Сказка, или Одно Великое путешествие

Она умоляла Шалис дать ей лекарств в долг, она потом вернёт. Шалис лишь отрицательно покачала головой. Лекарство, мак, можно было найти на каждом углу, он рос даже в расщелинах мостовой, однако за эту информацию предстояло заплатить. Женщина рассердилась и, бросив ей в ноги три каппа, ушла, волоча малышку за собой.

Затем пришёл седой старик. Как он добрался до неё, для Шалис осталось загадкой – ноги бедняги были в ранах, да и коленные суставы сильно опухли. Пакс, увидевший из окна как старик заходит в двор, сказал Шалис, а та уже спустилась вниз и усадила посетителя на скамейку, чтобы ему не пришлось подниматься по шаткой узкой лестнице на второй этаж. Всё его лицо было сморщенным – множество мелких складок пересекали его лоб, область возле глаз, щёки – всё. Ни бороды, ни волос на голове не было.

Ступни пришлось обработать и перебинтовать стервянкой, имеющей антисептичные свойства, а потом нанести мазь из мякоти шиповника – хорошее противогнойное средство.

С такой проблемой, как опухшие суставы, она тоже уже встречалась, и не раз. Чаще всего такое случалось с теми, кто пил мало чистой воды или не пил вовсе. А ещё переохлаждение, травмы, инфекции. Но всё же, в большинстве случаев это заболевание было распространено среди пожилых людей и тех, кто работал на фабриках, где переплавляли железо. Этот старик получил большой «выигрыш» – собрал в себе все два аспекта. Отсутствие волос, сморщенная кожа, воспалённые суставы. Большие температуры на тех фабриках так действовали на кости, что те просто проседали, уменьшались, становились хрупкими и ломкими.

Ничем больше Шалис не могла помочь этому несчастному. Старик очень благодарил её, называл «дочкой» и умудрился всунуть ей целый карбонарий (крупная золотая монета). Скорее всего, это был его месячный заработок, однако старик наотрез отказался взять их обратно. Он с такой радостью поднялся и сделал несколько шагов, вернулся и обнял Шалис, что у неё не хватило духу вернуть деньги.

***

Шалис сидела на низенькой скамеечке в маленьком дворике и нанизывала ягоды шиповника на нитку, как бусины, насаживая их по несколько штук на иглу. Иши, как всегда, занимал почётное место у неё на плече, а Пакс сидел рядом прямо на земле – ему чрезвычайно нравилось это – и срывал с веток, которые лежали в куче рядом, все красные ягоды.

Как только ушёл очередной посетитель, госпожа Торки привлекла девушку к работе. Хозяйка была немало удивлена появлением светловолосого паренька, который тенью следовал за девчонкой. Он явно был из «высшего ранга», судя по внешности, но имел такое покорное выражение лица, что можно было подумать, будто он её личный слуга.

– Для чего эти ягоды? – поинтересовался Пакс, отправляя горсть ягод себе в рот. Но тут же выплюнул все это со смесью удивления и отвращения на лице. – Колется!

– Конечно, не стоило так жадно их есть. Нужно по одной, не спеша, – Шалис как будто наставляла маленького ребёнка, и будто получала от этого удовольствие. Она продемонстрировала:

– Вот так, выдавливаешь эту красную пасту себе на язык, оставляя колючки в кожуре.

– Ты каждый день занимаешься работой, которую тебе поручает миссис Торки? – сменил он тему разговора, осторожно пробуя сладкую пасту шиповника.

Шалис пожала плечами, отчего едва не съехавший Иши возмущенно цапнул её за ухо.

– Вообще да. Но смотря какое у неё настроение. Если хорошее, может быть всего несколько поручений, а если плохое – будет гонять весь день.

– А… твой отец? – осторожно спросил Пакс.

– Что мой отец? – резко спросила Шалис, тон голоса сразу изменился. Иши снова чуть не съехал с её плеча.

Пакс смутился, он очень не хотел злить её специально.

– Говори, – вздохнула Шалис.

– Он… Как вообще к тебе относится? Когда не бъёт.

