Последнее Рождество в старом доме

— Хелен, я хотела бы обсудить с вами сроки продажи. Мне нужно понимать, сколько времени займёт подготовка документов и когда можно будет выставить дом.

— Конечно. Именно поэтому я и приезжаю. Но сначала нам нужно определить, что делать с мебелью и личными вещами. Покупатели обычно предпочитают видеть дом свободным.

— Я знаю. Я уже составила список того, что нужно разобрать.

— Отлично. Тогда до встречи.

Ребекка поставила чайник и открыла холодильник. Вчерашний вечер закончился тем, что она съела тост с сыром и выпила чай, а теперь хотелось чего-нибудь более основательного. Она нашла яйца, немного молока и приготовила омлет.

Пока завтракала, просматривала сообщения. От Сары пришла фотография двух детей в одинаковых рождественских свитерах. Под снимком стояла подпись: «Они уже требуют ёлку. Я пытаюсь продержаться до выходных».

Ребекка улыбнулась и ответила коротким сообщением.

Затем открыла рабочую почту. Коллеги прислали несколько документов, требующих согласования, и напомнили о встрече в четверг. Она ответила на два письма, переслала файл помощнице и только после этого заметила, что уже почти десять минут сидит за кухонным столом, хотя собиралась заняться делами в доме.

Она закрыла ноутбук.

Впервые за долгое время ей предстояло провести день без необходимости следить за временем каждой встречи.

Это должно было казаться приятным.

Но пока не казалось.

Хелен приехала в десять.

Она была невысокой женщиной лет пятидесяти пяти с короткими светлыми волосами и привычкой говорить чуть быстрее, чем требовала ситуация. Ребекка знала её около двух недель — они познакомились через юридическую фирму, которая занималась наследственными документами. Хелен работала в агентстве недвижимости в соседнем городе и специализировалась на старых загородных домах.

— Какой прекрасный фасад, — сказала она, выходя из машины. — Даже в такую погоду.

— Летом он выглядит лучше.

— Не сомневаюсь. Но у него есть характер.

Ребекка открыла калитку.

— Надеюсь, характер не отразится на цене.

Хелен рассмеялась.

— Мы постараемся договориться.

В гостиной они разложили на столе документы. Хелен принесла предварительную оценку стоимости недвижимости, фотографии похожих домов в округе и несколько предложений по подготовке объекта к продаже.

— Я бы не стала торопиться с ремонтом, — сказала она, перелистывая бумаги. — Если Оливер подтвердит, что основные конструкции в порядке, можно ограничиться необходимыми работами. Покупатели, которые ищут старый дом в Котсуолдсе, обычно готовы к определённым вложениям.

— А если им не понравится состояние окон?

— Тогда это можно учесть в цене. Но я бы не советовала менять все рамы перед продажей. У дома сохранились оригинальные элементы, и это скорее преимущество.

Ребекка посмотрела на фотографию фасада, которую Хелен положила рядом с документами.

— Я не хочу, чтобы продажа затянулась на полгода.

— Понимаю. Но январь — не самое активное время для загородной недвижимости. Если мы подготовим всё сейчас, первые просмотры можно будет назначить в конце января или начале февраля.

— Это дольше, чем я рассчитывала.

— Зато не придётся принимать поспешные решения. И, возможно, покупатель найдётся быстрее, чем мы думаем.

Ребекка отложила фотографии.

— Я не хочу превращать это в большой проект. Дом нужно привести в порядок, оценить и продать. Всё остальное меня не интересует.

Хелен посмотрела на неё с мягкой улыбкой.

— Хорошо. Тогда будем придерживаться этого плана.

Они обсудили документы, порядок проведения просмотров и список необходимых справок. Хелен объяснила, что потребуется подтвердить право собственности, проверить некоторые старые разрешения на пристройку зимней гостиной и запросить сведения о состоянии инженерных коммуникаций.

