Как спастись от феи

– Испугалась.

Малфи прикрыл глаза и сосчитал до пяти. Открыв, строго спросил:

– Что ты делаешь в склепе?

Я набрала побольше воздуха, чтобы ответить, но взор невольно скользнул в сторону таблички Делии. Малфи перехватил его и сразу отвел свой – в угол, где не было ничего, кроме паутины и каменной кладки.

– Интересного здесь нет, – сказал он глухо. – Идем.

Мы вышли в главное помещение склепа. Сделалось светлее – факелы горели на стенах, и я наконец смогла перевести дух. Саркофаг стоял на своем месте, странная звезда на полу исчезла, видимо, Малфи ее стер.

Он вставил факел в крепление на стене и подошел ко мне. Теперь мы оба стояли у саркофага – там, где вчера… ну, это самое. Малфи глянул на меня, на саркофаг и снова на меня. Очень так выразительно, даже слишком.

– Ты передумала? – поинтересовался он вкрадчиво. – Хочешь отправиться домой?

Я отступила на шаг. Затем на два.

– Не передумала.

– Почему ты пятишься?

Да потому что мне кажется, что он сейчас опять возьмет меня на руки (тут я была не против) и запихает в саркофаг (а тут я уже была против).

– Если бы я хотел, – произнес он, словно читая мои мысли, – ты бы была в саркофаге. Но я не запихиваю фей в саркофаги против их воли. Больше не запихиваю.

– Вот и хорошо! – Я остановилась, но на всякий случай отошла еще чуть в сторону, поближе к лестнице.

– А о других феях ты подумала?

– В смысле?

– В прямом. – Малфи скрестил руки на груди. – Они же не знают, что с тобой. Где ты, жива ли вообще.

Я открыла рот, чтобы возразить, и закрыла. Он прав. Элара и Тиана наверняка плачут, а Иллианта корит себя за недосмотр. Меня ищут и не могут найти, потому что портал замаскирован, а следы запутаны. Они с ума сходят от беспокойства.

– Продолжать заставлять их волноваться, – сказал Малфи с нажимом, – безответственно с твоей стороны.

Вот ведь, и правда безответственно. Было бы правильнее вернуться, успокоить всех. Но как может быть правильным бросать моего некроманта на произвол судьбы? Это тоже безответственно – я почти привела его в порядок. Без меня он опять запустит замок и будет сутулиться.

Я вскинула голову и выпалила:

– А давай пригласим их в гости!

Малфи закашлялся, прижав кулак к губам.

– Кого? – прохрипел он.

– Моих подружек. Они придут, увидят, что со мной всё хорошо, что я сама решила остаться подольше, и перестанут волноваться. Устроим фейский праздник! С цветами, танцами и угощениями.

– Ага, – поморщился он, – будете хороводы водить вокруг одуванчика, в который меня превратят.

– Не превратят, я им всё объясню. Скажу, что ты не злой, извинился за похищение и исправляешься. Они поймут. Феи добрые, особенно королева Мабэлла.

Малфи побледнел так, будто примерял на себя роль одуванчика, и она ему категорически не нравилась.

– Идея-то отличная, – горячо продолжила я. – Давай им весточку отправим через саркофаг? Ты же умеешь?

– А ты не думала, – усмехнулся он, – что они заберут тебя с собой?

Да уж. Если феи явятся сюда, то поначалу, конечно, обрадуются, что я цела. Но после-то наверняка заберут. Не поверят, что фее может быть хорошо в мрачном замке с некромантом.

– Ладно, – вздохнула я, – обойдемся без весточки и без праздника. Пусть еще немного поволнуются. Я потом перед ними очень извинюсь. Сильно-сильно.

Малфи закатил глаза и пошел к лестнице. Я поспешила за ним, радуясь, что разговор о возвращении домой откладывается.

