Ветер Галатеи

В заброшенной лесной хижине, где они нашли приют, можно было спокойно перезимовать. Матери пытались как-то обустроиться на новом месте, их старая дружба и ежедневные хлопоты в скромном жилище сплотили их как никогда. Они пытались и Яру отвлечь разными поручениями от горьких мыслей, но та оставалась безучастной ко всему. Ей уже с трудом верилось в то, что жизнь, которую она прожила до этих дней, была настоящей. Всякий раз, когда ее взгляд цеплялся за черный шнурок на запястье, который по традиции в их краях носили вдовы, ее начинало отчаянно трясти.

Как-то раз мать Виктора присела рядом с Ярой на скамью и прижала голову невестки к своей груди.

– Погорюй, – прошептала она сквозь слезы. – Погорюй, дочка, и отпусти.

Какая-то мысль смутно шевельнулась в отупевшем мозгу молодой женщины. Мысль, которая неожиданно ее удивила.

Отпустить? Отпустить эту боль? Отпустить свою любовь? Любовь, которая всегда казалась ей несоизмеримо больше собственного сердца? Никогда!

Да и потом… Как отпустить это новое чувство? Поначалу робкое, незнакомое, оно с каждым днем становилось все сильнее. Крошечная искра, из которой так быстро разгорелось ревущее пламя – мощное, свирепое, удушающее… Ненависть. Как от него избавиться? И нужно ли? Нет, конечно. За эту ненависть она теперь и будет держаться… Ее она сделает своей силой.

Варлийцы отняли у нее брата, а вместе с ним и часть ее души. Они отняли у нее мужа, и точно вырвали сердце из ее груди. Она ничего не забудет и не простит. До конца своих дней ей суждено гореть в страшном огне боли и гнева. А значит все варлийцы, до которых она сможет дотянуться, сгорят вместе с ней.

-4-

Город Легата был окружен внушительной крепостной стеной и буйными терновыми зарослями. С трех сторон от города расстилались степи, на севере возвышались горы. Для форта место казалось подходящим, подобраться к нему незаметно было очень непросто. Поэтому победа графа Рошуара, который не так давно выбил солдат генерала Гнея из Легаты, впечатлила всех. Яра слышала о том, что многие местные жители в страхе покинули дома, когда варлийские отряды устроили под стенами крепости кровопролитную битву. Однако с наступлением затишья в город робко потянулись обозы с продовольствием из соседних деревень. Теперь в Легате находился штаб графа Рошуара и его солдат, а вести с ними торговлю, как выяснилось, было очень выгодно.

Конечно, Яра пришла в этот город не медовые пряники продавать. Ее в Легату привело беспокойство об Алине – слишком давно от подруги не приходило вестей, и в тайном убежище каладриев ее вновь не оказалось. Принимая во внимание последние новости, Яра догадывалась, куда могла отправиться их лидер, и ее терзали мрачные предчувствия. С тех самых пор, как им стало известно о том, что кровь каладриев варлийцы используют для экспериментов над людьми, они обе не могли перестать думать о несчастных, что томились в плену и подвергались пыткам. Одна ниточка, за которую Алине удалось ухватиться во время их поисков, вела как раз в лагерь графа Марциала Рошуара. Алина вполне могла отправиться к нему в гости, и Яра решила начать поиски подруги здесь. Вот только оказавшись у городской стены, она не торопилась пробираться внутрь. Первый взгляд на полуразрушенные башни отозвался в ней каким-то тоскливым беспокойством. Город казался ей гигантской мышеловкой, и Яру охватил смутный страх – чувство, от которого, как ей казалось, она уже отвыкла. Ведь она уже сходилась лицом к лицу со своими врагами, она ускользала у них из-под носа, и пусть не искала нарочно смерти, но готова была встретить ее в любой момент.

