Статус: в бегах и влюблена

— Она улетела на симпозиум в Гонконг, а оттуда еще куда-то. Там вас никто не найдет, и поблизости от меня будешь. Я, разумеется, никуда не еду. Поживу пока на даче.

— Ба…

— Ой, даже не начинай. Не одна ты упрямая в нашем роду.

Переубеждать бабушку еще раз было рискованно, поэтому, пока она не передумала, я побыстрее затолкала вещи в рюкзак. Что? Она сказала — вас никто не найдет? Не тебя, а вас? И почему она вообще так легко на все согласилась?

Не успела я как следует обдумать эти ошеломляющие мысли, как в дверь позвонили. Потом еще несколько раз. Требовательно и угрожающе. Учитывая мой сегодняшний день, это точно был не доставщик пиццы.

Накамура и я одновременно посмотрели друг на друга. Молча.

Глава 26

О, это особое чувство — быть в панике и ступоре одновременно. Я застыла, как плохой строительный раствор — внезапно и намертво. В ушах стучал пульс, во рту пересохло, будто я наглоталась песка. Бабушка смотрела на меня, а я — на Накамуру. Тот отрицательно помотал головой.

— Сержант Суворин! — проорали из-за двери. — Алиса Соболевская здесь проживает?

— А что случилось? — не выдержала бабушка.

— Откройте, мы хотим задать пару вопросов.

— Задавайте так!

— Вы знакомы с Максимом Трушниным?

— Да, а что с ним?

— Боже, Ба, открывай! — Я рванулась к двери и защелкала замками. — Где он?

Синхронно сунув корочки мне в нос, двое в форме без приглашения шагнули в прихожую. «Мы с Тамарой ходим парой» — мысленно хмыкнула я. Тот, что повыше, смахивал на Джа-Джа Бинкса из «Звездных войн». От него несло застарелым табаком и дешевым одеколоном. Второй — что называется, без особых примет: среднего роста с бессмысленным лицом. Он жевал жвачку и было в этом что-то подростково-трогательное.

— Алиса Соболевская — это вы? — процедил Джа-Джа Бинкс.

— Я.

— Предъявите документы.

Мой паспорт лежал на кухонном столе, где его в разгар сборов оставила бабушка. Накамура исчез, просто в воздухе растворился, словно его никогда не было. Я принесла паспорт и правой ногой запихнула кеды Накамуры под обувную полку. Что бы ни задумал этот волшебный парень, пора начать ему доверять.

Тот, что без особых примет, глянул в паспорт и забубнил:

— Вы задержаны по подозрению в совершении преступления по статье сто пятьдесят девять часть шестая Уголовного кодекса Российской Федерации — мошенничество в сфере компьютерной информации. Проедем в отдел.

— Что-о? Вы с ума сошли, какое мошенничество? Никуда я с вами не поеду.

— Не знаете, кого обокрали? — ухмыльнулся полицейский. — Принимай, — кивнул он напарнику. Тот достал наручники и холодный металл впился в мои запястья.

— Ба, ты же понимаешь, что это полный абсурд!

Меня выталкивали в дверь, а я думала только о том, чтобы она не поверила в эту чушь. Бабушка стояла в прихожей, прикрыв рот рукой. Опомнившись, она выскочила на площадку и крикнула вслед:

— Куда вы ее везете?

— Девяносто второй отдел, — ответил кто-то из них. Спасибо, что не сразу в лес.

У подъезда стояла полицейская машина. Поблизости гуляли знакомые ребятишки, возвращались домой соседи, глазели в окна старушки. Меня жег стыд. Когда тебя тащат как преступницу под локоть, это совсем не круто. Джа-Джа Бинкс открыл заднюю дверцу, привычно подставил ладонь сверху, чтобы задержанная не ударилась головой, и я забралась в машину.

Там уже кое-кто был. У меня перехватило дыхание. С распухшими лиловыми губами, заплывшим глазом, в белой, покрытой бурыми пятнами футболке со знакомым лотосом посредине. Никогда не видела его таким беспомощным.

