Лимес. Вторая Северная

– Люди никогда не смогут доверять тому, от кого ожидают подвоха, – кисло отозвалась Ванда, продолжая сверлить девушку, стоявшую напротив, взглядом.

– Люди должны доверять не твоему дару, а тебе самой. Если все вокруг будут знать о том, что ты копаешься в их головах только при необходимости, они постепенно утратят бдительность и перестанут хотеть скрыть от тебя свою сущность. Твоим главным оружием может стать доброта, а еще искреннее желание помочь, – предводитель положила руки на ее плечи. – Твой дар, вопреки всеобщему мнению, несет в себе самую созидательную силу, конечно, если направить её в нужное русло. Ты, сама того не подозревая, можешь помочь справиться с тем, что сводит людей с ума. Научи людей приходить к тебе за помощью и научись сама быть терпимой и понимающей, а самое главное – будь честной, потому что именно это качество имеет самый сильный зеркальный отклик.

Спустя неделю упорного фантазирования, как сама Ванда окрестила свое занятие, ей удалось выстроить пять четких коридоров над головами людей, которых изо дня в день Найра Атохи ставила перед ней. Как только ей это удалось, предводитель усложнила задачу и завязала девочке глаза, говоря о том, что теперь та должна научиться улавливать нужный канал, не глядя на человека. Такое умение, по словам старушки, могло стать отличным оружием во время сражений, когда на разглядывание противников нет времени. Таким образом, она могла знать наперед о намерениях врага, а значит, имела возможность предотвращать многие фатальные события.

В перерывах между чтением и изучением мысленных потоков пятерых членов общины, отобранных Найрой, женщина водила девочку по окрестностям поселения. Гуляя в поле, они обе собирали травы, которые потом Атохи тщательно перебирала и сушила. Предводитель, помимо своей основной обязанности, являлась работником госпиталя, в котором, в отличие от Второй Северной, редко можно было встретить раненых. В основном люди обращались туда, когда страдали от обычной головной боли или бессонницы, но наблюдение даже за таким, казалось бы, простым целительским искусством приводило Ванду в восторг.

– Много лет назад, когда модернизация достигла границы Ковчега, Великий Светлый сделал роковой шаг, решив, что энергетики должны начать использовать блага цивилизации, соединив их с тем, что было даровано нам природой, – женщина наклонилась, сорвав очередной стебелек и положила его в плетеную корзину.

– Вы считаете, что это было ошибкой?

– Я считаю, что это был весьма сомнительный творческий эксперимент, – криво усмехнулась предводитель. – Но он имел место быть. Великий Светлый всегда отличался умением идти на уступки и, не желая начинать междоусобную войну, отпустил всех тех, кто восстал против изменений привычного уклада жизни, взяв клятву о том, что мы никогда не встанем на сторону врага.

– Вы не думали о том, что некоторые изобретения могут быть действительно полезны? – спросила Ванда, тщательно подбирая слова. Обижать женщину своим скептицизмом ей совсем не хотелось.

– Я не стану спорить с этим. Конечно, у многих поселенцев в домах стоят телевизоры и прочая бытовая техника, однако, я против того, чтобы использовать любые устройства, когда дело касается энергетики, – Найра проявляла терпение, отвечая на ее вопросы. – Понимаешь ли, железо бездушно, и порой оно дает такие погрешности, которые становятся фатальными. Человека способен понять только человек.

Слова предводителя заставили ее задуматься. Выросшая в современном, наполненном техникой мире, Ванда редко задумывалась о том, как выглядела жизнь людей всего пару столетий назад. Конечно, блага цивилизации нередко служили главными помощниками в быту людей, но бездушные машины, не обладающие сознанием, и правда совершали ошибки.

Она вспоминала госпиталь Второй Северной, наполненный самым разным оборудованием, и теперь проводила сравнительный анализ увиденного с тем, что наблюдала в новой общине.

Найра Атохи могла определить диагноз и в два счета поставить на ноги любого поселенца, полагаясь лишь на свой энергетический поток. И для этого ей не нужно было запускать никаких проверок, как это делал Джеймс, которого девочка, безусловно, уважала. Решить, кто из них прав, она так и не смогла и искренне считала, что не имеет права судить работу обоих врачей. Просто Джеймс и Найра избрали для себя тот путь, который казался им верным.

