Безмолвный мятежник

«А ты беспощадна, принцесса…»

— Прости, прости, прости! — она сочувственно подула на рану. — Обещаю, дальше будет хорошо.

Девочка не соврала.

Мазь, которую она нанесла на порез, не жгла. Нильде осторожно наложила мягкую повязку и стала заматывать бинты.

Ее пальчики двигались уверенно. Она знала, что делала. Наверное, заботилась прежде о ком-то.

— Очень болит? — спросила Нильде, закончив.

Подсела ближе, обеспокоенно вглядываясь в его лицо.

На мгновение он позабыл обо всем, утонув в синих огромных глазах. Боль утихла.

Отрицательный кивок.

Арден провел пальцами по костяшкам ее пальцев.

Щеки Нильде вспыхнули. Сердце стучало так громко.

Она хотела взять его за руку. Очень хотела.

Не просто тронуть, а держаться, чтобы он…

— Нильде! — голос Кайдена вывел Нильде из мыслей.

Арден подтолкнул ее к выходу.

— Увидимся завтра.

Нельзя допустить, чтобы ее брат узнал.

— Ты точно в порядке?

— Точно, — он выдавил из себя фальшивую улыбку.

Поколебавшись, Нильде все же стала спускаться. Арден просил ее сохранить тайну, и она не могла нарушить слово.

***

Нильде — 10, Ардену — 13 лет.

Нильде сидела под старым вязом, поджав ноги и уткнувшись в толстую книгу. Ветер трепал ее кудрявые волосы, и она сосредоточенно вела пальчиком по пожелтевшей бумаге.

И все равно услышала. Его шаги. Он никогда не приближался вплотную. Всегда стоял немного поодаль, как волк в тени.

Ждал, когда она заметит.

— Арден, — позвала девочка, не поднимая головы. — Ты снова следишь.

Он, конечно, ничего не ответил.

— Идешь читать? — Нильде подвинулась, освобождая ему место. — Цикл «Тайна дома с часами». Там будет привидение. Тебе понравится!

— «Призрак в зеркале»?

— Да.

Мальчик сел рядом, облокотившись спиной о дерево. Внимательно слушая.

Нильде читала вслух — с выражением, детскими интонациями. Иногда спотыкалась на словах, и Арден незаметно кивал, подсказывая взглядом.

— Вот! Я знала, что это была не простая картина! Ты тоже догадался?

— Да.

Книга была захватывающей.

— Знаешь, когда ты рядом, мне никогда не страшно, — внезапно выпалила Нильде. — А если что-то меня пугает, я просто думаю о тебе. И страх уходит.

Она дотронулась до его рукава.

Маленькая звезда, которую случайно пустили в его мрачную вселенную.

— Ты знаешь, как заканчиваются сказки? — тихо спросила. — Там всегда есть кто-то, кто был чудовищем, но стал хорошим. И принцесса никогда не боится его. Она держит его за руку.

Он тяжело сглотнул.

— Чудовища умирают, а принцесса остается с принцем, — показал мальчик в ответ.

— «Иногда свет прячется внутри монстра»… — Нильде повторила вслух слова из книги и посмотрела на него.

Мальчик глядел не на книгу.

На огненные пряди волос, рассыпанные по плечам. Густые ресницы. На то, как у нее слегка дрожали пальцы, когда Нильде переворачивала страницу. На то, как морщила носик, уходя в свои мысли. Россыпь веснушек. Все сорок семь. Он пересчитал каждую.

— Думаешь, это правда?

Он не ответил. Но Нильде заметила, как Арден отвел глаза, как пальцы вцепились в траву.

Эта цитата что-то тронула в нем.

— Я вот считаю, что да, — прошептала девочка и накрыла его ладонь своей. — Просто не все хотят этот свет увидеть.

Он застыл. Не убрал руку.

Она подтянула ноги к груди, продолжая читать, а потом остановилась и спросила:

— Ты иногда бываешь счастлив? Хотя бы немножко?

Арден не ответил.

Нильде не ждала. Она склонила голову набок, глядя на него искренне, по-детски наивно и слишком честно:

— Мне хочется, чтобы ты улыбнулся. Только не фальшиво, как ты делаешь, лишь бы отвязались. А по-настоящему. Ты знаешь, как это — улыбаться?

Мальчик снова опустил глаза на землю.