— Здорово, мать, — не своим голосом приветствовал Трэш.

— Ты еще захотел? Заткнулся быстро, — резко сказал мент со жвачкой, оглянувшись с пассажирского кресла.

— Ма-алчу, — заверил мой лучший друг. Он смотрел на меня и улыбался как мог. Словно мы давно не виделись, а теперь вот едем в киношку и еще пожрать мороженого зайдем. Ох, ну и приложили тебя, Трэш. Да брось, Лис, все норм. Прости за то, что ты здесь. Куда бы я от тебя делся.

Джа-Джа Бинкс сел за руль, достал сотовый и кому-то отчитался:

— Сделано. Да, оба у нас.

Едва он успел включить зажигание, как раздался мощный удар, и нас с Трэшем осыпало осколками переднего бокового стекла, в которое врезалась уличная урна. Водительская дверца распахнулась. От резкого хука Джа-Джа Бинкс откинулся на напарника, затем неведомая сила его подняла, ударила носом о руль и выбросила на тротуар. Влетевший в салон Накамура точным ударом в челюсть вырубил второго мента, который уже нашаривал кобуру. Потянулся, открыл дверь и вытолкнул тушку из машины.

— Ниче се, — выдохнул Трэш. — Как их жизнь мотает.

— Едва успел. Пристегнитесь. — Бледный как мел Накамура вдавил газ до отказа, двигатель взревел. На заднем плане Джа Джа Бинкс уже очухался и целился в нашу сторону.

— Скорее, он стреляет! — завопила я, как будто это что-то решало. Выстрелы оглушительно грохнули в замкнутом пространстве двора. Пули защелкали по обшивке, как град по жестяной крыше, но Накамура уже вывернул на шоссе и влился в поток. Замелькали размытые пятна витрин и вывесок.

Пару секунд мы с Трэшем смотрели друг на друга, потом начали ржать как сумасшедшие. Я поймала на себе изумленный взгляд Накамуры в зеркальце заднего вида. Кажется, он беспокоился за мое душевное здоровье.

— Ну, ты… прям токийский дрифт, уважаю, — восхитился Трэш. — Глянь, там запасные ключи от браслетов не валяются? Наши то у них в карманах остались. Нету? Надо в бардачке посмотреть. Лис, лезь вперед. Стой! Не лезь. Я твоей попкой полюбуюсь.

— Идиот! — Я залилась краской. В другой раз просто треснула Трэша по башке, но сейчас только смущенно взглянула на Накамуру. Он был невозмутим, словно ему каждый день доводится гонять в полицейской машине, подумаешь, плевое дело. Черт возьми, да парень определенно знает, что он крут. Я залюбовалась его красиво очерченным профилем, его спокойной уверенностью, и это не осталось незамеченным.

— Бардачок, — сдерживая улыбку, напомнил он, — ключ.

— Нам на хвост сейчас вся полиция города упадет, вертушки нагонят, а ты любуешься Фудзиямой, — с упреком проворчал Трэш.

Перелезть на переднее сиденье с руками в наручниках, да еще на полной скорости — задачка со звездочкой. При резком повороте я едва не вписалась макушкой в лобовое стекло, неуклюже ввалилась в кресло и открыла бардачок. На колени посыпалось барахло, будто только меня и ждало. Пакетик с остатками фри, запах которого мгновенно напомнил, что я не успела поесть. Плюшевый медвежонок, красные стринги со стразами — ха-ха, парни походу стриптизерами подрабатывают! Электрошокер — вещь в нашей ситуации полезная, смятая полицейская фуражка — Накамура отказался ее надевать, массажная расческа, ручки, скрепки, чеки и — о, хвала небесам, — вожделенные ключи. Я кое-как освободилась сама и открыла наручники Трэша.

— На перекрестке давай направо, — сказал Трэш, — едем в планетарий. У меня там школьный друг работает. Ночь сможем переждать.

