Фантом

— Господи! — я зажмурилась, чувствуя, как к горлу подкатывает дурнота. — Я хочу увидеть, что ты там прячешь. Сейчас же! Если откажешь — забудь обо мне!

Веня смотрел на меня, не отводя удивлённых глаз, будто я схожу с ума — в них была смесь жалости, растерянности и скрытого раздражения.

— Ты чего хочешь-то?

— Покажешь, что за дверью!

— Зачем?! — Веня развёл руки в стороны, показывая удивление.

— Всё понятно…

— Поехали! — коротко бросил он, не дав мне договорить.

— Я одна с тобой никуда не поеду! — мой голос сильнее задрожал, я оказалась под властью безумия и не в силах была сдержать это.

Он склонился и запустил пальцы в свои волнистые пряди, будто сдерживая крик.

— Сань, поедешь с нами? — крикнул Веня в сторону склада.

Саша тут же выскочил в зал, на ходу одёргивая куртку. Казалось, он только и ждал повода сбежать из душного павильона.

— А что случилось? Куда едем?

— Просто поехали, — голос Вени стал раздражённым. — Заодно заберём коробки.

В машине было невыносимо тесно от молчания. Только Саша, как обычно, не замечал напряжения: он без умолку шутил и травил какие-то байки, пытаясь разрядить обстановку. Мы поднялись к Вениамину. Стоило переступить порог, как мой взгляд намертво прилип к той самой синей двери. Веня сдвинул стеллаж, начал зарываться в стопки старых пластинок, лихорадочно перебрасывая книги. Послышался звон связки. Он небрежно щёлкнул замком и, не открывая дверь, обернулся к нам:

— Знаете, зачем здесь замок?

— Слушай, я вообще не вдупляю, к чему этот цирк, — Саша замялся у порога, переводя взгляд с меня на Веню. — Давайте заберём коробки и свалим, склад скоро закроется.

Веня проигнорировал его и посмотрел прямо на меня.

— Не подходи, — отрезал он, когда я сделала шаг вперёд.

Замок щёлкнул. Дверь распахнулась, и из тесной каморки, метр на метр, с грохотом посыпался строительный хлам: деревянные рейки, рулоны сетки, какая-то швабра и куски гипсокартона.

— И ради этого мы сюда припёрлись? — возмутился Саша. — Да погнали уже, опоздаем!

Веня не сводил с меня глаз. В его взгляде сквозило недоумение и застывший вопрос.

— Почему ты не мог просто сказать мне про строительный хлам? — тихо спросила я.

— Ты хотела увидеть? — он спросил это так резко. — Ты увидела! Какой мотив был требовать заглянуть сюда, я не знаю и не хочу знать! Мне кажется, милая моя, ты ведёшь себя несколько странно в последнее время!

— Я всё понимаю, — снова встрял Саша, — но, может, решите свои проблемы позже?

Мы молча вышли из квартиры. Веня был на взводе — он даже не стал убирать мусор, просто перешагнул через него. Глядя на его напряжённую спину, я поймала себя на мысли, что совсем его не знаю. Он вдруг притормозил, наклонился к моему уху и нервно прошептал:

— Ну что происходит с тобой?

Мне было стыдно, мне было дурно. В машине Саша снова попытался разрядить обстановку:

— Ой, да ладно вам! — затараторил он, нервно поглядывая на часы. — У меня вот тоже был неловкий случай. Снимал хату в новостройке, а там соседи — ну реально с приветом. Вечный лай в общедомовом чате, ругань… Ну я и переименовал группу у себя в «Психушку». Кто же знал, что название сменится у всех... Теперь со мной в лифте никто не здоровается.

— Кажется, мы с тобой соседи, — отшутилась я.