Наверху он распахнул дверь склепа, мы выбрались на свет. Во дворе царила красота. Трава зеленела пушистым ковром, клевер розовел тут и там, деревья стояли в белом цвету. Могилы были ухоженными, воздух пах иначе – свежей зеленью и капельку розами.

– Ты видел, – я сгорала от любопытства, – как я здесь всё обустроила?

– К сожалению, да, – буркнул некромант.

Понятно. Хотел порадоваться сюрпризу на моих глазах. А теперь эффект не тот…

Из-за одного надгробия торчал чей-то череп, из-за другого – костяная рука в рукаве халата. Кроха за деревом жался к стволу, стараясь занимать как можно меньше места. Скелеты прячутся…

– А ничего, что я во двор выхожу? – спросила я осторожно. – Твои приспешники меня выпустили. Мне уже можно?

– Да, – подтвердил Малфи ровно, – я не обновлял приказ тебя не выпускать. Ходи где хочешь.

И посмотрел на ворота. За ними виднелись дорога, поля и речка. Свобода, в общем. Неужели ждал, что я сейчас сорвусь и убегу? У меня неначатый ремонт, не до конца счастливый некромант и куча неглаженых балахонов. Какая уж тут свобода.

Я переключила внимание на самого Малфи. Он стоял в лучах полуденного солнца – да-да, сквозь тучи наконец-то пробился свет! – и выглядел угрюмо и величественно. Был в своей обычной одежде, но рубашка сияла чистотой, а волосы…

Так-так-так, упущение. Я потянулась к ним кончиками пальцев, но Малфи дернул головой и отстранился. Уставился на меня сурово, даже грозно. Будто я не прическу ему поправить собралась, а как минимум снова рассказывать о вреде недосыпа.

– У тебя волосы не на ту сторону зачесаны, – пояснила я.

– Мне нормально.

– Сам посуди, с правой стороны у тебя висок красивее и бровь выразительная. А с левой – челка падает на глаза, и весь облик теряется.

– Мне так больше нравится, – сказал Малфи, чеканя каждое слово.

– Хорошо. – Я опустила руки. – Это твои волосы, ходи как пожелаешь.

– Прекрасно, – отрезал он и зашагал прочь.

Решительно, широким шагом, так что плащ должен был бы развеваться за спиной. Но не развевался, потому что никакого плаща на нем не было. Однако и без него было внушительно.

– Ты куда? – крикнула я вдогонку.

– В кабинет. Работать.

– Помощь нужна?

– Нет! – рыкнул он, не оборачиваясь.

Скрылся на крыльце замка. Скелеты опасливо выглянули из-за могил как провинившиеся дети.

Уф. Ну раз Малфи пока не нужна моя помощь, займусь своими делами. Их у меня, честно говоря, в таком огромном замке всегда полно. И не только в замке. Кстати… А не прибрать ли конюшню и склеп?

Глава 6

Малфегор

В кабинете пахло, чтоб ее, лавандой. Провоняло всё, включая письма. Я сидел за столом и яростно разбирал их. Жалоба фермера на неурожай репы – швырк в одну стопку. Отчет для королевской канцелярии – швырк в другую. Приглашение на бал – швырк в мусорную корзину. Мимо. И пусть валяется!

Стопки, размеченные цветными квадратиками Рии, мозолили глаза. Красные – срочно, оранжевые – жалобы, голубые – канцелярия. Зеленые – счета, синие – отложенное на потом, желтые – на сожжение. Но сжечь хотелось эти клятые фейские бумажки. Система сортировки выводила из себя: я не просил наводить «порядок» в моем кабинете и уж точно не просил выращивать на подоконнике кусты, которые разрослись и мешали открывать окно. Меж ними притулилась шиншилла-предательница и разве что не похрюкивала от блаженства.

Я отшвырнул очередное письмо. Может, Рия уже удрала на свободу? Но если она выйдет за ворота, то непременно заблудится. Фея же как ребенок: лес дремучий, дорог не знает, ориентиров ноль. Забеспокоившись, я подошел к окну и глянул во двор.

