
Полная версия:
Последний поезд до Рождества

Милана Моррис
Последний поезд до Рождества
Глава 1. Последний поезд
В декабре Эдинбург умел выглядеть особенно красиво — и особенно неприветливо.
Короткий зимний день уже клонился к вечеру, хотя часы показывали только половину четвёртого. Над крышами старого города висело низкое серое небо, мокрый снег смешивался с дождём, а ветер гнал по улицам обрывки газет и сухие листья, которые почему-то пережили осень. В окнах кафе горели лампы, на витринах мерцали рождественские гирлянды, и прохожие торопились домой, пряча лица в поднятые воротники.
Виктория Хейл стояла у окна такси и смотрела, как за стеклом медленно проплывают знакомые улицы.
Она любила Эдинбург. Любила его каменные фасады, крутые лестницы, маленькие книжные магазины и ощущение, что за каждым поворотом можно обнаружить место, которого прежде не замечала. Но в последние месяцы город всё чаще казался ей тесным. Не потому, что здесь было мало пространства, а потому, что почти каждый день состоял из одних и тех же обязательств.
Работа. Совещания. Рукописи, которые требовалось прочитать до конца недели. Письма, на которые следовало ответить немедленно. Телефонные звонки, которые она откладывала до вечера, а потом всё равно принимала, потому что кому-то обязательно что-то было нужно.
В сорок лет Виктория научилась производить впечатление человека, у которого всё под контролем. Она умела находить ошибки в чужих текстах, договариваться с авторами, успокаивать недовольных агентов и принимать решения, от которых зависели сроки выхода книг. Её коллеги считали её надёжной. Начальство — незаменимой. Друзья иногда говорили, что она слишком много работает.
Сама Виктория предпочитала не задумываться, что именно скрывалось за этой привычкой быть занятой.
Сегодня она хотя бы на несколько дней собиралась выйти из привычного ритма.
В Инвернессе её ждала старшая сестра Элизабет. Они не виделись почти два месяца, хотя разговаривали регулярно. Последний звонок состоялся три дня назад и закончился необычно коротко. Элизабет сказала, что у неё всё нормально, но Виктория слишком хорошо знала сестру, чтобы принять эти слова без вопросов.
— Приезжай, если сможешь, — попросила та тогда. — Мне просто хочется тебя увидеть.
Виктория отменила одну встречу, перенесла другую и забронировала билет на поезд.
Она не собиралась превращать поездку в семейный совет. Элизабет была взрослой женщиной, у которой имелись собственные представления о браке, доме и будущем. Виктория не сомневалась, что сестра справится со своими трудностями. Но иногда даже самому самостоятельному человеку нужно, чтобы рядом кто-то посидел за кухонным столом, выслушал и не стал сразу предлагать пять способов исправить ситуацию.
Она хотела именно этого — побыть рядом.
Телефон завибрировал в руке.
Элизабет: Ты уже выехала?
Виктория набрала ответ.
Да. Буду на вокзале через десять минут. Поезд по расписанию.
Почти сразу пришло новое сообщение:
Хорошо. Не торопись. Я всё равно не успела закончить с ужином.
Виктория улыбнулась.
Я не жду ресторанного обслуживания.
Ты всегда говоришь это, а потом критикуешь мой соус.
Только если он действительно требует критики.
Сестра прислала смеющийся смайлик. Виктория убрала телефон в сумку и посмотрела на часы.
Впервые за долгое время ей не нужно было открывать рабочую почту, пока она едет куда-то по личным делам. Она даже выключила уведомления от издательства. Правда, не полностью: оставила сообщения от руководителя отдела, на случай если случится что-то действительно важное.
Она знала, что это не совсем отдых. Но для начала было достаточно.
На вокзале Уэверли царила привычная предрождественская суета.
Люди двигались во всех направлениях, катили чемоданы, покупали кофе, проверяли табло и пытались одновременно удержать в руках телефоны, сумки и бумажные стаканчики. Под высокими сводами разносились объявления, смешиваясь с шумом разговоров и стуком колёс по плитке.