Накамура кивнул и перестроился в нужный ряд.

Глава 27

По мне не скажешь, но мой мозг взорвался к чертям. Руки подрагивают, во рту металлический привкус адреналина. Никак не могу осознать — в нас только что стреляли. По-настоящему стреляли. Могли убить. Лежали бы сейчас во дворике в черных пластиковых мешочках. Ветерок бы шевелил кудри Трэша. Моя окровавленная рука выбилась бы из мешка... Б-р-р-р. Чувствую себя так, словно в меня молния ударила: волосы дыбом и хочется в землю закопаться, чтобы отвести лишнее напряжение. Так, наверное, и ощущается радость жизни — радоваться тому, что не умер.

Трэш повелел Накамуре включить радио, и теперь мы несемся под «Дайте танк (!)», который словно специально для нас старается — поет что-то про марафон и друзей, которые звонят в домофон.

Что ж, мы свои шнурки уже завязали. Вселенная подтверждает, что мы на правильном пути. Я улыбаюсь, глядя на Накамуру. Такие парни, как он, выглядят сногсшибательно, когда в них стреляют. Накамура прекрасен в любых обстоятельствах. Если бы мы сейчас летели с моста в реку, я бы не отвела от него взгляд. Конечно, в такой момент нормальные люди думают о спасении, а не о красивых японцах. Но я не особо нормальная. Да куда ему деваться с подводной лодки, могу смотреть, сколько хочу.

Вообще-то он немного розовеет под моим взглядом. Ужасно мило. И да, глупые девочки всегда подмечают такие штуки, верно? Но в остальном он скала: его руки так спокойны и уверены, что машина отзывается на малейший жест, — несколько раз мне казалось, мы плывем по воздуху в полной ирреальности происходящего.

Я смотрю на Накамуру, а Трэш смотрит на меня; левым виском я чувствую его буравящий взгляд. Прекрасная иллюстрация моей личной жизни — пока я пялюсь на красивого японца, мой лучший друг пялится на меня. Он рассеянно подпевает солисту «Дайте Танк (!)» и почти не болтает. Я должна испытывать вину за то, что он попал под раздачу, но ее нет — все выжгло адреналином, кроме острого коктейля восторга и драйва, которыми я вот-вот захлебнусь. И это пугает больше, чем погоня.

Вслушиваюсь в уличный рев: ни сирен, ни вертушек, путь открыт. Странно, что полиция еще не подключилась. На светофоре читаю вывески: «Рюмошная», «Мир ногтей», «Шаверма № 1», понимаю, где мы. Горит зеленый, и знакомые дома, арки, будки с фастфудом проматываются на «ускоренке». Проскочили нашу с Наташкой любимую кофейню. Вчера она накручивала мне кудри, а сегодня ее отец оказался моим врагом, и я удираю от его шестерок. Сейчас будет бабушка с цветочками на углу, которая каждый день надевает новую шляпку. Сегодняшнюю разглядеть не успеваю. Грусть не может пробиться в мою душу, хотя сейчас ей там самое место. Мне должно быть грустно, потому что эта городская мишура, это тихое течение жизни нам теперь недоступно. Судьба заматывает нас в свой барабан.

По тротуару идет пожарный в полном обмундировании. Вселенная явно решила добавить в мою жизнь элемент сюрреализма. А может, это галлюцинация от стресса? Я схожу с ума или на самом деле его вижу? Одновременно в мою дверцу что-то глухо ударяет, я поворачиваюсь и…

— А-а-а! Какого черта, кто это?

— Во дает, — восхищается Трэш.

К моей дверце прицепился скейтбордист, и теперь несется рядом с жуткой скоростью. Его темные длинные волосы развеваются, свободной рукой он везет за собой огромный чемодан на колесиках.