И все же сейчас все было иначе. Она будто на собственной коже ощутила могильный холод, и ее жизнелюбивая натура взбунтовалась. Впрочем, отступать от задуманного Яра не собиралась.

Перебраться через высокую стену не составило труда. Яра напрягала руки, держа их ладонями вниз, и чувствовала под собой мощный воздушный поток, который рывками поднимал ее все выше. Уже по ту сторону стены выдержка ей изменила, и приземлилась Яра не слишком удачно. Она порвала подол юбки, оцарапала руки и лицо, но это ее не смутило. Для того, что она задумала, жалкий вид и потрепанное платье подходили идеально.

Поначалу ей казалось, что она попала в призрачное царство. С каждым шагом открывающиеся ей улицы становились все более унылыми. Город уже окутали сумерки, но никто не торопился зажечь фонари, да и людей было не видать. Лишь у самой большой крепости Яра стала все чаще замечать солдат. Пришло время разыграть заготовленную роль.

Свернув с широкой мостовой, Яра спряталась в темном переулке, медленно выдохнула и прислушалась к стуку своего сердца. Когда из-за угла раздались веселые голоса, она со всхлипом бросилась прохожим наперерез и завопила:

– Помогите!

Она мгновенно угодила в чьи-то руки и поймала на себе взгляд обеспокоенных глаз.

– Помогите, – повторила она и порывисто оглянулась, точно ожидала, что кто-то набросится на нее из темноты.

Солдаты в варлийской униформе – их было четверо – обменялись недоуменными взглядами.

– На вас напали?

Яра отчаянно закивала, прижимая руки ко рту. Браслеты на ее запястьях зазвенели.

– Я с трудом вырвалась… Они забрали все мои деньги…

– Проверьте, что там, – скомандовал тот из солдат, что держал руки на плечах Яры.

Она дрожала от этого прикосновения, но варлиец явно списал это на перенесенное ею потрясение.

– Прошу, не волнуйтесь так. Ну что?

– Там никого нет, – сообщил солдат, который вернулся из переулка. – Успели сбежать.

– Как же так… – прошептала Яра и горестно покачала головой.

– Где вы живете? – участливо спросили ее. – Мы вас проводим.

– Я совсем недавно пришла в город, – жалобно сказала она. – Я ищу работу и не успела освоиться. А теперь я без денег…

Она вновь вздохнула, заламывая руки. Ей даже удалось выдавить пару слез.

– А у вас есть документы? – чуть менее дружелюбным тоном поинтересовался солдат. – Что-нибудь, что подтвердило бы вашу личность?

– Документы? – притворно растерялась Яра. – Нет, я…

– В таком случае мы должны доставить вас в штаб.

Разыгрывать возмущение было даже проще, чем изображать страх.

– Но ведь я не сделала ничего дурного!

– Простите. Таковы правила. Для всех.

Какие вежливые кровопийцы. Интересно, извинялись ли они, когда ступили на земли Галатеи, чтобы сжигать ее города?

В следующие часы Яре казалось, что она мячик, который варлийские солдаты передают один другому. Сперва любезные провожатые привели ее в штаб и поручили часовому. Часовой сообщил о Яре капитану, и какое-то время она провела в кабинете незнакомца, который решил не представляться, да и допрашивать ее не торопился. Капитан не отрывался от бумаг на его столе, все хмурился и бормотал себе что-то под нос. Яра успела заскучать и обругать про себя нерасторопных варлийских бюрократов.

Уже ближе к ночи капитану принесли чай, и он милостиво угостил свою пленницу. Яра осушила вторую чашку, когда в кабинет явился один из лейтенантов и вызвал капитана к графу Рошуару.

– Пойдемте со мной, – сказал капитан Яре.

Та не ожидала такого поворота событий, но машинально поднялась и проследовала за ним по темным коридорам.

У двери в кабинет графа их встретил одинокий стражник, который щелкнул каблуками и пропустил их внутрь. Яра тревожно огляделась, когда попала в темную комнату. Здесь горела лишь одна свеча, и толку от нее было мало.