Дорога до торгового центра прошла в молчании. В голове вопреки логике крутились обрывки кошмара — того, что настиг меня в прихожей. Эти мысли мешали сосредоточиться на реальности. Рука Вени осторожно сжала мою — без слов, просто ради поддержки. Однако его взгляд был полон скорби и тоски, так что мне вмиг стало не по себе. Саша сидел рядом и смотрел в окно, делая вид, что не замечает ничего.

* * *

Попасть в клинику без записи было почти невозможно, но Леонид помог найти время. Медицинские показатели были в норме, но я уже успела накрутить себя до предела, поэтому приём казался решающим. Я сидела в маленьком холле на чёрном кожаном диване, ожидая встречи с врачом. Стены цвета графита и тихая классическая музыка создавали неуютное ощущение. Напротив меня сидел мужчина южноазиатской внешности. Он упорно не отводил взгляд, но в его глазах заметно пряталось волнение. На нём было тёмное пальто и зелёная атласная рубашка. Он постоянно проверял время, будто ждал чего-то опасного, но из последних сил заставлял себя сохранять спокойствие.

— Виктория, проходите! — Леонид Ермолаевич показался из-за угла и жестом пригласил меня в кабинет.

Он прикрыл дверь, поправил пиджак и сел за стол. Интерьер кабинета напоминал старую английскую библиотеку: высокие шкафы, глубокий болотный цвет стен и тяжёлый бордовый ковёр на паркете. Тусклый свет ламп едва освещал кипы бумаг на столе, оставляя углы в тенях.

— Галлюцинации? Напомни, когда это было? — спокойно спросил он, открывая мою карту.

Я начала рассказывать о тревоге, которая мучила меня в последнее время. Говорить было неловко — я стыдилась своих странных мыслей и того, как веду себя перед друзьями. Леонид пытался уточнить детали, но я ловко уходила от ответов, сосредоточившись только на физическом состоянии. Он пристально смотрел на меня, явно понимая, что я недоговаривала. Мне же казалось, что сюжет галлюцинаций не имеет отношения к медицине.

— Что ж, я выпишу вам отличный препарат, — спокойно сказал доктор. — Лекарство зарубежное, в обычных аптеках его не найти, но у нас в клинике оно всегда в наличии.

Леонид быстро черкнул что-то на листке, неразборчиво дублируя назначение вслух. Протянув мне рецепт, он посоветовал сразу зайти к администратору и забрать лекарство. Когда я вышла в холл, того странного незнакомца уже не было — место напротив пустовало. Администратор уже протянула мне белую коробочку без опознавательных знаков.

17 Глава

Осадок после галлюцинации в прихожей стоял долго и проходил медленно. Этот покой травили два чувства: вина перед Веней, моим лучшим другом и сиротой, и первобытный страх перед Иргерном, который впервые так ясно дал о себе знать.

Тот самый стеллаж стоит у Вени на стыке гостиной и коридора — аккуратные ряды винила, рассортированного по жанрам. Раньше я не обращала на это внимания. Рядом проигрыватель, к которому он относится с особым уважением. Веня знакомил меня со всем этим постепенно: сначала просто ставил что-то фоном, а потом начал объяснять, почему звук с пластинки воспринимается иначе. В прошлые выходные мы поехали на барахолку. Я сама обожаю такие места, в этих завалах всегда есть какой-то азарт. Пока я присматривала что-нибудь для интерьера, Веня зарылся в коробки с музыкой. В итоге он выудил именно то, что искал, — оригинал Джеймса Брауна семидесятых годов.

— Смотри, — он аккуратно вынул диск, когда мы уже вернулись домой, — это же первый пресс. Здесь звук максимально открытый, детальный. В телефоне всё зажато под формат, а тут — жизнь.

В квартире слегка пахло мятой, свежим белым хлебом и старой бумагой от конвертов. Веня не спеша прошёлся по пластинке щёткой и замер у окна, проверяя дорожки на свет. В его движениях не было суеты, лишь спокойная радость.

— Слышишь? — спросил он, когда игла коснулась винила. — Вот этот объём и есть то, ради чего стоит копаться в пыльных коробках.