— Ваша мама очень аккуратно хранила бумаги, — заметила она, просматривая папку. — Это значительно упростит работу.

— Она всегда была организованнее меня.

— Это заметно.

Ребекка усмехнулась.

— Не говорите ей об этом. Она бы с вами поспорила.

На мгновение обе замолчали.

Хелен закрыла папку.

— Я знала вашу маму не очень близко, но мы несколько раз встречались на местных мероприятиях. Она была замечательным человеком. Всегда интересовалась, как у меня дела, даже когда у неё самой было полно забот.

— Да. Она умела так делать.

— Мне очень жаль, Ребекка.

— Спасибо.

Ребекка поднялась, чтобы принести ещё чаю. Ей было легче заниматься документами, чем принимать соболезнования. В делах существовала последовательность: один вопрос, затем следующий. В разговорах о матери всё было иначе.

Вернувшись, она обнаружила, что Хелен рассматривает семейную фотографию на каминной полке.

— Вы здесь совсем юная.

— Мне двадцать два.

— А ваши родители выглядят очень счастливыми.

— Они были счастливы. Не всё время, конечно. Но в целом — да.

Хелен поставила фотографию на место.

— Знаете, я бы посоветовала вам оставить несколько снимков. Не обязательно перевозить всё сразу.

— Я оставлю то, что действительно хочу сохранить.

— Конечно.

Они закончили обсуждение ближе к полудню. Перед отъездом Хелен ещё раз осмотрела прихожую и предложила сделать фотографии комнат после небольшой уборки.

— Ничего особенного не требуется. Просто убрать лишние вещи, открыть шторы, добавить света. В этом доме хорошие пропорции, и покупателям важно их увидеть.

— Хорошо. Я займусь этим.

— И ещё. Если вы решите провести Рождество здесь, мы можем перенести подготовку фотографий на январь.

Ребекка удивлённо посмотрела на неё.

— Я не собираюсь проводить здесь Рождество.

— Я просто уточнила.

— Я уеду до праздников.

Хелен кивнула, не задавая новых вопросов.

— Тогда я напишу вам после получения отчёта Оливера.

Когда машина скрылась за поворотом, Ребекка вернулась в дом и закрыла дверь.

В гостиной на столе остались документы. Рядом лежала фотография родителей.

Она взяла её в руки, некоторое время смотрела на снимок, затем поставила обратно.

После обеда Ребекка решила начать с кухни.

Это помещение казалось ей самым подходящим для работы: здесь не было вещей, которые она боялась трогать, а шкафы можно было разобрать за несколько часов.

Она принесла из кладовой несколько коробок, подписала их маркером и поставила возле стены.

«Оставить».

«Отдать».

«Выбросить».

Три простые категории, которые должны были помочь справиться со всем остальным.

Сначала работа шла быстро. Старые чашки, тарелки с отколотыми краями, несколько кухонных приборов, которыми мать давно не пользовалась. Ребекка складывала вещи в коробки, вытирала полки и записывала то, что следовало передать благотворительной организации.

На верхней полке обнаружилась небольшая жестяная коробка с рецептами. Внутри лежали карточки, исписанные материнским почерком.

Ребекка достала одну.

«Яблочный пирог. Для рождественского вечера».

Под рецептом были указаны ингредиенты и время приготовления. В углу мать добавила карандашом: «Не забыть корицу».

Ребекка провела пальцем по надписи.

Она помнила этот пирог. Мать готовила его каждый декабрь, а отец всегда говорил, что в следующем году нужно испечь два, потому что одного недостаточно. Потом они спорили, сколько сахара добавить, и в итоге мать делала всё по-своему.

Ребекка положила карточку в коробку «Оставить».

Через несколько минут она нашла старую форму для выпечки. Тяжёлую, металлическую, с потемневшими краями.

Её тоже решила оставить.

Потом обнаружилась коробка с праздничными салфетками, набор деревянных ложек и несколько полотенец, которые мать вышивала сама. Работа остановилась.

