Хозяйка проклятой таверны

Элина приложила ладонь к очищенной медной пластине на косяке. Холод пронзил пальцы, затем по коже пробежало тепло, будто она на секунду взялась за железную ручку печи. Медные лучи налились золотом, а в глубине двери щёлкнул второй замок.

Том вскрикнул, уронил корзину и отступил к Марте. Два полена покатились по полу, одно ударилось о ножку стола и остановилось рядом с сапогом Кайрена. Марта быстро перекрестилась, а Лан приподнялся с лавки, не убирая руку от ножа.

– Отойдите от двери и держитесь возле печи, – сказал Кайрен. – Я пойду ниже, а вы останетесь на верхней ступени.

– Вы сами сказали, что мне решать, – Элина поднялась, растирая ладонь. – Я не стану открывать печати и потом ждать у лестницы, пока чужой человек решит, что делать с моим домом.

Кайрен медленно выдохнул через нос и потёр переносицу. Его лицо оставалось спокойным, но плечи чуть напряглись, и Элина подумала, что именно так он выглядит перед тем, как сказать неприятное. Вместо этого он протянул ей маленький металлический свисток на цепочке.

– Если свисток нагреется, немедленно поднимайтесь, – сказал он. – Не задавайте вопросов и не возвращайтесь за вещами.

– Я постараюсь не спасать бухгалтерские книги из огня, – Элина взяла свисток и спрятала его в карман. – Но ваши ключи и протокол я заберу с собой.

Севен кашлянул у окна, скрывая улыбку. Марта покачала головой и поставила на стойку фонарь, заправленный маслом. Кайрен подхватил фонарь, проверил фитиль и толкнул дверь плечом.

За дверью оказалась узкая лестница, уходившая вниз между сырыми каменными стенами. На ступенях лежала пыль, однако по центру тянулись свежие следы грязных сапог. Они начинались у нижней площадки и обрывались у двери, словно человек поднялся по лестнице и растворился в коридоре.

– Белин приходил сюда раньше, – сказала Элина, наклоняясь над следами. – Или кто-то носил такие же сапоги и решил не оставлять визитную карточку.

– Следы слишком свежие для Хадрика, – Кайрен поднёс фонарь ниже. – И слишком ровные для человека, который испугался того, что увидел.

Они осторожно спустились на несколько влажных каменных ступеней. Кайрен шёл впереди, держа свет высоко, Элина следовала за ним, придерживая юбку свободной рукой. За их спинами Лан встал у открытой двери, а Марта несколько раз тихо позвала Элину по имени.

Нижнее помещение оказалось шире, чем можно было ожидать под небольшим трактиром. Вдоль одной стены стояли пустые бочки, у другой лежали сломанные полки, а посередине темнел круглый каменный колодец без воды. Над колодцем висели семь медных цепей, и шесть из них сходились к железному кольцу на краю камня.

Седьмая цепь лежала на полу у края колодца. Её конец был отломан неровно, будто кто-то бил по металлу тяжёлым молотом, пока не добился трещины. В воздухе пахло плесенью, мокрой землёй и знакомым дымом, от которого у Элины сразу стиснуло виски.

Кайрен присел возле колодца и провёл ладонью над краем. Свет фонаря качнулся, а на стенках камня проступили вырезанные строчки. Элина разглядела не буквы, а повторяющиеся знаки: дорога, котёл, открытая ладонь, пламя и снова дорога.

– Это не колодец, – тихо сказал Кайрен. – Здесь держали переход в Теневой путь, пока его не закрыли семь хранителей.

– Теневой путь звучит так, будто туда лучше не бросать монетки на счастье, – Элина подошла ближе, но не переступила следы на полу. – Что именно приходит оттуда, из этого пути?

Кайрен выпрямился не сразу и задержал взгляд на колодце. Он посмотрел на отломанную цепь, потом на её ладонь, где ещё сохранялся золотистый след от печати. В его молчании не было привычной важности Варша, только усталость человека, которому слишком часто приходится объяснять плохие новости.

– Оттуда приходят существа, которым нужны чужая память, страх и тёплая кровь, – ответил он. – Они не всегда выглядят чудовищами, поэтому опаснее всего те, кто умеет говорить знакомыми голосами.