Конечно, Арден знал. Точнее, помнил. Когда-то давно…

Она долго смотрела на него, потом провела пальчиками по его щекам вверх, слегка натягивая уголки губ:

— Вот так. Видишь?

Брут покраснел.

Слишком неловко. Слишком близко. Он отодвинулся, но не резко — так, будто боялся спугнуть что-то невероятно драгоценное.

Нильде хихикнула.

— Уже лучше.

«Ты мой свет», — хотел сказать Арден. Но не мог.

***

— А давай будем приходить к нашему дереву, даже когда вырастим? — однажды сказала она ему в лесу. — Я буду приходить, и ты приходи, — повторила. — Даже если мы будем в ссоре. Хорошо?

— Обещаю, куколка.

— Ты знаешь, что такое капсула времени?

— Да.

— Может, сделаем? Откроем через много лет… — ее глаза воодушевленно заблестели.

Они зарыли свои послания под деревом.

Тем самым, которое облазали вдоль и поперек.

Могущественном, с густой кроной.

«Наше место…»

— Что ты написал? — тут же стала допытываться девочка.

— Не скажу. Не сбудется, — отказал он.

— Ну пожа-а-алуйста! Расскажи!

— Нет.

— Арден! Нечестно!

— Даже не пытайся, куколка.

***

Он сидел в домике с опущенной головой. Скрипнули деревянные доски.

Арден не дрогнул. Знал, что это она.

Нильде опустилась на колени рядом. Ей было больно видеть эльфа таким.

Его губа кровоточила, на скуле расцвел синяк. Мальчик раздраженно вытирал рот рукавом серой толстовки, но кровь продолжала беспрерывно капать.

— Не трогай, я сама, — попросила девочка.

Он послушно опустил руку. Ладонь невольно прижалась к ребрам. Болело. Потому что в этот раз они его били ногами.

В голове не было ни единой мысли.

Пустота.

Черная, липкая пустота.

Бездна.

Нильде промокнула ватку чем-то жгучим и прижала к его губе.

Мальчик даже не дернулся.

Когда что-то плохое повторяется раз за разом, ты просто… привыкаешь. Каким бы чудовищным ни было происходящее.

Ты убеждаешь себя, что это нормально. Привычно. Ты учишься выживать. Потому что иначе… Ты просто свихнешься. Не справишься. Сломаешься.

Нильде закончила перевязывать его ребра.

Ее голос все-таки задрожал:

— Очень больно?

Мальчик достал из кармана сложенную бумагу.

Детский рисунок. Ее рисунок.

Простыми цветными карандашами. Дом, дерево и двое под ним.

— Ты его сохранил? — она взяла бумагу, глаза отчего-то защипало.

— Я сохраняю все, что ты мне даришь.

Только Нильде не улыбнулась.

— Принцесса… Не плачь. Пожалуйста.

— Ты меня постоянно оберегаешь. Я тоже хочу тебя защитить. Только не знаю как, — она шмыгнула носом, и он нежно обхватил ее щеку ладонью, стирая слезы.

— Ты уже это делаешь.

— Ненавижу твоих родителей. Ненавижу, когда тебе больно.

— Я забываю о боли рядом с тобой. Ты ведь лечишь все мои раны, — улыбнулся Арден, опустив глаза на повязку.

***

Нильде никогда не любила, когда трогали то, что она считала своим.

Игрушки, платья, шляпки и друзей…

Она стояла у школы, ожидая Кайдена, когда заметила Ардена во дворе. И девочку рядом с ним.

Очевидно, одноклассница. Старше Нильде. Она была красавицей, с блондинистыми волосами, которые спадали по спине до самой поясницы. Они переливались под солнцем, и незнакомка мягко улыбалась Бруту.

Он не хмурился. Слушал ее, что-то ответил на языке жестов. Она его понимала.

— Арден! — позвала Нильде, помахав рукой.

Мальчик сразу обернулся.

Заметил.

Направился к ней быстрым шагом.

— Что ты тут делаешь?

— Жду Кая. Он на минутку отошел. Забыл форму.

— Ясно.

Девочка рядом с Арденом одарила Нильде милой улыбкой.

— Это твоя сестричка?

«Нет!» — мысленно возмутилась рыжая.

— Можно и так сказать.

«А вот и нет! Никакая я тебе не сестра!» — она едва не расплакалась от досады.

— Это мой эльф, — хмуро объявила Нильде, ее пальчики впились в ладонь Ардена, заставляя его удивленно вскинуть голову.

