Останься со мной этой холодной осенью

— Это тебе за твой скверный характер воздается!

Я хмыкнул и снова уткнулся в телефон.

— Ну берегись, Марго… — Захватив из сумки сигареты, мой сердитый сосед по парте свинтил за школу.

Не уверен, что Томилин способен на месть девушке, но Рита вела себя как бессмертная: не пыталась кому-то понравиться или хотя бы завязать отношения с одноклассниками, оставаясь одиночкой.

Вообще — это мояпривычная позиция, но бороться за неё с девчонкой я точно не стану!

— Что делаешь сегодня вечером? — усаживаясь на освободившийся рядом стул, спросила Алёна. По ходу уже решила, что у нас всё срастается, раз она сторговалась с Максом заменить его во время дежурства.

— Есть одно дело.

— М-м… А в пятницу?

— Не знаю. Есть предложения?

Девушка кокетливо прикусила нижнюю губу, пряча довольную улыбку. Эта очевидная игра забавляла.

— Ага. Сходим в «Метрополис»? Это клуб в центре. Там местная группа выступает. Прикольная. А потом дискотека. Начало в восемь.

— Не вопрос, — не раздумывая, ответил я.

Ну, а чего ломаться?

Алёна снова деланно засмущалась и пересела за свою парту.

Как же она технично клеила меня! Ну и ок. К чёрту долгие прелюдии.

Я повернулся к окну и наткнулся на насмешливый взгляд Риты. Сработало как парацетамол при температуре — эйфория сразу же куда-то испарилась.

Мы уставились друг на друга, словно от того, кто кого переглядит наша жизнь зависела. Светлые волосы, слишком темные брови, огромные ярко-голубые глаза и шрам над верхней губой… Что-то было в этой неказистой девчонке, что триггерило меня. Осталось понять «что»и проехать это недоразумение.

Глава 4

Рита

Длинная темная челка падала на лоб, почти закрывая наглые серые глаза, уставившиеся на меня. Губы исказились в высокомерной гримасе.

Фадеев — настоящий, махровый бабник.

Мне это стало понятно еще в первый учебный день, когда он, не успев войти на школьный двор, уже клеил первую красавицу класса Алёну Мельникову.

Бабник и высокомерный всезнайка! Одно его выражение лица чего стоит! Да у него на лбу написано: здесь нет достойных меня. Ненавижу таких парней: знает, что офигительно красивый (и умный к тому же), вот и выставляет это напоказ! С каким удовольствием он с легкостью решил не поддавшееся мне уравнение по алгебре…

— Марго-о-о! Ты никак на Димана запала? — подал голос еще один персонаж из списка моих антипатий, появившись в тот момент, когда Фадеев уставился на меня, а я принципиально не отводила взгляд.

Максим Томилин. Половинчатое приложение к Фадееву: симпатичный, но тупой, как пробка и уж больно разговорчивый.

— Мельникова его уже застолбила, — по-идиотски играя темными бровями, доверительно прошептал Томилин.

Что за дурак!

Я отвернулась, разглядывая унылый школьный двор.

Новая школа. Новый класс, учителя… И это за год до окончания! Ну и как пережить девять месяцев и не свихнуться в этом дурдоме?

Сама не заметила, как громко вздохнула.

— Да ладно тебе, Звонарёва, страдать! Встретишь кого-нибудь другого! — не унимался Томилин. Я сжала кулаки.

Хорошо, что прозвенел звонок, а иначе не знаю, что бы сделала с этим придурком.

Медленно вдохнула и выдохнула, прежде чем свериться с расписанием. Литература. Может, хотя бы здесь мне повезет больше, чем на алгебре.

В класс зашла молоденькая учительница, больше похожая на студентку, чем на препода, который нас хорошо подготовит к экзаменам, а судя по разговорам одноклассников на переменах, всех только результаты ЕГЭ и интересуют.

М-да…

— Здравствуйте, ребята! — раскладывая свои вещи на столе, поздоровалась она. — Меня зовут Мария Вячеславовна, и в этом году я заменю Ольгу Валерьевну, ушедшую в декрет.

Раздались расстроенные возгласы и недовольные перешептывания.

Я села поудобнее, пытаясь получше рассмотреть учительницу: светло-русые волосы собраны в аккуратный хвост, рубашка, синие брюки и балетки, делающие ее еще больше похожей на девочку, глаза живые, улыбка открытая. Симпатичная, хоть и макияжа на ней только тушь и аккуратные стрелки, делающие ее глаза похожими на лисьи.