— Прости, чувак, до вокзала не подкинем! — орет Трэш. Тот кивает, видя мои вытаращенные глаза, строит мне рожу и отцепляется, чтобы поймать гелендваген. Скорей бы уже доехать, пока моя точка сборки на пупок не натянулась.

— Блин, я тоже так хочу, — завидует Трэш. — Чувак нереально крут.

— Да? Ему твой экстрим и не снился, — говорю я. — Вряд ли он сейчас согласился бы поменяться с тобой местами.

— Хо, еще бы в драку полез!

— С чего вдруг?

— По сравнению со мной у него скудная, никчемная жизнь. А я, видишь ли, знаком с тобой и это все меняет. Бесславная смерть на трассе — не мой удел. Вот героический, наполненный смыслом конец...

— О-о-о, заткнись, пожалуйста. Без тебя тошно.

Я все-таки оборачиваюсь и вижу его распухшее улыбающееся лицо. Сволочь. Такого только обнять и плакать. А когда заживет — врезать. Определенно врезать.

— Все, приехали, сверни где-нибудь во двор, — говорит Трэш. — Пешочком пройдемся.

Во дворе я с наслаждением вылезаю из машины, и за неимением скамейки приваливаюсь спиной к дереву. Говорят, деревья забирают плохую энергетику. Интересно, справится ли оно с вайбом «меня чуть не убили и я угнала полицейскую машину»? Если это правда, я сейчас рассосусь в воздухе на глазах у парней. Они увлеченно обыскивают машину, Накамура приносит мне электрошокер.

— Держите при себе. Цельтесь в шею — он показывает пальцем место на своей шее, — или в пах. Включается здесь.

Знаете, есть что-то особенное в парне, который учит вас правильно целиться электрошокером ему в пах.

— Вряд ли я о нем вспомню, — смутившись, говорю я. — А если вспомню, то себя же и прибью.

— Все получится, — успокаивает Накамура. — Главное, не пытаться с него позвонить.

— Кстати о позвонить. Трэш, надо срочно позвонить бабушке, что мы живы и едем куда договорились.

— Что-нибудь придумаю, — отвечает тот, задумчиво глядя в багажник. — Накамура, дай-ка куртку. Это прям то, что доктор прописал.

Он раскладывает куртку на дне багажника и укладывает в нее автомат и два пистолета. Полицейская форма не входит, он толкает ее в пакет и сует Накамуре. Я обалдело молчу. Что тут скажешь. Забавно, как короток путь от «я никогда не нарушала закон» до «ну, это всего лишь немного оружия». Только что были невинными жертвами — и вот мы уже вооруженное бандформирование. Практически ОПГ. Зато понятно, почему за нами не гнались с сиренами — нормальные полицейские вряд ли будут возить с собой такой арсенал в багажнике. За нами приходили шестерки Аверина. Просто счастье, что Накамура успел.

— Телефон дай, — Трэш требовательно протягивает руку к Накамуре. — Але, Олежек! Это Макс. Слушай, у меня небольшие проблемки, я у тебя ночку перекантуюсь? Не один. Да, с девушкой. И с юношей. Не, юноша не мой. Все, давай.

Потом закидывает на плечо вязанку с оружием.

— Пошли, все норм. Место вообще бредовое, искать там никто не будет. Отдохнем, пожрем. Олег как раз тусу для своих ботанов устраивает. Впишемся как нельзя лучше. Особенно я.

Вот же клоун. А если бы Олежека не оказалось на месте? Прикидывая, не пнуть ли все-таки Трэша в накачанный зад, я топаю за ним. Накамура замыкающий, поэтому я немного парюсь, не слишком ли толстой выгляжу… э-э-э… с тыльного ракурса. Я безнадежна.

Глава 28

— А что за Олег? Ты никогда о нем не рассказывал. — Я догнала Трэша, и он обрадовался возможности поболтать.

— Олег — паршивая овца в своем семействе. Мама с папой — бизнесмены, растили себе подобного: с детства лидерские курсы, репетиторы и все такое. А он как-то генномодифицировался и вырос в маленького принца.