В самой глубине колодца что-то тяжело шевельнулось. Элина услышала скрип колёс по мокрому асфальту, слишком отчётливый для подвала в другом мире. Потом чей-то голос назвал её настоящим именем, мягко и торопливо, как мать звала её из прихожей, когда остывал ужин.

– Лена, пожалуйста, не стой там одна, ты простынешь. Ты же так хотела скорее вернуться домой ко мне.

Элина вцепилась пальцами в край тетради. Плечо Кайрена оказалось рядом, хотя она не заметила, когда он успел сделать шаг к ней. Он не схватил её за руку и не потянул к лестнице, просто заслонил колодец так, чтобы ей пришлось смотреть на его тёмный рукав.

– Это не ваш дом и не ваша мать, – сказал он тихо. – Не отвечайте ему ни словом, госпожа Рейвис.

Голос повторил её имя, уже сердитее. Из колодца потянулся серый дым, но Кайрен вытянул ладонь, и воздух между ним и камнем вспыхнул узкой белой полосой. Дым ударился о неё, зашипел и рассыпался мелкими искрами, которые исчезли до пола.

Элина выдохнула, не сразу заметив, что задерживала дыхание. Она посмотрела на Кайрена и увидела, как белеют суставы его пальцев. На виске у него выступила тонкая капля пота, но он держал руку неподвижно, пока колодец не перестал шептать.

– Вам действительно больно от этой магии? – спросила Элина, заметив побелевшие суставы на его пальцах. – Если больно, скажите словами, а не делайте вид, что всё под контролем.

– Мне неприятно, когда старые печати рвутся под домами, – ответил Кайрен. – Но я переживу, если вы не начнёте разговаривать с тенями.

Она хотела возразить, однако из-за бочек донёсся тихий звон. На полу возле дальней стены лежал плоский жестяной ящик, прикрытый мешковиной. До него тянулись те же грязные следы, которые они видели на лестнице.

Кайрен поднял фонарь выше, освещая дальнюю стену подвала. Он не стал запрещать Элине подходить, только обошёл колодец с другой стороны и жестом указал на ящик. На крышке был выцарапан знак раскрытого глаза, такой же, как на чёрном ключе.

– Белин пришёл сюда не за бочками, – сказала Элина. – Значит, он искал именно этот ящик.

Кайрен достал из кармана тонкие перчатки и надел их поверх голых рук. Он присел, подцепил крышку ножом, а Элина удержала фонарь, чтобы свет не дрожал перед его глазами. Внутри лежали промасленные бумаги, маленький кожаный кошелёк и медный медальон на порванной цепочке.

Кайрен развернул верхний лист с пожелтевшими краями. Это оказался список имён, написанный разными почерками и в разные годы. Рядом с каждым стояли даты, суммы и короткие пометки: «поставлено», «не вернулась», «взял Карн», «передано хранителю».

Внизу страницы была запись, сделанная чёрными чернилами. Элина увидела фамилию Хадрика, дату его гибели и строчку, от которой у неё пересохло во рту: «Новая хозяйка примет огонь, когда старый ключ найдёт дорогу домой».

Кайрен сложил лист вчетверо и поднял на неё глаза. В свете фонаря его лицо казалось ещё более усталым, чем наверху, но голос оставался твёрдым.

– Кто знал, что вы поселитесь в этой таверне, госпожа Рейвис? – спросил он, удерживая взгляд на её лице. – Потому что эта запись появилась здесь раньше, чем вы открыли глаза в чужом доме.

Глава 5

Вопрос Кайрена повис между ними тяжелее сырого запаха подвала. Элина держала фонарь обеими руками и смотрела на строчку в списке, пока буквы не начали расплываться от света. В памяти всё ещё стоял голос матери из колодца, слишком живой и слишком невозможный.

– Никто не знал, потому что я сама этого не знала, – сказала она. – Вчера у меня была работа, квартира и автобусная остановка у дома, а сегодня у меня есть трактир с порталом под полом.