Мы сидели в тишине, растворяясь в мелодии, а у меня на коленях, свернувшись тяжёлым комом, спал полосатый кот Тимоха. Наш вечер с винилом затянулся далеко за полночь. Мы успели прослушать только половину стопки, собранной на барахолке, и сами не заметили, как уснули под мягкое шипение закончившейся пластинки. Тима проснулся и ушёл бродить по своим делам, а я, уронив голову на плечо Вени, просидела в одном положении до самого утра. Проснувшись, я первым делом почувствовала, как неприятно ноет шея. Вениамин, стараясь не шуметь, осторожно поднял иглу проигрывателя, которая всю ночь беззвучно крутилась на месте. Он тихо спросил, всё ли в порядке, и потянулся, чтобы обнять меня, но в этот момент раздался звонок моего телефона. Я вздрогнула, подумав, что родные уже потеряли меня и начали розыск. Однако на другом конце провода была Крис. Голос её звучал взвинченно: она сообщила, что полиция задержала Анджали. Следователь потребовал вернуть похищенную книгу, но та заявила, что сожгла её ради всеобщего блага, чтобы никто не смог ею воспользоваться. Я медленно опустила телефон.

— Что стряслось? — Веня сразу понял неладное, глядя на то, как я застыла с телефоном в руках. — Книгу нашли?

Я молча кивнула, пытаясь прийти в себя.

— Женщина, которая её украла... Она её сожгла.

— Как это — сожгла?! — закричал Веня, а в его глазах был такой шок, будто это его личная катастрофа. — Но зачем?! Что за страсть к спецэффектам? В чём логика её поступка?!

— Почему тебя это так зацепило? — спросила я, стараясь уловить его настрой. — Ты ведь даже не знаешь, о чём эта книга была.

Веня зажмурился и на мгновение прижал ладони к лицу.

— Ради всеобщего блага? Ну разумеется! Чёртова спасительница человечества!

— Откуда такая реакция, Вень? — недоумевала я. — Ты выглядишь так, будто у тебя личную реликвию из рук вырвали и уничтожили, а не чужую вещь.

— Это же катастрофа! Ради какого блага, чьего блага?! Кто дал ей право решать за всех?! — воскликнул он. — С антиквариатом так поступать — это же варварство! Такие вещи беречь надо! Что за дурацкая страсть к кострам и инквизиции?

Он сидел, запустив пальцы в свои длинные каштановые волосы, нервно их растрепав. Для человека, который готов пылинки сдувать со старых пластинок, это, возможно, казалось чем-то запредельным, а может есть ещё какая-то причина. Ему не хватало только согнуться, как человеку, услышавшему смертный приговор.

Новость о сожжённой книге висела над нами тяжёлым облаком, но дела не ждали — пришлось быстро собираться и ехать в торговый центр. Позвонил хозяин Тимохи, обещал заехать сегодня за котом. В магазине уже вовсю кипела работа, за витринами «Вархауса» всегда царила особая, ни на что не похожая атмосфера. Стены зала от пола до самого потолка были заставлены массивными деревянными стеллажами. На их полках плотными рядами теснились сотни ярких коробок: сборные модели самолётов, вертолётов и военных кораблей, настольные игры и наборы для варгеймов. От этого разнообразия у любого увлечённого человека перехватывало дыхание. В самом центре зала, как и полагается, расположились те самые два больших стола. На них уже раскинулись масштабные поля сражений с фантастическими руинами, готическими башнями и миниатюрными укреплениями. Вокруг столов вовсю кипела жизнь. Игроки и гости центра увлечённо рассматривали расставленные фигурки, сверялись с правилами в телефонах и тихо переговаривались, продумывая тактику наперёд. Это было то место, где время пролетало незаметно, а каждый сантиметр пространства напоминал о любимом хобби. Саша носился со сметой, Паша с Кристиной о чём-то спорили в стороне, а Артём как раз выгружал оборудование для съёмок рекламы. Вениамин, обычно такой собранный и ироничный, просто стоял в стороне и наблюдал за всей этой суетой. Но я видела — он сегодня сам не свой. Его привычное спокойствие сменилось потерянностью, взгляд постоянно соскальзывал с предметов, будто он всё ещё прокручивал в голове новости о книге древних аваонов. Веня всегда открыто давал мне свой телефон, если мой разряжался, чтобы я могла послушать музыку или позвонить, и этот раз не стал исключением. Но стоило случайно заглянуть в браузер — там высветилось нечто необыкновенное. В открытых вкладках светились башни линий электропередач и один и тот же адрес. Я заблокировала экран и вернула телефон ему. Спрашивать в лоб сейчас было бесполезно — если у Вениамина действительно есть тайный мотив, он отшутится в своей манере.