«Она сердится. Почему куколка сердится? Что я сделал не так?»

Нильде выглядела расстроенной. Ему это не нравилось.

Одноклассница вздохнула, но это мало волновало Ардена. Все его внимание было сосредоточено на принцессе. Она крепче сжала его ладошку.

Когда они остались наедине, он опустился перед ней на корточки.

— Что случилось, куколка? — показал Арден.

— Я не хочу, чтобы ты играл с кем-то, кроме меня. Никогда не играй с другими.

— Не буду, — пообещал Арден, ощутив что-то теплое внутри.

— Особенно с девочками.

— Мне и не хотелось.

***

Нильде — 11, Ардену — 14 лет.

Она умерла, когда ей исполнилось одиннадцать. Однажды ее маленькое сердце просто остановилось. Перестало биться. Нильде пережила клиническую смерть. И после этого месяцами лежала в больнице.

Они с эльфом не виделись в этот период — когда она была госпитализирована.

Он куда-то пропал.

Нильде ужасно сильно по нему скучала. Родители меняли тему, когда она спрашивала о мальчике.

Почему все избегали его имени? Что произошло с Арденом?..

Эти вопросы не давали ей покоя.

— Как поживает моя Iskorka? — послышался родной голос, и Нильде радостно встрепенулась.

— Ни!

— Привет, котенок, — Николай сел на краешек кровати, погладив сестру по волосам. — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо! Но хочу домой, — пожаловалась девочка, прильнув к его руке.

— Знаю, моя хорошая. Потерпи немножко, — Николай подоткнул ей одеяло. — Врачам нужно починить твое сердце.

— Я всегда болею, — поникла она. — Я никогда не выздоровею, Ни? Никогда не буду нормальной, как другие? — синие глаза наполнились слезами, и Николаю стало больно.

— Ты и так нормальная, — уверенно сказал он. — А сердечко твое мы вылечим. И все будет хорошо, — Нильде протянула к нему руки, крепко обнимая, и Ник поцеловал ее в макушку. — Все хорошо, я всегда буду рядом, сестренка.

Кайден вошел в палату.

Он улыбнулся, увидев, как они обнимаются:

— Бесенок, привет.

— Кай! — ее глаза радостно вспыхнули. — Ты приехал! А как же твои съемки?!

— Конечно приехал, солнышко, разве я мог не навестить тебя сегодня? — Кайден уселся рядом и сжал руку младшей сестры. — Фильм подождет. Ты важнее всего для меня.

— Кай… Спасибо…

— Для меня тоже, — встрял Ник и слегка ущипнул ее за щеку. — Я отказался от поединка, так-то.

— Но ты очень долго готовился, Ни, — ошеломленно прошептала Нильде. — Я думала, бокс для тебя самое главное. Ты ведь так любишь это…

— Не существует ничего, что бы я любил сильнее тебя, — Николай потрепал ее по волосам. — Ты моя семья. Моя младшая сестра. Разве я могу сейчас бросить моего котенка и уехать в другой штат на состязания? Не могу. И никогда не стал бы.

Обычно братья вечно были заняты, но когда она нуждалась в них, они были рядом. Как надежный щит.

Нильде искренне улыбнулась.

***

Арден провел пальцами по влажной земле.

Пустой, лишенный чувств взгляд скользнул по крошечному кресту.

Могила Сета.

Дань памяти преданному маленькому скорпиону, которого Арден вырастил. Который был его другом последние шесть лет.

Которого раздавили.

Отрывали лапы, с хрустом.

Одну за другой.

Кровь была голубая. Не красная, как у Рекса.

Они поплатились за это жизнью.

Те, кто навредили его другу.

Это Арден не забыл. Он прекрасно помнил, что и как сделал.

Как жизнь покидала их полные ужаса зрачки.

Как они горели.

Заживо.

Молили о пощаде, а он только смеялся.

Они хотели монстра, они получили монстра.

Брут с ними расправился.

Никому теперь не спастись в этом городе от его яда.

Он терпел. Слишком долго. И это привело к тому, что Сета убили.

Жертвоприношение.

Сегодня ты умрешь, Брут.

Наступил тот самый день, которого мы с нетерпением ждали.

Именно ради этого мы тебя забрали с приюта.

Чтобы совершить ритуал.

В ночь полнолуния.

Мы собираемся тебя убить.

