Пока длится август

Милана Моррис

Пока длится август

Глава 1. Жизнь по чужому плану

В Лондоне дождь редко начинался внезапно. Обычно ему предшествовало долгое серое утро, низкое небо над крышами и особенная тишина, которая постепенно заполняла улицы. Люди раскрывали зонты ещё до первых капель, водители включали фары, а окна кафе запотевали от тепла и запаха свежего кофе.

В тот четверг я проснулась раньше будильника.

На часах было без двадцати шесть. За окном темнел соседний дом, на подоконнике лежала тонкая полоска света от уличного фонаря. Я несколько минут смотрела в потолок, пытаясь вспомнить, что именно заставило меня проснуться.

Потом вспомнила.

Сегодня я должна была узнать, останусь ли на своей должности.

Впрочем, слово «узнать» было не совсем точным. Решение, скорее всего, уже приняли. Просто мне предстояло услышать его вслух.

Я встала, накинула халат и прошла на кухню. Кофемашина зашумела, наполняя небольшую квартиру привычным ароматом. На столе лежали распечатки последнего проекта, которые я принесла домой накануне. Я не стала их трогать.

Последние двенадцать лет я работала арт-консультантом. Помогала частным коллекционерам, небольшим галереям и культурным фондам находить произведения искусства, выстраивать экспозиции и создавать пространства, в которых картины не просто занимали стены, а рассказывали истории.

Мне нравилась моя работа. Нравилось изучать художников, искать забытые имена, разговаривать с людьми, для которых искусство было не способом продемонстрировать достаток, а частью жизни.

Я умела замечать то, что другие пропускали: неудачно выбранный свет, слишком тесное расстояние между работами, неверный оттенок стены, из-за которого картина теряла глубину.

С людьми было сложнее.

Я часто замечала чужое настроение, но не всегда понимала, что делать со своим.

Последние несколько месяцев в лондонской галерее «Harrington & Cole» складывались неудачно. Новый руководитель считал, что культурные проекты должны приносить измеримый результат, а моя привычка уделять внимание деталям и долгосрочным идеям казалась ему излишней роскошью. Несколько важных клиентов ушли, один из проектов пришлось отменить, а на последнем совещании мне впервые предложили пересмотреть подход к работе.

Я согласилась.

Я всегда умела соглашаться, когда это помогало сохранить спокойствие.

Телефон завибрировал на столе.

Сообщение от моей подруги Эмили:

«Не забывай завтракать. И не позволяй им убедить тебя, что двенадцать лет твоей работы ничего не значат».

Я улыбнулась и ответила:

«Постараюсь. Вечером позвоню».

Эмили жила в Брайтоне, работала врачом и обладала редкой способностью говорить именно то, что мне было необходимо услышать. Иногда её прямота раздражала меня, но сегодня я была ей благодарна.

В половине восьмого я вышла из дома.

Офис галереи находился в старом здании неподалёку от Блумсбери. Высокие окна выходили на улицу, где уже спешили прохожие. Внутри пахло кофе, бумагой и свежей краской — на первом этаже готовили новую выставку.

Я поздоровалась с администратором, оставила пальто в кабинете и включила компьютер.

На экране появилось письмо от директора.

«Клара, зайдите ко мне в десять. Нужно обсудить результаты последнего квартала и дальнейшую организацию отдела».

Я перечитала сообщение.

Ничего неожиданного.

До встречи оставалось два часа, и я решила заняться каталогом выставки. Открыла документы, проверила подписи к фотографиям, внесла несколько исправлений. Работа помогала не думать о предстоящем разговоре.

Ровно в десять я постучала в дверь кабинета.

Генри Уоллес сидел за большим столом, перед ним лежала папка с финансовыми отчётами. Он поднял голову и указал на кресло.

— Доброе утро, Клара.

— Доброе утро.

— Кофе?

— Спасибо, я уже выпила.

Он кивнул и открыл папку.

Генри был человеком, который редко повышал голос. Он предпочитал говорить спокойно, подбирая слова так, чтобы даже неприятные новости звучали как неизбежная часть делового процесса.

— Я хочу начать с того, что твой профессиональный опыт здесь очень ценен, — сказал он. — Ты прекрасно знаешь рынок, у тебя хорошие связи, и я не собираюсь этого отрицать.

Я молчала.

— Но галерея проходит через непростой период. Нам нужно менять стратегию. Мы не можем позволить себе проекты, которые требуют больших вложений и не дают быстрой отдачи.

— Я понимаю.

— Думаю, ты видишь, к чему я веду.

Я посмотрела на его руки, лежавшие на раскрытой папке.