– Он мой отец, который вырастил меня, и которого я ненавижу.

Коротко и ясно. Это выбило весь дух из Пакса, который готовился к яростному, или, возможно, даже яростно-слезливому излитию чувств.

Шалис семь.

– Папа, посмотри, как я умею!

Она сидит на спинке дивана и машет отцу ручкой. Однако занятый документами, Беневоль даже не поднимает головы.

– Оставь меня в покое, недотёпа – бормочет он, нетерпеливо стряхивая маленькую ручонку с плеча. – Я занят, не мешай.

Девочка делает ещё пару попыток привлечь его внимания, но и они не оканчиваются успехом.

…

…десять.

Шалис стоит перед отцом, он очень сердит. На полу – осколки его любимой чаши.

– Бесполезная девчонка! Как ты могла быть такой рассеянной?!

– Прости, папа, – тогда она ещё так его называет. На глаза наворачиваются слезы. Ей так хочется, чтобы отец её простил и не сердился. Но он лишь холодно и сухо бросает:

– Приберись здесь. И чтобы такого больше не повторялось!

И чем дальше, тем хуже.

…тринадцать.

– Ах ты мерзавка!

Звон разбитого стекла оглушает Шалис. Она сжимается в маленький комок, который хочет исчезнуть. Отец снова пьян. Он бушует в хорошо обставленной гостиной, снося все на своём пути.

Она снова что-то сделала не так. Звонкий хлопок, щека полыхает алым отпечатком ладони; «она заслужила». Только заслужила ли?..

…

Беневоль держит её за плечо одной рукой а второй сжимает тонкий корабельный трос. Шалис стрясётся от ужаса, из горла вырываются всхлипы и бульканье, она задыхается от предчувствия того, что сейчас будет.

– Как бы я хотела… Как бы я хотела, чтобы он проявлял ко мне больше… любви. Заботы.

Шалис поднесла руку к лицу почесала глаз. По крайней мере, так показалось Паксу.

– Это невозможно, это невозможно. – Она словно возражала сама себе. – Но я могу лишь молить всех богов что бы он перестал меня избивать. Уже тогда я смогу жить лучше. Я не могу от него уйти, потому что с одинокой девушкой может случиться что угодно. Везде полно охотников за женскими телами, да и работорговля процветает даже в Омбросе.

Пакс сидел у её ног как щенок и заглядывал в глаза, а она не могла его прогнать. Какая польза от того, что он так сидит? Но и вреда тоже не было.

– Знаешь, – серьёзно начал он, теребя в руках шнурок. – Я…

Он тяжело вздохнул, не поднимая глаз. У Шалис закралось нехорошее чувство.

– Что?

– Я тебе… соврал. Не договорил всю правду.

Ну что ж, она знала, что откроется что-то ещё интересное.

– Продолжай.

Пакс зажмурился и, опять глубоко вздохнув, продолжил:

– Когда я тебе врал, мне было плохо. Такая уж особенность алатинов.

– Алатин…

Шалис не моргая глядела в его золотые глаза, которые не искрились. Чувствуя, как золотая нить очень опасно натянулась, Пакс по настоящему испугался. Она могла оборваться, и тогда…

Нужно было побыстрее с этим прояснить.

– Я – алатин, Шалис. Выпускник Королевской Академии Алатинов в Квэллириане.

Глава V, в которой чуть не произошло убийство. И… кто такой Лазло?

Лицо Шалис посерело. На мгновение всё вокруг замерло, а в душе поднялась буря самых противоречивых эмоций.

Первым импульсом было выхватить из ножен Саракун и полоснуть по тонкой артерии на шее этого… да, предателя. Всё бы закончилось быстро и безболезненно, такой поток артериальной крови никто бы не смог остановить, да никто б и не попытался. Иши осклабился.

Таинственный, окутанный легендами и недомолвками, Квэллириан. О нём знали все, от младенца до старика.

