Развод. Тайная семья моего мужа

– Углы не сглаживаются, Борис. Они остаются острыми, и о них можно порезаться, – я поднялась, чувствуя нечеловеческую усталость во всем теле. – Я пойду к дочери. А ты… делай что хочешь. Можешь ехать к своей Аллочке, можешь остаться. Мне все равно.

– Не начинай, пожалуйста, Варь.

Я пошла к выходу, но у двери остановилась и обернулась:

– Знаешь что? Ты думал, что самое страшное уже случилось. Что дочь у тебя есть внебрачная, что внук есть и это предел. А я тебе так скажу: жизнь – злая штука. Она любит подкидывать сюрпризы. Кто знает, может быть, это не последняя тайна, которую ты от нас скрываешь, а?! Может быть, у тебя есть еще дети? Или, может быть, отец того мальчика, от которого беременна Лиза – это кто-то из твоих новых "родственников"? А, Боря? Представь, как весело будет, если окажется, что мы все связаны одной веревочкой?

5.

Я сказала это просто так, в сердцах, чтобы больнее ужалить. Чтобы он хоть на миг почувствовал ту боль, что разрывала мне грудь.

Борис побелел.

– Ты… ты что несешь? – голос его дрогнул, и снова я увидела в его глазах не гнев, а раздражение. – Какие еще дети? Какие родственники? Варя, опомнись!

– Это ты опомнись, Боря! – я уже не контролировала себя. Слова лились потоком, и я не могла их остановить. – Ты полгода врал мне о существовании взрослой дочери! Полгода я жила с чужим человеком, даже не подозревая об этом! А теперь ты смеешь читать морали Лизе? Смеешь осуждать ее за то, что она связалась с женатым? Да кто ты такой, чтобы судить?!

– Я ее отец, – прохрипел он, поднимаясь. – И имею право поучать.

– Ты потерял это право, когда соврал нам в первый раз, – проговорила я в ответ, чувствуя, как слезы душат меня. – И не смей больше повышать на меня голос! Не смей!

Я выскочила из кухни, хлопнув дверью так, что задребезжали стекла в шкафу. Сердце колотилось где-то в горле, руки тряслись, ноги подкашивались. Я прислонилась к стене в коридоре и попыталась отдышаться.

Из комнаты Лизы доносился плач. Тихий, надрывный, безнадежный. Моя девочка. Моя маленькая девочка, которую я не смогла уберечь.

Я постучала и вошла, не дожидаясь ответа.

Лиза сидела на кровати, обняв подушку. Лицо мокрое от слез, глаза красные и опухшие. Она подняла на меня взгляд – и в этом взгляде было столько боли, что у меня сердце разорвалось.

– Мама, – прошептала она. – Мамочка, мне страшно. Я совсем одна. У меня никого нет.

– Глупенькая, – я села рядом, обняла ее, прижала к себе, чувствуя, как дрожит ее худенькое тело. – Как же одна? У меня есть ты, у тебя есть я. И этот малыш, – я положила ладонь на ее живот, понимая, что под рукой бьется новая жизнь. Такая маленькая, беззащитная, но уже живая. – Он ни в чем не виноват. И мы справимся. Мы всегда справлялись, помнишь?

– Помню, – прошептала Лиза. – Мам, а папа… он правда все это время… у него другая дочь?

– Правда, – вздохнула я. – Я сама узнала сегодня. Представляешь? Больше двадцати лет где-то живет девушка, в которой течет кровь твоего отца. Но самое страшное, он знал об этом полгода, но молчал.

– Почему? – Лиза подняла на меня заплаканные глаза. – Почему он не сказал сразу?

– Боялся, – горько усмехнулась я. – Боялся, что мы не поймем. Боялся, что ты расстроишься. Боялся, что я уйду. Только вот правда все равно вылезла. И теперь больнее в сто раз.

– А какая она? – тихо спросила Лиза. – Эта… Зоя?