Крис, как всегда, не могла отвести глаз от Артёма. При всей своей яркой внешности он оставался закрытым. В какой-то момент он, почувствовав взгляд Кристины, начал смотреть в её сторону. Крис тут же смутилась и, сделав глубокий вдох, отвернулась. А потом, ища поддержки, растерянно посмотрела на меня.

— Крис! — Свиридов окликнул её, перекинув куртку через плечо. — Сгоняешь со мной до магаза?

Кристина замерла и с вызовом вскинула бровь:

— С чего это вдруг я?

— Все делом заняты, одна ты тут стоишь, обстановку украшаешь, — подколол он её, пряча улыбку.

Кристина несильно пихнула его в плечо, но всё же улыбнулась и зашагала к выходу. Я наблюдала за ними со стороны и видела, как Артём, обычно резкий и даже немного грубоватый, вдруг ускорился, обогнал её и придержал тяжёлую стеклянную дверь. Крис на секунду замялась — явно не ожидала от него такой галантности. Артём вообще всегда был против системы. Все эти светские жесты и напускная вежливость — это не про него. Он творческий, сложный, местами ершистый, а тут — стоял у двери и кивал, пропуская её вперёд. Они вышли в коридор торгового центра и пошли рядом. Я знала, что Крис ещё с лицея на него поглядывала. Тогда он был совсем «отбитым»: дреды, проколотый нос, вечные тёрки с участковым. Настоящий хулиган, который знал всё о том, где достать сигареты, и плевал на замечания учителей. А Кристина из другого мира. Идеальная отличница в белоснежной блузке и строгой юбке, с аккуратными светлыми локонами. Образцовая девочка, которая издалека наблюдала за тем, как он, не слушая ругани за свой вид, идёт по лицейскому коридору. Сейчас они шли рядом, взрослые и свободные. Но эта невидимая грань между «плохим парнем» и «хорошей девочкой», кажется, никуда не делась. Она до сих пор чувствовалась в том, как они держали дистанцию, и в том, как Крис старалась не смотреть на него слишком часто.

— Слушай, а помнишь нашу математичку? — ударилась в воспоминания Крис. — Тамару Васильевну?

Артём рассмеялся:

— Да уж, такую фиг забудешь. Она конкретно всем мозг выносила в своё время.

— Вот-вот! — согласилась она. — Помнишь, Тёма, как она тебя за «прикид» к директору погнала? Ты как раз впервые дреды заплёл.

— Было дело, — согласно кивнул он.

Они шли по длинному коридору торгового центра, где почти не было покупателей.

— Я тогда думал, она меня прихлопнет, — с улыбкой добавил Артём.

— А ты ведь почти не изменился.

— Эйлер, ты гонишь? Восемь лет прошло! Ты плохо меня знала.

— Ты прав, но время летит незаметно.

Артём мгновенно переменился в лице. Он стал непривычно серьёзным и очень собранным.

— Ты чё, реально так переживаешь из-за той кражи? — осторожно спросил он. — Я слышал, эта воровка сожгла книгу.