Квэллириан являлся неизведанной землёй за Дикими Скалами и Чёрным лесом Мрачных Теней. О Квэллириане ходило самое большое количество разных легенд, которые передавались из уст в уста при свече в тёмных помещениях. О Квэллириане заставляли молчать. Его королём пугали детей. Жуткими рассказами о алатинах – жестоких демонах, слугах короля – заставляли подчиняться, бояться, ведь если человек боится, он подчиняется.

«

– Король Домин злой и коварный, Нани. Никогда не произноси его имя и не разговаривай с ним вслух, иначе он приснится тебе в худшем твоём кошмаре.

– Видела нашего соседа, Сергу? Он стал традитором, предателем! Теперь он носит чёрную повязку на рукаве. Даже не приближайся к нему!

– Фортис, никогда не вздумай одной ходить в Тёмный лес, слышишь? Тебя заберёт король Квэллириана и сварит в кипящем масле!

– Он знает все твои дела, Кустос. Если ты будешь думать о Домине, он накажет тебя за каждый твой плохой проступок.

– Ты традитор! Ты предатель нашей религии, нашего бога! Да ниспошлёт на тебя Селюс злейшие проклятия!

– Я не пущу тебя в Квэллириан!!! Одумайся, сумасшедшая! У тебя двое детей!

»

Все говорили об этом, но тайно. Деморион ненавидел традиторов, их было приказано истреблять. Существовала тайная организация, движение, которое называлось «контраньеризмом». Люди там уже не были людьми, они были ищейками – каждый знал только печать своего товарища, ни имён, ни лиц. Они следили, вынюхивали, подслушивали, они знали всё и про каждого. От них невозможно было скрыться. Традиторов бросали в темницы, и потом никто не знал, куда они пропадали и что с ними происходило. Это было направлено на то, чтобы отбивать у остальных желание сбегать в Квэллириан.

Однако это не высвечивалось наружу. Всё это Шалис знала, потому что её отец тоже когда-то был контраньёром, рьяным противником традиторов, однако «ушёл в отставку», потому как его слух повредился в результате ранения во время одной такой «миссии» по зачистке традиторов.

Это была внутренняя борьба, которая не затрагивала шумные, многолюдные и весёлые улицы Омброса.  Но там, где темнели чёрные проходы, а каждый шорох заставлял оборачиваться, просыпались жуткие истории.

И сейчас, это светлое существо… тот, которого она пожалела и приняла… оказался её врагом.

Сильный, болезненный удар под дых.

– Скажи, – угрожающе произнесла Шалис, но её голос подрагивал, – скажи, что это очередная ложь. Скажи, что ты.. мне.. соврал.

Пакс сильно побледнел. Он замер, в голове крутилось множество мыслей, но ни одна не казалась ему достаточно подходящей.

– Шалис, я… Я всего лишь… Ты не…

Она подскочила к нему, шатаясь, едва не упала, ибо из-за болезни всё ещё кружилась голова, но она не обратила на это никакого внимания. Пакс с болью в глазах смотрел на неё.

– Ты, ты один из них! Ты гнусный демон, ты…

Слова закончились, Шалис от ярости не могла говорить. И тогда она ударила его. Так, как не била даже Зелрона.

Один точный удар в лицо. Второй – в грудь.

Пакс упал на колени, кашляя, обхватив левой рукой живот, а правой упёрся в землю, чтоб не распластаться на земле. Растерянно он наблюдал, как на влажную землю закапала кровь. Он сплюнул и тыльной стороной ладони вытер скользкую слюну, перемешанную с кровью, тянувшуюся из его рта.

Шалис смотрела на это, словно оцепеневшая. Её трясло, Иши обвился вокруг её ноги, но она будто не замечала этого, не в силах оторвать взгляда от тёмного маленького пятна, расплывавшегося по земле. Пакс хрипел и сплёвывал на землю остатки крови. Снова утерев вязкую красную слюну ладонью, он поднял на неё свои золотые глаза:

– Солнечное сплетение, да?

Шалис тихо вскрикнула, прижала ладонь ко рту и легко покачнулась. Ещё немного, и она бы упала, но чудом удержалась на ногах и спотыкаясь бросилась в дом. Дверь с силой хрястнула.

