Монах

– Пропаду я без тебя, родненький.

XXIII

Уже знакомый нам извозчик Федор сидел в санях и наблюдал за оживленным действом, что происходило сейчас во дворе Зилантов-Успенского мужского монастыря.

– Отец Иакинф, я еще два сундука с книгами велел погрузить!

Рыжий Витька Растопчин бойко носился по двору, где стояли наготове снаряженные сани.

– Там еще ящик. Его забрали? – отец Иакинф быстро шагал к саням. В руках у него был большой мешок.

– Уже! Уже в санях!

Глаза у Витьки возбужденно горели, он то подбегал к саням, то мчался к воротам, то к дверям монастыря.

– Точно заводной носишься! – Иакинф расхохотался. – Ступай, зови второго послушника, он за воротами стоит, да поедем уже, коли все погрузили!

Иакинф закинул мешок, расстелил овчинную подстилку, стряхнул снег и стремительно направился к воротам, следом за Витькой.

Через минуту к саням зашагали трое: сам отец Иакинф, Витька Растопчин и еще один, невысокий да худенький паренек. Мигом все трое сели в сани.

– Ну, с Богом, что ли, отец Иакинф? – Федор оскалился в улыбке.

– С Богом, Федор, никак дорога дальняя да нелегкая, – Иакинф хлопнул Федора по плечу, троекратно перекрестился.

Федор вскинул глаза к небу, прошептал короткую молитву, нанес крестное знамение и хлыстнул лошадей.

Лошади дружно фыркнули и понесли сани по заснеженной дороге.

Иакинф повернулся к послушникам, окинул их внимательным взором.

– Тепло ли одеты? Не замерзнуть бы…

– Не замерзнем! – Витька с восторгом озирался по сторонам, крутил то и дело башкой.

Второй послушник сидел тихо, молча, покорно потупив взор. Было в его лице что-то до жути нам знакомое, то ли утонченная иконописность черт, то ли красивый изгиб алых губ. Одно можно сказать, уж больно походил сей молодой послушник на девку. Внезапно послушник поднял глаза, с любовью и нежностью посмотрел на отца Иакинфа и тут же, вновь потупив взор, натянул поглубже на лоб старенькую бурсацкую шапку.