Виктория купила чай в маленьком кафе у платформы, проверила номер вагона и нашла своё место у окна.
Поезд до Инвернесса отправлялся в шестнадцать десять. Дорога занимала несколько часов, но Виктория не возражала. Она любила поезда за возможность смотреть в окно и не принимать никаких решений. Машина требовала внимания к дороге, самолёт — к расписанию и пересадкам, а поезд позволял просто сидеть и наблюдать, как меняется пейзаж.
Она сняла пальто, устроила сумку на соседнем сиденье и достала книгу, которую собиралась прочитать ещё с сентября. На обложке обещали историю о женщине, решившей начать всё сначала в маленьком приморском городе. Виктория купила роман по рекомендации коллеги, но пока успела прочесть только первые двадцать страниц.
Когда поезд тронулся, она наконец почувствовала, что действительно уезжает.
Эдинбург медленно отступал за окном. Сначала исчезли знакомые здания и платформы, потом городские кварталы сменились пригородами. Низкие облака цеплялись за крыши домов, мокрые поля блестели под редкими просветами в небе.
Виктория сделала несколько глотков чая и открыла книгу.
Прочитала страницу. Потом вторую.
На третьей телефон снова завибрировал.
На этот раз звонила Элизабет.
— Ты уже в поезде? — спросила сестра вместо приветствия.
— Да. Только что выехали.
— Хорошо. Как там погода?
— Не лучше, чем у нас. Кажется, дождь собирается превратиться в снег.
— Здесь уже снег. Небольшой, но всё-таки.
Виктория посмотрела в окно. За стеклом проплывали тёмные поля, а на горизонте виднелись холмы.
— В прогнозе обещали ухудшение к вечеру.
— Я видела. Надеюсь, ты успеешь доехать.
В голосе сестры прозвучало что-то, заставившее Викторию отложить книгу.
— Что-нибудь случилось?
— Нет. Просто не люблю такую погоду. И не люблю, когда ты едешь по полстраны одна в снегопад.
— Я еду на поезде, Элизабет. Мне не придётся управлять машиной.
— Знаю.
Повисла короткая пауза.
— Как ты? — спросила Виктория.
— Нормально.
— Это слово ничего не объясняет.
— А ты всё ещё пытаешься редактировать мои ответы?
— Профессиональная привычка.
Элизабет тихо рассмеялась, но смех быстро закончился.
— Давай поговорим, когда приедешь. Не хочу обсуждать всё по телефону.
— Хорошо.
— И не волнуйся заранее.
Виктория чуть нахмурилась.
— Я пока не волнуюсь.
— Вот и замечательно.
Они попрощались, и Виктория ещё несколько секунд держала телефон в руке. Ей не нравилось, когда сестра говорила таким тоном. Не потому, что он означал непременно что-то плохое, а потому, что Виктория слышала в нём знакомое желание оградить близких от собственных переживаний.
Она знала эту привычку. Сама поступала точно так же.
В конце концов Виктория решила не настаивать. У Элизабет было несколько дней, чтобы рассказать всё при встрече. А у неё — несколько часов, чтобы добраться до Инвернесса.
Она снова взяла книгу.
К пяти часам снег стал заметнее.
Он падал крупными хлопьями, сначала медленно, словно кто-то осторожно встряхивал белую ткань над землёй, а потом всё гуще. Поля за окном побледнели, тёмные изгороди покрылись тонкой белой каймой. В небольших деревнях уже зажглись окна, и в них угадывалось то самое уютное тепло, которое особенно хочется увидеть в декабре, когда рано темнеет.
Виктория прочла ещё несколько страниц, но сюжет никак не хотел удерживаться в голове.
Она убрала книгу и достала из сумки ноутбук.
На экране ждало письмо от автора, рукопись которого должна была поступить в издательство после Нового года. Автор уже в третий раз менял сроки и в четвёртый — название. Виктория просмотрела сообщение, набрала короткий ответ и закрыла почту.
Она обещала себе не работать.
Слово «обещала» вызвало неожиданную усмешку. В последнее время она давала себе множество обещаний, но почти ни одно не выполняла. Начать ходить в бассейн. Устроить выходной без телефона. Позвонить подруге, с которой не виделась с весны. Разобрать шкаф. Записаться к стоматологу.