– Я не знаю, – честно ответила я. – Я ее никогда не видела. Знаю только, что она замужем и у нее годовалый сын. И что она хочет с тобой познакомиться.

– Со мной? – Лиза удивленно моргнула. – Зачем?

– Затем, что вы сестры, Лизонька. Единокровные. У вас один отец. И она, видимо, хороший человек, раз хочет наладить отношения.

Лиза замолчала. Задумалась. А потом вдруг спросила:

– Мам, а как зовут ее мужа?

Вопрос застал меня врасплох.

– Не знаю, – растерянно ответила я. – Борис не говорил. А что?

– Просто… – Лиза отвела глаза. – Просто тот человек в парке… его жена была такая красивая, молодая. Я подумала… вдруг это…

Она не договорила. Но я поняла. Холодок пробежал по спине.

– Лизонька, ты думаешь… – я сглотнула. – Нет. Не может быть. Это было бы слишком…

– Слишком что? – горько усмехнулась Лиза. – Слишком страшно? Слишком больно? Мама, после сегодняшнего дня я готова ко всему. Папа больше двадцати лет скрывал от нас свою тайную дочь. Чем черт не шутит?

Я молчала.

В голове не укладывалось. Неужели возможно такое совпадение? Неужели тот подлец, что разбил сердце моей дочери, может оказаться мужем…

– Не думай об этом сейчас, – твердо сказала я, отгоняя страшные мысли. – Завтра будет видно. А сегодня тебе нужно отдохнуть. Хочешь, я принесу чай с ромашкой?

– Не хочу, – Лиза покачала головой. – Мам, посиди со мной. Просто посиди.

Мы сидели молча, прижавшись друг к другу. За окном темнело, в комнате сгущались сумерки, но никто не зажигал свет. Тишина была такой густой, что, казалось, ее можно резать ножом.

Где-то в доме хлопнула дверь. Потом заработал двигатель машины. Борис уехал.

– Папа уехал, – прошептала Лиза.

– Да, – ответила я, ощущаю, как заколыхалось сердце. – Уехал.

– Куда?

– Не знаю, родная. Может, к ней. К своей новой дочери.

– Мам, а ты его простишь?

Я долго молчала. А потом сказала то, что чувствовала:

– Не знаю, Лизонька. Я вообще ничего не знаю сейчас. Знаю только, что люблю тебя больше жизни. И что мы обязательно справимся. Что бы ни случилось.

Лиза всхлипнула и уткнулась носом мне в плечо, как в детстве. Так она делала, когда была маленькой, когда разбивала коленку или когда мальчишки дразнили в школе.

Я гладила ее по голове, перебирала мягкие светлые волосы и чувствовала, как по щекам текут слезы.

Моя девочка. Моя маленькая девочка, которая сама скоро станет мамой.

– Мам, – прошептала она, не поднимая головы. – А вдруг он правда… ну, этот Олег… вдруг он муж этой… второй дочери моего отца?

– Его зовут Олег? – удивилась я. – Ты не говорила.

– Я сама только сегодня узнала, когда его жена позвала его по имени. Что же делать тогда?

– Тогда, – я глубоко вздохнула, прогоняя страшную картину из головы, – тогда будем решать проблемы по мере поступления. Но ты должна пообещать мне одну вещь.

– Какую? – Лиза подняла на меня заплаканные глаза.

– Не делай глупостей. Не ищи его, не пиши, не звони. Если это действительно он – ситуация настолько запутанная, что одним разговором тут не обойдешься. Там семья, ребенок маленький. Нам нужно подумать, как правильно поступить.

– А если это не он? – с надеждой спросила Лиза. – Если просто совпадение? Ну мало ли на свете Зой и Олегов?

– Может быть, – я кивнула, хотя сердце подсказывало обратное. – Может быть, мы зря накручиваем себя. Завтра папа вернется, мы все спокойно выясним. А сейчас – спать. Тебе нужно отдыхать.