— В смысле?

— В смысле, на своей планете ему неинтересно. Это единственный человек из моих знакомых, кто не передумал становиться космонавтом. Знаешь, какое у него погоняло в школе было?

— Гагарин?

— Хэм. Так звали первую американскую обезьяну, которую запустили в космос. Он про нее доклад делал. Классу к седьмому над ним уже все ржали, мне было обидно, я за него дрался, а он говорил: неважно, как меня называют, важно, кем я стану.

— И почему он все еще не космонавт?

— Потому что слишком умный, учился много. Зрение плохое, сколиоз нашли, еще какую-то хрень. Сейчас думает, как через науку в космос пролезть. Фанатик, в общем, хотя и мирный. Тебе понравится. А вон он на крыльце ждет.

Кого-то этот парень смутно мне напоминал. Среднего роста, крепкий, плечистый, с белыми волосами — словно младший брат Трэша, только компактная версия. Одет в джинсы и красно-синюю рубашку. И тут меня осенило: да это же капитан «Синей чайки», только птицы-говоруна на плече не хватает!

Заметив нас, Олег спустился с крыльца, и сходство стало поразительным. В детстве мама прокрутила мне «Тайну третьей планеты», наверное, раз сто, это был ее любимый мультик. И сейчас я с любопытством разглядывала будущего космонавта: курносый нос, пухлые губы, милейшие веснушки и большие голубые глаза со светлыми ресницами. Неужели если ты с рождения выглядишь как космонавт, то обязательно будешь стремиться к другим планетам?

— Ничего себе, — вслух сказала я.

— Во-во, — непонятно на что ответил Трэш.

— Привет всем. Ты под машину, что ли, попал? — спросил Олег, протягивая руку Трэшу.

— Не-не, споткнулся просто, у вас тут ям понакопали. — Трэш пожал руку, потом обнял друга и похлопал по спине. — Здарова. Есть переодеться че-нить? А то гостей тебе распугаю.

— Найдем, у нас тут и душ есть, если надо.

От него веяло таким спокойствием и теплом, что на душе у меня полегчало. Вечеринка в чужой компании уже не казалась адом. Может, все даже будет сносно.

— Олег, — представился он и пожал руку сначала мне, потом Накамуре. — Вы Алиса, а вы? — Накамура поклонился и что-то пробормотал.

— Он что, по-русски не понимает?

— Неа, ни бельмеса не понимает. Зови его Хатико. Пошли уже, — Трэш слегка подтолкнул Олега в спину. — Рассказывай, что у тебя за тема.

— Ну-у… Официально мы смотрим снимки Хаббла. А неофициально я хочу познакомить друзей со своей девушкой.

— Ничоси! Поди еще из космоса тебя ждать будет. Надеюсь, не из ваших, а то видал я их.

— Вот зря ты так, есть очень даже… Сейчас сам увидишь.

— Ну дава-а-й…

Я вздохнула, повернулась к Накамуре и попыталась извиниться.

— Не обижайтесь на Макса. Он хороший, только чувство юмора дурацкое.

Накамура кивнул, и в его взгляде промелькнуло что-то такое, отчего сердце добавило лишний удар.

— Держитесь поблизости.

Да я же только этого и хочу — держаться поблизости. Особенно в темных коридорах планетария. Того и гляди выскочат зеленые человечки и умыкнут тебя куда-нибудь для своих зверских экспериментов. Откуда-то доносилась музыка, нарастая с каждым нашим шагом, и когда Олег открыл дверь в зал, рванула на нас, как вода в пробоину корабля. Из колонок хлынул Моби — затопил, подхватил, понес и уже через пару секунд мы оказались в эпицентре невероятного сборища. Утром меня похищают, а вечером я участвую в карнавале инопланетян. Люблю свою жизнь.