— Да. Сволочь! — Кристина обречённо вздохнула. — Книга мне была очень нужна… просто не спрашивай зачем.

— Она хоть объяснила, почему спалила?

— Сказала, что книга опасна. Но я не могу понять, что Анджали имела в виду!

— Значит, эта дамочка что-то явно недоговаривает, — предположил Артём.

— Да они все недоговаривают!

— Может, они банда? — попытался разрядить обстановку Свиридов. — Мортен, чернявый и Анджали?

Крис лишь сдержанно улыбнулась и пожала плечами, глядя куда-то в сторону.

— Да уж, банда… — тихо повторила она.

Артём остановился и огляделся по сторонам. Коридор был пустым, и шум торгового центра здесь затихал, превращаясь в отдалённый гул.

— Здесь так тихо, — заметил он.

Кристина тоже остановилась, непонимающе глядя на него.

— И что дальше? — спросила она, немного взволновавшись. — В магазин-то зайти не торопишься? Или мы так и будем тут стоять?

Она явно растерялась. Не зная, куда деть руки, Крис опустила голову и начала рассматривать носки своих кроссовок, пытаясь спрятать внезапно нахлынувшее смущение. Артём не ответил, он просто сократил дистанцию, подойдя вплотную. От него пахло чем-то свежим и немного табаком.

— Я просто хотел тебе кое-что сказать, — произнёс он совсем рядом.

Кристина подняла на него глаза, чувствуя, как внутри всё замирает.

— Что, Тём?

Свиридов медленно наклонился и осторожно коснулся её губ. Крис на мгновение провалилась в полное оцепенение, а потом робко обняла его за плечи. Под её пальцами ощущалась холодная металлическая цепочка на его шее. Она мельком заметила две небольшие серьги в его ухе, а когда он наклонил голову чуть сильнее, её щеки коснулись мягкие на ощупь дреды. Он целовал её уверенно, но очень осторожно, будто боялся спугнуть в этот момент, и Кристина почувствовала, как его ладонь нежно касается её плеч и спины, притягивая ближе к себе. В этот момент в конце коридора послышались быстрые шаги. Внезапное появление Саши заставило их обоих вздрогнуть. Они тут же отпрянули друг от друга, неловко опуская руки и стараясь придать лицам максимально невозмутимый вид, хотя сердце у обоих ещё бешено колотилось.

— Я в магазин! — на ходу бросил Сашка, проносясь мимо. Видимо, решив подыграть моменту, он театрально прикрыл лицо ладонью и уже у самых дверей крикнул через плечо: — Не обращайте на меня внимания!

Пока мы сидели в павильоне, я видела, что Вене становится всё хуже. Он забился в подсобку и сидел там, буквально вцепившись пальцами в голову. Но стоило кому-то зайти или мне заглянуть к нему, как он тут же выпрямлялся и делал вид, что страшно занят пересчётом товара. Эта имитация работы выглядела странно, но вопросов он не хотел. В конце концов, Вениамин сказал, что ему нужно ненадолго съездить домой, встретить хозяина Тимы и отдать кота.

Веня уехал, а я осталась со своими мыслями. Весь день мы только и обсуждали этот антиквариат, сожжённый Анджали Вайш, и то, как она попала в секту, инсценировав свою смерть.

— Веня сегодня сам на себя не похож, заметили? — негромко спросил Паша, глядя в сторону подсобки.

— Да, — согласилась я. — После новостей о книге.