– Я не усну, – Лиза покачала головой. – Каждый раз, как закрываю глаза, вижу его с этой коляской. И ее. Красивую такую, ухоженную. Она на каблуках шла, представляешь? С коляской – и на каблуках. А я… я в разношенных кроссовках хожу, потому что ноги отекают. И живот уже видно, и выгляжу я…

– Ты выглядишь прекрасно, – перебила я строго. – Ты выглядишь как будущая мама – самая красивая женщина на свете. А эти каблуки… знаешь, сколько потом ноги болят? И варикоз, и косточки выпирают. Так что не сравнивай себя с ней. Ты у меня самая лучшая.

Лиза слабо улыбнулась сквозь слезы.

– Мам, ты всегда умеешь утешить. Даже когда все плохо.

– Потому что я мама. Это моя работа, – я поцеловала ее в макушку. – А теперь давай-ка ложись. Я посижу с тобой, пока не уснешь.

Лиза послушно легла, натянула одеяло до подбородка. Я устроилась рядом, поглаживая ее по руке. В комнате было тихо, только слышно было, как за окном шумит ветер в кронах старых яблонь.

– Мам, – снова позвала Лиза, уже сквозь дремоту. – А ты папу правда разлюбила?

Хорошие мои, позвольте порекомендовать вам новинку нашего литмоба!

Измена. Пятилетняя тайна мужа

https://litnet.com/shrt/-UHW

– Что происходит? - упрямо иду к выходу, но охрана мужа меня не пускает.

– Борис Данилович! Пожалуйста, поверьте мне! Я вам клянусь, Леночка правда ваша дочь!

Что этой женщине нужно от моего мужа? Что она такое говорит?

– Уберите её, - слышится брезгливый голос Бори.

А после я и мой муж Борис остаёмся наедине, и он отравляет моё сердце горькой правдой:

– Я изменил тебе пять лет назад. И сегодня выяснилось, что у моего увлечения есть последствия. Я всё проверю, и если окажется, что девочка действительно моя дочь, тогда…

Я думала, что у нас образцовая семья. Любовь, взаимоуважение и глубокое понимание друг друга. Выходит, что последние пять лет я жила во лжи!

Я уверена, нас ждёт развод и гибель нашей любви. Но… Борис не намерен отпускать меня так просто.

6.

– Мам, – снова позвала Лиза, уже сквозь дремоту. – А ты папу правда разлюбила?

Вопрос дочери застал врасплох. Я замерла, не зная, что ответить.

– Я не знаю, Лиз, – честно сказала я. – Я так зла на него… так больно… что не могу сейчас разобраться в своих чувствах. Двадцать лет вместе, а я, оказывается, совсем его не знала. Я его люблю, но теперь какой-то другой любовью. Раньше это было тихое спокойное чувство, даже не знаю с чем сравнить, – я задумалась на мгновение, подбирая слова, – это вот как летнее утро перед рассветом – немного туманное, чуть-чуть прохладное, но необъяснимо прекрасное. Сейчас же это, что-то отвратительно-мерзкое, словно мне вымазали в грязи, которую хрен отмоешь.

– Кажется, я понимаю о чем ты говоришь. Но может быть это просто две грани одной и той же любви. Зная моего папу, я думаю, что он просто не хотел тебя ранить, – тихо предположила Лиза. – А молчал, потому что боялся потерять. Это ведь не измена, мам. Это случилось до вашей свадьбы, правда?

Я уже ничего не понимала. Было это до свадьбы или после? Кажется, сейчас это не имело особого значения. Сердце уже было изранено от одной мысли о том, что мой Боря сделал кому-то ребенка.

– Дело не в том, когда это случилось, – вздохнула я. – Дело в том, что он врал. Полгода смотрел мне в глаза и врал. Каждое утро целовал перед работой и врал. Ложился со мной в одну постель и врал. Понимаешь? Это не просто тайна прошлого. Это предательство настоящего.