***

Внутри у Пакса будто все оборвалось. Золотая нить, которую он так бережно удерживал, лопнула. Было ли это возможно?

Подняться стоило больших усилий. Он упёрся руками в колени, затем медленно, сквозь боль от спазма, охватившего его грудную клетку, встал. Иши сидел на скамеечке и глядел на него своими глазами-бусинками, как молчаливый свидетель. Алые ягоды были рассыпаны по земле. Нагнувшись на выдохе, он осторожно переместился на скамейку, а Иши отпрыгнул в сторону.

– Извини, ласка, но мне сейчас нужнее.

Хорошо ещё, что у алатинов регенерация происходила в разы быстрее, чем заживание ран у людей.

«Почему нам не говорили в Академии, что завоевать доверие своего человека будет ТАК сложно?» – с безнадёжностью думал Пакс, не зная, чем переубедить Шалис. Ведь в Академии Алатинов их учили сражаться с тенями, а не спорить с живыми девушками. В Академии давали советы, как общаться с людьми, ведь они были очень сложными существами и требовали особого обращения. Они плакали, ненавидели, грустили, злились, – все эти эмоции были знакомы алатинам лишь отчасти. Они были возвышенными существами, которым была присуща любовь, нежность, доброта, терпение, снисходительность, мудрость, милосердие, скромность, чуткость… можно перечислять все добродетели, но факт остаётся фактом: до конца понять, что чувствует его человек, алатин не мог.

Когда алатин выпускался из Академии, перед ним вставала миссия всей его жизни – находиться подле своего человека, чтобы не случилось, и охранять его. Конечно, полномочия алатинов были ограничены: например, они не могли воздействовать на других людей, которые были связаны золотой нитью с его однокурсниками-алатинами, не могли читать их мысли или что-то внушать.

– Учитель, помоги мне. Я совершенно растерян. Что мне делать дальше?..

Кто знал, что она так отреагирует.

***

Хрупкая женщина лежит на кровати под балдахином, слабая и бледная, и так уже восемь месяцев. Никто не может ей помочь. Она слабеет, с каждым днём все больше и больше.

Она подзывает к себе свою маленькую дочку. Слабые руки даже не могут подняться, чтобы обнять её. Девочка плачет навзрыд.

– Не плачь, моя хорошая, – утешает её мама слабым, надтреснутым голосом. – Я скоро уйду к моему Отцу. Но ты останешься под надёжным присмотром, и я надеюсь, что мы с тобой… сможем встретиться…

– Где это место, мама? – всхлипывает малышка. – Где живёт мой дедушка? Я бы смогла найти тебя, я бы пришла к тебе и …

Женщина с нежностью смотрит на своё белобрысое чадо. Затем прикрывает глаза, словно пред её внутренним взором предстаёт какая-то картина. Она начинает говорить, и девочка затаивает дыхание, потому что голос мягок и ласков, а история – слишком удивительна.

– Давным-давно, когда вся земля была чёрная, и на ней не было ни травы, ни деревьев, ни животных – ничего живого, – посмотрел на всё это Король Великой страны, и сказал: «Нехорошо». И за седмицу создал Он солнце и звёзды, и облака, и моря, и цветы, и всех животных какие только есть на нашей земле.

– А потом прилетели драконы! – девочка хлопает в ладоши один раз. – Мне так рассказывала Батарка, и я видела их в храме, когда мы ходили с тобой. Такие страшные и огромные! Они прилетели и начали жить на нашей земле, а потом они стали людьми, как ты и я. Ещё Батарка говорила, что где-то в пещерах живут старые дрконы-люди, но их уже никто не видел сто лет.

– Это всё легенды, – вздыхает мать с неуловимой грустью, но потом её глаза загораются отблесками огня. –  Неправда, вбитая в головы наивного глупого люда, которое, как стадо, идёт за тем, что предлагает первый встречный. На самом же деле там было всё совершенно по-другому.