Разглядев в глазах девочки неподдельный интерес к медицине, леди Атохи без колебаний начала обучать ее тому, что знала сама. Ванда чувствовала себя нужной, и это ощущение заставляло ее испытывать эйфорию. Следуя словно тень за спиной предводителя Шаманской общины, девочка развивала свои способности, наконец поверив в то, что они действительно были даром. Мысли, которые она продолжала слышать каждую секунду, перестали казаться сводящим с ума гулом, и она даже научилась приглушать этот звук. Конечно, Ванда понимала, что выключить его не сможет никогда, но теперь ей этого и не хотелось. Во многом это была заслуга Найры, которая одним своим присутствием внушала ей уверенность в себе, веру во что-то хорошее и в свои силы. Леди Атохи обладала таким же даром, и Ванда вдохновилась примером старушки, которая методом проб и ошибок смогла обратить то, что было даровано ей, в светлую силу, способную помогать людям.

Прошел почти месяц, когда в ее сознание постучалась целая вереница странных снов. Загадочные ночные видения приходили тихо, ненавязчиво, осторожно, удерживая в своем плену до самого рассвета.

Она видела лес, похожий на тот, что окружал Вторую Северную, и высокую башню из черного камня. Строение было таким громадным, и казалось, что его крыша касается небесного свода, всегда мрачного, покрытого плотным полотном туч. Ванда ходила по кругу, касалась пальцами ледяной поверхности камня, иногда отрывалась от земли, пытаясь долететь до самого верха.

В одну из ночей привычное видение разорвал тихий звук. Она слышала голос, который казался знакомым.

– Я здесь, – вторил он, отдаваясь эхом в голове. – Скажи Лисбет, что я здесь, – звук затихал, а после раз за разом доносилось горькое, – Пожалуйста.

На утро Гросс пришла к реке. Зависнув над водной гладью, переливающейся в свете солнца, девушка, ответственная за связь с духами этой стихии, проводила привычный обряд. Закончив, она бросила на Ванду короткий взгляд и склонила голову набок.

– Скажите, я могу погрузиться в реку? – спросила девочка, изучая карие глаза шаманки.

– Ты хочешь что-то спросить у духов? – девушка заложила руки за спину, отвечая на пристальный взгляд собеседницы.

– Да.

– Ты могла бы обратиться к любой из четырех святынь. Почему пришла именно сюда?

Ванда рассеянно пожала плечами, не зная, как ответить на этот вопрос. Шаманка больше не сказала ни слова и опустилась на землю у кромки реки, жестом приглашая ее к себе, и как только девочка приклонила колени, девушка схватила ту за затылок и опустила голову Ванды под воду.

Черепная коробка тут же наполнилась невыносимой какофонией звуков, и она, испугавшись, наглоталась воды, но рука, покоившаяся на ее затылке, не давала вынырнуть. Спустя несколько секунд гул стих, и Гросс увидела яркую вспышку. Ей казалось, словно она идет через огромный зал, полный высоких стеллажей, полки которых были забиты книгами. Она все шла и шла, пока не остановилась, повинуясь какому-то внутреннему порыву, и не схватила один из фолиантов.

Толстая книга сама раскрылась, оказавшись в ее руках. Страницы быстро переворачивались перед самым носом, пока не открылась нужная. Опустив взгляд на пожелтевшую от времени бумагу, Ванда принялась читать, но слова, написанные на странном языке, сами собой скользнули в сознание, являя новый образ.

Вынырнув из реки, она закашлялась, отплевываясь от воды, жадно хватая воздух губами, а после, не говоря ни слова, бросилась бежать в сторону штаба.

– Я должна вернуться, – выпалила Ванда, резко открывая дверь кабинета предводителя.

Женщина посмотрела на нее поверх очков, отвлекаясь от чтения каких-то бумаг, и её губы сжались в тонкую полоску.

– Я обещала, что отпущу тебя, как только ты попросишь, – начала Найра, вставая из-за стола. – Могу я полюбопытствовать, чем вызвана такая спешка?

– Я нужна Лисбет, – продолжая тяжело дышать, отозвалась девочка. – Завтра может быть поздно.

Глава 27

После возвращения в общину Мари была отправлена в госпиталь. Пребывание в водах Озера Забвения сказалось на уровне её энергетического депо, опустошив его на целых тридцать процентов.