Лиза молчала, переваривая мои слова. Потом вдруг сказала:

– Знаешь, мам, я ведь Олега тоже любила. Думала, что он – тот самый, единственный, настоящий. А он меня просто использовал меня и бросил.Теперь не знаю, как назвать то, что я чувствовала: любовь это была или глупость?

– Любовь, дочка, она разная бывает, – я погладила ее по голове. – Иногда она приходит под маской, а потом оказывается обманом. Но это не значит, что твои чувства были ненастоящими. Ты любила и это уже ценно. Даже если объект любви оказался недостойным.

– Доченька, любовь бывает разной, – я ласково погладила ее по голове. Иногда кажется, что вот она настоящая любовь, а потом бац – и это просто обман. Но это не значит, что твои чувства были не настоящими. Ты действительно любила того мужчину, и это самое главное. Даже если этот человек, оказался настоящим подонком.

– А как теперь понять, кто достоин, а кто нет? – прошептала Лиза.

– Время покажет, – ответила я. – Время и поступки. Вот твой Олег обещал любовь, а сам сбежал. Значит, грош цена его словам. А если встретится кто-то, кто будет рядом в трудную минуту, кто не бросит, когда узнает о ребенке – вот тогда и поймешь.

– Таких не бывает, – горько усмехнулась Лиза. – Кому нужна девчонка с чужим ребенком?

– Не говори ерунды, – строго сказала я. – Во-первых, ребенок не чужой, а твой. Самый родной. А во-вторых, жизнь длинная, всякое бывает. Вот у меня, например, есть подруга, которая в тридцать лет вышла замуж за вдовца с тремя детьми. И ничего, счастливы до сих пор. Так что не зарекайся.

Лиза молчала, но я чувствовала, что мои слова падают в благодатную почву. Она чуть расслабилась, дыхание стало ровнее.

– Спи, родная, – прошептала я. – Завтра новый день. Все изменится.

– Правда? – сонно спросила она.

– Правда, – соврала я, потому что не знала, изменится ли что-то к лучшему или станет еще хуже.

Через несколько минут Лиза уснула. Я еще посидела рядом, глядя на ее осунувшееся лицо, на темные круги под глазами, на руки, обнимающие живот во сне. Потом осторожно встала, подоткнула одеяло и вышла в коридор.

В доме было тихо.

Борис не вернулся. Я прошла на кухню, села за стол и уставилась в темное окно. В голове крутились мысли, одна страшнее другой.

Зоя. Олег. Илья. Лиза. Мой будущий внук. Если окажется, что это один и тот же Олег – что тогда? Как нам жить дальше? Как смотреть друг другу в глаза? Как объяснить детям, что они…

Я зажмурилась, прогоняя видения. Нет. Нельзя думать об этом сейчас. Надо дождаться Бориса, все выяснить. Может быть, это просто совпадение. Может быть, муж Зои – какой-нибудь другой Олег. Обычное имя, распространенное.

Но сердце ныло. Предчувствие беды сжимало его ледяными пальцами.

Я сидела так до полуночи, пока в замке не заскрежетал ключ. Борис вошел тихо, увидел свет на кухне, замер в дверях. Вид у него был усталый, но спина прямая, взгляд твердый. Никакой растерянности – только сталь и холодная решимость.

– Не спишь? – спросил он коротко, проходя к столу.

– Жду тебя, – ответила я, не оборачиваясь. – Где был?

– Решал вопросы, – он сел напротив, положил руки на стол. – Варь, разговор есть. Деловой.

Я усмехнулась. Деловой. Даже в такой ситуации он мыслит категориями бизнеса.

– Слушаю.

– Ситуация такая, – Борис говорил ровно, без эмоций, будто докладывал на совете директоров. – У меня есть дочь Зоя. Это факт. Его не отменить. Она хочет познакомиться с Лизой. Я считаю, это правильно. Они сестры. Точка.