Всё это казалось простым, пока не появлялось что-нибудь более срочное.
Виктория посмотрела на отражение своего лица в тёмнеющем стекле. Усталость была заметнее, чем ей хотелось бы. Она провела пальцами по волосам, поправила воротник свитера и снова повернулась к окну.
В вагоне стало тише. Несколько пассажиров дремали, кто-то слушал музыку, молодая пара напротив делила упаковку печенья. Проводник прошёл по проходу, проверил билеты и остановился у двери.
Виктория взглянула на табло над проходом. Следующей крупной остановкой должен был быть Перт, потом поезд продолжал путь на север.
Всё шло по расписанию.
До тех пор, пока поезд внезапно не замедлился.
Сначала это почти не привлекло внимания. Состав прошёл небольшой участок пути, где, вероятно, действовало ограничение скорости. Но затем колёса стали двигаться всё медленнее, и через несколько минут поезд остановился совсем.
Виктория подняла голову.
За окном не было ни станции, ни платформы. Только заснеженное поле, несколько деревьев и узкая полоса леса вдали.
Пассажиры начали переглядываться.
— Наверное, пропускаем встречный поезд, — сказала женщина через проход.
Её спутник посмотрел на часы.
— Уже второй раз за сегодня?
— Первый был недолго.
Виктория проверила телефон. Связь была слабой, но интернет ещё работал. Она открыла приложение железнодорожной компании. Сначала ничего не изменилось, потом на экране появилось уведомление:
В связи с неблагоприятными погодными условиями возможны задержки на северном направлении. Приносим извинения за неудобства.
— Замечательно, — негромко произнесла Виктория.
Она не любила задержки. Не из-за нетерпения, а потому, что они нарушали последовательность событий, которую человек заранее выстраивал в голове. В семь вечера она должна была быть в Инвернессе. К восьми — сидеть с сестрой на кухне. Позже они могли прогуляться до реки, если снег прекратится.
Теперь все эти планы зависели от погоды и людей, которых она никогда не видела.
Через несколько минут по громкой связи объявили, что поезд временно остановлен из-за погодных условий. Пассажиров попросили оставаться на местах и ждать дополнительной информации.
Виктория вздохнула и написала сестре.
Мы остановились. Пока ничего серьёзного, просто задержка из-за снега. Сообщу, когда узнаю больше.
Ответ пришёл не сразу.
Будь осторожна. Я буду ждать.
Виктория убрала телефон.
За окном темнело. Снег ложился на поле ровным белым слоем, скрывая неровности земли и старые следы колёс. Вдалеке мигал огонёк — возможно, фонарь у какой-то дороги. В вагоне включили дополнительное освещение, и стекло превратилось в зеркало, в котором отражались пассажиры и их чемоданы.
Прошло ещё двадцать минут.
Потом тридцать.
Когда проводник появился снова, выражение его лица было серьёзнее прежнего.
— Дамы и господа, приносим извинения за продолжительную остановку. Мы получили информацию о повреждении участка железнодорожной линии впереди. В настоящее время специалисты оценивают ситуацию. Поезд продолжит движение, как только это станет безопасно.
— А сколько это займёт? — спросил кто-то с задних сидений.
— Пока точного времени нет.
— Но мы ведь не останемся здесь на всю ночь?
Проводник выдержал короткую паузу.
— Мы сделаем всё возможное, чтобы этого не произошло.
Виктория медленно выдохнула.
Она посмотрела на часы. Без десяти шесть.
В голове сразу возникли варианты: задержка на час, пересадка, автобус, гостиница в ближайшем городе. Она открыла приложение, попыталась проверить альтернативные маршруты, но интернет работал с перебоями. Карта загружалась медленно, а информация о следующих поездах не обновлялась.
Она набрала номер Элизабет.
Сестра ответила почти сразу.
— Виктория?
— У нас повреждение линии. Пока не знают, насколько серьёзное.
— Где вы сейчас?