Джеймс почти не отходил от постели девушки, контролируя её состояние. Близился решающий час, и врач отдавал все силы на то, чтобы поставить Мари на ноги. Восстановление уровня поля шло медленно, и мужчина всерьёз задумывался о необходимости проведения процедуры переливания, хотя и понимал, что сейчас на это нет ни времени, ни ресурса. Лисбет, которая обычно служила донором энергетической силы для пострадавших членов общины, не могла себе позволить такую роскошь, как пребывание на больничной койке, потому что из-за этого вся операция могла оказаться под угрозой срыва.

Кристиан Стивенсон продолжал заниматься набором бойцов, включив в их ряды Аида Саадата. Мужчина был серьёзным противником, хотя и обладал лишь синим уровнем поля, а кроме того, являлся энергетическим шаманом, как и его жена Нур. Таким образом, к концу последней недели марта в отряд входило семь членов общины, но Криса беспокоило то, что Мари до сих пор находится в госпитале и не участвует в подготовке. В остальном парень был доволен проделанной им работой, но всё равно продолжал проводить по несколько тренировок в день.

— Вокруг Чёрной Свечи нет никакой защиты, так что подойти к ней не составит труда, — вещал Стивенсон, расхаживая мимо членов отряда, заложив руки за спину. — Однако нам необходимо напасть сверху, потому что крыша — это единственное уязвимое место в башне.

— Ты ведь понимаешь, что это возможно не для всех? — хмыкнул Аид. — Мы с тобой не умеем левитировать, а значит добраться туда сможем лишь на своих двоих.

— Знаю, — кивнул Крис и замер, разглядывая схематичное изображение Чёрной Свечи, нарисованное на меловой доске. — Мари тоже не имеет такой способности, и, если честно, я подумываю о том, чтобы исключить её из отряда. Мы с тобой хотя бы сможем бежать, если понадобится, а вот она в этом смысле самая слабая из нас.

— Ага, как же! — не выдержав, подал голос Феликс. — Так и вижу, как вы двое, надев костюмы Человека-паука, бежите кросс по внешней стене Чёрной Свечи.

— Я предпочитаю костюм Халка, — неожиданно развеселившись, заявил Аид.

Мужчина был старше самой Лисбет, однако это не мешало ему поддерживать попытки Феликса разрядить обстановку, за что тот был ему признателен.

— Мари должна пойти с нами, — настойчиво сказала Лисбет, одарив шутников тяжёлым взглядом. — Её мёртвые друзья в случае опасности прикроют наши спины, иначе никого из нас не спасёт ни левитация, ни скорость.

Воспользовавшись моментом, когда старшие затихли, Феликс поднялся из-за стола и подошёл к доске. Взяв кусочек мела, он, под пристальным взглядом остальных, нарисовал две точки над крышей Чёрной Свечи.

— Я тут подумал ночью, — откашлявшись, сказал он и посмотрел на Криса. — Если двое бойцов, умеющих левитировать, явятся на крышу башни немногим раньше остальных, то они смогут поднять Аида и тебя наверх.

— И как эти двое, по твоему мнению, должны скрыть своё появление от Тёмных, умник? — фыркнула Лисбет, сложив руки на груди.

— Очень просто, — отозвался Гросс и, сверкнув глазами, растворился в воздухе. — Ты же знаешь, что, становясь невидимым, энергетик исчезает не только из поля зрения, — раздался его голос откуда-то сверху. — Если правильно всё рассчитать, то мы сможем выиграть время.

— Никто, кроме тебя, в нашем отряде не обладает подобной способностью, — неодобрительно высказался Крис. — Даже если ты полетишь к Свече один, то не сможешь поднять меня и Аида одновременно, а оставлять кого-то из нас на земле — убийство.

— Я умею становиться невидимой, — раздался голос Мари, появившейся в дверях кабинета штабной группы, и все присутствующие обернулись, глядя на неё.

— Я смогу пронести её над лесом, почти не тратя ресурс своего поля, потому что Мари весит почти в два раза меньше, чем я, — заговорил Феликс, снова материализуясь около доски. — В то время как она сможет своим полем скрыть нас обоих от глаз Тёмных, и таким образом мы с ней проберёмся туда раньше остальных, не потратив большого количества энергии, — парень нарисовал ещё две точки напротив нижней части башни, а после прочертил от них две стрелки вверх. — Как только мы с Мари приземлимся на крыше, то подадим сигнал. Сколько времени потребуется вам, чтобы преодолеть эту часть леса? — он посмотрел на Криса, потом на Аида.