– Точка? – я подняла бровь. – А мое мнение не хочешь выслушать?

– Твое мнение я учту, – он посмотрел мне прямо в глаза. – Но решение примем вместе. Без самодеятельности. С другой стороны, у нас проблема с Лизой. Кто-то ее обрюхатил и бросил. Этого козла я найду. Хоть из-под земли достану. И он ответит за то, что сделал. По-мужски.

– Боря, ты не понимаешь… – начала я.

– Я все понимаю, – перебил он. – Лизе нужно поддержать. Зоя может это сделать. У Зои есть ребенок, она уже мать – это будет полезно Лизе. Я хочу, чтобы они встретились в ближайшее время.

– А если я этого не хочу?

– Хочешь, – жестко сказал Борис. – Потому что это в интересах нашей дочери. А ты всегда ставила детей на первое место. Не начинай сейчас играть в гордость, Варвара. Ситуация серьезнее, чем ты думаешь.

Я смотрела на него и не узнавала. За последние полгода он сильно изменился: стал жестким, властным и всегда все решал сам. Раньше я этого не замечала, но сегодня увидела и не могла поверить, что это мой любимый муж.

– А если окажется, что муж Зои – тот самый подлец, от которого беременна Лиза? – выпалила я, сама испугавшись своих слов.

Борис замер. Взгляд его стал колючим, как лезвие ножа.

– С чего ты взяла?

– С того, – я сглотнула ком в горле. – Лиза видела в парке мужчину с коляской. Его жена – молодая блондинка. Она назвала его Олегом. Совпадение?

– Похоже, ты пытаешься высосать драму из пальца. Знаешь, сколько в городе Олегов и блондинок?

– Я ничего не пытаюсь высосать, – нервно ответила я, – просто, если это окажется правдой… я… я не знаю, что мы будем делать.

– Я знаю, – сурово ответил муж и поднялся, – я заставлю этого недоОлега признать ребенка от Лизы, даже если моя вторая дочь будет из-за этого страдать.

Хорошие мои, встречайте еще одну новиночку нашего Литмоба!

Развод. Твоя внебрачная тайна

https://litnet.com/shrt/2eTr

— Пока, пап! — вдруг говорит моя племянница, глядя на моего мужа.

— Пап? Витя, это твои....дети? — я замираю.

— Мила, я всё объясню…, — его голос дрожит.

— Объяснишь? Как ты объяснишь, что у тебя есть дети от моей сестры?

Он молчит. И его молчание кричит громче любых слов.

Я не знала, что у меня есть племянники. Оказалось, есть. И их отец — мой муж. Но есть кое-что, чего не знает никто из них. Я не та, кто промолчит. Я подаю на развод. И мой муж ещё пожалеет, что когда-то, так жестоко предал не только меня, но и наших детей.

7.

– Я знаю, – сурово ответил муж и поднялся. – Я заставлю этого недоОлега признать ребенка от Лизы, даже если моя вторая дочь будет из-за этого страдать.

Мой муж сказал это так буднично, словно речь шла о заключении невыгодного контракта, который нужно разорвать любой ценой. Без тени сомнения. Без капли эмпатии к Зое, которая тоже была его дочерью, пусть и новообретенной.

Я внимательно посмотрела на него. Сказать, что меня это задело? Ничуть. Зоя мне никто. Чужая девка, которую родила какая-то Алла, чтобы испортить мне жизнь. Если Борис готов пожертвовать ее благополучием ради Лизы – что ж, это правильно. Своя рубашка ближе к телу.

– Хорошо, – спокойно сказала я и повела плечом. – Действуй.

Борис замер. Похоже, он ожидал другой реакции. Может, думал, что я начну защищать эту незнакомку? Глупо.

– То есть ты не против? – уточнил он осторожно.

– А с какой стати мне быть против? – я пожала плечами. – Зоя мне кто? Никто. Чужая женщина, о существовании которой я узнала вчера. Пусть сама разбирается со своим мужем. Моя задача – защитить Лизу. А на остальных мне плевать.