— Не уверена. Где-то между Пертoм и Инвернессом.
— Ты можешь узнать у проводника?
— Он сам пока ничего не знает.
— Господи.
Виктория услышала, как сестра отошла от телефона. На заднем плане хлопнула дверца шкафа.
— Не переживай, — сказала она. — Я выясню, есть ли у вас другие варианты.
— Элизабет, я взрослая женщина. Если понадобится, найду гостиницу.
— Я знаю, что ты взрослая.
— Тогда перестань говорить со мной так, будто я потерялась в торговом центре.
— Я просто волнуюсь.
Виктория смягчилась.
— Прости. Я тоже немного раздражена. Но всё будет нормально. Как только появится информация, я тебе позвоню.
— Хорошо. И пожалуйста, не пытайся ехать куда-нибудь одна по этой погоде.
— Не собиралась.
Они попрощались.
Виктория положила телефон на столик и впервые за весь день почувствовала настоящее беспокойство. Не страх — скорее неприятное ощущение неопределённости. Она не знала, где именно находится поезд, сколько ещё придётся ждать и как добраться до Инвернесса, если движение не восстановят.
Вокруг постепенно нарастал шум. Пассажиры задавали вопросы, кто-то пытался дозвониться близким, мужчина с маленьким ребёнком просил проводника принести дополнительное одеяло. Пожилая женщина у окна достала из сумки термос и предложила соседке горячий чай.
Виктория наблюдала за ними и думала, что в подобных обстоятельствах люди очень быстро перестают быть просто попутчиками. Их объединяет не знакомство, а необходимость переждать одно и то же неудобство.
Поезд снова тронулся.
Медленно, почти незаметно, он двинулся вперёд. Несколько пассажиров облегчённо выдохнули. Виктория снова повернулась к окну, надеясь увидеть знакомые огни станции или хотя бы указатель.
Но через несколько минут состав начал замедляться.
На этот раз остановка была более плавной. Поезд прошёл ещё немного, затем окончательно замер.
Виктория посмотрела наружу.
Впереди виднелась платформа небольшого вокзала. Низкое здание с тёмной крышей, несколько фонарей, деревянный навес и табличка, на которой белыми буквами было написано:
GLENMOR
Над платформой висели гирлянды. Их тёплый свет казался почти неправдоподобным на фоне густого снега и тёмного неба.
Поезд стоял у небольшой станции, которую Виктория никогда прежде не видела и о которой, кажется, даже не слышала.
Из громкоговорителя раздался голос проводника:
— Уважаемые пассажиры, поезд прибыл на станцию Гленмор. В связи с повреждением железнодорожной линии и ухудшением погодных условий дальнейшее движение временно невозможно. Мы ожидаем подтверждения от диспетчерской службы. Пожалуйста, оставайтесь в вагонах до получения дополнительных инструкций.
Виктория медленно закрыла глаза.
Гленмор.
Она достала телефон. Сеть появилась всего на одно деление. Карта открылась не сразу, но через несколько секунд на экране возникла маленькая точка среди холмов и озёр. Отсюда до Инвернесса было ещё достаточно далеко.
Она написала сестре:
Мы на станции Гленмор. Пока неясно, когда поедем дальше.
На этот раз Элизабет ответила мгновенно.
Я посмотрела прогноз. Там сильный снег. Если поезд не отправится сегодня, не рискуй. Оставайся на месте и найди, где переночевать.
Виктория прочла сообщение дважды.
Она хотела написать, что не собирается ночевать на вокзале, но вовремя остановилась. Сестра не знала, какие условия здесь есть. Да и сама Виктория пока ничего не знала.
Она убрала телефон в сумку, надела пальто и подняла чемодан с багажной полки.
— Вы выходите? — спросила женщина напротив.
— Пока не знаю. Думаю, стоит посмотреть, что происходит.
— Я тоже, — ответила та. — У меня в сумке только бутерброды и зарядка. Если придётся ждать до утра, я буду не самым приятным попутчиком.
Виктория улыбнулась.
— Думаю, вы не единственная.