Я почувствовала, как уголки моих губ дернулись, пытаясь улыбнуться. Мария Вячеславовна мне понравилась: я почувствовала в ней искренность и легкий флер свободы от школьных рамок.

— Кто из вас любит литературу и планирует в дальнейшем связать жизнь с этой наукой? — не обращая внимания на холодный прием, спросила учительница.

Пару человек неохотно подняли руки.

— Да… Вижу, в вашем классе собрались не гуманитарии, — опираясь о первую парту, за которой, глядя ей в рот, сидела Элина Климова, задумчиво произнесла Мария Вячеславовна. — Ну, а читать-то кто-то из вас любит?

Тут рук стало гораздо больше. Даже зазнайка Фадеев отметился.

— О-о-о! Это приятно! — улыбнулась Мария Вячеславовна. Она подошла к доске и мелом разделила ее пополам. — Поиграем?

Народ напрягся, ожидая дальнейшего развития событий.

— Я — против вас всех. Каждый из вас назовет по одному произведению (не фанфик и не роман малоизвестного автора), а я должна буду кратко описать его сюжет. Угадываю — очко мне, нет — вам. И — как бонус — пятерка в журнал. Проигравшая сторона в течение учебного года должна будет прочитать все названные в игре книги. Вы в деле?

Ребята загудели, чувствуя какой-то подвох, но скоро успокоились. В общем-то условия нормальные. Думаю, мало кто рассчитывал, что эта вчерашняя студентка сможет победить, а получить на халяву пятерку жаждал каждый!

— Николай Рыбаков, «Дети Арбата», — сделала ход Климова и поправила очки, ожидая ответа. Сразу понятно — выделиться пытается. Одним словом — отличница. И роман-то какой выбрала… Мария Вячеславовна с легкостью ответила (еще бы, классика!) и поставила галочку на одной части доски. Элина покраснела и уткнулась в тетрадь.

— Стивен Кинг, «Жребий Салема», — выкрикнул с правого ряда Коля Говоров, тот самый, что раздавал нам бантики первого сентября. По рядам пробежался смех. Но учительница снова не подвела.

— Дмитрий Глуховский, «Метро 2035», — с ленцой озвучил Ткаченко, вальяжно протянувший в проход свои длинные ноги. Его дружки одобрительно загалдели. Мария Вячеславовна немного подумала, но ответила. И снова правильно. Кто-то из парней присвистнул. Кирилл хмыкнул и царственно махнул рукой: типа, не очень-то я и старался.

— Даниил Каверин, «Два капитана», — предложила всегда активная Оля.

— Канарейкина, ты проиграть планируешь? — возмутилась Алёна Мельникова, хлопая обильно накрашенными ресницами. — Эту книгу мы в пятом классе читали!

По рядам пробежал согласный ропот.

— И всё же, раз задание получено, позвольте, я отвечу, — прищуриваясь, сказала Мария Вячеславовна. Она коротко описала сюжет и поставила себе четвертую галочку.

Через десять минут еще пять романов были угаданы. На доске красовался позорный для нас счет девять ноль.

Ребята заметно заволновались. В классе повисла тишина, наверное, все хотели придумать и вспомнить что-нибудь посложнее.

— Роберт Хайнлайн, «Дверь в лето», — подал голос Фадеев.

— Эм-м-м… — замешкалась учительница. — Не буду обманывать, я эту книгу не читала, лишь слышала о ней. Очко вам. Поздравляю.

Раздались одобрительные возгласы. Фадеев поморщился, словно его утомляла такая реакция окружающих. На какое-то время я снова задержала на нем взгляд: ему самому-то не тошно с таким надменным выражением лица жить?

— Эрика Джеймс «50 оттенков серого»! — вызвав взрыв хохота, выкрикнул Томилин.

Гос-с-споди… Можно ли было ожидать от него чего-то другого?

Под одобрительные возгласы парней Мария Вячеславовна озвучила сюжет, ловко минуя пикантные моменты. Класс отозвался аплодисментами.

Не знаю как, но учительнице удалось с легкостью ответить на все оставшиеся задания. Пока очередь не дошла до меня.

— Джон Бойн, «Мальчик в полосатой пижаме», — ненавидя свой тихий голос, сказала я.

— И-и-и-и… я еще не читала этот роман! — отчего-то радостно сообщила Мария Вячеславовна. — Поздравляю с заслуженной пятеркой.