Рия шла от конюшни с ведром и щеткой. В коричневых сапожках и невозможном платье, которое просвечивало в лучах предзакатного солнца. Она целеустремленно протопала к склепу, распахнула дверь и исчезла внутри.

Место упокоения поколений Мортейнов рискует обзавестись кружевными салфетками. Интересно, они у нее пыле- и влагоустойчивые? Предки, готовьтесь: сейчас ваши усыпальницы зацветут васильками, а черепа натрут до блеска. Тьфу.

Я перевел взгляд на кладбище. Даже отсюда было видно, во что его превратила фея. Отчищенные надгробия стояли ровно, всюду клумбочки цветочков. Форменный палисадник! Кладбище было заброшенное, а теперь выглядит как действующее. Кого ж там теперь прикопать?

Так, об этом лучше не думать.

А ведь Рия хотела пригласить сюда подружек! Фейский праздник, ага. Я очень живо нарисовал себе эту картину: королева Мабэлла взмахивает рукой, и вот я уже пушистый одуванчик. Рия поливает меня из лейки и приговаривает: «Малфи, ты такой милый». Занавес.

Да уж, выдворить ее обратно в Оазис цивилизованным способом не вышло. Мой замок захвачен без единого боевого заклинания и вооруженного врага! Не демонами, не королевской инспекцией, не гильдией магов, а одной маленькой феей.

Я схватил очередное письмо – жалобу на онемевшего якобы из-за моей магии петуха. Швырнул в стопку. Бесили меня, все шесть. Хватит! Со сцепленными зубами я сгреб их, срывая цветные квадратики. Они полетели в мусор, а я пересортировал письма по-старому: важные – в одну кучу, неважные – в другую, «проверить, когда не будет лень» – в третью. Три стопки. Правильные.

Но чего я злюсь? Хотел использовать фею в ритуале – прагматично, в соответствии с многовековыми традициями темной магии. А в итоге она использовала некроманта как дипломную работу по домоводству. У меня был план, в котором она ингредиент. У нее – план, в котором я проект. Финальный пункт: получить счастливого и хорошего некроманта.

Так, может, прикинуться счастливым?

Мысль подлая, но дельная. Притворюсь, что достиг хорошести. Рия обрадуется, плача от умиления. Поймет, что миссия выполнена, и уйдет домой в Оазис. А я останусь здесь в тишине, без кружевных занавесок, цветов на каждом шагу и танцующих скелетов. Ну… нет. На такое я не пойду, у меня гордость есть. Не намерен притворяться.

Пожалуй, я… съеду отсюда, вот!

Минуту. Съехать из замка предков? Бросить родовое гнездо на растерзание фее? Отец сказал бы: «Малфегор, ты позор рода. Твой прадед поднимал армии нежити, а ты сбежал от девчонки с тряпкой».

Надо спуститься на третий этаж. Пусть прабабка посмотрит на меня с портрета. Она своим осуждающим видом кого угодно приведет в чувство.

Так я и поступил. Этаж сиял чистотой, ковры были отдраены, а портреты протерты. Галерея предков. Я подошел к прабабке, приготовился к привычной волне неодобрения. И остолбенел. Прабабка смотрела на меня с любопытством, будто спрашивала: «Ну-ка, внучек, расскажи, что там у тебя происходит?»

Я протер глаза и пригляделся. Уголки губ на картине были приподняты на миллиметр – ровно настолько, чтобы изменить выражение лица с «ты меня разочаровал» на «давай, не тяни, делись новостями».

– Рия, – выдохнул я, – ты и сюда добралась…

Прабабка молчала, и это молчание было красноречивее любой нотации.

Я застонал – громко, протяжно, от всей души. Значит, фея считает, что некроманты душки! Ну или пытается сделать нас таковыми. Вернее, меня и прабабку за компанию. Что дальше? Портрет отца перерисует в пастельных тонах? Деду приделает улыбку до ушей? А мне… Ха. Да она уже!