Она прошла к выходу вместе с несколькими пассажирами. Когда двери открылись, в вагон ворвался холодный воздух. Виктория спустилась на платформу и застегнула пальто до самого горла.
Снег падал густо, почти бесшумно. Фонари освещали белые дорожки, деревянные скамейки и небольшое здание станции. На одной из дверей висел венок из еловых веток с красными лентами. Из окна доносился тёплый свет, а рядом с входом стояла высокая ёлка, украшенная простыми золотыми шарами.
Несколько человек в ярких жилетах разговаривали с пассажирами. Один из них раздавал бумажные стаканчики с горячим напитком, другой помогал пожилому мужчине снять чемодан с платформы.
Виктория остановилась у края навеса и огляделась.
Это место совсем не походило на крупный пересадочный вокзал, где можно провести несколько часов, не выходя из здания. Здесь всё было маленьким: платформа, зал ожидания, касса за закрытым окном, узкий коридор, ведущий к выходу. За станцией начиналась улица, уходившая вниз к нескольким домам. Вдалеке виднелись огни городка.
Она достала телефон и попыталась найти информацию о Гленморе. Поиск выдал несколько фотографий старой железнодорожной линии, упоминание местного исторического общества и страницу небольшого гостевого дома.
Виктория открыла её, но не успела прочесть описание.
— Простите, вы из поезда? — раздался рядом женский голос.
Она обернулась.
Перед ней стояла невысокая женщина лет шестидесяти с седыми волосами, собранными в аккуратный пучок. На ней было тёмно-зелёное пальто, красный шерстяной шарф и вязаные перчатки. В руках она держала картонную коробку с бумажными стаканчиками.
— Да, — ответила Виктория. — Мы остановились здесь.
— Меня зовут Мойра Кэмпбелл. Я помогаю на станции. Вам уже сообщили, что происходит?
— Только то, что линия повреждена.
— К сожалению, участок пути дальше на север сильно занесло снегом. Ещё есть проблемы с оборудованием. Железнодорожная служба отправила специалистов, но в такую погоду работа идёт медленно.
— То есть сегодня мы не уедем?
Мойра не стала давать обещаний.
— Я бы не рассчитывала на это. Нам сообщили, что движение, вероятнее всего, возобновят завтра. Но окончательное решение пока не принято.
Виктория посмотрела на поезд.
— Замечательно.
— Знаю, — мягко ответила Мойра. — Не самое приятное место для незапланированной остановки. Но мы постараемся сделать всё, чтобы вам было удобно.
Она протянула Виктории стаканчик.
— Чай. Пока горячий.
— Спасибо.
Виктория приняла его обеими руками. Напиток оказался крепким, с молоком и лёгким запахом корицы.
— Мы открыли зал ожидания, — продолжила Мойра. — Там тепло. Для тех, кому придётся остаться на ночь, уже ищем свободные комнаты в городе. Места немного, но всех постараемся устроить.
— Вы организуете это для пассажиров?
— Не только я. Здесь много людей помогают. Гленмор маленький, но у нас принято не оставлять гостей на холоде.
Виктория хотела поблагодарить её ещё раз, однако в этот момент из здания станции вышла молодая женщина с большим термосом.
— Мойра, у нас закончились стаканчики! — сообщила она. Затем заметила Викторию. — О, ещё один пассажир. Здравствуйте! Я Фиона.
— Виктория.
— Очень приятно. Вы далеко направлялись?
— В Инвернесс.
Фиона сочувственно покачала головой.
— Тогда вам не повезло. Хотя, если честно, сегодня не повезло всем, кто решил отправиться на север.
— Похоже на то.
— Но не волнуйтесь. Мы что-нибудь придумаем. Вы одна?
— Да.
— Тогда, возможно, нам будет проще найти для вас комнату. У нас есть несколько небольших гостевых домов. Я сейчас уточню.
Фиона говорила быстро, но не суетливо. В её голосе было столько искреннего участия, что Виктория невольно расслабилась.
— Спасибо. Я не хочу создавать вам лишних хлопот.
— Вы не создаёте хлопот. Вы просто приехали в Гленмор немного раньше, чем собирались.