Почти все одноклассники оглянулись. Еще бы! Я ж что-то членораздельное вякнула после своего фееричного молчаливого провала на алгебре.

— Итак, результаты на доске, — вытирая от мела руки, объявила Мария Вячеславовна. — К завтрашнему уроку я составлю список озвученной литературы. Наберитесь терпения и ищите свободное время на чтение!

Народ загалдел, но эта молоденькая учительница уже дала понять: мы будем играть по её правилам. Я хмыкнула. Она мне всё еще нравилась.

— Записываем тему урока, а наши отличники пока сходят в библиотеку и получат учебники и учебные пособия на весь класс, — стирая с доски результаты нашего позорного проигрыша, бросила через плечо Мария Вячеславовна. Мы с Фадеевым переглянулись, не спеша подниматься со своих мест. — Сейчас передумаю и отменю ваши пятерки!

Не знаю, как зазнайке Фадееву, а мне повторять было не нужно. Я подскочила и выбежала в коридор, направляясь к лестнице на первый этаж.

— Ты бег на сто метров сдаешь? — догоняя меня через один пролет, съязвил парень. — Может, сбавим обороты?

— Да не вопрос, — огрызнулась я и резко остановилась. Фадеев, видимо, совсем не осознавал себя в пространстве, потому что с разбега так налетел на меня, что я чуть не покатилась с лестницы. Точно полетела бы, если вовремя не ухватилась бы за перила. — Какого черта ты творишь?!

Ответа я не получила. Как и извинений. Фадеев одарил меня спокойным, полупустым взглядом, запихнул руки в карманы брюк и пошел вниз.

Вот же нарцисс!

В небольшое фойе библиотеки набилось человек десять. Судя по разговорам — все за учебниками. Расталкивая шумных девочек из средних классов, я пробралась к Фадееву и встала рядом. Его высокая фигура выделялась среди присутствующих и казалась огромной в этом маленьком пространстве, а я рядом с ним выглядела восьмиклассницей, не иначе.

— Какой няшка, Олька, смотри! — прошептала девочка, стоящая в очереди перед нами. Глупая Олька, к которой она обратилась, тут же обернулась, восторженно распахнув глаза. Фадеев подмигнул подружкам, отчего те захихикали и отвернулись.

Я вздохнула.

Пошлятина.

— Что? — наклоняясь ко мне, тихо спросил он. — Завидуешь?

Я почувствовала, как от его наглой близости и обволакивающего аромата туалетной воды вдоль позвоночника пробежал холодок.

Ну и что это за реакция? Может, у меня аллергия на этого ненормального разыгралась?

Я отшатнулась и только потом ответила:

— Чему?

Фадеев хмыкнул. Отвечать на мой вопрос он не собирался.

Да и плевать! Вообще не интересно. Сказала хоть что-то, чтобы идиоткой не выглядеть.

— Ребята, не шумите и не толкайтесь, — подала голос библиотекарь. — Учебников всем хватит! Давайте вперед начальную школу пропустим.

Ученики зашумели, нехотя пропуская малышей к стойке.

— Почему Бойн? — спросил он вдруг.

Я пожала плечами:

— Просто нравится книга.

Фадеев повернулся и уставился на меня. Он разглядывал меня долго и бесцеремонно. От этого взгляда отчего-то стало не по себе, и я отвернулась.

— Мне, кстати, тоже, — хмыкнул он и, достав из кармана телефон, углубился в изучение фоток аккаунта Алёны. — Хотя, говорят, что это книга на любителя…

Глава 5

Перепады настроения этого парня нервировали и раздражали. То он хватает меня за руку, чтобы я не упала, то готов столкнуть с лестницы, то клеит окружающих девушек как звезда сериала, а то вдруг становится простым и подозрительно положительным…

— Маргарита! Маргари-и-ита-а-а! — строгий, с легкой хрипотцой голос бабушки донесся из приоткрытой двери ее комнаты.

Я стянула в прихожей кеды и на цыпочках, чтобы не скрипел старый рассохшийся паркет, заглянула к ней:

— Привет.

— Здравствуй, — бабушка царственно восседала в своем кресле-качалке и гладила здоровенного перекормленного кота по кличке Барт. Не знаю, имела ли история его имени отношение к французскому философу и литературоведу, но внешне он совсем не походил на интеллигента, — так, дворовый кот, которому повезло попасть в любящие руки. — На кухонном столе рецепт, сходи в аптеку.