— Вы хотите сократить мой отдел?

— Не совсем. Мы объединяем несколько направлений. Твоя должность в нынешнем виде будет упразднена.

Он произнёс это без раздражения и даже с некоторым сожалением.

— Я могу предложить тебе консультационную работу на отдельных проектах, но постоянной позиции пока не будет.

Я почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.

— Когда это вступит в силу?

— В конце месяца. Конечно, мы выплатим всё, что предусмотрено контрактом. И я готов дать тебе рекомендации.

Я кивнула.

Мне хотелось спросить, почему решение приняли именно сейчас, почему никто не предложил обсудить изменения раньше, почему двенадцать лет работы можно было уместить в несколько спокойных предложений.

Но я понимала, что ответы ничего не изменят.

— Хорошо, — сказала я.

Генри посмотрел на меня внимательнее.

— Я надеялся, что ты отнесёшься к этому с пониманием.

— Я постараюсь.

— Ты отличный специалист, Клара. Возможно, это даже шанс попробовать что-то новое.

Я едва заметно улыбнулась.

Мне всегда казалось странным, что люди называют шансом то, о чём их не спрашивали.

После разговора я вернулась в кабинет и закрыла дверь.

На столе лежала фотография, сделанная несколько лет назад во время открытия выставки в Копенгагене. Я стояла рядом с художницей, чьи работы мы тогда представляли, и улыбалась так, словно была совершенно уверена в будущем.

Я долго смотрела на снимок.

Когда-то я думала, что к сорока годам моя жизнь будет выглядеть иначе. Не обязательно роскошнее или успешнее, но определённее. У меня будет собственный проект, возможно, небольшая галерея или консультационная студия. Я буду выбирать, с кем работать, какие выставки поддерживать и какие идеи считать достойными внимания.

Вместо этого я провела двенадцать лет, помогая другим людям осуществлять их планы.

Возможно, это не было ошибкой.

Но сегодня я впервые почувствовала, что не знаю, что делать дальше.

В полдень я вышла на улицу и зашла в кафе через дорогу. Заказала суп и чай, села у окна. На соседнем столике женщина читала книгу, время от времени делая пометки карандашом. Мне почему-то захотелось узнать, что она читает.

Телефон снова завибрировал.

На этот раз звонила Эмили.

— Ну? — спросила она вместо приветствия.

— Должность сокращают.

— Чёрт.

— Да.

— Ты как?

Я посмотрела на чашку.

— Не знаю. Наверное, нормально.

— Клара.

— Что?

— Не надо мне сейчас говорить, что всё нормально.

Я невольно улыбнулась.

— Я не собираюсь.

— Ты расстроена?

— Да. И злюсь. И немного растеряна.

— Это уже больше похоже на правду.

Я рассказала ей о предложении Генри и о том, что до конца месяца мне предстоит завершить несколько проектов.

— Ты будешь искать новую работу? — спросила Эмили.

— Конечно.

— А если не сразу?

— В смысле?

— Если позволишь себе немного времени.

Я посмотрела на улицу. Дождь усилился, люди прятались под навесами, а велосипедист пытался удержать равновесие на мокрой дороге.

— Не уверена, что умею ничего не делать.

— Тогда научишься.

— Звучит ужасно.

— Зато полезно.

Мы ещё немного поговорили, после чего я вернулась в офис.

В тот день я работала до позднего вечера. Проверяла документы, передавала дела коллегам, отвечала на письма. Всё происходило так привычно, что иногда я забывала: через несколько недель моё место здесь станет чужим.

Когда я вышла из здания, дождь наконец закончился.

Я не поехала домой сразу. Прошла несколько кварталов, зашла в книжный магазин и долго бродила между полками. Купила тонкий альбом с репродукциями итальянских художников, который давно хотела приобрести, но каждый раз откладывала.

Дома я поставила его на стол и приготовила ужин.

Вечером позвонил Джеймс.

Мы были вместе почти пять лет. Он работал финансовым консультантом, много путешествовал по делам и предпочитал заранее планировать всё, что можно было запланировать. Наши отношения были спокойными, без громких конфликтов и драматических примирений.

Когда-то именно это мне нравилось.

Джеймс умел быть внимательным. Он помнил, какой кофе я предпочитаю, покупал билеты в театр, когда знал, что мне понравилась постановка, и никогда не забывал поздравить мою мать с днём рождения.

Но в последние годы мы всё чаще жили по отдельным расписаниям.

— Как прошёл день? — спросил он.

— Меня сокращают.

На другом конце повисла пауза.

— Что?

Я повторила.