Перережем тебе горло, а потом по частям…

Обрывки фраз жужжали в сознании, как назойливые помехи.

Арден стиснул зубы.

Он не знал, почему его не забрали в тюрьму.

Не завели даже дело.

Сейчас он жил в новой приемной семье.

Все произошло так быстро…

Отец Нильде все устроил. Мужчина помог выбрать новый дом, внимательный к желаниям Ардена. Никакого давления. Только терпение и понимание.

В конце концов, его усыновили Блэквуды — семья мультимиллиардеров. Бизнес магнаты. Потомки древней королевской семьи.

Их особняк был огромным, светлым, с кучей игровых комнат и бассейном.

Ардену было плевать. И на титул Блэквудов — он даже не интересовался, и на окружающую обстановку.

Грейсон больше не доверял никому. Что-то в нем умерло. Вместе с гибелью Сета.

***

Блэквуды жили не одни. В семье уже были усыновленные дети.

Подростки.

Мальчик постарше и девочка, одного возраста с Брутом.

Его приемные брат и сестра.

Арден не любил с ними общаться.

Девочка была милой, вечно норовила провести время с новым братиком, но тот хмуро захлопывал дверь перед ее носом.

«Слишком шумная».

Хейд, напротив, враждебно относился к Бруту с первого дня появления. Его чертовски злили попытки Оливии подобраться к брату, подружиться с ним. Он не позволял им остаться наедине ни на минуту.

«Пошел к черту. Будто мне есть дело до этой глупой девчонки».

Единственная, до кого ему было дело…

Единственная, кто имел для него значение…

Это ради нее Арден сейчас держал в руках огромный том медицинского справочника.

Листал страницы, изучая пытливо каждое слово.

Электромеханические основы работы сердца.

Физиология клапанных аппаратов.

Механизм тахикардии при синдроме слабости синусового узла.

Ее сердце доходило до пика сокращений, а потом просто замирало. Замедлялось.

Как тогда…

Вспышка ужаса заставила Ардена содрогнуться.

Он мог спокойно, с извращенным удовольствием, вспоминать горящих Уилсонов, их изуродованные лица, корчащиеся тела в агонии, но не день, когда чуть не потерял куколку.

— Изменение мышечной ткани сердца, — мальчик поморщился, делая пометки на полях. Родители покупали все, что Арден хотел — а хотел он последние месяцы только медицинские книги. — Нарушается генерация ритмичных импульсов. Так, это потому что в синусовом узле не хватает пейсмекеров. Вот оно что. А значит и возбуждение в миокарде предсердий не будет проводиться, — очередная пометка. — Когда в синусовом узле нет импульса, то миокард не сокращается. Кровь не поступает к органам. От недостатка кровоснабжения страдает мозг. Это приводит к синкопе — потере сознания…

Арден днями напролет изучал информацию.

Он всегда был способным, особенно в том, что ему действительно было интересно.

Тихий скрежет заставил мальчика оторваться от чтения.

— Осирис, — он поднял крышку, и крошечный скорпион тут же пополз по вытянутой руке, цепляясь клешнями за одежду. Черный, с изумрудным отливом. Красивый до безобразия. Этот кроха завоевал его сердце с первого взгляда. — Хочу тебя познакомить потом с моей куколкой. Вы подружитесь.

***

Нильде взяла его за руку, прижимая к своему сердцу.

— Вот, слушай. Оно постоянно тикает. Беси-и-ит, — пожаловалась девочка. — Я теперь как робот. Еще и шрам остался дурацкий.

Арден прислушался.

И правда. От ее грудной клетки исходило тихое тиканье. Как от часов.

Но для него звук был приятным. Потому что благодаря этому самому механическому «тиканью» ее сердце работало. Она была в безопасности. Защищена.

— Ты не робот, а супергероиня, — показал Арден. — Джейн Фостер нужен молот, чтобы наносить удар. А Железное сердце? Ей нужна ее броня. Так и твой кардиостимулятор. Он дарит тебе силы. Чтобы ты жила.

Нильде удивленно моргнула. А потом по ее лицу расплылась медленная улыбка.

— Об этом я не думала никогда.

— Я хочу тебе сказать кое-что, принцесса, — показал Арден, его глаза пытливо вглядывались в лицо девочки. — Ты больше, чем болезнь. Она всего лишь незначительная часть твоей жизни. Которую ты обязательно победишь. Вот увидишь.

