Мой дорогой друг

Я, пребывая в шоковом состоянии даже не спросила, куда мы едем, и зачем. А стоило бы. Успеваю бросить взгляд туда, где тяжело поднимался Батырев.

– Что на тебя нашло? Вы чуть не поубивали друг друга! – Но Олег упрямо поджимает губы, стряхивая с рассеченной брови кровь.

–Тебе понравилось держаться с ним за ручки? – Сипит, прижигая меня взглядом насквозь.

–Я…– Запнулась не в силах что – либо произнести. И вдруг меня пронзает мысль, что Лисов тоже уже мог видеть то фото. На меня с новой силой накатилась тошнота. – Кое – что случилось, и Батыр…

Я замолчала не в силах дальше сказать хоть слово. Язык не поворачивался сказать ему о той фотографии.

–Что? – Лисов снова отрывает взгляд от дороги и поворачивается ко мне.

–Я кое – что увидела. – Уклончиво отвечаю я.

–Ясно. – Коротко выдыхает он. – Ту фотку?

Я вскидываю на него глаза, и он все понимает по моим глазам.

–И кто же тебе ее показал? Я на правах твоего друга вчера ебало разнес тому, кто ее сделал. И само собой все удалил. – Улыбается, приподняв один уголок губ. – Как видишь, я держу свое слово, то есть никому не даю очернить твою репутацию. -Кто же тебе ее показал?

– Ее прислали, – тихо произнесла я, уткнувшись в окно. Сам разговор об этой фотографии вгонял меня в колючий ступор.

–Дай свой телефон. – Он перехватывает запястье и вырывает телефон, разблокировал его, под моим недоуменным взглядом, подсмотрел – таки, и бесцеремонно всунул туда свой нос.

– Ее нет, – резюмирует он, возвращая его, а я, не веря своим глазам, вхожу во входящие, чтобы убедиться, что там ничего нет. Выходит, ее удалил Батыр.

–Ее удалил Батырев.

–Сука. Надо было ребра ему нахуй переломать. – Выплевывает Лисов, а у меня отлегло от сердца, потому как находились мы от Батыра далеко.

Он привез меня в элитный спальный район, утопающий в парковой зоне, здесь даже имелся собственный пруд и лебеди. Белые лебеди. Под сенью экзотических деревьев спрятались кованные лавочки, по парку носились дети.

Лисов снова вцепился в мой локоть и потащил к подъезду внушительной многоэтажки. Поднялись по лифту прямиком к его апартаментам, и я снова испытала шок, только уже культурный. Я понимала, что мы с Олегом из разных измерений, но, чтобы настолько, нет. Это вселяло ужас. Дикий. Первобытный. Мой скромный, я бы даже сказал, нищинский вид, больно полоснул по сознанию. Снова вспомнились слова мамы, о том, что бывает с такими дурочками, как я, которые летят, как мотыльки на огонь в логово мажоров, как она их называла. Но совесть забрезжила, где – то далеко на горизонте моего сознания, а пока я летела на огонь, что потом сгореть заживо.

Мы вошли в просторный холл, и Лисов стянул свою тонкую пайту, и направился по коридору, очевидно в душ. Я замерла не в силах вымолвить ни слова, потому что на конец – то увидела его тату. Крыло… Крыло черного ангела, струилось по выпуклым бицепсам, и спускалась прямо к запястью. Его перья струились по мощной шее, и я поняла, что видела только их края. Зрелище скажем так, ошарашивающее, и я стояла, таращась на дверь, которая закрылась за ним несколько минут назад.

Мысли зашелестели и поскакали в разнобой, что я даже не заметила, как справа растворилась дверь, и в коридор выплыла красивая шатенка. Мы замерли, не сводя друг с друга взгляд, при этом пристально рассматривая. Я подмечала и красоту девушки, ее точеный нос, скулы, пухлые губы, явно отличающиеся от натуральных. Потом мой взгляд спустился к тонкому, шелковому халатику, накинутому, явно, на обнаженное тело, и я почувствовала, как в сердце вонзились ядовитые иглы. Не оставалось сомнений, чем она занималась с Лисовым. Она так же, скользила недовольным взглядом по моему лицу, по косе, заплетенной совсем недавно, и я вдруг возненавидела ее. До зубовного скрежета, до судорог, потому что привыкла ее заплетать каждое утро. Потому что не могу, чтоб вот так, как у этой девушки – струились спине и плечам…

Хлопнула дверь, и Лисов показался, вытирая голову белоснежным полотенцем. Полностью обнаженный, за исключением такого белоснежного полотенца на бедрах.