Кайрен не перебивал и только выслушал её до конца. Он положил список на ящик, достал из кармана карандаш и что-то отметил на обороте серебряной пластинки. Его спокойствие раздражало, но Элина уже заметила, что именно так он ведёт себя, когда вокруг становится опасно.

– Я не понимаю названия большинства ваших вещей, – произнёс он. – Но вы утверждаете, что жили в другом мире до того, как проснулись в теле Элины Рейвис?

– Не утверждаю, а говорю прямо, – Элина поставила фонарь на каменный край колодца. – Если хотите, я могу перечислить вам цены на электричество, кофе в бумажном стакане и такси в дождь, только это никому здесь не поможет.

Кайрен провёл пальцем по чёрной записи, не касаясь чернил. Вокруг листа на мгновение загорелась тонкая серебристая линия, потом погасла без дыма и запаха. Он нахмурился, свернул бумагу и положил её во внутренний карман.

– Эта старая запись определённо подлинная, – сказал он. – Её сделали почти пять месяцев назад, и магический след оставил человек с даром предвидения.

Элина почувствовала, как фонарь дрогнул в руках. Пять месяцев назад она ругалась с соседкой из-за протекающего крана, обещала матери приехать на выходные и откладывала разговор с начальником о повышении. В том мире никто не рисовал её имя под чужим подвалом и не ждал, когда она провалится в чужую жизнь.

– Значит, кто-то заранее знал, что я умру? – спросила она, сжимая ручку фонаря ещё крепче. – Или вы хотите сказать, что меня сюда привезли по заказу, как мешок муки?

– Я не знаю, кто сделал запись и что именно он видел, – Кайрен поднял фонарь с края колодца. – Но я знаю, что такие предсказания не дают точных имён, если человек не связан с местом кровью или клятвой.

– У меня нет здесь ни крови, ни клятвы, – Элина сжала ладонь, где всё ещё горел слабый след печати. – Есть только чужое тело и очень плохая удача.

Кайрен посмотрел на её пальцы, потом на медные цепи над колодцем. Сломанная седьмая цепь лежала на полу, и в её трещине медленно собиралась влага. Он наклонился, поднял медальон из ящика и протянул Элине через сложенное полотенце.

– Посмотрите на обратную сторону, – попросил он. – Возможно, вы узнаете знак раньше, чем я смогу его проверить.

Медальон оказался тяжёлым, с тусклым камнем в центре. На лицевой стороне был выбит котёл над семью дорогами, а на обратной виднелись две буквы, затёртые временем. Элина поднесла его к фонарю и разглядела изогнутую «Э» и короткую «Р».

– Это инициалы какой-то прежней хозяйки дома? – спросила она, поднося медальон ближе к свету. – Элина Рейвис тоже могла носить такое украшение.

– У неё не было этого медальона, – ответила Марта сверху. – Я бы видела, она любила побрякушки и каждый праздник надевала серьги матери.

Элина подняла голову к верхней площадке каменной лестницы. Марта стояла у верхней ступени, не решаясь спускаться дальше, но голос её звучал удивительно твёрдо. За спиной соседки маячил Том с пустой корзиной, а Лан держал дверь открытой, чтобы свет из кухни падал на лестницу.

– Марта, вы помните, кому принадлежал дом до Хадрика? – Элина медленно повернула тяжёлый медальон между пальцами. – Не трактир, а сам дом с печью и этим погребом.

Соседка прикусила губу и задумчиво поправила передник. Потом она спустилась на одну ступень, не сводя глаз с колодца. В подвале стало тише, только по стенам стекала вода и где-то в бочке лениво лопался пузырёк воздуха.

– Дому больше ста лет, а хозяева менялись часто, – сказала Марта. – Моя бабушка служила здесь ещё девочкой и говорила, что до Рейвисов жила женщина по имени Элария, но её потом увезли люди в серых плащах.

Кайрен резко повернулся к Марте, услышав про серые плащи. Он не повысил голоса и не сделал движения, которое могло бы напугать Марту, но та всё равно отступила обратно к лестнице. Элина заметила, как он сжал край фонаря, и поняла, что слова о серых плащах для него значат больше обычной городской сплетни.

– Вы слышали полную фамилию той женщины? – спросил он, глядя на Марту с прежней внимательностью. – Или вам известно, куда именно её увезли?

– Бабушка не знала, а я тогда ещё не родилась, – Марта нахмурилась. – Она говорила только, что Элария пекла хлеб для всех на тракте, а потом люди начали забывать свои имена после ночёвки в доме.

Том переступил на верхней ступени и обнял корзину. Лан посмотрел на Кайрена, ожидая объяснений, но инквизитор лишь взял из ящика остальные бумаги. Он перебирал листы быстро, однако аккуратно, не рвал промасленные края и не позволял воде из подвала коснуться записей.

– Элария Рейвис была хранительницей малой печати, – сказал он после долгой паузы. – Её забрала старая Инквизиция, потому что в доме случился прорыв, а затем дело закрыли без подробностей.

– Ваша служба забрала женщину, а её дом отдали Хадрику? – Элина почувствовала, как голос у неё становится жёстче. – Очень удобно, особенно если потом приходится спрашивать, почему печати рвутся под кухней.

Кайрен поднял на неё глаза поверх промасленных бумаг. На его лице не появилось привычной холодности, только усталость и едва заметное раздражение, направленное не на неё. Он спрятал бумаги в кожаную папку, застегнул ремень и поднялся.

– Та Инквизиция не имела отношения к Северному корпусу, – сказал он. – Но разница мало что меняет для женщины, которую увезли и не вернули, я это понимаю.

Элина не ожидала такого ответа и не нашла готовой колкости. Она отвернулась к колодцу, где на камне поблёскивала вода, и услышала, как за спиной Марта тихо вздохнула. Кайрен подхватил ящик, проверил крепление фонаря и кивнул в сторону лестницы.

– Мы вернёмся наверх, закроем дверь и обсудим порядок до рассвета, – произнёс он. – Внизу оставаться нельзя, пока не восстановим хотя бы одну цепь.

– А если я не соглашусь на ваш порядок? – Элина подняла тетрадь, которую успела положить на бочку. – У меня уже был муж, который решал, что мне можно знать и где мне стоять.

Кайрен остановился на нижней каменной ступени лестницы. Его взгляд стал внимательнее, но он не стал спрашивать о Хадрике, и Элина была за это благодарна. Вместо этого он положил ящик на ступень и сделал шаг в сторону, освобождая ей дорогу.

– Тогда вы предложите свой порядок, а я скажу, где он может убить нас обоих, – ответил он. – Так будет честнее, чем приказывать вам молчать.

На кухне пахло подгоревшим маслом и тёплой корицей. Марта успела разлить по кружкам чай, а Том сидел на табурете, обхватив его коленями, и слушал, как Лан пересказывает спутнику историю о сером дыме. Когда Элина вышла из коридора, все сразу замолчали.

– Погреб закрываем до утра, – сказала она, ставя тетрадь на стол. – Лан и его друг остаются у входа посменно, Том не подходит к двери, а Марта не отдаёт ключи никому без меня.

– Я могу караулить после полуночи, – предложил Том. – Я не сплю, когда в доме чужие мужчины.

– Ты будешь спать в комнате Марты, – отрезала Элина. – А если проснёшься, разбудишь меня и не станешь геройствовать с банкой соли.

Том надулся, но возражать не стал. Марта спрятала улыбку, наливая ему чай, и сунула в руки тёплую булку. Кайрен поставил ящик на стол, открыл тетрадь Элины и придвинул к себе свободный стул.

– Нужны имена всех, кто входил в трактир за последние три дня, – сказал он. – Ещё мне нужен список поставщиков, знакомых Хадрика и людей, которые могли знать о погребе.

– У меня есть имена, но с поставщиками придётся разбираться утром, – Элина села напротив и достала учётную книгу. – А вы напишете, на каком основании запираете мой подвал и забираете бумаги?

Кайрен достал чистый лист, написал несколько строк чётким мелким почерком и подвинул бумагу к ней. Элина прочитала текст внимательно, строчку за строчкой. В нём говорилось о временном ограничении доступа к опасному месту, о сохранности найденных вещей и о том, что хозяйка трактира имеет право присутствовать при каждом осмотре.

– Здесь нет строки о том, что я обязана отдавать вам ключ, – заметила она. – Это хорошо, потому что ключ пока останется у меня.

– Ключ остаётся в печной комнате, под охраной Лана и вашего непримиримого взгляда, – Кайрен взял перо. – Я не собираюсь вырывать его из ваших рук, госпожа Рейвис.

Лан кашлянул в кулак и поправил рукав дорожной куртки. Его спутник отвернулся к окну, но плечи у него дрогнули от сдерживаемого смеха. Элина почувствовала, как к щекам приливает тепло, и решила, что причиной тому точно была близость печи, а не слова инквизитора.

Кайрен наклонился над раскрытой учётной книгой на столе. Он быстро отсортировал листы, разложил их по датам и нашёл записи о зерне, конюшне, эле и расходах на кузнеца. Элина наблюдала за его руками и с раздражением признала, что он обращается с бумагами куда осторожнее, чем Хадрик или Варш.

– Карн выдавал Хадрику деньги частями, – сказала она, проводя пальцем по строкам. – Но здесь нет записей, на что ушли последние двадцать крон, хотя долг вырос именно в тот месяц.

– Он мог платить кому-то за молчание или за работу с цепями, – Кайрен подвинул к ней одну страницу. – Посмотрите на этот знак рядом с суммой, он повторяется в списке из ящика.

Элина наклонилась ближе к пожелтевшей странице книги. Вдоль строки стоял маленький раскрытый глаз с трещиной посередине, выведенный той же чёрной тушью, что и на ключе. У неё заболела шея от долгого наклона, но она продолжала сравнивать даты, пока цифры не выстроились в неприятную последовательность.

– Хадрик платил Карну каждую неделю после того, как цепь сломали, – сказала она. – Не за долг, а за что-то, что должны были приносить из трактира.

– Из трактира или в трактир, – тихо добавил Кайрен. – Завтра проверим склад, конюшню и старую мельницу, если дорога позволит.

В высокое кухонное окно кто-то трижды постучал снаружи. Звук был лёгким, почти деликатным, и Марта подняла голову раньше остальных. За стеклом темнел двор, отражая свет кухни и мокрые ветки у забора.

– Лан, проверь ворота, – Элина поднялась, отодвигая стул. – Севен, не выходите один, лучше помогите ему с фонарём.

Кайрен встал тоже, но не успел сделать шаг. На стекло снова опустилось что-то чёрное, плоское, с блестящими крыльями. Это была птица размером с ладонь, похожая на ворона, только вместо перьев её тело покрывали тонкие пластинки, как у жука.

Том вскрикнул и спрятался за Марту. Птица повернула голову к Элине, ударила клювом по стеклу и оставила на нём чёрный след. Потом она расправила крылья, а на внутренней стороне окна проступили слова, сложенные из копоти.

До полуночи отдай ключ и хозяйку. Иначе огонь возьмёт своё.

Марта побледнела, прижала Тома к себе и потянулась за кочергой. Лан уже стоял у двери с ножом, а Севен держал фонарь так, что масло плеснуло через край. Элина смотрела на надпись, чувствуя, как кожа на ладони снова начинает теплеть.

Кайрен подошёл к окну и поднял руку. Белая линия вспыхнула между его пальцами, птица царапнула стекло и рассыпалась чёрной пылью. Пыль упала на подоконник, зашипела и исчезла, а копотные буквы остались на стекле.

– Это посланник Серого круга, – сказал Кайрен. – Они знают, что ключ у вас, и знают, что печь признала вас хозяйкой.

– Тогда вы останетесь здесь до утра, – Элина сдёрнула с крюка ещё один фартук и бросила его на стол. – Не потому, что я верю вашим приказам, а потому, что в этой таверне слишком много людей, которым некуда уходить ночью.

Кайрен посмотрел на неё, потом на надпись и на испуганного Тома у печи. Его лицо снова стало неподвижным, но он взял со стойки договор, перечеркнул одну строку и поставил внизу свою подпись.

– До утра я беру на себя охрану трактира, – произнёс он. – А после рассвета мы найдём того, кто решил, что может требовать вас вместе с ключом.