— Клара, мне очень жаль. Это произошло внезапно?

— Не совсем. Последние месяцы всё к этому шло.

— Ты собираешься оспаривать решение?

— Не знаю. Скорее всего, нет.

— Тогда тебе нужно подумать о следующем шаге. Я могу поговорить с несколькими людьми из своей компании. У нас есть клиенты, которым иногда нужны консультанты по культурным проектам.

— Спасибо, Джеймс.

— Я серьёзно. Не стоит воспринимать это как катастрофу.

— Я не воспринимаю.

— Хорошо. Может быть, мы съездим куда-нибудь на выходные? Тебе нужно отвлечься.

Я закрыла глаза.

— Давай не сегодня решать.

— Конечно. Просто подумай.

Мы попрощались, и я положила телефон на стол.

Я знала, что он хотел помочь. Джеймс всегда предпочитал находить решение, прежде чем дать человеку возможность рассказать о своих чувствах.

Наверное, именно поэтому мне было так трудно объяснять ему, что иногда я не нуждаюсь в готовом плане.

Через четыре дня, разбирая почту, я получила письмо от Клэр Дюваль.

Мы познакомились несколько лет назад на выставке в Лондоне. Клэр занималась международными культурными проектами и руководила небольшой организацией, которая сотрудничала с частными фондами, музеями и независимыми галереями.

Она была энергичной женщиной лет сорока пяти, умела слушать и никогда не торопилась с выводами.

Тема письма была короткой:

«Возможность в Италии».

Я открыла сообщение.

Клэр писала, что одна из её партнёрских организаций готовит к открытию художественную резиденцию в Тоскане. Это старинная вилла неподалёку от Флоренции, которую несколько лет восстанавливали после длительного периода запустения. Владелец хотел создать пространство для художников, реставраторов и исследователей искусства.

Проект требовал человека, способного организовать художественную программу, наладить сотрудничество с галереями и подготовить резиденцию к первому сезону.

Клэр упоминала, что первоначально на эту должность рассматривали итальянского специалиста, но он отказался по семейным обстоятельствам. Теперь им срочно требовался человек с международным опытом.

Я перечитала письмо.

Потом ещё раз.

Внизу стоял вопрос:

«Клара, ты могла бы рассмотреть эту возможность? Если да, я хотела бы поговорить с тобой лично».

Я откинулась на спинку кресла.

Италия.

Я давно не была во Флоренции. Последний раз приезжала туда на короткую рабочую поездку, когда мне было тридцать два. Помнила узкие улицы, каменные фасады, запах кофе возле площади Санта-Мария-Новелла и то, как долго стояла перед картинами в галерее Уффици.

Тогда я обещала себе вернуться.

Но обещание постепенно затерялось среди дел, встреч и планов на следующий квартал.

Я открыла календарь. До конца месяца оставалось чуть больше трёх недель.

Потом написала Клэр:

«Я заинтересована. Давай созвонимся».

Ответ пришёл почти сразу.

«Отлично. Я как раз собиралась тебе позвонить. Удобно завтра в одиннадцать?»

Я подтвердила время.

После этого ещё несколько минут сидела перед экраном.

Мне вдруг показалось, что жизнь, которую я считала устойчивой, начала менять направление не из-за какого-то большого решения, а из-за нескольких небольших событий, на которые я раньше не обратила бы внимания.

Упразднённая должность.

Письмо.

Старый альбом, купленный без особой причины.

Италия, о которой я давно не вспоминала всерьёз.

Вечером Джеймс пришёл ко мне.

Он принёс бутылку вина и небольшой пакет из пекарни, которую я любила. Я поставила на стол тарелки, разогрела приготовленную заранее пасту, и мы сели ужинать.

— Я поговорил с коллегой, — сказал он. — У них действительно есть несколько интересных контактов. Если хочешь, могу познакомить тебя.

— Спасибо. Пока я не решила, что буду делать.

— Тебе нужно определиться в ближайшее время. Хорошие предложения долго не ждут.

Я улыбнулась.

— Я заметила.

Он посмотрел на меня.

— Ты всё ещё переживаешь из-за галереи?

— Немного.

— Клара, ты не можешь всю жизнь держаться за одно место.

— Я не держусь.

— Просто говорю, что это не конец света.

— Я понимаю.

Джеймс отложил вилку.

— Мне кажется, ты стала слишком серьёзно воспринимать работу.

Я подняла глаза.

— Возможно, потому что она занимала большую часть моей жизни.

— Но у тебя есть и другие вещи. Мы могли бы больше времени проводить вместе. Уехать на несколько недель, например. Я давно хотел показать тебе побережье Амальфи.