Капитан оставил Яру у двери, а сам направился к окну, у которого стоял высокий человек в военной форме. Они вполголоса обменялись короткими репликами. Потом граф повернулся, заметил притаившуюся в тени гостью и что-то спросил о ней. У Яры не получалось толком расслышать, о чем они говорили, но она поняла, что по какой-то причине заинтересовала графа. Когда капитан прошел мимо нее к выходу, он жестом приказал ей остаться. Выходит, граф Рошуар решил поговорить с ней наедине. Яра едва удерживалась от смеха.

Ей определенно везло.

Когда Яра решила пробраться в варлийский лагерь, она готовилась к трудностям, подозрениям, возможному провалу. Но чтобы ей выпал шанс сразу предстать перед военачальником вражеской армии? Такого она не ожидала. Однако судьба ей ухмыльнулась, и теперь Яра стоит в окутанной полумраком комнате и смотрит на то, как человек, которого называют и единственным истинным патриотом, и паскудным ренегатом, наполняет бокал вином.

Так вот каков граф Марциал Рошуар – человек, который сначала предал своего принца и помог совершить переворот, а потом восстал против бунтовщиков, своих прежних товарищей.

– Как тебя зовут?

В его голосе прозвучал ненавистный акцент. Когда Яра открыла рот, она безупречно скопировала это произношение.

– Меня зовут Индира.

Он повернул голову, и теперь она смогла разглядеть его аристократический профиль и мужественный подбородок.

– Ты не слишком похожа на Индиру. Попробуй еще раз, галатейка.

Яра отметила его спокойный, незаинтересованный тон. Он хотел вывести ее на чистую воду, однако не пытался запугать. Казалось, в нем говорит любопытство сытого кота. Или он разглядел что-то за ее собственной маской безразличия? Понял, что страха в ней не осталось, только жажда мести. Только лютая, разрывающая сердце ненависть к варлийцам. И раз она уже неоднократно готова была умереть во имя этой мести, почему бы и впрямь не представиться? Пусть запомнят ее имя.

– Яра. Меня зовут Яра.

Рошуар удерживал бокал у лица, точно пытался уловить тонкий аромат, однако Яра заметила, как вдруг застыли его веки. Он будто услышал что-то совершенно невероятное.

– Яра из Галатеи, – негромко сказал он и усмехнулся. – Как занятно…

И что же его так развеселило? Ее не такое уж редкое имя?

– Подойдите сюда.

Она неторопливо приблизилась, позволяя ему хорошо себя рассмотреть. Последние месяцы Яра скрывалась под личиной уличной певицы и выглядела соответствующе. Ее длинные черные волосы украшали ленты, на запястьях звенели дешевые браслеты, а руки покрывали узоры из краски, которая не смывалась много месяцев. Рошуар оглядел ее с ног до головы, но это был не тот оценивающий мужской взгляд, к которому она привыкла. Он будто прикидывал, могла ли она спрятать кинжал под пышной юбкой или шпильку с ядом в длинных волосах.

Сам Рошуар, по мнению Яры, выглядел типичным варлийцем. Может быть, она попросту не хотела видеть ничего, кроме его черной военной формы? С застывшей улыбкой она посмотрела в лицо графа – лицо потомственного дворянина с четкими благородными чертами. Русые волосы лежали так изящно, словно над ними целый час колдовал цирюльник. В зеленых глазах читался живой ум, а еще в них сквозила настороженность.

– Здесь не место девицам из Галатеи, – наконец изрек граф.

Яра коротко хохотнула.

– Куда же нам, бедным, теперь податься!

– Этот вопрос адресуйте собственному правительству.

Вот бы влепить ему затрещину. Но слишком рано раздавать пощечины генералам и аристократам.