–Милый, потрудись объяснить, кто эта девка? И почему она здесь? – Ее визгливый голос заставил Лисова напрячься всем телом, опустить полотенце и поднять взгляд на меня.

Медленно повернул голову в сторону и в ее сторону.

–Ты какого еще не свалила? – Резко бросает ей, она поджимает губы, сжимая ладони в кулаки.

– Твой отец задержится… – Роняет она, прищурив глаза.

Лисов коротко выдыхает, запуская руку во влажные волосы.

–И что? Вон пошла нахер отсюда! – Рявкнул так, что мы обе резко вздрогнули.

–Ты не можешь со мной так поступить… – Шепотом произносит девушка, блестя влажными глазами. – Не после того, что было этой ночью.

–Оксана, я повторять больше не буду. У тебя есть две минуты, чтобы свалить, иначе я тебя выкину за дверь как есть. – Ловлю его взгляд, скользнувший по высокой груди и внутри все скручивается тугим жгутом. Перед глазами замелькали пошлые картинки их прошлой ночи, и едва только перед глазами возник обнаженный торс Лисова, как по телу разливается жаркое пламя. Мысли бесстыдно поползли под белоснежное полотенце, и едва я попыталась себе представить, что – либо, как услышала едкое:

–Ты… Ты трахать ее собрался? – От услышанного я еще сильнее вспыхнула, не в силах совладать с собственными эмоциями.

–Тебе какое дело? – Грубо отрезал Олег, хватая ее за локоть, оттаскивая к двери.

–Ты… Ты не можешь… Олег, все узнают!

–Мне похуй!

–Ты врешь! Ты не представляешь, что сделает с тобой твой отец!

–Твое время вышло. – Он вызвал одним прикосновением к блестящей панели лифт, и бесцеремонно втолкнул девушку во внутрь. Послал лифт вниз, а сам набрал несколько комбинаций на панели и по комнате поплыли длинные гудки. Как только на том конце ответили, у Олега заходили желваки, и он сквози сжатые губы процедил:

–Какого хера, вы пустили ее ко мне? Разве я не предупреждал? Никого в мое отсутствие не пускать ко мне?

–И… Извините пожалуйста Олег Максимович, такого больше не повториться. У нас новенький в штате…

–Мне по хрену, вы не выполняете своих прямых обязанностей. Если еще хоть один раз…– Его голос обрывается, и он коротко выдыхает, – я уволю на хер, весь ваш штат! – Рявкнул он, обрывая связь, не давая оппоненту шанса оправдаться.

Еще раз выругавшись, на нерадивых охранников, он направился на кухню, я на негнущихся ногах последовала за ним. В груди саднило, и я постаралась призвать себя к порядку, доказывая сама себе, что у меня нет причин вот так реагировать на все это…

–Извини, за этот концерт, – бросает, извлекая из холодильники графин с соком и разливает по стаканам.

–Кто это был? – Задаю пожирающий меня вопрос, отчаянно стараясь не краснеть.

–Жена моего отца, – усмехается он, впившись в меня взглядом, а меня словно в солнечное сплетение ударили со всей силой. – И, да, ты все правильно поняла. Иногда мы с ней трахаемся.

Ледяным тоном проговорил он, не сводя с меня горящих янтарных глаз. Во всем его облике сквозило такое безразличие, что в пору было уносить ноги, но я отчего – то опустилась на мягкий стул.

–Это не мое дело, – прошептала я, словно уговаривая саму себя, стараясь не смотреть на его накаченное тело, не видеть этой бархатной золотистой кожи, и короткой дорожки темных волос, убегающей под полотенце.

–Что, даже мозги промывать не будешь? – Темные брови взлетели вверх, Олег делает шаг ко мне, опираясь на стол, расставляя широкие ладони по обе стороны от меня. – Не скажешь, как это подло, трахать жену отца, пока того нет? – Наклоняется так, что я чувствую запах геля для душа, и меня ведет. Смотрит прямиком в душу, выворачивая ее на изнанку. В голове зашумело так сильно, что заглушило, как верещали мои инстинкты, требующие немедленно спасаться бегством.