Мойра улыбнулась.
— Фиона умеет находить хорошие слова даже в плохую погоду.
— Это потому, что я не люблю, когда люди мёрзнут и сердятся одновременно, — ответила та.
Виктория сделала глоток чая.
За спиной шумел поезд, пассажиры выходили на платформу, проводники переносили информацию от одного вагона к другому. Где-то за станцией раздался короткий сигнал автомобиля. Ветер усилился, и снежинки закружились под фонарями.
Виктория посмотрела на часы. Было почти семь.
Она представила, как Элизабет стоит на кухне в Инвернессе, время от времени поглядывая на телефон. Представила приготовленный ужин, свободную комнату, которую сестра наверняка уже проветрила и застелила свежим бельём.
И впервые за весь день поняла, что сегодня туда не доберётся.
— Я позвоню сестре, — сказала она.
— Конечно, — кивнула Мойра. — А потом заходите внутрь. Там теплее.
Виктория отошла к стене, где ветер был слабее, и набрала номер.
Элизабет ответила после первого гудка.
— Ну наконец-то, — произнесла Элизабет. — Я уже начала думать, что у вас совсем пропала связь.— Связь появляется и исчезает. Мы в Гленморе. Поезд сегодня, скорее всего, дальше не пойдёт.— Я так и предполагала. Здесь тоже снегопад. Не знаю, как ты собираешься добираться завтра, если погода не изменится.— Пока я собираюсь найти комнату и выпить что-нибудь горячее. Местные очень отзывчивые. Уже помогают пассажирам устроиться на ночь.— Хорошо. Главное, не оставайся на станции.— Элизабет, я не собираюсь спать на скамейке.— Я серьёзно, Виктория.В голосе сестры снова появилась та напряжённая нотка, которую Виктория слышала несколько дней назад.— Что-то случилось? — спросила она.На другом конце провода стало тихо.— Нет. То есть… не совсем.Виктория отошла ещё дальше от группы пассажиров. Снег забивался под навес, оседал на рукавах пальто и таял от тепла её рук.— Ты обещала, что мы поговорим, когда я приеду.— Я помню.— Тогда поговорим сейчас. Что происходит?Элизабет шумно выдохнула.— Я не знаю, как тебе объяснить.— Попробуй начать с самого простого.— С самого простого? Хорошо. Роберт уехал.Виктория нахмурилась.— Уехал куда?— Из дома. Позавчера. Собрал вещи и сказал, что ему нужно пожить отдельно.— Он объяснил почему?— Конечно. У него целый список причин. Работа, усталость, наши постоянные разногласия. Всё то, что люди говорят, когда не хотят произносить настоящие слова.Виктория крепче сжала телефон.— И ты всё это время была одна?— Я не беспомощная, Виктория.— Я этого не говорила.— Но ты уже мысленно составляешь список того, что мне нужно сделать. Найти адвоката, проверить счета, поговорить с Робертом, решить вопрос с домом…Виктория закрыла глаза. Сестра знала её слишком хорошо.— Я просто хочу помочь.— Знаю. Именно поэтому я и попросила тебя приехать.— Тогда я тем более должна быть рядом.— Не уверена, что ты успеешь.Виктория посмотрела на платформу. Фиона разговаривала с пожилой парой, Мойра помогала мужчине поднять чемодан на ступеньки. В окнах станции горел золотистый свет. Всё вокруг выглядело спокойно, почти празднично, но разговор с сестрой словно отделил её от этого маленького мира.— Что значит «не успею»? — спросила она.— Я завтра уезжаю.— Куда?— Пока не решила. Возможно, к подруге в Абердин. Мне нужно немного времени, чтобы понять, что делать дальше.— Элизабет, почему ты не сказала мне раньше?— Потому что не хотела, чтобы ты бросала всё и мчалась сюда, считая, что обязана меня спасать.— Я не считаю, что обязана тебя спасать.— Правда?Виктория не сразу нашла ответ.