них. Ее лицо оставалось бесстрастным, но что-то в позе выдавало напряжение – легкое сжатие пальцев на игле, едва заметное расширение зрачков.

– Свет сохрани, – прошептала она. – Это не может быть.

– Что? – Кайден с трудом выговорил слово. – Что ты видишь?

Лилит не ответила сразу. Она отошла к столу, осторожно положила иглу на специальную подставку – темный камень с выгравированными углублениями – и взяла линзу с рунической оправой. Склонилась над проявившимися знаками, изучая их через стекло, губы беззвучно шевелились, читая то, что было написано в воздухе.

– Руны Связывания, – произнесла она наконец. – Очень древние. Из времен Первого Пакта, может, даже раньше. Они вплетены в твою кровь, Кайден. Не нанесены поверх, не привязаны артефактом – вплетены. Словно ты родился с ними.

– Что они означают?

Лилит выпрямилась, повернулась к нему. В ее глазах впервые появилось что-то кроме холодной оценки. Любопытство. Может, даже благоговение.

– Живая Печать, – сказала она тихо. – Так они называются. Руны, которые превращают человека в… нечто большее. Сосуд для силы, которая должна сдерживать, запечатывать, удерживать. Хранители Пламени носили такие руны. Но последний из них умер двести лет назад.

Кайден смотрел на нее, не понимая.

– Хранители Пламени?

– Древний орден, – Лилит отложила линзу и взяла один из томов со стола. Пролистала страницы, остановилась на иллюстрации – изображении человека в доспехах, окруженного пламенем. – Они были защитниками Пелены. Люди, которым Первый Пакт даровал силу огня, чтобы они сдерживали прорывы Небытия. Но цена была высока. Каждый раз, используя силу, они сжигали часть себя. Большинство не доживало до сорока.

Она закрыла книгу и посмотрела на Кайдена.

– И ты утверждаешь, что не помнишь, как получил эти руны?

– Не помню, – Кайден покачал головой. – Я не помню ничего. Только холод Пустошей и… пламя.

Лилит изучала его лицо долгим взглядом. Затем вернулась к столу, взяла перо и начала что-то быстро записывать на пергаменте.

– Руны Живой Печати не передаются по крови, – произнесла она, не отрываясь от письма. – Их нужно нанести ритуалом. Сложным, опасным, требующим участия нескольких магов и жертвоприношения. Тот, кто сделал это с тобой, знал, что делает. Вопрос – зачем?

– Я не знаю.

– Я тоже, – Лилит отложила перо и повернулась к нему. – Но я намерена выяснить. Ты, Кайден Эмбер, либо последний отголосок древнего ордена, либо кто-то пытается возродить Хранителей. И в любом случае это касается не только тебя. Это касается Пелены. Аэтерна. Может, всего мира.

Кайден почувствовал, как холод ползет по позвоночнику.

– Что теперь будет со мной?

Лилит скрестила руки, задумчиво глядя на него.

– Велар хочет, чтобы я дала заключение. Опасен ты или нет. Можно ли тебя контролировать или лучше… устранить.

– И каков твой вердикт?

Она помедлила. Затем подошла ближе, остановилась в шаге от него.

– Ты опасен, – сказала она спокойно. – Очень опасен. Сила, которая в тебе, может убить десятки, сотни людей, если выйдет из-под контроля. Но ты не враг. Пока что. Ты жертва чужого замысла – и мне нужно понять, чьего именно.