–Как и трахать своих подруг? – Выдавливаю я из себя, глядя, как один уголок неспеша ползет вверх.

–Еще скажи, что сама об этом не думала. Я вижу по твоему взгляду, Ларина, как ты вся дрожишь, стоит только мне оказаться возле тебя, как бессовестно течешь…

–Прекрати, – прошептала я, чувствуя, как пол подо мной зашатался. – Не смей, так говорить. Мы же друзья. – Последние слова одними губами.

Его лицо совсем близко, мой взгляд плывет, и только в этот миг я понимаю, что не дышала. Делаю глубокий вдох, втягивая его запах в себя, и голове стремительно закружилась, потому что в следующее мгновение, Лисов впился в мои раскрытые губы. Я машинально схватила его за плечи, пытаясь то ли оттолкнуть, то ли прижать к себе. Сильнее. Он не целовал, он пожирал, до боли, до крови. Я чувствовала металлический вкус на своих губах, как и то, с каким чувством он слизывал ее с моих губ. К нему примешивался еще один вкус, самого Лисова, от которого мое сознание прострелило. Больно. Навсегда запоминая этот вкус. Он потянул мою косу назад, заставляя поднять голову, прошелся горячим языком по шее, и я затряслась, как в припадке, исступленно закрывая глаза, слыша его утробное рычание.

Руки его поползли под блузку, и расстегнули лифчик. Он, коротко вдохнув, потянул его вниз, накрывая мою грудь руками. Меня словно раскаленными углями ошпарили. Я издала протяжный стон, поддаваясь вперед, утопая в своих ощущениях, забыв обо всем на свете, чувствуя, как пылает между ног. Сильно. До боли. Я терлась о его руку, цепляясь краем сознания за нее, хозяйничающую между ног, удивляясь двум вещам. Первой: как она там оказалась, и второй – как она могла доставлять столько пронзительного удовольствия. Лихорадочно мы цеплялись друг за друга, я, трепеща, а он с силой вдавливая меня в свой обнаженный торс, не забывая скользить по влажным складкам. Мои руки скользили по телу Лисова, словно по гладкому шелку, стараясь запомнить, каждый изгиб, каждую ямку. В какой – том момент я почувствовала, как он положил мою руку на что – то горячее и твердое, и принялся водить вверх, вниз. Именно эти поступательные движения заставили меня опустить взгляд, чтобы потом задохнуться от увиденного. Нечего и говорить, что этот орган мне довелось видеть впервые в жизни. Он был огромным настолько, что мне захотелось отдернуть руку, но он не позволил, крепко ухватившись за нее, продолжая свои движения. Поднимаю на него взгляд, и этот образ Лисова, на грани, навсегда отпечатался в моем мозгу…Его лицо исказилось от страсти, глаза горели, приоткрытый рот закачивал раскаленный воздух прямиком мне в губы, и я жадно его глотала, плавясь на его руке, требуя большего, бесстыдно расставляя ноги. Для него.

Вдруг по телу прошла сладкая судорога, и я забилась в его крепких руках, все так же крепко сжимая его плоть. Потом на мою руку полилось его горячее семя, и он подхватил меня на руки, уткнулся носом в мою шею, тяжело дыша…

–Ну… Как тебе дружеский секс?

Глава 9

Анна Ларина

-К…Как дружеский? – Шепчу, не в силах прийти в себя от оглушительного оргазма. Первого в моей жизни. И такого пронзительного и мощного. Это тоже считается сексом?

–Это тебе аванс, Ларина. Чтобы ты имела представление что тебя ждет в будущем. – Его глаза горели адовым огнем, впившись в мои распухшие губы. Как только смысл его слов доходит до меня, на меня словно ушат ледяной воды вылили. Я напрягаюсь всем телом, только сейчас замечаю свою все еще откровенную позу, с распахнутыми для него бедрами. Юбка сбилась на талии вместе с блузкой, его нога между моих ног и полотенце, валяющееся внизу. Взгляд опускается на него, и я понимаю, что и этот его образ навсегда останется со мной.

Свожу ноги, пытаясь от него отстранится. Но он словно каменное изваяние не дает мне двинуться дальше. Его рука снова опускается на мои бедра, и я вздрагиваю, глядя на пестрые крылья ангела на ней. Они словно живые, переливаются, с каждый подрагиваем мышц.

–Ларина, – шепчет он. – Не закрывайся. Ты же об этом мечтала не правда ли?