— Я только со школы пришла. Сейчас перекушу и…

— Нет, прямо сейчас сходи! — повышая голос, перебила бабушка. — Врач сказала в обед уже выпить обезболивающее, а ты и так неизвестно где шлялась до четырех вечера! Вот доживешь ты до моих лет, дай бог не знать тебе, что это за болезнь такая — артрит, когда не то, что ходить, сидеть больно!..

Объяснять и спорить было бесполезно. Я закрыла дверь и, ругаясь про себя, пошла на кухню. Бабушка из своей комнаты все еще пыталась докричаться до меня и моей совести. Бесполезно. Я мастер уходить в себя, когда мир вокруг проявляет агрессию или чем-то раздражает.

Открыв холодильник, с тоской обнаружила там вчерашний овощной суп и маленький, уже заветренный, кусок вареной колбасы.

Негусто.

Захватив колбасу и рецепт с деньгами, я обулась и снова вышла на улицу.

— Здравствуй, Риточка, — поприветствовали меня бабули на лавочке у подъезда. И когда они уже успели тут обосноваться, я ж пять минут назад мимо проходила — было чисто.

— Здрасьте, — кивнула я и, дожевывая на ходу невкусную колбасу, поспешила исчезнуть из поля зрения местной полиции нравов. Куда там! Всё равно уловила часть мнения о себе от соседки снизу.

Я жила здесь вторую неделю, а уже хотелось удавиться! И дело тут не только в «здоровом» пенсионерском питании или в чересчур болтливых соседках, а в несносном характере бабушки!

До недавнего времени я не была у нее частой гостьей и теплых отношений у нас не случилось. Дома родители называли ее не иначе как Мирослава Яковлевна, видимо, подчеркивая разность наших положений. В прежние годы бабушка почти постоянно пропадала на работе и в редкие свободные дни заниматься воспитанием внучки не рвалась. Должность директора школы, которую она занимала более тридцати лет, накладывала свой отпечаток на ее поведение и круг общения.

По праздникам мы с родителями приезжали в эту большую с огромной проходной комнатой-гостиной квартиру, чтобы Мирослава Яковлевна могла снисходительно кивнуть на нас и бросить многочисленным высокопоставленным гостям: «Вот моя дочь, Оксана и её скромная семья»… Вот и вся честь. Дальше все присутствующие теряли к нам интерес, и мы просто сидели и слушали непонятные разговоры.

С детства мне казалось, что Мирослава Яковлевна стыдилась нас. Больше всех доставалось маме, ведь это она, отучившись в Питере на врача-стоматолога вернулась на родину, а не зацепилась в Северной столице за успешного петербуржца. Дальше — больше. Устроилась на работу в районную поликлинику, а через год вышла замуж за молодого инженера с местной ГРЭС.

Тоска и банальщина.

То ли дело старший сыночек Иван и его дети — Олег с Егором, мои двоюродные братья. В отличие от нас, неудачников, они жили в Москве и показывали незаурядные таланты в учебе и прочих занятиях. Олег — победил на Всероссийской олимпиаде школьников по физике, а Егор еще в девятом классе получил КМС по шахматам.

Браво!

Не знаю, как рядом с такой требовательной, жесткой и холодной женщиной росла и взрослела моя мама, но мне всегда было в присутствии бабушки некомфортно.

И зачем я только согласилась переехать к ней?

— Как там Мирослава Яковлевна? — растягивая губы в натянутой, ненастоящей улыбке, спросила провизор в аптеке. В этом районе бабушку знали все. Ещё бы, директор местной школы!

— Нормально, — буркнула я, не желая играть в неискреннюю вежливость, и, захватив пакет с лекарствами и сдачу, вышла на улицу.

Несмотря на начало сентября погода была что надо. Жаль, что бабушка ждет лекарства, а так бы пойти сейчас на набережную и поваляться на лавочке, подставляя лицо последнему осеннему солнцу…

Забытые воспоминания о наших весенних тусовках с ребятами из бывшей школы на берегу Волги теплом прокатились по телу, но тут же резко сменились картинками майского инцидента. Я снова почувствовала, что не могу сделать вдох. Почти как в те дни, когда моя жизнь летела в бездну, разваливаясь на миллион частей.

— Маргари-и-ита-а-а! — как голос из потустороннего мира донеслось до меня откуда-то сверху. — Я долго еще буду ждать тебя?

Я с трудом разглядела высунувшуюся из окна нашей квартиры бабушку. Вот же неугомонная пенсионерка!