Ребекка села на табурет и посмотрела на кухню.

Ей казалось, что вещи в этом доме не просто занимают место. Каждая из них была частью чьей-то привычки, маленького ежедневного действия, которое повторялось годами.

Старая чашка стояла возле кофемашины не потому, что была красивой, а потому, что мать любила пить из неё чай.

Полотенца висели на одном и том же крючке, потому что так было удобно.

Рецепты хранились в жестяной коробке, потому что мать не доверяла электронным записям.

Ребекка вдруг поняла, что не знает, как определить, какая из этих вещей действительно важна.

Она посмотрела на три коробки.

Пока что в первой было больше всего.

В четыре часа раздался стук в дверь.

Ребекка удивилась. Она никого не ждала и даже не успела переодеться после уборки. На ней были старые джинсы, тёплый свитер и домашние тапочки.

На пороге стояла женщина с короткими седыми волосами и большим бумажным пакетом в руках.

— Ребекка?

— Да.

— Дорогая, это я. Маргарет. Мы с твоей мамой жили через два дома.

Ребекка сразу узнала её лицо. Маргарет Кларк была одной из тех женщин, которых она помнила с детства: всегда аккуратно одетая, с внимательными глазами и немного строгим выражением лица.

— Конечно. Здравствуйте, Маргарет.

— Я увидела твою машину и решила зайти. Надеюсь, не помешала.

— Нет, проходите.

Маргарет сняла пальто, повесила его рядом с дверью и протянула пакет.

— Я принесла немного еды. Твоя мама всегда говорила, что ты забываешь нормально обедать, когда занята.

Ребекка не удержалась от улыбки.

— Она и сейчас была бы права.

— Я так и думала.

В пакете оказались контейнер с овощным супом, небольшая буханка хлеба и баночка домашнего лимонного джема.

— Это слишком много.

— Ерунда. Я всё равно готовила.

Они прошли на кухню. Маргарет остановилась возле коробок.

— Уже начала разбирать?

— Да. Хочу закончить как можно быстрее.

— Понимаю.

Маргарет оглядела помещение.

— Здесь всё почти так же.

— Да. Мама ничего особенно не меняла.

— Она любила этот дом.

Ребекка поставила пакет на стол.

— Знаю.

Маргарет сняла перчатки и аккуратно сложила их рядом.

— Как ты сама?

Вопрос прозвучал просто, без привычного сочувственного выражения, и именно поэтому Ребекка ответила честнее, чем собиралась.

— Не очень понимаю, что чувствую. Иногда кажется, что всё уже случилось и нужно просто двигаться дальше. А иногда я открываю шкаф и не могу решить, что делать с обычной чашкой.

Маргарет посмотрела на неё.

— Твоя мама тоже не умела расставаться с вещами.

— Правда?

— О, ещё как. У неё в кладовой были коробки с пуговицами, лентами и всякими мелочами, которые никто не использовал годами. Я однажды спросила, зачем она всё это хранит. Она ответила, что когда-нибудь обязательно пригодится.

Ребекка рассмеялась.

— Это очень похоже на неё.

— А потом она действительно находила этим вещам применение. Иногда такое, о котором я даже не подозревала.

Маргарет прошла к окну и посмотрела на сад.

— Ты собираешься продавать дом?

— Да. Думаю, это правильное решение.

— Возможно.

Ребекка ожидала, что соседка начнёт убеждать её не делать этого, но Маргарет лишь кивнула.

— Он требует много внимания. А одной женщине, которая живёт в Лондоне, непросто содержать такой дом.

— Именно.

— Твоя мама понимала, что однажды тебе придётся решить, что с ним делать.

Ребекка замерла.

— Она говорила об этом?

— Не раз. Не в последние недели, если ты об этом. Просто иногда, когда мы обсуждали будущее. Она не хотела, чтобы ты чувствовала себя обязанной оставаться здесь.

Ребекка опустила взгляд.