Борис смотрел на меня несколько секунд, будто видел впервые. Потом кивнул – то ли принимая мою позицию, то ли просто не желая спорить.

Развернулся и пошел к выходу из кухни. Я двинулась за ним.

Я догнала его уже на лестнице, схватила за руку.

– Куда ты идешь?

– Спать, – он дернул рукой, высвобождаясь. – Уже ночь.

– В спальню? – я встала на ступеньке выше, загораживая проход. – Ко мне?

Борис остановился, посмотрел на меня снизу вверх. В глазах мелькнуло что-то похожее на усмешку.

– А куда же еще? Это не только твоя спальня. Она вообще-то наша.

– Была наша, – отрезала я. – До того, как ты решил, что можно врать мне полгода. Я не лягу с тобой в одну постель сегодня. И завтра. И послезавтра.

– Варь, не начинай, а, – устало произнёс он. – Я измотан и хочу отдохнуть. Давай отложим разговор до завтра.

– До завтра? – я скрестила руки на груди. – А сегодня ты будешь ночевать в гостиной или кабинете. Где угодно, только не со мной.

– Ты серьёзно? – голос Бориса зазвучал холодно. – Выгоняешь меня из собственной спальни?

– Да, выгоняю, – произнесла я спокойно, хотя внутри меня все кипело. – Ты сам решил обманывать меня. Теперь будь готов столкнуться с последствиями.

– Какими последствиями? – он шагнул ко мне, и я невольно отступила на ступеньку выше. – Ты моя жена. И я не собираюсь спать в гостиной, как провинившийся пес. Хватит, Варвара. Иди в спальню.

– Нет.

– Что?

– Я сказала нет, – повторила я твердо. – Не пойду. Буду спать в комнате Лизы или на кухне. Или вообще не буду спать. Но с тобой… ни за что.

Борис смотрел на меня несколько долгих секунд. В глазах его боролись гнев, усталость и что-то еще, чему я не могла найти названия. Потом он вдруг усмехнулся – криво, нехорошо.

– Ну смотри, – сказал он тихо. – Потом не жалуйся, что я не пытался.

Он развернулся и тяжело зашагал вниз. Через минуту хлопнула дверь гостиной. Я слышала, как он ходит там, шуршит чем-то, ворчит. Потом все стихло.

Я стояла на лестнице, вцепившись в перила, и пыталась отдышаться. Руки тряслись, сердце колотилось где-то в горле. Я победила. Сегодня. Отстояла свое право не быть с ним рядом. Но почему-то радости не было. Внутри было пусто и тоскливо, что хотелось выть.

Утро началось с настойчивого звонка в дверь.

Я вздрогнула, села на кровати и посмотрела на часы. Восемь утра. Кого принесло в такую рань? Уснула я под утро, всю ночь не спала, ворочалась, вспоминая вчерашний разговор с мужем.

Осторожно поднявшись, я потянулась и, накинув халат, направилась к двери. Вечером я заперла ее на ключ, ожидая, что муж может зайти. Но никаких поползновений в сторону спальни не было.

Быстро спустилась в холл и открыла входную дверь. На пороге стояли наши соседи – Юрий и Полина Антипины. Наши лучшие друзья уже лет пятнадцать. Юрий – высокий, седой, с открытым добрым лицом, Полина – миниатюрная, улыбчивая, с корзиной свежих булочек в руках.

– Варвара, привет! – защебетала Полина. – Мы мимо ехали, дай, думаем, заскочим на чай. Вы давно сюда приехали, соскучились по природе, по лесу, да? Ой, а что у тебя лицо такое хмурое? Случилось что?

Я попыталась улыбнуться, но, видимо, вышло неубедительно.

– Доброе утро, – сказала я хрипло. – Проходите. Я как раз чайник ставила.