Сорвавшись с места, я почти бегом минула полицию нравов и взлетела на третий этаж. В правом боку закололо. Бег никогда не был моей сильной стороной, да и вообще спорт — не моя тема. Перед дверью квартиры я едва дышала и единственное, о чем могла сейчас думать — не упасть в обморок.

Стакан воды, перебранка с бабушкой, — и вот я в своей комнате.

Упав на неудобную кровать, я закрыла глаза.

Не надо, Рит. Не вспоминай об этом…

Громкий звонок моего телефона, выдергивая из неприятного, тут же забытого сна, заставил вздрогнуть. Сердце в груди бешено заколотилось.

И когда я стала такой пугливой?

— Привет, Маргоша! — в трубке раздался весёлый голос мамы. — Как дела, малышка?

— Всё нормально. Привет.

— А что с голосом?

— Н-н-ичего, уснула…

— Вечером? — недоверчиво уточнила мама.

— Ага.

— Ну ладно… Как в целом? Справляешься?

— Угу. Когда я смогу переехать к вам с папой?

— Милая… — я слышала, как мама вздохнула. — Мы же уже говорили… В этом учебном году, скорее всего, не получится. Прости…

Я всё знала. И понимала. Но — вдруг?

— У тебя точно всё нормально?

— Точно, — беря себя в руки, сказала я. — Просто… Я скучаю.

— Маргоша, милая… И мы с папой очень скучаем по тебе! Кстати! — в голосе мамы появились заговорческие нотки, совсем как в те времена, когда я была еще маленькой, и она вечно придумывала для меня какие-то простые приключения, но подавала это настолько ярко и артистично, что казалось, будто происходит какое-то волшебство. — Хотели устроить сюрприз, но… Мы купили билеты к вам на ближайшие выходные! Ты рада?

— Угу. Очень.

Мама засмеялась:

— Узнаю свою дочку!

— Нет, правда, рада, — собирая последние силы, как можно более воодушевленно произнесла я.

Новость была отличная, так чего же тогда к горлу подкатил неприятный ком?

— Наболтаемся, сходим куда-нибудь втроем. Хорошо?

— Супер, мам.

— Я люблю тебя.

— И я тебя…

Глава 6

Дима

— Фадеев, притормози. Разговор есть.

Ну наконец-то Ткаченко созрел на выяснение отношений, а то вторую неделю разглядывает меня издалека, будто на свидание позвать хочет. Я улыбнулся своей плоской шутке, наблюдая как король одиннадцатого класса в сопровождении верных шестёрок Игната и Богдана приближаются ко мне.

— Гляжу, у тебя настроение отличное? — останавливаясь всего в полуметре от меня, спросил Ткаченко. Он поигрывал ключами от мотоцикла, подаренного ему недавно отцом и широко обсуждаемому среди одноклассников.

Улыбка сползла с моего лица. Не люблю, когда посторонние, а тем более неприятные мне люди подходят так близко. Чувствуя, как моё состояние с нейтрального становится негативным, я рефлекторно сжал кулаки:

— Моё настроение обсудим, или уже сразу обозначишь, что за претензии? — прямо спросил я. Вот и второе «не люблю» — прелюдии эти тошные перед дракой. На хрена, если и так понятно, чем дело закончится?

Драться, как и переезжать, мне приходилось часто. И началось это во втором классе. Только зайдя впервые в здание школы в Ростове, я сразу же получил удар под дых. Как выяснилось — за идиотское выражение лица. Часто меняя школы, я четко уяснил простую истину: если ты новенький, то местным парням даже не нужно искать повод, чтобы вмазать тебе.

— А ты шустрый, как скорый поезд, — Ткаченко сплюнул на асфальт. — Может, я поближе познакомиться хочу.

— Уже познакомились, — глухо процедил я.

— Фадеев, не слишком ли ты загоняешься? — По интонации было понятно, что он на взводе. — Явился тут столичный мажор в провинцию, смотришь на нас сверху вниз, за словами не следишь, на чужое заришься...

Я приподнял бровь. Ну вот, кажется, в конце концов подбираемся к сути.

— А ты ранимый, как я погляжу. И что же это я ваше тронул? — ответил, не в силах сдержать ухмылку.

Чёрт, наскребаю я конкретно.

— А ты борзый… — пробасил Игнат, крепкий короткостриженный парень за его спиной. — Ответить придется…

Потягиваясь, словно у него затекла шея, бугай наклонил голову сначала в одну сторону, потом в другую. Классика подготовки к дворовой драке.

— Ещё бы я понимал, за что отвечать.