— Она никогда не говорила мне ничего подобного.

— Потому что не хотела, чтобы ты принимала решения из чувства долга. Она гордилась тем, что у тебя своя жизнь.

Маргарет подошла к столу и открыла пакет с едой.

— Я принесла суп. Его нужно просто разогреть. И, пожалуйста, не говори, что не голодна.

— Я не собиралась.

— Хорошо. Тогда я могу спокойно идти.

Но прежде чем уйти, Маргарет достала из кармана маленький конверт.

— Это я нашла у себя. Твоя мама передала мне его ещё в прошлом году, когда мы обсуждали рождественский вечер. Сказала, что, если ты приедешь, я должна отдать тебе.

Ребекка взяла конверт.

На лицевой стороне было написано её имя.

Почерк матери.

— Спасибо.

— Не открывай при мне, если не хочешь.

— Я прочитаю позже.

Маргарет обняла её на прощание и пообещала заглянуть ещё раз, если Ребекке что-нибудь понадобится.

Когда дверь закрылась, Ребекка долго стояла в прихожей с конвертом в руках.

Потом вернулась на кухню, поставила суп в холодильник и положила конверт на стол.

Открывать его сразу она не стала.

Вечером Ребекка приготовила себе чай, разогрела суп и села у окна.

Дом постепенно остывал. Отопление работало неравномерно, и в некоторых комнатах было заметно холоднее, чем в других. Она записала это в список для Оливера.

Телефон завибрировал.

Пришло сообщение от Сары:

«Как прошёл день? Ты ещё жива среди коробок?»

Ребекка сфотографировала кухню, где на полу стояли три коробки, а на столе лежали рецепты, полотенца и старая форма для выпечки.

«Пока да. Но у меня подозрение, что вещи размножаются, когда я отворачиваюсь».

Сара ответила почти сразу:

«Не выбрасывай всё подряд. Особенно то, что пахнет корицей».

Ребекка посмотрела на рецепт яблочного пирога.

«Постараюсь».

После ужина она наконец взяла конверт.

Внутри лежала небольшая открытка с изображением зимнего сада. Мать написала всего несколько строк.

«Дорогая Бекки.

Если ты читаешь это, значит, снова приехала домой. Надеюсь, дорога была хорошей и ты не забыла взять тёплые носки.

Я знаю, что у тебя много дел и что ты не любишь, когда я говорю о будущем. Но хочу, чтобы ты помнила: этот дом никогда не должен становиться для тебя обязанностью.

Я люблю его, потому что здесь прошла большая часть моей жизни. Но твоя жизнь не обязана проходить здесь.

Если однажды ты решишь продать дом, я пойму. Если захочешь оставить его, тоже пойму. Просто не делай ничего только потому, что боишься кого-то разочаровать.

И приезжай на Рождество, когда сможешь. Не ради меня. Ради себя.

Мама».

Ребекка перечитала открытку.

Затем сложила её и положила рядом с рецептом.

В доме было тихо. За окном снова начался дождь, и его капли мягко стучали по стеклу.

Она поднялась, прошла в гостиную и остановилась возле камина. На полке стояли семейные фотографии, а рядом лежала небольшая коробочка с рождественскими украшениями, которую она вчера принесла из спальни.

Ребекка открыла её.

Сверху лежал стеклянный шар с золотистыми звёздами внутри. Мать покупала его много лет назад на рождественской ярмарке в Бате. На стекле имелась небольшая царапина, но шар всё ещё выглядел красиво.

Ребекка осторожно достала его.

Она не собиралась украшать дом. Не собиралась оставаться на праздники. Не собиралась менять планы.

Но ей вдруг захотелось увидеть, как этот шар будет выглядеть на ёлке.

В кладовой стояла искусственная ель, которую мать использовала последние несколько лет. Ребекка нашла коробку, достала ветви и начала собирать дерево в углу гостиной.