«Не теряй надежду в жизнь. Не теряй надежду, как потерял ее я…»

Нильде вдруг стало удивительно спокойно от этого осознания.

«Я — не болезнь…»

Слова Ардена навечно отпечатались в ее памяти, меняя все.

Определяя будущее.

— А что, если я снова ум… — он прижал руку к ее рту, обрывая фразу. Не позволяя даже произнести страшные слова.

— Этого не случится, — отрезал Арден. — Я не допущу. Ты веришь мне?

Нильде кивнула.

— Только пей вовремя все лекарства.

— Я ненавижу их! — капризно заявила девочка. — Мама и папа постоянно заставляют это делать! Не начинай и ты…

— Если ты не будешь их пить, я заболею и умру, — без промедления поставил он ее перед фактом.

Учитывая, что Нильде верила во всякое такое, должно сработать.

На лице девочки отразился ужас.

— Эй, это шантаж!

— Именно. Поэтому ты обязана пить всегда лекарства и не врать мне. Поняла? — сузил глаза Арден.

— Ну ладно, — надулась Нильде. — Ты плохой.

— Ты даже не представляешь насколько, куколка.

С тех пор абсолютно каждый день, независимо от всего, она получала от него сообщение.

Эльф: «Не забудь выпить лекарство».

Принцесса: «Выпила».

***

Нильде — 12, Ардену — 15 лет.

Арден сидел на их привычном месте, у опушки леса, листая Гарри Поттера.

Он провел пальцами по страницам, усмехаясь. Нильде определенно будет с ним спорить.

Их мнения постоянно расходились.

Девочка яростно защищала Гарри и его друзей, а Арден был на стороне Тома Реддла.

Его идеи были… ему близки. Он понимал их. Разделял.

«Ошибка Тома была в том, что он позволил чувствам — жажде власти, бессмертия захватить его разум. Из-за этого он проиграл почти сразу, как начал создавать крестражи, сам того не осознавая. Потому что это стало чем-то навязчивым, и из-за своей же жадности Волан-Де-Морт растерял такой потенциал… Но тот Том Реддл, который был в молодости, с его могуществом… Он бы поставил мир на колени своей хитростью, способностью убеждать окружающих, если бы сумел сохранить рассудок холодным. Я не повторю его ошибок».

Он уже стал меняться.

В школе Ардена больше не избегали. Все норовили к нему подобраться — его успеваемость была лучшей, а то, что Грейсон стал играть в баскетбол, только повысило его популярность.

Возможно, роль сыграло и то, что он был теперь сыном самих Блэквудов — они не уступали по статусу Йохансенам, будучи одними из богатейших и влиятельных людей в Штатах. Даже в элитной школе, среди таких же, семья занимала особое место.

К слову, приемные родители выучили язык жестов почти сразу же, как взяли Брута, и обучили весь персонал дома.

Арден должен был быть признателен, радоваться, но ничего, кроме оглушающего равнодушия, внутри него не возникло.

Плевать на них.

Он не мог избавиться от шрамов, оставленных Уилсонами или прошлыми семьями. Постоянно ждал удара в спину.

С Хейденом все было сложно, но он торжественно вошел в список тех, кому Брут не хотел раскроить череп.

Как и Оливии.

Надоедливая девчонка так и не отстала от него, и Брут поймал себя на мысли, что убил бы, если кто полез к ней. Хоть она и была шумной, нагло лезла к нему, когда вздумается, но девочка всегда защищала его перед родителями, старалась подружиться.

Брут никогда не признался бы, что ведет себя как старший брат, но на деле так и было.

Он убедился, что каждый в ее классе знает свое место, когда Ливи пришла домой в слезах.

Он ворчал, но делал за нее домашнее задание.

Он даже однажды заварил чай, когда мини-хаос заболела.

Не мог уснуть, когда у Лив была температура. Сидел рядом, менял влажное полотенце на ее лбу и хмурился, злясь на самого себя, что ему было не плевать.

Может, отношения с Хейдом улучшились именно тогда. Когда Брут перестал огрызаться на их сестру и стал проявлять заботу, как мог.

Кто знает.

— А… Ар… Арден… — послышались всхлипы, и сердце его упало.

Нильде.

Он мгновенно впал в смертоносное состояние, собираясь уничтожить ублюдка, который ее расстроил.

Девочка была вся заплаканная, кончик ее носа покраснел, и она упала на землю, закрыв лицо руками, заикаясь от слез.