— Минут десять, не больше, — ответил Стивенсон, наблюдая за манипуляциями своего протеже.

— Отлично, — кивнул Феликс. — Я провёл нехитрый расчёт и выяснил, что для того, чтобы опуститься с крыши Чёрной Свечи, а затем подняться обратно, необходимо минуты три. Если потренироваться, можно сократить это время. Тёмные просто не успеют заметить нас, а когда поймут, что на их территорию вторглись, — половина нашего отряда уже будет на крыше.

— Ты не учёл того, что Мари всё-таки не умеет левитировать, — начала Лисбет, но Феликс перебил её.

— Я учёл это, — отрезал он. — Я опущу Мари на землю, и она скроет себя и Аида от глаз Тёмных, пока я буду поднимать Криса наверх и возвращаться за ними.

— Парень, да ты чертов гений, — усмехнулся Аид, и губы Феликса растянулись в благодарной улыбке.

— Да, идея и правда хорошая, — согласилась Лисбет. — Осталось только убедиться в том, что твои расчёты соответствуют действительности.

Остаток ночи отряд, собранный Крисом, провёл в лесу. Завязав вокруг ствола самой высокой в округе сосны ярко-красную косынку, служившую ориентиром, Феликс, под пристальным наблюдением Лисбет, раз за разом поднимался вверх, затем резко срывался вниз, хватал Аида и снова взмывал в небо. Под утро, когда секундомер показал желанные полторы минуты, за которые парень проделывал все эти манипуляции, Вебер, наконец-то, отпустила всех домой.

Взяв курс в сторону собственного дома, Лисбет вдруг заметила фигурку, устроившуюся на крыльце одной из построек. Немного помедлив, она приблизилась и села, вытянув ноги рядом с Мари. Девушка тихо всхлипывала, вытирая слёзы рукавом куртки и не отрываясь, взирала на большую картонную коробку, наполненную хламом.

— Если хочешь, я подберу для тебя новый дом. Конечно, сейчас почти все постройки заняты, но я могла бы найти что-то, — дав девушке выплакаться, заговорила Лисбет.

— У вас и так сейчас полно работы, — мотнула головой Мари. — А кроме того, я уже обжилась в своём доме и не хочу снова переезжать.

Лисбет понимающе кивнула и подвинулась ближе. Женщина осторожно обняла собеседницу за плечи, прижимая к своей груди, и провела ладонью по чёрным растрепанным волосам Мари. Девушка снова начала вздрагивать, но на сей раз с её губ срывались лишь звуки частого, неровного дыхания.

— Я хранила вещи своего мужа почти полтора года. Носила его рубашки, спала на его подушке, пила чай из его кружки и куталась в его плед, — начала Лисбет, глядя на коробку. — А потом поняла, что всё это лишь сильнее ранит меня. Запах — не самая постоянная материя, но из тех вещей, которыми человек пользовался чаще всего, он не выветривается никогда. Ощущение постоянного присутствия того, с кем пришлось проститься, спасает лишь в первые несколько недель, а после безжалостно лишает рассудка, — предводитель прислонилась щекой к темноволосой макушке Мари и крепко зажмурилась. — Я сожгла его вещи, решив оставить для себя лишь воспоминания. Со временем они стираются, начинают забываться и превращаются в мелкие кирпичики мгновений, образующих человеческую жизнь. Они не причиняют боли, потому что у них нет физической оболочки.

– Ваш муж не был предателем. Поселенцы до сих пор говорят о нем, потому что он сделал много великих дел, – прошептала Мари. – Вы имеете право помнить о нем, а я не могу вспоминать о брате. Мне кажется, что это неправильно.

– Назар – твой родной человек. Как ни старайся, забыть об этом ты не сможешь. Эта вечная война, в условиях которой мы вынуждены жить, разделила сотни людей, сделав их врагами, – Вебер взяла ее за руку и провела холодными пальцами по поверхности браслета, закрепленного на запястье девушки. – Твой брат – часть твоего прошлого, и я уверена, что вас с ним связывает нечто большее, чем кровные узы. Ты имеешь право помнить все хорошее, что когда-то Назар сделал для тебя, но должна знать, что ты не маленькая девочка. Ты избрала свой путь, а он – свой. Он ушел, и дороги назад для него нет.