Мне пришло сообщение. Веня просил заехать к нему через пару часов — мол, есть важный разговор. Он даже сразу оплатил такси, видимо, чтобы я точно не вздумала отнекиваться. Но ждать два часа я просто не могла. Меня буквально подбрасывало от неопределённости, поэтому я вызвала машину сразу. У меня был дубликат ключей от его квартиры. Веня периодически оставлял их мне. Всю дорогу в голове крутились худшие сценарии этого разговора: один страшнее другого. Чтобы хоть как-то унять дрожь в руках, я выпила таблетку, которую прописал Леонид. Приехав, я бросила ключи в прихожей и не находила себе места, хаотично перемещаясь по гостиной в ожидании. Вени дома не было. Телефон отключен. Тимохи нет, видимо, его уже забрали. Время тянулось невыносимо медленно, я даже вздремнула, а когда проснулась — всё ещё одна. Вечерело. Веня так и не ответил. В седьмом часу позвонил Павел: Вени не было ни дома, ни в магазине. К восьми меня накрыл холодный приступ паники. Взгляд упал на его джинсовую куртку — из кармана торчал крупный бумажный самолётик. Я схватила его, замечая, что бумага сплошь исписана мелким почерком. Мне стало страшно — так, словно я уже знала каждое слово в этом письме. Онемев от ужаса, будто перед лицом неизбежной пытки, я смотрела на исписанный лист, разворачивая самолётик. Сердце ёкнуло —я уже знала, что это письмо прощальное. Его почерк казался приговором. Он писал:

Виктория, хозяйка моя. Не ищи меня. Я не вернусь. Ты же сама прекрасно знаешь, как сильно я люблю тебя — больше жизни, наотмашь. Здесь, в этом мире, правда о моём происхождении уже не имеет смысла. Мой уход — это не слабость, а единственная необходимость. Я ведь видел, как тяжело тебе было со мной, какими сомнениями ты себя изводила. Давай честно: тот обряд и моё оживление были огромной, роковой ошибкой. Они лишили тебя защиты, которую я мог дать там, откуда пришёл. Запомни, Иргерн тебя не тронет, пока я мёртв. Другого пути у нас просто не существовало. Так что выдохни, опасность миновала. Живи, родная. Я оставляю тебе абсолютно всё, пользуйся. Вспомни ту книгу — ты же умная девочка, сама всё понимаешь. Это как отдать своё сердце близкому: ты будешь жить, а я без него не выживу. Я уже умирал тринадцать лет назад и не хочу снова видеть твою боль. С меня хватит. Просто сделай глубокий вдох прямо сейчас и знай: я всегда за твоим плечом. Будь счастлива, любовь моя. Конец связи.

Твой воображаемый друг детства со смешным прозвищем.

Сознание помутилось. Я выпустила письмо из рук, сама начала оседать, соскальзывая спиной по стене. Ноги не держали. В глазах потемнело, вдохнуть не получалось. В груди разлилась нестерпимая, жгучая боль, похожая на сквозное ранение. Тело онемело, а внутри всё кричало от ужаса. Я ещё раз впилась глазами в последние строки: нет, этого просто не может быть! Вот о какой опасности все говорили, вот почему мне нельзя было прикасаться к этой книге. Когда я оживила своего выдуманного друга детства, я имела о нём плохие воспоминания. Он зла не совершал, но дурной след остался. Эти мысли были спровоцированы Иргерном, но я была защищена, а оживление в таком случае лишает моего друга способностей защищать. Так вот почему я с ума сходила от навязчивых дурных мыслей, видела галлюцинации и жуткие сны: нечто под именем Иргерн просто вернулось. Чтобы спасти меня, Веня пожертвовал собой, снова став моим защитником. Я не готова с этим смириться. Это уже не сон. В этот момент перезвонил Паша, ему я не смогла сказать ни слова — просто разрыдалась в трубку. Он испугался, начал выпытывать, что случилось, и я, задыхаясь, выдавила:

— Вениамина больше нет!