Пятый вычеркнутый пункт: привести некроманта в красивый вид.

Я – результат фейского вмешательства. Малфегор Мортейн, переработанная и улучшенная версия. Нет уж, так не пойдет. Нечего из меня делать кого-то другого. Я – это я. Сплю когда хочу, ношу что хочу и волосы зачесываю на ту сторону, на которую считаю нужным.

Прабабка воззрилась на меня с новым выражением, в котором читалось что-то вроде: «Дурак ты, внучек». Я зашагал прочь.

Спать не пошел, хотя по расписанию, навязанному мне феей, должен был продрыхнуть четыре часа. Вместо этого я спустился на первый этаж и завернул в кладовую. Там в углу сиротливо стояла старая посуда, которую скелеты унесли с кухни после того, как Рия заказала новый сервиз. Я порылся в коробках. Котлы с щербатыми краями, кружки с трещинами, миски. Ага, вот. Тарелка – обычная, без единого цветочка. И вилка с погнутым зубцом, зато без ромашек на ручке.

Просидев в кабинете до победного, в восемь часов я вошел в столовую. Запахи стояли такие, что голова закружилась, слюнки потекли сами собой… Нет-нет-нет! Я не позволю сбить меня с толку. У меня имеется план. Точнее, антиплан. Контрплан.

Рия сидела за столом. Свечи горели, скатерть блестела, на тарелках красовались незабудки. При моем появлении она подняла голову и улыбнулась.

– Проходи! Сегодня у нас овощное рагу и пирог с яйцом и зеленью. Ты голодный?

Я подошел к столу и убрал новую фарфоровую тарелку в сторону. Поставил свою. Серую, старую, с щербинкой на ободке. Положил в нее изрядную порцию рагу, достал из кармана погнутую вилку и начал есть.

Рия замерла, ее огромные фиалковые глаза стали еще больше.

– Что ты делаешь? – спросила она тихо.

– Ем. – Я наколол на вилку кусок моркови. – Очень вкусное рагу, кстати. Трав в меру, лучок не пережарен.

– Но… Из красивой тарелки есть вкуснее. Красивой вилкой.

– Еда от этого не поменяется. Хоть прямо из кастрюли ешь.

– Ой, не надо из кастрюли! – Рия замахала руками. – Ешь из своей тарелки…

Некоторое время мы ужинали в тишине, и я жевал с чувством глубокого удовлетворения.

– Так ты вернешься к своим через месяц? – спросил я, запивая пирог цветочным чаем.

– Ну да. – Рия приподняла брови. – Ты сам говорил, что я пробуду у тебя месяц.

– Я сказал: «Где-то месяц, может, меньше». На второй день, когда ты узнала про похищение и рыдала в голос.

– Первое слово дороже второго!

Ладно, владыки тьмы не торгуются. А жаль.

– Ты тут уже десять дней, – подсчитал я. – Через двадцать дней вернешься в Оазис?

– Конечно. – Рия пожала плечами, но как-то неуверенно. – Не могу же я остаться у тебя жить.

Она прикусила губу, явно задумавшись. Уставилась в свою тарелку так, словно надеялась найти ответ среди недоеденных овощей.

– Разумеется, не можешь, – обозначил я. – Феи должны жить в Оазисе.

– Кому должны? – встрепенулась Рия.

– Так устроено мироздание.

– Ах, мироздание… – Она опять задумалась. – Понимаю, глупо спорить с мирозданием.

Я доел, встал из-за стола и молча вышел. В коридоре меня встретили скелеты. Костяшкин склонил череп набок – мол, ну что, как ужин? Я зыркнул на него, и он поспешно сделал вид, что поправляет рукав.

Три недели. Осталось потерпеть всего три недели. Но их надо как-то прожить… А я больше не собираюсь позволять фее диктовать свои условия в моем замке.