Я не понимающе хлопала глазами, пока смысл его слов не дошел до моего замутненного сознания. Мои брови сошлись на переносице, а в сердце возилась стальная догадка. Замираю в его руках, глядя на его циничную ухмылку, когда он начинает цитировать мой личный дневник, которому я изливала душу по ночам, и который пропал из моего рюкзака две недели назад…

– «Я бы хотела хоть раз, хоть один чертов раз, почувствовать его губы, его руки…» -Хриплым шепотом возле моего уха. Его голос, словно лезвием рассек мое сознание, и только чудом я не лишилась чувств, и не упала прямиком там, где повисла на его руках.

–Отпусти, – прошипела, отталкивая его. Лисов даже не шелохнулся, прожигая меня сумасшедшим взглядом.

– Знаешь, мне больше всего понравилось то, что ты планировала на наш выпускной. Я едва в штаны не кончил, когда читал то, что ты написала. Даже Алку бортанул, так меня зацепило…

–Так ты… Поэтому ко мне в друзья набивался? – Мертвым голосом произнесла, закоченев всем телом.

–Признаться, ты заставила меня посмотреть на тебя по – другому. Читая твой дневник, я тебя захотел Ларина. Сильно. Захотел залезть в тебя своим членов. Везде. Но ты казалась такой неприступной, что пришлось тебя немножечко подтолкнуть.

–Отдай дневник. – Только и смогла прошептать, стягиваю юбку вниз. Мне хотелось в этот момент просто умереть, исчезнуть, и просто перестать быть, потому что я там писала, никто не должен был прочитать. В груди заныло так сильно, что пришлось ухватиться за край стола, и крепко зажмуриться. Я выплескивала в тот самый дневник самое сокровенное, самое дорогое. И в тот день, когда я не обнаружила его в сумке, мы поссорились с мамой, и я не была уверена, что вообще его клала в рюкзак, а после, дома не проверила…

–Нет. – Перехватывает мою руку. – Я никому его не отдам. Так меня никогда еще не перло, Ларина. А когда я увидел твое тело, под этими тряпками, устоять я уже не мог. Извини, Ларина, ты сама виновата. Зачем ты ТАК писала обо мне?

Его рука вновь сжала мою грудь, и я вздрогнула, отшатнувшись.

–Не закрывайся, – прошептал он. – Хочу тебя потрогать. Членом. – Он похабно усмехнулся, снова разводя мои ноги в стороны. Я, пребывая в шоковом состоянии, словно смотрела на себя со стороны. Попыталась соединить их, но Лисов утроился между ними. Снова впившись в меня поцелуем. Опустился к шее, кусая ее.

–Ты же хотела так? – Шипит мне в ухо, обдавая жаром, – и вот так, – кусает сосок, затем слизывает… Все вокруг поплыло, когда горячая плоть толкнулась во влажные складки и мои руки, еще секунду назад, отталкивающие Лисова, притянули его ближе. Все произошло словно в дурмане. Я одурела от этого чувства. Громко застонала, притягивая его ближе. Он толкнулся и боль сковала внутренние мышцы. Мой крик проглотил Лисов, снова впившись в меня губами. Он толкнул меня на стол, и я спиной опустилась на него, глядя как снова потемнело его лицо, и запылали янтарем глаза. Рука с силой сжала мою косу, заставляя прогнуться всем телом ему навстречу. Он что – то бормотал, но я уже ничего не слышала, рассыпаясь на атомы от его толков. Осторожных. Нежных. И одновременно сильных. Где – то в низу моего живота что – то сладко потянуло, и только его движения разгоняли эту сладость до предела. До конвульсивных судорог. Я шире распахнула ноги, потянув его на себя. Он опустился, прикрыв глаза, вонзился глубоко с гортанным хрипом, и от этого движения все замелькало перед глазами, скручивая сладкой судорогой. Я вжималась в него, а он вонзился еще глубже, так же хрипя, в унисон со мной…

Наслаждение схлынуло, и только сейчас я заметила, что лежала на кухонном столе, Лисов на мне, уперевшись одной рукой на столешницу, уткнувшись в мою шею, рвано вдыхая мой запах.

Я пошевелилась, и он поднялся. Я стыдливо свела ноги и села, замечая на белой мраморной столешнице пятно крови. Залилась жарким румянцем, глядя, как к этой крови стекает его семя, смешиваясь в уродливую кашицу.