Паша замолчал — он не понял, не поверил, но мой истерический плач подействовал на него сильнее любых аргументов. Он закричал, чтобы я никуда не уходила и ждала его. Не прошло и двадцати минут, как дверь в квартиру буквально вынесли. Паша, Кристина, Саша и Артём ворвались в прихожую. В панике они разбрелись по комнатам, не зная, за что хвататься. Крис поднесла мне стакан воды, но я сидела как в тумане, всё ещё надеясь, что это какой-то затянувшийся кошмар и мне просто нужно усилие, чтобы проснуться. Кристина заметила листок у меня в пальцах, резко выхватила письмо и, едва дочитав до середины, схватилась за сердце.

— Это я виновата! — в ужасе прошептала она, прижав ладонь к губам. — Я это спровоцировала, это всё из-за меня!

Красильников вырвал письмо у неё из рук. Пробежав глазами по строчкам, он вскинул на неё непонимающий взгляд:

— Какой, блин, обряд?! Ты вообще видела, что он тут несёт?! Что это за дичь?!

Кристина пыталась что-то объяснить сквозь слёзы, но Паша закричал:

— Да не бывает так, Крис! Слышишь меня?! Это бред! Полный, сука, бред!

Артём тут же шагнул к нему, закрывая собой Кристину:

— Заткнись! Сбавь тон, ей и так хреново!

Градус напряжения зашкаливал — они стояли вплотную, готовые вцепиться друг другу в глотки, и, если бы Саша вовремя не вклинился между ними, всё закончилось бы дракой прямо здесь, среди вещей Вениамина.

— Так, завязывайте с балаганом! По делу говорим! — Саша крепко сжал мои плечи, заставляя сфокусироваться. Его взгляд впился в мой, он кричал:

— Вика, все же видели, что он сам не свой был, поникший ходил. Вспоминай давай, быстро: о чём он вообще говорил в последнее время? Ну же!

— Он ничего не скрывал! — выдохнула я, чувствуя, как голос окончательно превращается в немой хрип. — Ни одного странного слова, клянусь...

— Нам нужно знать, куда он делся! Слышите?! Куда он, блин, подевался?! — Паша метался по комнате, его движения были лихорадочными. — Мы обязаны найти его прямо сейчас, вы понимаете это? Прямо сейчас, пока не стало слишком поздно!

— Господи... — Крис зашлась в рыданиях, прижимая ладонь к груди. — Паша, он же уехал ещё днём...

— Что за бред он несёт?! — Саша резко выхватил письмо и тоже вцепился глазами в строчки. — Какой обряд? Кто-нибудь мне объяснит, что это за чертовщина?

— Ты всё равно не поверишь... — сквозь слёзы выдавила Кристина. — Мы... мы провели обряд в октябре!

Павел стоял рядом со мной. В комнате на секунду стало тихо, только Крис мёртвой хваткой вцепилась в мои руки.

— Линия электропередач, — полушёпотом произнесла я, когда в памяти возникла та самая вкладка в его телефоне.

— Какая ещё линия?! — Паша едва не задохнулся от возмущения. — При чём здесь вообще линия электропередач?!

— Он искал их. Это где-то на пустыре, рядом с…

Я назвала тот адрес. Глаза Паши расширились. Он остановился на секунду, а затем сорвался с места и бросился к выходу.

— В машину! Живо! Едем прямо сейчас!

Бросив дверь квартиры нараспашку, мы, толкаясь и едва не сбивая друг друга с ног, выскочили в подъезд. Лифта ждать не стали — побежали по лестнице. Вылетев на улицу, запрыгнули в машину. Паша вцепился в руль, его руки дрожали. Он рванул с места, на полной скорости вылетая со двора. Кристина пыталась его вразумить, твердя, что нас вот-вот затормозит первый же патруль за превышение, но он её будто не слышал.

— Я всё понимаю: у всех шок, все на нервах... Но обряд?! Кристина, ты сама-то себя слышишь? Так не бывает! — рявкнул Паша, вцепившись в руль и не сводя бешеного взгляда с дороги.

— Да ты видел, что он пишет?! — взорвалась в ответ Кристина. — Стал бы он нести такую чушь в прощальном письме? Он не сумасшедший, Паша!