Я поднялся к себе и встал перед зеркалом в ванной комнате. Провел рукой по волосам. Те лежали мягкими волнами – шампунь из медовых лепестков, будь он неладен. Я зачесал их налево. Подумал и перечесал направо. Снова налево. Потом взъерошил так, что они встали дыбом.

Вот. Теперь я похож на себя прежнего. Завтра же выкину цветы с подоконника в кабинете. Ну, может, не все. Парочку оставлю. Шиншилла к ним привыкла.

Глава 7

Рия

Рассвет я встретила на подоконнике своей комнаты, прижавшись лбом к прохладному стеклу. На востоке разгоралась такая красота, что дух захватывало! Небо становилось из чернильного аметистовым, затем персиковым, а на горизонте вспыхнула дрожащая золотая полоса, обещая новый прекрасный день. Оживленные мной вчера деревья тянулись к свету белыми цветами, трава блестела от росы, а надгробия серели ровными рядами. Великолепно.

Спрыгнув на пол, я потянулась. Дел снова невпроворот! А вчера…

Конюшню мы со скелетами отдраили до блеска. Лошадок отмыли, и они теперь стояли в стойлах чистые. Я им и попоны постирала. Увы, склеп пришлось мыть самой – скелеты наотрез отказались туда соваться. Глыба замер, будто врос в землю, а Костяшкин издал такой скрип, что я испугалась за его суставы и не стала настаивать. В общем, осилила только общий зал. Символы на стенах на всякий случай не трогала – кто их знает, этих некромантов, может, это защита от злых духов или рецепт особенно удачного зелья.

Саркофаг я оплела вьюнками и вырастила внутри пышную клумбу – лилии, розы, пионы, всё вперемешку. Не столько для красоты, если честно, а чтобы там не нашлось места даже для очень худенькой феи. Пусть Малфи попробует меня туда запихнуть! Пока он будет вытаскивать цветы, я уже десять раз убегу в замок. Хотя он вроде бы пообещал больше так не делать… Но мир людей научил меня не быть излишне доверчивой.

До усыпальницы Мортейнов я так и не добралась. Но сегодня – непременно! Лежат поколения владык в пыли и паутине, это же безобразие. Неуважение к предкам, именно что.

Я быстренько оделась, вплела в пряди свежие бутоны и выпорхнула в коридор. За дверью меня ждал Костяшкин в своем черном костюме, вытянувшись по струнке. Всем видом излучал важность и осведомленность. Приветствуя меня, он прижал костяную ладонь к груди и церемонно поклонился.

– Доброе утро! Как обстановка?

Костяшкин принялся за пантомиму. Сначала показал на дверь спальни Малфи, прижал сложенные ладони к щеке. Для точности ткнул пальцем в потолок и изобразил, как хозяин падает на кровать.

– Вернулся с ночной работы и лег, – перевела я. – Хорошо. Пусть спит, не будем ему мешать.

Костяшкин приосанился, а я вдруг заметила нечто странное. В нише, где раньше ничего не стояло, красовались цветы. И не какие-нибудь, а те, что я наколдовала в кабинете Малфи. Розы, лаванда и фиалки. Они жались друг к другу в этом углублении, куда почти не попадал свет, и выглядели растерянными. Под ними были навалены шторы, которые я соткала для окна – голубенькие с бантиками. А кабинетные салфетки несчастно свисали с края ниши, словно их выселили из уютного дома на голый камень.

Я ахнула и обернулась к Костяшкину.

– Это что такое? Откуда здесь цветы и вещи из кабинета?

Он заметно смутился и опустил череп.

– Так… – Я уперла руки в боки. – Рассказывай.

Костяшкин тяжело вздохнул – насколько вообще может вздыхать скелет – и выдал новую серию жестов. Показал Малфи – расправил плечи, нахмурился и сложил руки на груди. Очень похоже получилось, надо признать. После ткнул пальцем в цветы, в коридор и сделал жест, будто что-то выкидывает.