Это заняло больше времени, чем она рассчитывала. Некоторые крепления заедали, одна ветка оказалась сломанной, а инструкция давно потерялась. Но в конце концов ёлка приняла вполне приличный вид.

Ребекка повесила на неё несколько украшений.

Не все. Только те, которые сразу узнала.

Золотистый шар, маленького деревянного оленя, две стеклянные сосульки и красную ленту, которую мать каждый год завязывала на верхней ветке.

Когда она закончила, в комнате стало немного иначе.

Не празднично в полном смысле слова. Скорее, уютно.

Ребекка включила старую гирлянду. Несколько лампочек загорелись сразу, другие мигнули и погасли. Она попробовала ещё раз, пошевелила провод и наконец добилась ровного тёплого света.

На мгновение ей показалось, что мать сейчас войдёт из кухни, посмотрит на ёлку и скажет, что украшений слишком мало.

Ребекка улыбнулась, хотя глаза защипало.

Она не стала включать музыку. Просто выключила верхний свет и села в кресло напротив ёлки.

За окном продолжал идти дождь.

До Рождества оставалось двадцать два дня.

Она приехала сюда, чтобы закрыть одну главу своей жизни. Но впервые за долгое время ей не хотелось немедленно переходить к следующей.

Ребекка посмотрела на открытку, лежавшую на столике возле кресла.

«Не делай ничего только потому, что боишься кого-то разочаровать».

Она не знала, почему мать написала эти слова именно сейчас и почему попросила Маргарет передать открытку, а не оставила её среди обычной корреспонденции.

Но впервые за весь день Ребекка подумала, что, возможно, ей стоит дать себе немного времени.

Не для того, чтобы передумать.

Просто чтобы понять, что именно она собирается оставить после себя.

И что из всего этого действительно принадлежит ей.

Глава 3. Чужие руки и старые стены

Утром Ребекка проснулась от звука капель.

Сначала ей показалось, что дождь снова барабанит по стеклу, но, открыв глаза, она услышала более отчётливый звук: вода падала с равными промежутками, словно кто-то медленно отсчитывал секунды.

Она села на кровати и прислушалась.

Кап. Кап. Кап.

Звук доносился откуда-то из коридора.

Ребекка накинула кардиган, вышла из спальни и обнаружила небольшую лужицу возле двери в ванную. С потолка свисала капля воды. Она упала на пол, разбилась о плитку и оставила ещё одно мокрое пятно.

— Только этого не хватало, — пробормотала Ребекка.

Она поставила под протечку небольшую корзину для белья, затем позвонила Хелен.

— Доброе утро. У меня небольшая проблема с потолком.

— Что случилось?

— Похоже, где-то протекает крыша. В коридоре на втором этаже капает вода.

— После вчерашнего дождя это неудивительно. Я могу связаться с Оливером. Он обещал прислать предварительные замечания, но, возможно, сможет заехать сегодня.

— Буду признательна. Не хотелось бы, чтобы проблема стала серьёзнее.

— Конечно. Я позвоню ему и сообщу вам.

Ребекка поблагодарила её и завершила разговор.

Она посмотрела на корзину, в которой уже собралась небольшая лужица, и почувствовала, что дом решил проверить её терпение раньше, чем она успела выпить кофе.

К десяти часам Ребекка успела позавтракать, разобрать несколько кухонных шкафов и перенести коробки в кладовую.

Она решила, что сегодня займётся гостиной. Нужно было отделить личные вещи матери от мебели, которую можно оставить будущим владельцам. Хелен советовала не освобождать дом полностью: некоторые покупатели предпочитают видеть комнаты обставленными, особенно если мебель соответствует характеру здания.

Ребекка не возражала.

Вопрос заключался в том, что именно считать подходящей мебелью.

Она открыла шкафчик возле камина и достала несколько старых подсвечников. Один был серебряным, другой — из потемневшей латуни. Оба стояли здесь столько лет, что она почти перестала их замечать.

На нижней полке обнаружилась стопка журналов по садоводству и альбом с фотографиями.