Арден был первым, о ком она подумала, когда узнала плохие новости. Прибежала к нему, потому что не хотела сейчас ни с кем говорить, кроме эльфа.

— Мой дедушка умер…

Мальчик опустился рядом.

Он понимал, каково это.

«Наверное, ей так же плохо, как было мне, когда умерла моя мама».

Он не знал, как утешать людей. Не знал, как себя вести в таких ситуациях.

«Я не умею даже разговаривать...» — впервые немота вызывала у Брута досаду.

Последний раз свободно Арден говорил ребенком, но с тех пор прошло много лет...

Поэтому, беспомощно глядя на нее, он сделал единственное, что мог.

Обнял.

Впервые.

Осторожно обхватил Нильде руками, молясь, чтобы она не испытала отвращения.

«Пожалуйста, не убегай, куколка. Не хочу, чтобы ты меня боялась. Только не ты... Прошу, не бойся, прошу, не бойся меня никогда, пожалуйста, не бойся...»

Девочка прижалась к нему, уткнувшись носом в шею Ардена. Облегчение затопило грудную клетку мальчика.

Она плакала на его коленях до тех пор, пока не выдохлась. Такая крошечная, несчастная... Ему было невыносимо видеть, как принцесса страдает. Арден гладил ее по волосам, молча утешая.

Когда ее тело перестало сотрясаться, был уже вечер. Прошли часы с тех пор, как он прижал ее к себе.

И все это время Нильде то рассказывала о дедушке, то прятала лицо на плече Ардена, то снова начинала захлебываться в слезах.

Он лишь терпеливо слушал, напоил водой и обнимал, проводя рукой по маленькой спине, успокаивая.

— Твой дедушка никуда не исчез, куколка. Он все еще здесь, — Арден едва ощутимо прижал ее маленькую ладонь к сердцу. Там, где тикал кардиостимулятор.

Нильде прерывисто выдохнула. Взгляд Ардена зацепился за кулон со звездой на ее шее. Подарок дедушки.

— А еще говорят, когда уходит человек, которого ты любила, на небе появляется новая звездочка. Может быть, он сейчас светит там. Хочешь поищем его?

Глаза девочки слегка расширились.

— Правда?

Арден улегся под деревом, указывая пальцем на небо.

— Смотри, прямо там. Рядом с Кассиопией. Я не видел этой звезды прежде.

Нильде слегка улыбнулась.

— Он мерцает.

Тишина.

— Значит твоя мама тоже стала звездочкой?

— Да.

— А где она?

Как всегда — куча вопросов.

Только в отличие от других людей, слова Нильде никогда не действовали ему на нервы. Арден жадно впитывал каждый звук ее звонкого голоса.

— В созвездии Ориона. Видишь? Самая яркая. Бетельгейзе.

— Вау. Красивая…

— Ты бы ей очень понравилась. Мама была доброй, — показал мальчик.

Это было неожиданно — то, что он открылся Нильде.

Она едва дышала, боясь спугнуть Ардена.

За все это время он о матери упоминал лишь однажды — на вопрос Нильде «где же она». Мимолетно бросил, что умерла давно.

— Если они стали звездами… То теперь светят всем. Не только нам, — заметила Нильде.

— Но они их не греют. Внутри. Понимаешь, о чем я?

— Кажется, понимаю…

***

Нильде — 13, Ардену — 16 лет.

— Давай же! Задуй свечи! — Нильде широко улыбнулась, держа в руках клубничный торт.

Она с таким воодушевлением, нетерпением и энтузиазмом наблюдала за Арденом, что уголки его губ слегка дернулись.

В темных глазах отразились крошечные всполохи свечей.

— И не забудь загадать желание!

Каждый год он просил одно и то же.

И каждый свой День Рождения Арден проводил с ней.

Уилсоны никогда не праздновали, а новых приемных родителей он сразу предупредил — не хочет никакого праздника. Внимания. Шума.

По традиции желал побыть в этот день с другими.

С Йохансенами.

Тетя Эви испекла этот торт.

Ей нельзя было сладкое, но она все равно была рада сделать что-то для Ардена.

Дядя Дамиан подарил ему мотоцикл.

Первый в жизни Грейсона.

Парень был потрясен — это был подарок, о котором он давно грезил, но никак не решался признаться. Не любил просить чего-то у других людей. Даже у приемных родителей.