Я улыбнулась.

— Амальфи звучит прекрасно.

— Тогда давай посмотрим даты.

Он достал телефон.

Я наблюдала, как он открывает календарь, выбирает свободные дни и предлагает варианты. Он делал это с искренним желанием помочь мне почувствовать себя лучше.

Но я вдруг поняла, что не хочу, чтобы мою жизнь снова организовывали вокруг уже готового расписания.

— Джеймс, подожди.

Он поднял голову.

— Что такое?

— Мне сегодня написала Клэр.

— Клэр Дюваль?

— Да. У неё есть предложение по работе в Италии. Во Флоренции и Тоскане.

Джеймс отложил телефон.

— На сколько?

— Пока речь идёт о нескольких месяцах. Мне нужно будет подготовить к открытию художественную резиденцию.

— Ты собираешься согласиться?

— Я ещё ничего не решила.

— А что именно нужно делать?

Я рассказала ему о проекте, о вилле и о том, что работа связана с организацией художественной программы.

Он слушал внимательно, но выражение его лица постепенно становилось серьёзнее.

— Это временная работа?

— Да. По крайней мере, пока.

— И ты рассматриваешь возможность уехать?

— Да.

Он некоторое время молчал.

— Клара, я не хочу, чтобы ты принимала решение только потому, что сейчас расстроена из-за галереи.

— Я тоже не хочу.

— Тогда, может быть, стоит подождать?

— Чего?

— Пока всё немного успокоится. Найти другую работу здесь, понять, что происходит.

Я посмотрела на него.

— А если мне хочется попробовать?

— Ты можешь попробовать и здесь.

— Но предложение в Италии уже есть.

— Я не говорю, что ты должна от него отказаться. Просто мне кажется, что мы должны сначала обсудить, как это повлияет на нас.

Я кивнула.

— Конечно. Но я ещё не знаю, что именно хочу предложить нам.

Джеймс нахмурился.

— Ты говоришь так, будто мы должны что-то менять.

Я посмотрела на него и впервые за долгое время не стала выбирать слова, которые могли бы сделать разговор проще.

— Возможно, должны.

Он отвёл взгляд.

— Я думал, у нас всё хорошо.

— У нас многое хорошо. Но иногда мне кажется, что мы давно перестали спрашивать друг друга, чего хотим на самом деле.

— Я не понимаю, чего тебе не хватает.

— Я пока тоже не могу объяснить это точно.

— Тогда как мы можем что-то решить?

— Наверное, сначала нужно признать, что вопрос вообще существует.

Джеймс долго смотрел на меня.

— Ты хочешь, чтобы я поехал с тобой в Италию?

Я покачала головой.

— Я хочу сначала понять, хочу ли поехать сама.

Он медленно кивнул.

— Хорошо. Давай не будем принимать решения сегодня.

Мы закончили ужинать. Джеймс помог убрать со стола, потом мы выпили кофе и поговорили о его предстоящей поездке в Манчестер.

Когда он уходил, то поцеловал меня в щёку.

— Позвони мне после разговора с Клэр.

— Позвоню.

Я закрыла дверь и осталась в прихожей.

В квартире было тихо. На столе стояли две чашки, рядом лежал телефон, а за окном снова начинался дождь.

Я не чувствовала злости на Джеймса. Он не сделал ничего плохого. Просто мы привыкли смотреть на будущее с разных сторон, не замечая, что наши представления постепенно расходятся.

Я прошла в спальню, достала из шкафа старый чемодан и поставила его на кровать.

Он был тёмно-синим, с потёртыми углами. Я купила его много лет назад для поездки в Рим, а потом брала с собой в командировки, короткие отпуска и на несколько выставок за границей.

Я открыла крышку.

Внутри лежала старая бирка с надписью Florence.

Я провела пальцами по ней и неожиданно улыбнулась.

На следующий день я разговаривала с Клэр почти час.

Она рассказала, что вилла называется «Вилла Беллависта» и находится в нескольких километрах от небольшого тосканского городка. До Флоренции можно добраться примерно за сорок минут на машине. Резиденция принадлежала семье, которая несколько поколений собирала произведения искусства, книги и предметы декоративного искусства.

— Владельцы хотят открыть её для художников, — объяснила Клэр. — Но не как обычный отель или выставочное пространство. Им важно сохранить атмосферу дома, где люди смогут работать, встречаться, проводить небольшие лекции и выставки.

— Сколько человек будет жить в резиденции?

— На первом этапе не больше десяти. Художники, реставраторы, несколько исследователей. Мы планируем два сезона в год.

— А моя задача?