– Я хочу избавиться от его вещей, но не знаю, куда их деть.

– Знаешь, у меня есть одна идея, – задумчиво протянула Лисбет и потянула девушку за руку, заставляя подняться на ноги. – Идем.

Подхватив коробку, оказавшуюся довольно тяжелой, Вебер направилась в сторону леса. Мари следовала за ней, не решаясь задавать вопросов. Когда они замерли у границы Второй Северной, она сдвинула брови на переносице, недоверчиво покосившись на предводителя, но та и не думала ничего объяснять. Лисбет раскрыла портал, сунула в руку Мари проводник и первой шагнула в мерцающую толщу перехода.

– Зачем мы пришли сюда? – не выдержав, спросила девушка, когда они обе оказались на берегу Озера Забвения. А потом ее осенило, и она, резко обернувшись, уставилась на Вебер не мигая. – Почему вы не провели портал, когда мы ходили на переговоры с Эстрид?

– Потому что об этом портале никто не должен знать, – просто ответила она, глядя на воду. – Этот портал открывается лишь в тех случаях, когда нам необходимо проститься с погибшими.

Лисбет поставила коробку на землю и, порывшись в карманах, протянула Мари коробок спичек. Немного поразмыслив, она достала сразу три спички, чиркнула по коробку и, присев на корточки, отыскала среди хлама фотографию брата. Бумага мгновенно вспыхнула и, отпущенная ослабевшими пальцами девушки, упала обратно в коробку.

Костер горел недолго, но Мари показалось, что минуты сложились в вечность. Она стояла на коленях и смотрела, как огонь медленно съедает вещи Назара, оставляя после себя лишь пепел. Закрыв глаза, она заставила себя вспомнить лицо брата. Яркий, но призрачный образ перед мысленным взором неумолимо таял и исчез, как только на берегу осталась маленькая кучка золы.

Выдержав паузу, Лисбет сгребла пепел в неизвестно откуда взявшуюся круглую жестяную коробку. Приглядевшись к крышке, Мари сумела разглядеть этикетку – мятные леденцы.

– Я, Лисбет Вебер, провожаю Назара Акулича, члена Второй Северной пограничной общины, в последний путь и прошу хранителей озера принять его душу и помочь обрести покой, – сказав это, предводитель поставила коробочку на поверхность воды, и волны, подхватив ее, понесли прочь от берега.

Мари сложила ладони вместе, набирая энергию, но вместо привычной энергетической сферы в ее руках появился тонкий венок из полевых цветов. Она бросила его в воду и прошептала, глядя ему вслед.

– Да покоится твоя душа с миром, брат.

Понимая, что надеяться на крепкий, здоровый сон ей не придется, Лисбет направилась в штаб, как только покинула дом Мари. Напоив подопечную чаем, она приказала ей выспаться, и девушка тут же послушно исполнила волю предводителя.

Открыв дверь своего кабинета, Вебер поняла, что что-то не так. Вглядевшись в темноту, она впервые за долгие годы ощутила, как ее сердце ушло в пятки. На кресле, стоявшем у стены, восседала фигура. Лисбет нервно сглотнула и, метнувшись вправо, ударила рукой по выключателю.

Всего секунда ушла на то, чтобы привыкнуть к свету, и наконец разглядеть человека, оказавшегося в ее кабинете. Женщина округлила глаза и, шагнув вперед, резко захлопнула за собой дверь.

Алые блики рассветного солнца робко заглянули в кабинет предводителя Второй Северной. Женщина повернула голову в сторону окна и довольно зажмурилась, подставляя лицо под яркие лучи. Количество солнечных дней в этих местах можно было сосчитать по пальцам, и кажется, сегодня был один из них. Из распахнутого настежь окна повеяло запахом хвои и древесной смолы. Дождя не было уже пятые сутки, и лесной воздух успел прогреться, перестав казаться липким, сырым и тяжелым.

Сидя в своем старом, изношенном, но таком любимом компьютерном кресле, Лисбет с удовольствием потянулась, разминая затекшую спину, и громко зевнула.

На столе, среди неизменного вороха бумаг, возвышалась горка разноцветных фантиков от конфет, окруженная целой батареей грязных кружек в кофейных потеках. Предводитель заглянула в одну из них, с интересом разглядывая остатки темной жидкости, и, помедлив, залпом допила, поморщившись. Остывший кофе был ужасен на вкус.