Я вытащил правую руку из кармана, якобы поправить рюкзак на плече, на деле же готовясь к тому, что произойдет позже. Кровь гулко стучала в висках.

Сколько секунд до удара? Успею ли я увернуться? Дружки Ткаченко не выглядят слабаками… Как они поступят, когда я врежу этому принцу в ответ?..

— Фадеев, ну ты идешь или нет? — Недовольный голос Риты Звонаревой разорвал сгущающуюся тишину. В первое мгновение я даже не понял, что она обращается ко мне. — Ты что, оглох что ли?

Все вчетвером мы повернулись на голос и удивленно уставились на Риту. Причем я удивился, наверное, больше всех, потому что, насколько помню, никуда идти с ней я не собирался. После совместного похода в библиотеку за учебниками на прошлой неделе мы не сказали друг другу и слова, откуда это «идешь или нет»?

Девушка убрала руки в карманы короткой джинсовой куртки и, кажется, уходить не собиралась.

— Звонарёва, шла бы ты своей дорогой, — Явно раздражаясь, попытался послать ее Ткаченко.

— Именно этим я и занимаюсь, — отчего-то хмуря брови, ответила Рита. — Только Фадеева жду…

Что творит эта дурочка?

— Идем?

Ее прямой, решительный взгляд и интонация — не терпящая возражений…

Она, что, пытается меня от мордобоя спасти?

Не удержался и улыбнулся.

Рита нахмурилась еще сильнее, а решительность в ее взгляде сменилась досадой.

— Ну и к чёрту тебя! — почти крикнула и, развернувшись, пошла прочь.

Обиделась? Из-за улыбки?

— Да иду я, Рит, иду… — кивнув офигевшим от такого поворота событий крутышам, поспешил я за ней.

— Фадеев, твою…! — орал в спину Ткаченко. — Вернулся быстро! Совсем охренел?...

Ага, точно — совсем.

Шагов триста я просто шел сзади, разглядывая Ритину спину и оранжевый рюкзак с брелком в форме облака и тремя значками с изображениями популярной k-pop группы. Порывами налетал прохладный ветер, задирая край её короткой юбки, трепля светлые волосы и открывая тонкую шею. Рита шагала быстро, изредка спотыкаясь и поправляя на плече рюкзак.

Дурь, конечно, но я не мог перестать улыбаться.

— Э-й! — я догнал ее и осторожно дотронулся до плеча. — Ты супердевушка что ли? Зачем вмешалась?

Рита отшагнула в сторону:

— Терпеть не могу драки и разборки.

— С чего ты взяла, что мы драться собираемся? — спросил я, разглядывая ее чересчур серьезное лицо. — Может, мы задачу по физике обсуждали.

Рита вскинула на меня сердитый взгляд. Её глаза были сейчас еще ярче, — словно васильковое поле перед грозой.

— Тогда вернись к этим придуркам и продолжи!

Ну уж нет! В другой раз.

— Спасибо, — глядя ей прямо в глаза, поблагодарил я. — Ты здо́рово меня выручила! Сегодня не лучший день, чтобы получить по лицу. Свидание вечером.

Про последнее я соврал. Фиг его знает зачем.

Мне показалось, или ее симпатичное личико на мгновение вытянулось?

— Наслаждайся! — бросила она и снова пошла прочь.

Какого хрена я улыбаюсь как дурак?

Снова догнать рассерженную Риту я не решился. Просто стоял и смотрел ей вслед, пока маленькая хрупкая фигурка не скрылась за автобусной остановкой.

Внутри возилось какое-то новое чувство. Сколько помню себя, меня впервые кто-то так бесстрашно пытался спасти. Даже мои бывшие друзья в прежних городах не спешили вписываться в подобные конфликты, а тут эта малявка...

Господи, да меня только что девчонка спасла!

Я хохотнул и пошел домой.

— Вы с матерью оба ни черта не делаете! Сидите у меня на шее, да еще и наглеете! — Заставляя дрожать стопки и бокалы в кухонном шкафу, громко возмущался отец. — Дмитрий, что у тебя с учебой?

— Все нормально, пап…

— Нормально? Нормально?! И только? Ты должен учиться, а не по спортзалам ежедневно расхаживать! Ты хоть знаешь, сколько нужно работать, чтобы оплатить все твои хотелки?

Он снова был не в духе, поэтому проходился по больным темам. Тут главное не вякнуть ничего в ответ, иначе этот разговор превратится в многочасовое морализаторство.