Мне стало ужасно весело, будто я перебрала шампанского. Только вместо пузырьков в голову ударил драйв. Парень в шапке-осьминоге обнимал высоченную девицу в золотистом фраке; я бы на такие феерические шпильки даже встать не рискнула бы. Ее лицо было раскрашено под желтую кожу рептилоида, а волосы уложены в острый ирокез. Крутой боди-арт наверняка влетел ей в копеечку. Две фиолетовые блондинки потягивали что-то мерцающее через трубочку, и в своих пышных юбках, колыхающихся в такт музыке, напоминали живые кусты сирени. Было четверо аватаров в разных вариантах, несколько «людей в черном», девушка с третьим глазом и с третьей грудью, существо неопределенного пола, похожее на Леди Гагу. На ботанов они точно не тянули.

Олег предложил нам ободки с антеннами. Мы с Накамурой послушно их нацепили, Трэш отказался, сославшись на то, что у него и так сейчас морда красоты неземной. Я представила, как Накамура спасает меня в этом ободочке и больше не могла без смеха на него смотреть. Сам косплейный герой чувствовал себя вполне комфортно. Видимо, ему не привыкать.

— А где же ботаники? — крикнула я Трэшу в ухо.

— Сам не ожидал, — проорал он, — вообще не знаю, кто это. Олег, кто это?

— В основном, участники молодежного симпозиума по астрофизике, — ответил Олег. — Международного. Будущие светила. Полезные связи.

Меня осторожно тронули за плечо. Моя кошка так делает, когда хочет, чтобы ее взяли под одеяло. Я обернулась и встретилась взглядом с Накамурой. В полумраке его глаза казались совсем темными.

— Нужно осмотреть здание, — он наклонился ближе, чтобы я могла его услышать.

— Зачем? — Мне пришлось напрячь голос, музыка грохотала, как в последний раз. Накамуру я поняла, скорее, по движению губ.

— Запасной выход, — ответил он.

— Предусмотрительно! — крикнула я, и мы стали проталкиваться сквозь толпу. Она сомкнулась за нами, поглотив Трэша, которого, судя по восторженным возгласам, приняли за героического стража галактики. Его синяки и ссадины в этой компашке смотрелись как боевые шрамы ветерана звездных войн.

Глава 29

Судя по мелодрамам, в темных коридорах случается все самое интересное. В девяти случаях из десяти героиня получает свой поцелуй. В реальности — просто тащится следом за парнем, который осматривает пути эвакуации. Капец как романтично.

В конце концов я смиряюсь с его гиперответственностью и отпускаю всякие ожидания. Раз он так занят, можно с чистой совестью за ним понаблюдать. Чем он так притягателен? Пункт первый: когда он поднимает руку, чтобы толкнуть очередную дверь, его рука проходит по совершенной траектории, словно в каком-нибудь тайчи. Пункт второй: когда он прислушивается, то слегка приподнимает голову, будто пытаясь услышать запах опасности или учуять ее звук. Пункт третий: он то и дело оборачивается, чтобы проверить, здесь я или растворилась в абсолюте. Каждый раз это как короткое касание — теплое и волнующее.

Долго плутаем среди экспонатов, плакатов, интерактивных звездных карт, запертых дверей и открытых пустых кабинетов, пока не находим то, что нужно. Один запасной выход наглухо заварен. Второй запирается изнутри на железные засовы. Накамура отодвигает их, толкает тяжелую дверь. За ней асфальтированная площадка переходит в широкий газон, а тот — в плотно заставленную парковку.

— Открытой местности не много, — резюмирует он.

— Смотрите, а здесь пожарная лестница. Повезло так повезло.

Лестница прячется в самом темном углу — последний раз ей пользовались при царе Горохе. Пространство под ней забито коробками, ящиками, старыми стульями. Я втискиваюсь между ними, чтобы не светиться в коридоре, пока Накамура взбирается по лестнице под потолок и осматривает люк с навесным замком. Конечно, мало кому взбредет в голову шарахаться тут, пропуская все веселье, но нам же взбрело.