–Убери тут все. – равнодушно чеканит Лисов, поднимая с полу полотенце. Небрежно обтирает свой член, кривясь при виде капель крови. – Код – две единицы, и лифт отвезет тебя вниз.

Развернулся и исчез. Я сидела все так же на столе, оглушенная происходящим.

Опускаю дрожащие ноги на пол, глядя прямо перед собой. Я все еще оглушенная происходящим. Мое тело еще подрагивает от пережитого наслаждения, поэтому до сознания не сразу доходит тон Лисова, как и то, что от отвернулся и попросту исчез. Нахожу под столом трусики, надеваю их, и кручу головой в поисках тряпки, чтобы «убрать тут». Замечаю на полке бумажное полотенце и стыдливо вытираю столешницу, потом промываю ее и теру до блеска… Мне, кажется, что пятно моей девственной крови въелось в белоснежный мрамор и не хочет оттираться.

Именно в этот момент возвращается Олег и глядя не меня замирает на пороге кухни. Он так же, смотрит на пятно на столешнице, хмуро сведя брови. В этот момент я не понимаю, что меня накрыло вакуумным колпаком мое собственное сознание, не давая мне сорваться в истерику.

Не сейчас. И не при нем.

–Остановись, Ларина… Прекрати! – Рявкает так, что вздрагивают стекла, отбирая у меня тряпку. – Ты почему еще блядь здесь? Почему не ушла, мать твою? – Его лицо искажает гримаса, и я не могу определить, что это за чувство. Его темный взгляд снова скользит по пылающему лицу, ощупывает меня от макушки до пят, и в один момент там, в его выражении проскальзывает брезгливость.

Вот. Так. Брезгливость.

Она пронзает меня ржавым ножом, выворачивая внутренности на изнанку. Я замираю, дыхание обрывается, и горло сковывает ужас произошедшего. Мурашки устремились куда – то вниз, и изумленно вторят моему растерзанному в клочья сознанию.

–Отдай дневник. – Едва слышно шепчу, опустив взгляд, не в силах смотреть на него. Мне кажется, что я настолько жалко выгляжу, что хоть вой.

–Нет. – Цедит Лисов, и я понимаю, что он не отдаст.

–Зачем он тебе?

Он молчит, лишь сверлит меня ледяным, не мигающим взглядом, поджав губы.

–Я прошу тебя, верни мне его… – Мой голос обрывается, когда на его лице расползается циничная ухмылка.

–Посмотрим, на что ты пойдешь, ради него. Потрахаемся пару раз, ну так, чисто по дружбе, и я тебе его верну, Ларина.

Шатаясь, я направилась к лифту, оттолкнув его плечом с прохода, чувствуя, как его взгляд прожигает мою прямую, как палка спину.

Я не помню, как добралась до дома. Куда – то шла, мне кто – то кричал что – то, пока одна женщина, не схватила меня за руку, вынуждая остановиться, и не одернула юбку, край которой зацепился за трусы, оголяя бедро. Я посмотрела на нее, пробормотала «спасибо» и дальше побрела шатаясь, и мечтая одного – упасть замертво.

Мамы хвала Господу, не было, и я забежала в душ. Я не терла сове тело до красноты, не убивалась от того, что произошло. Наверное, потому, что я еще не осознала в полной мере, что случилось.

Наследующий день, едва я только переступила порог школы, как в спину мне понеслись похабные ухмылки, и скомканные бумажные жвачки. Даже семиклассники подозрительно притихли, когда я проходила мимо их стайки.

–Это точно, – донеслось до меня. – Моя сестра дала показать мне это видео.

–А с виду такая простушка…И не скажешь.

–Ну, и Лисову никто никогда не смог еще отказать…-

Я запнулась, останавливаясь. Хотелось подойти и спросить, что девчонка имела в виду, но прозвенел звонок, и я поспешила на урок.

Подхожу к аудитории, где проходил урок географии, где столпились одноклассники в ожидании учителя, и не сразу замечаю, что и они стихли. Замираю в сторонке, делаю вид, что смотрю в окно, когда Женька Смирнов громко заржал:

–Ну, Лохушка, ну ты даешь! А с виду такая недотрога. Такое тело под тряпками прячешь. Слушай, а давай и я тебя трахну? Ты тоже так для меня будешь кричать?