Она вспомнила, как за последние годы привыкла вмешиваться в дела сестры: помогала выбирать мебель, разбиралась с документами, находила нужных специалистов, давала советы, о которых её не просили. Иногда Элизабет принимала эту помощь с благодарностью. Иногда раздражалась. Но Виктория всегда убеждала себя, что поступает правильно.— Я хочу быть рядом, — наконец сказала она. — Это не одно и то же.— Тогда приезжай, когда сможешь. Но не рискуй из-за меня.Раздался короткий треск, и голос сестры стал тише.— Элизабет? Ты меня слышишь?— Да. Виктория, есть ещё кое-что…— Что?— Роберт оставил тебе сообщение.Виктория нахмурилась.— Мне?— Да. Он звонил сегодня утром. Сказал, что хотел бы поговорить с тобой до моего отъезда.— Зачем ему со мной разговаривать?— Я не знаю. Я не стала спрашивать.— И что ты ему ответила?— Что ты едешь ко мне.Виктория почувствовала, как внутри поднимается раздражение.— Я не собираюсь становиться посредником между вами.— Я ему сказала то же самое.В трубке снова возникла пауза. Затем Элизабет произнесла совсем тихо:— Но он всё равно собирается тебя дождаться.— Где?— В Инвернессе. Он сказал, что будет там завтра.Виктория хотела спросить ещё что-то, но связь внезапно оборвалась.Она посмотрела на экран. Звонок завершился.Некоторое время Виктория стояла неподвижно, не замечая, как снег ложится на её волосы. Она не понимала, почему Роберт решил поговорить именно с ней и почему сестра не рассказала об этом раньше.Телефон снова завибрировал.На экране появилось сообщение от Элизабет.Виктория, пожалуйста, выслушай меня. Если он будет говорить с тобой о нашем браке, не соглашайся ничего ему обещать.Виктория перечитала сообщение.Потом подняла глаза и увидела, что к ней направляется Мойра Кэмпбелл. Рядом с ней шёл высокий мужчина в тёмной куртке, с заснеженными плечами и рабочей сумкой через плечо. Он разговаривал с Мойрой, но, заметив Викторию, на мгновение замедлил шаг.— Мисс Хейл? — спросила Мойра.Виктория убрала телефон.— Да?— Это Каллум Фрейзер. Он занимается восстановлением железнодорожной линии и знает, что происходит с участком дальше на север.Мужчина коротко кивнул.— Добрый вечер.— Добрый вечер, — ответила Виктория.Каллум посмотрел на неё внимательнее, затем перевёл взгляд на поезд.— Вы направлялись в Инвернесс?— Да. И, судя по всему, сегодня туда уже не попаду.— Боюсь, дело не только в сегодняшнем вечере.Виктория нахмурилась.— Что вы имеете в виду?Каллум снял перчатку и провёл ладонью по влажным волосам.— Бригада только что подтвердила состояние пути. Повреждение серьёзнее, чем предполагалось. Завтра утром понадобится повторная проверка, а затем ремонт.— И сколько это займёт?Он посмотрел на неё без попытки смягчить ответ.— Если погода не ухудшится, возможно, несколько дней.Виктория почувствовала, как холодный воздух вдруг стал ещё холоднее.Несколько дней.Она приехала в Гленмор случайно, рассчитывая провести здесь не больше часа. А теперь между ней и сестрой оказалось не просто расстояние в несколько сотен километров, но и неопределённость, которую нельзя было исправить ни звонком, ни рабочей смекалкой.Каллум уже собирался отойти, когда её телефон снова завибрировал.Новое сообщение от Элизабет.Он знает, что ты едешь. И, Виктория… он просил передать, что дело касается не только меня.Виктория подняла глаза на Каллума.— Простите, — сказала она. — А здесь есть место, откуда можно позвонить, если связь снова пропадёт?— Внутри станции ловит лучше, — ответил он. — Я покажу.Она посмотрела на светящиеся окна, на заснеженную платформу и на поезд, который привёз её сюда и теперь, казалось, окончательно отрезал от прежних планов.Впервые за вечер Виктория подумала не о том, как скорее уехать из Гленмора.Она подумала о том, что именно Роберт собирается ей сказать.И почему Элизабет так боялась, что она это услышит.