Юрий внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал. Только хлопнул по плечу, проходя в дом.

Мы прошли на кухню.

Я возилась с чайником, а Полина уже раскладывала булочки на тарелке и рассказывала последние новости.

– А у нас Влад из командировки вернулся, – говорила она. – Был на конференции в Москве, неделю пропадал. Мы его вчера только увидели. Он спрашивал про Лизу, кстати. Говорит, давно не видел соседку. Мы сказали, что вы здесь, в загородном. Он обещал зайти сегодня, проведать.

Я замерла с чайником в руках.

Влад. Владислав Антипин. Двадцать семь лет, врач-реабилитолог, работает в крупном медицинском центре. С детства влюблен в Лизу, но она всегда смотрела на него как на друга. Умный, красивый, перспективный парень – а она не замечала. Бегала за всякими проходимцами. И вот теперь – беременна от одного из них.

– Варь, ты чего застыла? – Полина удивленно посмотрела на меня. – Чайник перегреешь.

Я очнулась, и сняла чайник с плиты.

– Все нормально, – выдавила я. – Просто не выспалась. Лиза поздно легла, я с ней сидела.

– А что Лиза? – насторожилась Полина. – Заболела?

В этот момент в кухню вошел Борис. Помятый, небритый, с красными глазами – видно, тоже не спал. Увидел гостей, натянул на лицо дежурную улыбку.

– Юра, Полина, привет. Какими судьбами?

– Решили нагрянуть с утра пораньше, – засмеялась Полина. – Соскучились. А вы чего такие хмурые? Поссорились, что ли?

– Да нет, все хорошо, – Борис бросил на меня быстрый взгляд. – Работы много, устали.

Я молчала, глядя в окно.

Юрий переводил взгляд с меня на Бориса и обратно. Понимал, что что-то не так, но не лез.

Мы пили чай, говорили о пустяках. Полина рассказывала про Влада, про его успехи на работе, про то, как он мечтает открыть свой реабилитационный центр. Я слушала вполуха, думая о своем.

Вдруг в коридоре послышались шаги. Легкие, быстрые. Потом голос Лизы:

– Мам, у нас гости? Я слышу голоса.

Она вошла в кухню – заспанная, в длинной футболке, с взлохмаченными волосами. Животик уже заметно округлился, и она машинально прикрывала его рукой, стесняясь.

И в ту же секунду в дверях кухни появился Влад. Как я не заметила, что он зашел в дом.

Он стоял, глядя на Лизу. Его взгляд скользил по ее округлившемуся животу и рукам, которые бережно прикрывали его. Лицо мужчины менялось: сначала на нем появилась радостная улыбка, а затем он застыл в оцепенении.

– Лиза… – выдохнул он.

Тишина повисла в кухне такая, что было слышно, как тикают часы.

Лиза побледнела. Попятилась.

– Влад… ты… ты здесь?..

– Я зашел поздороваться, – голос его звучал глухо, неестественно спокойно. – А ты… ты что беременна?

– Я… – Лиза открыла рот и закрыла. – Влад, я…

– Давно? – перебил он. – Сколько месяцев?

– Четыре, – прошептала она.

Влад медленно перевел взгляд на меня. Потом на Бориса. Потом снова на Лизу.

– Поздравляю, – сказал он тихо. – Ты, наверное, счастлива.

И, не дожидаясь ответа, развернулся и вышел.

Мы все застыли, глядя ему вслед. Полина прижимала руки к груди, Юрий хмурился, Борис ударил ладонью по столешнице и я вздрогнула.

– Варя… – растерянно начала Полина. – Что происходит? Лиза, ты что беременна?..

Но Лиза уже выбежала из кухни. Через секунду хлопнула дверь ее комнаты.

Я сидела, глядя в одну точку, и чувствовала, как рушится все, что еще оставалось целым.

Хорошие мои, позвольте порекомендовать вам новинку нашего Литмоба!

Развод. Подкидыш командира