— Уйти можно, — заключает он, спустившись.

— А где мы возьмем ключ?

— Ключ не нужен. Система несложная.

Я пытаюсь выбраться из-под лестницы, наступаю в коробку с мусором, бьюсь коленом о металлический угол ящика, вскрикиваю и падаю на Накамуру. Он подхватывает меня, крепко прижимает к себе — так, словно я могу довести дело до конца и таки упасть вдребезги. Я замираю на месте как гусеница, которая притворяется веточкой. Близкий контакт третьей степени. Мы стоим в обнимку в укромном местечке и секунды текут ме-е-дленно, как начинающий густеть свежий мед. Наконец Накамура опоминается и разжимает руки, отступая в коридор. Кажется, я влюбилась в идиота.

— Как вы? — рассеянно спрашивает он.

— Нормально, — морщась от боли, я приваливаюсь спиной к лестнице. — Сейчас пройдет.

— У вас, конечно, сердце самурая… Но позвольте, я осмотрю вашу ногу. Я немного разбираюсь.

Я горько усмехаюсь. Теперь я еще и самурай. Он начнет когда-нибудь во мне девушку видеть?

Не дожидаясь разрешения, Накамура выдвигает один из треклятых ящиков, садится и ставит мою ногу себе на колено. Соберись, Алиса. Ничего важного не происходит. Просто красивый парень немного задрал твои джинсы. О, боже, его руки на моей коже…

— Здесь больно? — Он осторожно надавливает на ушибленное место. Его пальцы теплые, движения уверенные, и все это волнует меня больше, чем предполагает ситуация.

— Нет. Нет. А-а-х, черт!

— Простите! — Накамура с досадой мотает головой. — Придется немного потерпеть.

Пока он сосредоточенно нажимает разные точки, я смотрю на него сверху вниз, размышляя, как странно Вселенная исполняет наши желания. Может, я и хотела ощутить его прикосновения, но не после того, как едва не сломала ногу. Сигнал явно где-то искажается.

— Должно стать легче, — говорит Накамура. Я потираю колено и удивляюсь — от боли остался лишь слабый отзвук.

— Ничего себе! Уже все прошло. Класс. Спасибо!

— Хорошо. Это просто ушиб.

— Кстати, давно хотела спросить — а где вы научились так драться? И почему вдруг стали искусствоведом?

— А кем по-вашему я должен был стать?

— Не знаю. Ваша профессия сильно контрастирует со способностью укладывать людей лицом в пол.

— Разве у человека может быть только одна профессия?

— Почему вы все время отвечаете вопросом на вопрос? — Накамура пожимает плечами. — Ну, допустим. И кто вы по другой профессии?

— Я изучал финансы и банковское дело для семейного бизнеса.

Кажется, у меня отвисает челюсть. Великолепно. Он не просто загадочный красавчик с боевой подготовкой. Он еще и финансист. И искусствовед. Наверное, по выходным спасает животных, попавших в трудную жизненную ситуацию. Вроде меня.

— Вы полны сюрпризов, Ёсинори! И это никак не отвечает на мой первый вопрос, — с вызовом говорю я.

Накамура удивленно поднимает брови.

— Вы знаете, как меня зовут?

— Э-э-э. Случайно услышала в универе. — Не могла же я сказать, что устроила целое расследование по его поводу. Еще пару секунд он смотрит на меня и смиряется:

— Отец считает, что каждый член нашей семьи должен уметь постоять за себя и защитить других. Он до сих пор очень хорош в кэндзюцу — это искусство владения мечом.

Я молчу, подбирая слова. Не хочется вымогать признание, но меня распирает от любопытства.

— Почему вы так рисковали ради малознакомой девушки?

— Я уже говорил. Я обещал зайти за вами после лекций.

— Вы знаете, что с вами невозможно разговаривать? Ни одного прямого ответа… — Я делаю вид, что обиделась, и складываю руки на груди. — Как же бесит!