– Почему ты не сообщила о том, что решила вернуться? – нарушила молчание Вебер и вперилась уставшим взглядом в фигуру, продолжавшую восседать на кресле.

Ванда повела плечами, плотнее укуталась в плед и, откинувшись на спинку своего сидения, опустила веки. Лисбет продолжала смотреть на нее, ожидая ответа на свой вопрос. Глаза женщины изучали облик подопечной, в который раз за последние несколько часов отмечая то, насколько девчонка изменилась. От пухлощекого, наивного лица не осталось и следа. Ванда сильно похудела и, кажется, прибавила в росте, карие глаза стали еще темнее, и в них горела несвойственная возрасту осознанность и уверенность в себе.

– Найра давно не выходила на связь, и я даже не знала о том, что обряд завершился, – снова заговорила Вебер, понимая, что девчонка не спешит отвечать ей. – Ванда?

– Обряд завершился еще полтора месяца назад, – едва разжимая губы, проговорила Гросс и приоткрыла один глаз. – Ты ведь хотела, чтобы я научилась себя вести.

– Я хотела, чтобы ты научилась контролировать свой дар, – возразила Лисбет.

– Обряд мало помог мне в этом. Все то, чему я научилась – заслуга леди Атохи, – девчонка выпрямилась и склонила голову набок. – Скажи, ты заставила меня переписывать сведения о членах общины, потому что хотела, чтобы я помогла тебе определить предателя, да?

Лисбет откинулась на спинку кресла и, закрыв лицо руками, громко хмыкнула.

– Сама догадалась или кто подсказал?

– Сначала я думала, что ты дала мне это задание, чтобы я получше узнала поселенцев. Но потом я случайно столкнулась с Мирой в лесу, и она рассказала мне о том, что вы чуть ли не всей штабной группой ищите предателя, – Ванда свесила ноги вниз. – Почти все, кто помогал тебе в твоем расследовании, были уверены в том, что этот человек находится за пределами общины, и ты, как всем показалось, согласилась с этим.

– Это был еще один хитроумный план, – усмехнулась Вебер. – Мне казалось, что человек, который станет упорнее всего отводить от себя подозрения, и окажется тем, кого я ищу.

– Так значит, ты с самого начала понимала, что он находится среди нас?

– Это было слишком очевидно. Но, признаться, я не подозревала, что эта сволочь осмелится на вербовку кого-то из поселенцев, – женщина сложила руки на груди и сжала кулаки. – Роберт раздражал меня, но почему-то я ни разу не заподозрила его, ведь он всегда был на виду у меня и Элис. Он был невыносим, все время спорил, высказывал все, что думал, нарушал порядок, и мне казалось, что единственное, в чем его можно уличить, это в том, что он хочет подсидеть меня.

Ее последние слова заглушил раздавшийся с улицы сигнал подъема. Лисбет поднялась на ноги, снова потянулась и кивнула в сторону двери.

– Нам пора, – сказала она, и Ванда, с тяжелым вздохом, последовала за ней.

Глава 28

Кристиан и Феликс, несмотря на тяжелую ночь, проведенную в лесу, пришли в кабинет штабной группы задолго до того, как прозвучал сигнал подъема. Им обоим не спалось, и теперь Крис занимался прорисовкой карты, которая и так давно была составлена настолько точно, насколько это было возможно, а его протеже сидел рядом, то и дело отвлекая его самыми разными вопросами.

— Почему Лисбет не назначила тебя руководителем штабной группы?

— Я думаю, что тебе лучше задать этот вопрос ей. И потом, наша предводитель уверена, что Элис вернется, и как только это произойдет, то она снова займет свое законное место.

— А если она не вернется? — не унимался Феликс. Задав этот вопрос, парень мгновенно отвел взгляд, делая вид, что увлечен складыванием кораблика из бумаги.

— Не вздумай сказать этого при Вебер, — отозвался Крис, одарив его тяжелым взглядом. — Иначе отправишься в бессрочный патруль вне очереди. — Стивенсон усмехнулся краешком губ и добавил: — И, возможно, не своим ходом.

— Слушай, ты ведь здесь с самого рождения, — снова заговорил Феликс. Дождавшись, пока Кристиан кивнет, подтверждая его слова, он продолжил: — Значит, ты знал предыдущего предводителя?