– Малфи велел унести цветы из кабинета? – уточнила я.

Кивок.

– И шторы?

Снова кивок, на этот раз виноватый.

– И салфетки?

Костяшкин закивал с таким видом, будто лично участвовал в преступлении и теперь раскаивается.

Вот те раз! Малфи не только из старой тарелки ест и волосы специально зачесывает не на ту сторону – он еще и кабинет разоряет!

– Владыка что, заболел? – спросила я в тревоге. – Может, простудился, когда вурдалаков гонял? Или отравился чем-нибудь? У него на складе столько подозрительных зелий…

Костяшкин отрицательно покачал черепом и изобразил Малфи, который бодро шагает, размахивает руками и вообще выглядит совершенно здоровым. Потом покрутил пальцем у виска.

– Нет, ну что ты такое говоришь, – возмутилась я. – Малфи не сумасшедший. Он просто… – Я замялась, подбирая слово. – Сложный.

Скелет развел руками – мол, я всего лишь приспешник, мне не положено комментировать странности хозяина.

Я взяла из ниши горшок с цветами и бережно погладила. Бедные, их выгнали из теплого кабинета в холодный коридор! Ничего, я найду им место получше. Салфеткам со шторами тоже.

– Знаешь что, Костяшкин, – осененно сказала я, разглядывая скелета, – ты у меня молодец. Всё знаешь, за порядком следишь. Настоящий… как это у людей называется… дворецкий! Точно! Я видела его в замке герцога Кассия – важный мужчина в сюртуке, всеми командует. И у тебя костюм похожий, я, наверное, интуитивно тебе такой соткала.

Если бы у Костяшкина были глаза, они бы, наверное, наполнились слезами умиления. А так только тьма в глазницах дрогнула.

– Повышаю тебя до дворецкого замка Мортейн, – объявила я торжественно. – Будешь встречать гостей, распределять работу между остальными и докладывать мне обо всем важном.

Он вытянулся так, что позвоночник хрустнул. И поклонился – глубоко, с достоинством, совсем как дворецкий у герцога.

– Вот и славно. – Я просияла. – Поздравляю с повышением. За работу!

Оставив новоиспеченного дворецкого осваиваться с должностью (он тут же принялся проверять, ровно ли висят светильники), я отправилась искать новое пристанище для изгнанных цветов. Один горшок поселила на подоконнике в гостиной, где солнце бывало чаще всего. Второй отнесла в столовую – пусть радуют глаз во время ужина. Третий пристроила на кухне, оставшиеся – в холле.

Со шторами и салфетками было сложнее. Я ходила с ними по замку, прикладывала то к одному окну, то к другому, но везде уже висели сотканные специально для этих мест. В итоге я спустилась в темницу, где как раз не хватало уюта. Шторы с бантиками отлично замаскировали главные двери-решетки, а кружевные салфетки легли на перевернутые бочки, заменявшие столики.

В темнице стало, как в будуаре! Обмотанные серебристым шелком цепочки, цветы на потолке, подушки на пледах, а теперь еще и шторы, да салфеток побольше. Интересно, Малфи видел, во что превратилось его подземелье для «особых гостей»? Если видел, то почему не похвалил?..

Но чем-то же ему не понравились шторы в кабинете… А они были красивые. И салфетки прелестные. А уж цветы!

– Со второй попытки сделаю лучше, – сказала я плющу, который оплетал решетку. – Вот уж так расстараюсь, чтобы ему наверняка понравилось.

Плющ одобрительно качнул листьями. Он вообще был очень понимающим растением.

Когда я наконец поднялась наверх, солнце стояло высоко, светлячки спали по углам. В желудке заурчало. Завтрак я пропустила за хлопотами, значит, надо наверстывать обедом.