Король и Его сын, принц  Даминиан, очень любили всё созданное. Кроме первых людей, мужчины и женщины, были так же иные существа, которые назывались алатинами. Но однажды в эту идиллию проникло зло.

– Лазло? – недоумевает девочка. – Кто такой Лазло?

– Это был Деморион. Наш правитель. Злой, коварный лжец, который обманул первых настоящих людей и заставил подписать с ним договор о том, что они перейдут под его власть, а он взамен предложит им эликсир бессмертия. Но это была гнусная ложь. Король уже не имел права общаться с Его творением, потому что они самовольно отказались от Него. А Он никогда не заставляет делать выбор.

– И что же теперь?.. Мы все умрём?

– Нет, моя хорошая. Мы можем спастись, только если…

Вдруг мать откидывается на подушки с изнеможением, из её воспалённого горла вырываются хрипы и удушающий кашель. Она бледна, как мел. У девочки расширяются глаза, она судорожно хватает её за руку, плачет и целует мамины руки. Та, чувствуя, что её время пришло, шепчет:

– Помни одно, моя маленькая малышка: ты всегда можешь обратиться к своему Принцу. Он всегда придёт тебе на помощь, в какой бы трудной ситуации ты не была.

***

Шалис сидела, прислонившись спиной к стене и обхватив руками свои колени, и смотрела в одну точку. Слез не было.

В её памяти ожили обрывки той истории, которую её рассказывала мать, когда она лежала на смертном одре. Тогда Шалис было пять, но она хорошо запомнила эту историю.

Принц Даминиан, неизвестная личность. И с тем, такая… знакомая. Мама часто рассказывала ей чудесные истории, которые она узнавала из маленькой тонкой книжки. Она очень берегла эту книжку и всегда говорила Шалис, что в этой книге хранится ключ к счастью. И она обязана делиться им с другими.

Что та книга была из Квэллириана, Шалис поняла только потом.

Контраньёры убили её мать.

Её мать была одной из них. Традиторов. Умерла ли она только от болезни? Правда было, что врачи ничего не могли сделать с её болезнью? Или это было нежелание?

Шалис не знала.

Дверь тихо приоткрылась. Пакс с беспокойным выражением на лице протиснул в щель голову, а поверх его головы – Иши. Увидев, что Шалис сидит на полу, спрятав голову в колени, он бесшумно подкрался к ней и тихо опустился рядом. Ласка перебралась на её шею.

– Проваливай, – буркнула Шалис, не поднимая головы. Правда, прозвучало это не очень уверенно, поэтому Пакс рискнул не послушаться.

– Ты лжец, – снова пробормотала она. – Я не хочу больше тебя видеть.

– Ты и не видишь меня, у тебя голова опущена. – Заметил он просто.

– Я сказала: проваливай!

Шалис сердито заёрзала, но не вскинулась, поэтому он, осмелев, накинул ей на плечи одеяло, валявшееся рядом. Из-под него раздался приглушённый голос:

– Просто я не понимаю, зачем всё это. Или ты просто тупой, или всё ещё лжёшь мне.

– Не лгу.

Она подняла голову на сантиметр, и Пакс увидел, как на кончике её носа блеснула слезинка. Одна.

– Шалис, ты… – Он сглотнул. – Я люблю тебя.

Глаза Шалис широко распахнулись, но голова так и осталась склонённой.

Сердце ударило в висках, застучало где-то в горле, заглушая мысли. Она знала этот механизм: страх, адреналин, бегство. Организм готовился выживать. Так стучало сердце, когда она мчалась по крышам, уворачиваясь от погони. Когда стрела пролетала в волоске от виска. Когда смерть дышала в затылок. Кровь прилила к щекам, заливая их жарким румянцем. Пальцы дрогнули и сами сжались в кулаки, словно готовясь к битве.

Но сейчас не было погони. Не было опасности. Был только Пакс и эти слова.

Слова, которые ей никто никогда не говорил.

Пакс посмотрел на неё, его взгляд задержался на двух светлых косах. Он вспомнил, что видел такие раньше у молодой женщины, которая двенадцать лет назад прибыла в Квэллириан.