Ребекка села на ковёр и начала листать.

На первой странице были фотографии сада летом. Мать стояла возле розовой клумбы с садовыми ножницами, отец держал деревянную лестницу. На следующем снимке Ребекка сидела на траве с книгой, а рядом лежала корзина с яблоками.

Она перелистнула несколько страниц.

На одной фотографии родители отмечали серебряную свадьбу. На другой вся семья стояла возле украшенной рождественской ёлки. Внизу мать подписала дату и добавила: «Кажется, в этот раз мы купили слишком много подарков».

Ребекка улыбнулась.

Она собиралась положить альбом в коробку с вещами, которые нужно забрать в Лондон, когда услышала звонок в дверь.

На крыльце стоял Оливер.

— Доброе утро. Хелен сказала, что у вас возникла проблема.

— Да. В коридоре наверху появилась протечка.

— Можно посмотреть?

— Конечно.

Он снял куртку, поставил сумку возле двери и прошёл следом за ней.

На лестнице Оливер остановился, взглянул на потолок и попросил показать, где именно появилась вода.

Ребекка отодвинула корзину.

— Вот здесь. Началось, кажется, около восьми.

Он осмотрел пятно, осторожно надавил на поверхность и достал из сумки небольшой измерительный прибор.

— Вы заметили следы влаги раньше?

— Нет.

— А на чердаке были?

— Вчера вы осматривали его.

— Да. Но я хочу проверить участок над этим помещением.

Они поднялись на чердак.

Там было прохладно, пахло сухой древесиной и пылью. Оливер включил фонарь и прошёл к дальнему скату крыши. Ребекка остановилась возле лестницы, чтобы не мешать.

Через несколько минут он позвал её.

— Посмотрите сюда.

Она подошла ближе.

В одном месте между балками виднелась тёмная полоса. Дерево было влажным, а на утеплителе лежали несколько капель.

— Это серьёзно? — спросила Ребекка.

— Пока нет. Но нужно найти место, через которое поступает вода. Вероятно, проблема возле примыкания крыши к трубе.

— И что теперь?

— Я могу временно закрыть повреждённый участок, если получится добраться до него снаружи. Но окончательно ремонтировать придётся после более тщательного осмотра.

Ребекка вздохнула.

— Похоже, дом решил не облегчать мне задачу.

Оливер посмотрел на неё.

— Старые здания редко подстраиваются под планы владельцев.

— Удобное оправдание.

— Скорее, профессиональный опыт.

Он произнёс это совершенно серьёзно, и Ребекка невольно улыбнулась.

Они спустились на первый этаж, и Оливер попросил показать зимнюю гостиную.

Это помещение находилось в небольшой пристройке с южной стороны дома. Когда-то отец называл его самой уютной комнатой, потому что здесь было много света даже в пасмурные дни. Три высоких окна выходили в сад, вдоль одной стены стояли книжные полки, а возле камина находился длинный диван с мягкими подушками.

Мать часто устраивала здесь встречи с подругами. Летом окна открывали настежь, а зимой зажигали камин и ставили на стол чайник.

Сейчас комната выглядела немного уставшей. На подоконниках лежала пыль, часть книг была сложена в коробки, а несколько картин уже сняли со стен.

Оливер прошёл вдоль окон.

— Вы собирались здесь что-нибудь менять?

— Нет. Я думала оставить мебель и убрать личные вещи.

Он остановился возле книжного шкафа.

— А этот шкаф оригинальный?

— Отец установил его сам. Но это было очень давно.

Оливер внимательно осмотрел деревянную раму.

— Хорошая работа. Дуб. И, судя по соединениям, сделано на заказ.

— Он много работал с деревом.

— Я заметил это в подвале.

Оливер провёл рукой по полке.

— Если будущий владелец захочет сохранить характер дома, этот шкаф станет одним из его преимуществ.

— Вы уже думаете о будущих владельцах?