– Мне просто нужно укрыться где-то, – негромко сказала она и развела руками. – Переждать. Я отстала от своих спутников и одна в дороге пропаду. Будьте милосердны.

– Вы думаете, что в этой крепости вам нечего бояться? Здесь бродят призраки.

Он вдруг странно усмехнулся, будто позабавленный собственной шуткой, и потер ладонью лоб.

– Хотя… Оставайтесь. Может, это и правда, тогда… Впрочем, какая теперь важность. Работать хотя бы сможете?

– О какой работе речь?

– Готовить, стирать. Помогать солдатам в быту.

Стирать белье варлийцев? Отвращение поднялось в Яре жаркой волной, и, кажется, проступило в выражении ее лица. Рошуар вновь улыбнулся.

– Согласны на такое унижение? У нас в Варлии труд всегда был в почете. А еще говорят, что тех, кто смог смирить гордыню, ждет награда от небес.

– Награда? – сквозь зубы сказала она. – Например? Может быть, Варлия сгорит дотла?

Он тотчас насупился, но вовсе не полыхнул праведным гневом, как она ожидала.

– Варлия давно в огне, – мрачно сказал Рошуар. – Она сгорит и без ваших проклятий.

Яре очень хотелось закатить глаза, но в глубине души она почувствовала, что граф говорит искренне. Странный человек. Почему он восстал против собственной страны, когда она была так близка к победе?

– Ну что? – спросил граф. – Останетесь? Яра из Галатеи.

Она кивнула.

– Останусь. Спасибо за приют.

– Приют, – повторил он и покачал головой. – Тогда добро пожаловать в склеп.

-5-

Стоило признать, что крепость Легаты граф Рошуар охарактеризовал весьма точно. В первый же день пребывания там Яра осознала, в какое необычное место ее забросила судьба. Больше всего на ее нервы давила тишина – по-настоящему скорбное молчание. Даже на поминках бывает веселее. Казалось бы, в штабе, где постоянно проводятся совещания, куда так часто гонцы являются с докладом, должно быть больше возни. Однако солдаты приходили и уходили точно тени, а за запертыми дверьми кабинетов разговоры всегда велись вполголоса. Даже кухня казалась мертвым царством. Яра позже поняла, что готовили в крепости мало, а ее обитатели предпочитали обедать и ужинать в тавернах в центре города.

Помимо кухарок, отвечавших за приготовление пищи, в замке жили служанки, которые убирали комнаты, а также прачки и денщики. Все они приняли новенькую без особого интереса и галатейку в ней не распознали. Возможно, они привыкли жить в своем тесном кругу и не жаловали новичков. Яра даже не сразу поняла, кому должна отчитываться о проделанной работе, и, вздумай она сбежать из Легаты, никто бы и не хватился ее. Такое отношение вызывало в ней недоумение. Когда она попала в крепость, ее тотчас потащили не к кому-нибудь, а к самому графу, а теперь на нее вовсе не обращали внимания. Параноидальная подозрительность варлийцев уживалась с удивительной халатностью.

Два дня Яра выполняла самую простую работу – от чистки овощей до уборки в пыльных коридорах. На третий день с ней приключилось что-то странное. Одна из служанок отвела ее в комнатушку в западном крыле, где Яра прежде не бывала, и указала на большую корзину у изголовья кровати.

– Здесь чистая одежда, которую нужно заштопать. Сделай, пожалуйста.

Не дожидаясь ответа, служанка шмыгнула за дверь, а Яра посмотрела на корзину. Очередная странность! Почему выстиранная одежда здесь? Какой смысл был тащить ее сюда, так далеко от прачечной? Что за несуразные порядки в этом месте!

– И это люди, которые фактически выиграли войну, – пробормотала Яра.

Поразмыслив, она все же взялась за шитье, но работала крупными стежками и больше для того, чтобы успокоить нервы. Мысли ее преследовали самые мрачные. Алину она так и не нашла. