Хозяйка проклятой таверны

Пока путники ели, разговор в зале стал громче и спокойнее. Один из них жаловался на разбитый мост у Сурмы, другой спорил с Томом о том, сколько овса способна съесть гнедая кобыла за ночь. Элина стояла у печи, раскатывала тесто и слышала, как дом вокруг неё понемногу наполняется обычными звуками.

– В трактир идёт дорожный дозор, – сказал старший гость, доедая кашу. – На рассвете у мельницы нашли брошенную телегу, а возле неё землю будто серой солью посыпали.

Марта поставила миску на стойку и не донесла её до полки. Севен поднял голову от чашки, а Том перестал спорить про овёс. Элина переложила лепёшку на сковороду, не позволяя себе смотреть на дверь в погреб.

– Дорожный дозор тоже иногда называют инквизиторами? – спросила она, когда тесто начало шипеть на горячем камне.

– Нет, инквизиторы приезжают, когда у дозора кишка тонка, – старший путник пожал плечами. – Но сегодня на дороге видели чёрного драконьего всадника, так что, может, и дождёмся.

В этот же миг наружная дверь открылась без стука. Лудин Варш вошёл в зал, стряхнул с плаща несколько капель и оглядел столы так, словно они лично его оскорбили. За ним следовал широкий мужчина с деревянным ящиком и связкой ключей на поясе.

– Как трогательно, госпожа Рейвис уже ведёт торговлю, – сказал Варш, не здороваясь. – Я пришёл составить опись имущества до вечернего срока, чтобы ничего не исчезло по недоразумению.

Элина вытерла ладони о полотенце и посмотрела на его спутника. Ключи на поясе были разными, но среди них висел длинный чёрный ключ с изогнутой бородкой. Такой ключ никак не подходил к комнате, конюшне или шкафу со скудными запасами.

– Для описи вы пришли слишком рано, а срок ещё не вышел, – ответила она. – Составляйте список столов и кружек, если вам так хочется, но на кухню и в погреб я никого не пущу.

Варш перевёл взгляд на поленницу, за которой скрывалась укреплённая дверь. Он улыбнулся тонко, без веселья, и достал из папки знакомый договор. Севен тяжело поставил чашку на стол, а Марта медленно отодвинула Тома ближе к печи.

– Погреб относится к заложенному имуществу, – произнёс поверенный. – Значит, господин Карн имеет полное право убедиться, что вы не прячете там товары, принадлежащие ему.

Элина достала из кармана три серебряные монеты Севена и положила их рядом с договором. Потом добавила к ним мелочь, которую оставили путники за обед. Монеты легли неровной кучкой, но Варш всё равно заметил, что касса у трактира уже появилась.

– Вы получите свои деньги по договору, если я смогу заработать их честной работой, – сказала она. – А ломать двери до назначенного срока я вам не позволю.

Мужчина с ящиком переступил с ноги на ногу и посмотрел на Варша, ожидая приказа. В этот момент из коридора донёсся сухой щелчок. Доска, которую Элина прибила к двери погреба, медленно выгнулась наружу, и нижний гвоздь пополз по дереву с противным скрипом.

Никто не успел сказать ни слова. Варш побледнел, уронил папку, а чёрный ключ на поясе его спутника тихо звякнул о пряжку.

Глава 3

Доска выгнулась ещё сильнее, и один из верхних гвоздей со звоном вылетел на каменный пол. Том пискнул, но Марта успела дёрнуть его за плечо и прижать к себе. Варш смотрел на дверь так, будто за ней лежали не бочки и пыльные банки, а открытая могила.

– Ваш человек принёс с собой ключ, – сказала Элина, обращаясь к поверенному. – Похоже, вы заранее знали, какую дверь хотите открыть.

Широкоплечий мужчина с ящиком торопливо накрыл связку ладонью. Его звали Белин, это Элина услышала от Варша, когда тот велел ему осматривать столы, но больше о нём никто не говорил. Белин не походил на слугу: под дорожной курткой у него виднелась кольчуга, а на запястье темнел след от старого ожога.

– Ключи нужны для описи кладовых и хозяйственных помещений, – выдавил Варш. – Не нужно приписывать обычным вещам лишний смысл, госпожа Рейвис.

– Обычные ключи не прячут за поясом под курткой, – Элина положила ладонь на край стойки. – И обычные двери не выдавливают доски изнутри.

Белин рванулся к выходу так резко, что задел локтем стол. Один из дорожных гостей вскочил с лавки, загородил ему дорогу и схватил за воротник. Телега и лошадь остались снаружи, но мужчины не спешили уходить, когда увидели, как Варш побледнел у чужой двери.

– Отпусти его, Лан, – попросил Варш, отступая к окну. – Он ничего не сделал, а вы не имеете права задерживать людей на тракте.

– Он и сам никуда не торопился, пока доска не пошла ходуном, – возразил старший путник. – Пусть сперва объяснит, зачем пришёл в чужой дом с таким железом.

Севен поднялся с лавки и медленно подошёл к Белину. Его ещё покачивало после болезни, однако глаза больше не блуждали, а пальцы держали край стола крепко и уверенно. Он посмотрел на чёрный ключ, потом на тёмные пятна, оставшиеся у него на шее.

– Я видел такую форму у человека на мосту, – сказал Севен. – У него на перчатке висел маленький крюк, только без кольца и без зубцов.

Белин выругался сквозь зубы и оттолкнул Лана. В этот момент погребная дверь вздрогнула, нижняя щель потемнела, а по полу к сапогам Элины потянулась тонкая полоска инея. Она отступила от коридора, подхватила со стойки ведро и зачерпнула из него воду жестяным ковшом.

– Все выходите в зал и держитесь подальше от двери, – сказала она. – Марта, уведите Тома к печи, только не запирайте его в кладовой.

Марта не стала спорить и потянула мальчишку к печи. Том вырвался, метнулся к кухонному столу и схватил банку с солью. Бежать за ним никто не успел, потому что погребная дверь распахнулась на ладонь.

Из темноты выскользнул серый дым, густой и тяжёлый, как пар над болотом. Он не поднимался вверх, а стелился по полу, обвивая ножки табуретов и сапоги Белина. Мужчина попытался отскочить, однако дым уже дотянулся до его руки и прилип к коже возле ожога.

Белин закричал, ударил ладонью по стене и опрокинул ящик с ключами. Металлические кольца разлетелись по полу, чёрный ключ покатился к Элине и остановился у носка её ботинка. Варш прижал обе руки к груди, словно собирался молиться, но из горла вырвалось только сиплое дыхание.

– Это не должно было выйти, – прошептал он. – Карн сказал, что печать держится уже много лет.

Элина посмотрела на Белина, сидевшего у холодной каменной стены. Серый дым облепил его пальцы, и кожа на них побелела, будто он сунул руку в снег. Севен попробовал подойти ближе, но сразу согнулся, схватившись за шею, а на его воротнике проступила серая полоса.

– Печь, – выговорил Том, стоя у Марты с банкой соли. – Она с этим справляется, я видел.

– Том, возьми полотенце и принеси чистую дощечку, – Элина взяла чёрный ключ кончиком ковша. – Марта, положите в сковороду масло, мёд и всё, что осталось от яблок.

Марта посмотрела на неё так, словно Элина предложила угощать дым пирогом. Потом её руки сами потянулись к полке, и через несколько мгновений на кухне зашипело масло. Том принёс дощечку, не выпуская банку соли, а Элина поставила на стол миску с тестом, которое успела замесить утром.

– Вы правда собираетесь готовить, когда он умирает? – Лан отпустил Белина и подхватил его под здоровое плечо. – Может, вызывать стражу или искать лекаря?

– Лекарь не успеет добраться сюда до темноты, – ответила Элина, разминая тесто пальцами. – Если хотите помочь, принесите из колодца два ведра воды и не давайте дыму идти в зал.

Лан не стал спорить и толкнул дверь плечом. Он крикнул своему спутнику, и через несколько секунд по полу уже плескалась вода из вёдер. Дым шипел при каждом ударе струи, отступал к коридору, но с руки Белина не уходил.

Элина выложила тонкие лепёшки на горячий камень. Печь загудела глубже, чем раньше, и медные линии вокруг топки проступили на чёрных камнях ровным кругом. Пламя вытянулось и окрасилось в золотой цвет, а в тесте лопнули пузыри, выпуская запах карамели и печёных яблок.

Марта бросила на сковороду щепотку соли, потом опомнилась и виновато посмотрела на Элину. Та только кивнула, потому что понятия не имела, нужна ли здесь соль, зато хорошо понимала, что сейчас Марте необходимо делать хоть что-нибудь полезное. Том держал дощечку обеими руками, бледный и сосредоточенный, словно от его пальцев зависела вся кухня.

– Дайте ему кусок, пока он ещё может жевать, – сказала Элина и подхватила лепёшку лопаткой. – Белин, слышите меня, откройте рот и не спорьте.

Белин сидел у стены, тяжело привалившись к камням. Его лицо покрылось потом, но глаза смотрели прямо на Элину с такой злостью, что она едва не отдёрнула руку. Лан прижал его плечо, а Севен подвинулся с другой стороны, удерживая мужчину за локоть.

– Если хотите умереть без помощи этой вдовы, можете не есть, – бросил Лан. – Я не стану выслушивать жалобы до рассвета.

Белин стиснул челюсти, потом всё-таки откусил край лепёшки. Несколько секунд ничего не происходило, и Элина почувствовала, как мука липнет к её мокрым пальцам. Затем серый дым на его руке дрогнул, вытянулся тонкой нитью и пополз обратно к двери погреба.

Севен выдохнул и сел прямо на пол, привалившись спиной к стойке. Марта зажала рот ладонью, а Том вдруг тихо засмеялся, будто не сумел удержать звук внутри. Элина не успела ему сделать замечание, потому что погребная дверь захлопнулась сама и так сильно, что поленница рядом с ней задребезжала.

После удара в коридоре остался запах сырого железа. Чёрный ключ лежал на дощечке рядом с остывающей лепёшкой, и никто не подходил к нему, пока не затихло эхо. Варш медленно поднял папку, но листы внутри отсырели от воды и слиплись между собой.

– Ваша опись на сегодня закончена, – сказала Элина, не повышая голоса. – Вы заберёте Белина, свои бумаги и уйдёте до того, как кто-нибудь вызовет дорожный дозор.

– Госпожа Рейвис, вы не понимаете, во что вмешались, – Варш нервно разгладил мокрый рукав. – Это имущество господина Карна, и он не любит, когда люди забывают о его правах.

– Тогда передайте господину Карну, что его имущество чуть не сожрало вашего помощника, – Элина подняла мокрую квитанцию от кузнеца. – Ещё передайте, что я собираю все бумаги и покажу их тому, кто умеет читать договоры без удобных пропусков.

Белин поднял голову, тяжело опираясь спиной на стену. Он выглядел измученным, однако перестал дрожать и уже сам держал раненую руку. Варш бросил на него быстрый взгляд, потом перевёл глаза на чёрный ключ и чуть заметно подался вперёд.

– Ключ верните, он принадлежит моему господину, – произнёс поверенный. – Вы не можете удерживать чужую собственность в качестве залога.

– Он выпал из ящика вашего помощника, когда из моего погреба полез дым, – Элина накрыла ключ перевёрнутой миской. – До приезда дозора эта вещь останется здесь, и свидетелей у меня достаточно.

Лан хмыкнул, вытер мокрые ладони о штаны и посмотрел на Варша с откровенным любопытством. Его спутник, который всё это время носил воду, молча кивнул. Севен поднял с пола свою дорожную сумку и поставил её на стойку рядом с миской.

– Я тоже видел, откуда взялся ключ, – сказал он. – А письмо от человека у моста теперь выглядит куда интереснее, чем утром.

Варш сжал губы и отвернулся от мокрой стойки. Элина ждала, что он начнёт угрожать или позовёт Белина к выходу, но поверенный только снял с крючка свой плащ. Белин поднялся не сразу, опираясь на Лана, и задержался у стойки, глядя на миску с ключом.

– Карн не присылал меня открывать дверь, – сказал он хрипло. – Он велел проверить, не вернулся ли Хадрик за тем, что спрятал.

– Ваш хозяин считает, что мёртвые возвращаются за долгами? – Марта выпрямилась у печи и взяла в руки кочергу. – У него, видно, совесть очень плохая, раз он ждёт гостей с кладбища.

Белин усмехнулся одними губами, но Варш дёрнул его за рукав. Они ушли быстро, не прощаясь и не забирая разбитый ящик. Лан закрыл за ними дверь, проверил засов и вернулся к своему остывшему обеду, будто серый дым из погреба был обычной дорожной неприятностью.

Элина собрала ключи в ящик, не касаясь их руками. Обычные были медные, железные, с зубцами разной длины и пятнами старой смазки. Чёрный ключ отличался не только цветом: на его головке был выбит знак, похожий на раскрытый глаз с тонкой трещиной посередине.

– Я видел такой знак на стене у мельницы, – тихо сказал Севен. – Там его замазали известью, но после дождя рисунок снова проступил.

Марта поставила перед ним миску с кашей, которой он не просил. Она двигалась резко и говорила мало, зато не отводила взгляда от двери в погреб. Том сидел у окна, прижав к груди банку с солью, и старательно не смотрел в коридор.

– Погреб придётся охранять по ночам, – сказала Элина. – На кухне есть старая щеколда, а у входа нужно починить второй засов.

– А ещё вам нужен человек, который умеет не спать до утра, – заметил Лан. – За немного еды и тёплый угол я могу остаться до следующего дозора.

Элина посмотрела на его спутника, потом на телегу за окном. Лан был не слишком разговорчив, зато не убежал, когда Белина трясло у стены, и не полез за ключом после ухода Варша. Такие качества стоили дороже красивых обещаний.

– Оставайтесь, но лошадь и телегу ставьте за конюшней, – ответила она. – Том покажет место, а за помощь я вычту вам половину платы за ночлег.

Том поднялся так резко, что стул скрипнул по полу. Он уже не казался испуганным, хотя банку соли всё ещё держал крепко. Лан подмигнул мальчишке и взял поводья, а его спутник спросил у Марты, найдётся ли в доме сухая тряпка для колёс.

К вечеру дождь перестал, но двор оставался мокрым и чёрным. Элина пересчитала монеты, отложила отдельно плату за еду, стоимость муки и три серебряных кроны Севена. На дощечке рядом лежала квитанция кузнеца, а под миской тихо темнел чужой ключ.

Марта поставила перед ней кружку чая, пахнущего мятой и чем-то горьким. Она ничего не сказала, просто придвинула блюдце с двумя сухими булками и пошла проверять горшок на плите. Элина откусила булку, посмотрела на исписанные цифрами страницы и услышала во дворе размеренные шаги.

Лан, который латал забор возле конюшни, замолчал. Том выглянул из-за стойки, а Севен осторожно поставил чашку на стол. Дверь открылась, и на пороге оказался мужчина в тёмном дорожном пальто, застёгнутом до горла.

Он не носил знаков богатого дома, однако держался так, что Лан невольно отступил в сторону. Дождевые капли висели на его чёрных волосах, а серые глаза быстро пробежали по залу, остановились на мокром ящике с ключами и на заколоченной двери в коридоре.

– Кто из вас хозяйка «Семи дорог»? – спросил он, снимая мокрые перчатки с длинных пальцев. – Меня зовут Кайрен Ард-Лаэр, я служу в Северной инквизиции.

Элина медленно положила булку на блюдце. Внутри у неё всё сжалось от усталости, но с места она не встала и кружку не выпустила. За её спиной Марта очень тихо переставила кочергу поближе к печи.

– Хозяйка перед вами, господин инквизитор, – ответила Элина. – И у неё найдётся горячий ужин, если вы пришли говорить, а не ломать двери.

Кайрен задержал взгляд на её лице, потом перевёл его на миску с чёрным ключом. Он взял с вешалки сухое полотенце, вытер руки и подошёл к стойке, не касаясь ничего вокруг.

– Я пришёл потому, что на дороге нашли телегу с мёртвыми лошадьми, – сказал он. – А в вашем трактире пахнет тем, что должно оставаться запертым.

Он поднял миску двумя пальцами, не касаясь деревянной дощечки. Чёрный ключ лежал неподвижно, но медные линии на печи отозвались коротким золотым отблеском. Кайрен посмотрел на это, затем на Элину, и его лицо стало неподвижным.

– После ужина вы покажете мне всё, что находится за этой дверью, – произнёс он. – До рассвета никто из постояльцев не покинет трактир.

Глава 4

Кайрен говорил спокойно, но Лан всё равно отставил миску и посмотрел на выход. Его спутник, который помогал во дворе, медленно опустил тряпку для колёс в ведро. Севен сжал пальцами край стола, а Марта держала кочергу так, словно рассчитывала отбиться от инквизиции кухонной утварью.

– Мой трактир не похож на тюрьму, господин Ард-Лаэр, – сказала Элина. – Вы можете попросить гостей остаться, но не будете запирать их по моей крышей.

Кайрен посмотрел на неё без раздражения, и это почему-то вызвало больше злости, чем грубый приказ. Он снял пальто, повесил его на крюк рядом с мокрыми плащами путников и достал из внутреннего кармана плоскую серебряную пластинку. На металле было выбито семь пересекающихся дорог, а в центре темнел маленький дракон с расправленными крыльями.

– Я не собираюсь никого удерживать силой, – ответил он. – Но человек, который уйдёт до осмотра, может принести с собой след от сущности, и тогда дорога станет опасной для всех, кто попадётся ему навстречу.

– Он прав, хозяйка, – тихо сказал Севен, касаясь серой полосы у воротника. – Когда я шёл сюда, мне казалось, что я просто замёрз, а через милю меня уже несли ноги, куда хотели сами.

Элина повернулась к гостям, ожидавшим её решения у дальнего стола. Лан сидел, поджав под лавку длинные ноги, и разглядывал лежавшую на стойке серебряную пластинку. Его спутник бросил взгляд на дверь, потом на Тома, который возился у печи с чистыми кружками.

– Вам нужна ещё еда, сухое место и возможность починить телегу, – сказала Элина. – Ночуйте сколько нужно, только не вздумайте покидать трактир тайком и заставлять меня отвечать за ваши глупости.

Лан коротко кивнул и подвинул к себе хлебную корзину. Его спутник почесал щетину, потом опустился обратно на лавку. Марта переставила кочергу в угол, но всё ещё держалась возле печи, будто тёплые камни могли защитить лучше любого заклинания.

Кайрен взял чёрный ключ полотенцем и поднёс к серебряной пластинке. Металл на пластинке потемнел по краям, драконьи крылья на рисунке вспыхнули тусклым белым светом. На головке ключа проступили тонкие линии, похожие на трещины на льду.

– Ключ принадлежит старой запорной системе, – сказал он. – Такие делали для переходов между границами, пока их не запретили вместе с большей частью пограничной магии.

– Здесь никогда не было границы, – возразила Марта. – До Сурмы два дня пути, до Северных земель ещё дальше, а за болотом начинаются пустые пастбища.

– В карте важны не только дороги, по которым ездят телеги, – Кайрен положил пластинку рядом с ключом. – Некоторые линии проходят под землёй и соединяют места, которые люди давно перестали считать соседними.

Элина выслушала объяснение и ощутила знакомое желание потребовать нормальный договор, перечень рисков и подпись ответственного лица. В прежней жизни такое желание обычно означало, что кто-то уже допустил ошибку и надеется спрятать её под длинными словами. Она достала из ящика чистую тетрадь, раскрыла на первой странице и обмакнула перо в чернила.

– Вы осмотрите погреб, а я запишу, что найдёте и кто это видел, – сказала она. – Если мой дом окажется опасным, я хочу понимать, на основании чего вы будете распоряжаться моей жизнью.

Кайрен посмотрел на тетрадь, потом на её испачканные мукой пальцы. На его лице не дрогнул ни один мускул, однако он убрал серебряную пластинку в карман медленнее, чем раньше. Лан тихо фыркнул у своего стола, но сразу спрятал усмешку в кружке.

– Вы умеете составлять подробные протоколы подобных осмотров? – спросил Кайрен, слегка наклонив голову к тетради. – Обычно хозяева подобных мест предпочитают плакать или требовать защиты у местного старосты.

– Я умею читать цифры, замечать недостающие подписи и не отдавать дом людям с чёрными ключами, – Элина перевернула страницу. – Этого вполне должно хватить для нашего начала.

Марта поставила перед инквизитором глиняную миску с густым супом. Кайрен посмотрел на еду, потом на неё, словно не был уверен, следует ли принимать угощение. Марта поправила рукав, стараясь не смотреть ему в лицо.

– Сначала поешьте, потом ищите свои переходы, – сказала она. – Мой суп ещё никого не убил, а за холодную работу голова спасибо не скажет.

Кайрен взял ложку, попробовал суп и слегка нахмурился. Элина ждала язвительного замечания о специях или соли, но он сделал ещё несколько глотков и поставил миску пустой на край стойки. Марта быстро забрала её, выпрямившись с таким видом, будто получила личную награду от короля.

– Благодарю вас за горячий ужин и заботу, – сказал Кайрен. – Я осмотрю печь, погребную дверь и нижнее помещение, если туда ведёт проход.

– Вы осмотрите всё вместе со мной, – Элина убрала тетрадь под локоть. – Я не позволю незнакомому человеку хозяйничать в моём доме, даже если у него есть серебряная пластинка.

– Госпожа, там может быть опасно, – вмешался Севен. – Вам лучше остаться наверху и дать ему делать свою работу.

Элина посмотрела на его шею, где серая полоса почти исчезла после еды. Потом она перевела взгляд на Мартыны руки, всё ещё испачканные мукой, и на Тома, который прятал банку соли за поленницей. Всем этим людям было куда страшнее, чем ей, но никто не собирался бежать.

– Опасно уже в каждой комнате, пока под полом скребутся двери, – ответила она. – Значит, я иду вместе с инквизитором и хотя бы не узнаю о судьбе дома последней.

Кайрен не стал спорить и молча допил воду из кружки. Потом он взял чёрный ключ через полотенце и оглядел зал, выбирая, кому можно доверить выход. Его пальцы были длинными, сухими, с белым шрамом на большом суставе, и Элина заметила, что он постоянно держит ладонь так, чтобы не задеть никого случайно.

– Лан останется у входа, – произнёс Кайрен. – Севен проследит, чтобы никто не выходил во двор, а Марта с мальчиком останутся у печи и поддержат огонь.

– Том умеет носить дрова и не путаться под ногами, – вставила Марта. – Но я всё равно буду следить, куда он полезет.

Том нахмурился, однако спорить с ней не стал. Он поставил банку соли на полку и понёс к печи корзину поленьев, хотя корзина почти не нуждалась в переносе. Лан снял нож с пояса, положил его рядом с собой и сел так, чтобы видеть входную дверь и коридор.

Кайрен подошёл к поленнице, оставив серебряную пластинку на стойке. Он провёл ладонью над медными пластинами, не касаясь их, и воздух вокруг пальцев дрогнул от слабого жара. На мгновение Элина увидела под кожей его запястья тонкие серебристые линии, но он тут же опустил рукав.

– Не открывайте дверь, пока я не скажу, – произнёс он. – Если услышите знакомый голос, не отвечайте и не делайте того, что он попросит.

– У меня здесь нет знакомых голосов, кроме Марты и Тома, – Элина крепче прижала к боку тетрадь. – Но спасибо за очень полезное уточнение.

Марта неодобрительно цокнула языком и поправила край передника. Кайрен бросил на Элину быстрый взгляд, будто хотел что-то сказать, но только взялся за край доски. Лан подошёл помочь, и вдвоём они осторожно вытащили гвозди, не задевая медных пластин.

Когда доска упала на пол, из щели потянуло влажной землёй и старым вином. Дверь оставалась закрытой, однако чёрный ключ в полотенце начал мелко дрожать. Кайрен вставил его в скважину, повернул один раз, потом замер, прислушиваясь к механизму внутри.

– В этой двери спрятаны сразу два замка, – сказал он. – Один стоит на двери, а другой привязан к тому, что находится дальше.

– Если второй нельзя открыть, не открывайте, – сказала Марта. – У меня есть родная сестра, которая умеет молиться, и я могу привести её завтра утром.

– Вашей сестре лучше не подходить к этому месту, – Кайрен закончил поворот ключа. – Второй замок открывается только для того, кто несёт метку дома.

Элина почувствовала, как от слов похолодела спина. Она опустила взгляд на свои руки, ожидая увидеть на ладонях чужие знаки, но на коже виднелись только следы муки и тонкая царапина от ножа. Кайрен тоже посмотрел на её пальцы, затем перевёл взгляд на печь.

– Метка может проявиться через огонь, кровь или собственность, – пояснил он. – Сегодня утром печь подчинилась вам, а это редко бывает случайностью.

– Вы хотите, чтобы я открыла второй замок? – Элина спросила это ровно, хотя горло пересохло. – Не советую говорить, что выбора нет, я не люблю такие разговоры.

– Я хочу узнать, есть ли у вас право его открыть, – Кайрен отступил от двери. – Решение останется за вами, пока опасность не выйдет за пределы трактира.

Элина услышала, как Марта тихо выдохнула. Она поставила тетрадь на стойку, вытерла ладони полотенцем и подошла к двери. Кайрен не двигался, но стоял достаточно близко, чтобы заслонить её от коридора, если из темноты снова полезет дым.

На внутренней стороне косяка, почти у пола, Элина заметила углубление размером с монету. Оно было забито грязью, но из-под неё проглядывала тонкая медная пластина. Она присела, соскребла землю ножом и увидела отпечаток ладони с семью короткими лучами вокруг запястья.

– Вот почему Хадрик носил ключ под рубахой, – прошептала Марта. – Он боялся, что дверь откроется без него.

– Хадрик не был хозяином этого знака, – Кайрен нахмурился. – Он мог пользоваться ключом, но печать настраивали на кого-то другого.