— Координация программы, переговоры с участниками, организация первой выставки и работа с коллекцией. Кроме того, тебе предстоит взаимодействовать с архитектором, который отвечает за реконструкцию.

— Архитектор уже назначен?

— Да. Алессандро Риччи. Он занимается проектом с самого начала.

Я записала имя.

— Он работает непосредственно с владельцами?

— Да. У него собственная студия во Флоренции. Он хорошо знает историю здания и довольно требователен к деталям.

— Это хорошо или плохо?

Клэр рассмеялась.

— Думаю, ты сама решишь.

Мы обсудили сроки, оплату и условия проживания. Клэр сообщила, что мне предоставят отдельную квартиру в одном из восстановленных флигелей виллы. Рабочий контракт рассчитан на три месяца с возможностью продления.

— Ты должна приехать как можно скорее, — сказала она. — Основные работы уже закончены, но до открытия остаётся много организационных вопросов.

— Когда?

— Через три недели. Если получится раньше, будет ещё лучше.

Я посмотрела на календарь.

Три недели.

Ещё недавно я не знала, чем буду заниматься после конца месяца. Теперь у меня появилось предложение, которое требовало решения гораздо быстрее, чем я ожидала.

— Клэр, мне нужно немного времени.

— Конечно. Но я хочу, чтобы ты знала: я предлагаю это именно тебе, потому что считаю, что ты справишься. И потому что помню, как ты работала над выставкой в Копенгагене. Ты умеешь видеть не только отдельные произведения, но и пространство вокруг них.

— Спасибо.

— Не торопись с ответом, но и не откладывай слишком надолго.

После разговора я открыла фотографии Флоренции.

Потом нашла несколько снимков тосканских вилл, кипарисовых аллей и старых домов с терракотовыми крышами.

На одной фотографии была длинная терраса, увитая зеленью. За ней виднелись холмы, залитые вечерним солнцем.

Я увеличила изображение.

Впервые за несколько месяцев мне захотелось не просто посмотреть на чужую жизнь, а представить свою.

В субботу я поехала к матери.

Она жила в небольшом доме в Ричмонде, где провела последние пятнадцать лет. В саду росли розы, вдоль забора стояли деревянные ящики с травами, а на кухонном столе всегда находилось место для свежих цветов.

Мать открыла дверь и сразу заметила чемодан в моей руке.

— Ты куда-то собралась?

— Пока нет.

— Тогда зачем чемодан?

Я рассмеялась.

— Я принесла тебе кое-что показать.

Мы прошли на кухню. Я рассказала ей о разговоре с Генри, о письме Клэр и о предложении в Италии.

Мать слушала, не перебивая.

— Три месяца? — переспросила она, когда я закончила.

— Да.

— И ты можешь жить прямо на территории виллы?

— В отдельной квартире.

— Звучит прекрасно.

— Я ещё не согласилась.

Она поставила передо мной чашку чая.

— А почему?

Я задумалась.

— Не знаю. Наверное, боюсь, что это просто реакция на неприятности. Что я уеду, а потом пойму, что совершила ошибку.

Мать села напротив.

— А если ты останешься?

— Тогда буду искать работу.

— И это тоже нормально.

Я улыбнулась.

— Ты всегда умеешь сделать всё простым.

— Нет, дорогая. Я просто не хочу решать за тебя.

Она посмотрела в окно, где ветер слегка качал ветви старой яблони.

— Когда твой отец был жив, он часто говорил, что ты слишком долго готовишься к тому, чтобы начать что-то новое.

— Он говорил это?

— Да. Ты могла месяцами выбирать курсы, читать книги, изучать чужой опыт, а потом так и не записаться.

Я рассмеялась.

— Это было давно.

— Некоторые привычки не исчезают только потому, что мы становимся старше.

Мать помолчала.

— Клара, ты не обязана доказывать, что можешь справиться со всем сразу. И не обязана делать выбор, который понравится другим. Но если тебе хочется поехать, не отказывайся только потому, что боишься перемен.

Я опустила глаза.

— Я не знаю, что будет с Джеймсом.

— А он знает?

— Я не уверена.

— Тогда вам нужно поговорить. Но не принимай решение о собственной жизни только из страха перед тем, что может случиться с вашими отношениями.

Я посмотрела на мать.

— Ты думаешь, мне стоит ехать?

Она улыбнулась.

— Я думаю, тебе стоит хотя бы попробовать представить, как ты будешь себя чувствовать там. Не через год, не через пять лет. Просто в первое утро, когда проснёшься в Италии и поймёшь, что никто не ждёт от тебя привычных ответов.