В столовой витал аромат супа, тыквенного со сливками. За столом сидел Малфи в простой рубашке. Перед глубокой тарелкой – старой, серой, треснутой у ободка. В его руках была погнутая ложка из того набора, что я велела убрать в кладовку.

Рядом с некромантом чинно замер Костяшкин в позе «дворецкого на посту»: руки за спиной, грудь колесом, череп высоко поднят.

– Добрый день! – поздоровалась я тепло. – Как спалось?

– Сносно, – ответил Малфи, не поднимая глаз от тарелки.

Зачерпнул суп своей ужасной ложкой и отправил в рот. Впрочем, ладно. Она хоть и погнутая, но всё же ложка. Не из кастрюли хлебает, и на том спасибо.

Я налила себе супа в тарелку с ромашками и васильками, взяла нормальную ложку и уселась напротив. Некоторое время мы ели молча. Малфи косился на Костяшкина, который мельтешил у его плеча.

– Чего ты над душой стоишь? – не выдержал некромант.

Скелет не шелохнулся. Только тьма в глазницах задвигалась – вопросительно, с намеком: я на посту, владыка.

– Это я его повысила, – объяснила я. – До дворецкого. Он будет следить за порядком в замке и докладывать мне обо всем.

Брови Малфи сошлись к переносице.

– Чего это ты моими умертвиями распоряжаешься?!

Я отложила ложку и посмотрела на него с укоризной.

– Нельзя так с подчиненными. У каждого есть способности, и их надо развивать. Костяшкин вон какой ответственный, всё знает, всем помогает. Если бы ты его вовремя повысил, он бы еще лучше работал. А то стоит себе в коридоре годами, и никакого признания.

– Я сейчас заплачу от умиления, – процедил Малфи. – Прямо не знаю, как я раньше без тебя со своими приспешниками не разобрался.

– Ну вот, – я развела руками, – замечательно, что у тебя появилась я!

Он доел суп, отодвинул тарелку и уставился на меня с подозрительным прищуром. Я уже научилась различать оттенки его хмурости: эта была не задумчивая. Скорее, сердитая.

– Ты по-прежнему хочешь быть моей помощницей? – осведомился Малфи.

– Да! – выпалила я, едва не подпрыгнув на стуле. – Конечно, да!

– Отлично. Мне как раз нужна помощь с бумагами.

О-о-о… Бумаги – это же моя стихия! Рассортировать, наклеить цветные квадратики, разложить по стопкам… Я предвкушала, как приведу в порядок счета и жалобы, а заодно заново украшу его кабинет.

– Ой, я мигом! – Я радостно поднялась. – Письма разобрать?

– Нет, – огорошил Малфи. – Не совсем. Я принесу тебе бумаги в комнату. Иди туда и жди.

Он вышел из столовой, рыкнув на Костяшкина: «А ты не смей за мной ходить». Я пожала плечами и поспешила к себе. Наверное, Малфи хочет, чтобы я работала в тишине и покое, а не в его присутствии. Это даже мило – он заботится о моем комфорте!

В своей комнате я поправила занавески, смахнула несуществующую пыль с подоконника и уселась на кресло перед туалетным столиком, сложив руки перед собой, как примерная ученица. Предвкушение бурлило во мне пузырьками – сейчас мы будем разбирать важные некромантские документы, и я освобожу для Малфи время, чтобы он больше спал!

Дверь отворилась, на пороге возник некромант. В руках держал огромную кипу бумаг – учетные книги в потертых переплетах, свитки с гербовыми печатями и пухлые папки, перевязанные бечевкой. За ним семенил Кроха, сгибаясь под тяжестью второй такой же кипы.

– Ого, – сказала я без прежнего энтузиазма. – Сколько всего…

– Пустяки, – отозвался Малфи. – Несколько отчетов для королевской канцелярии. Я их слегка просрочил – на год, может, на два. Но, когда у меня появилась такая замечательная помощница, все долги будут закрыты в кратчайшие сроки.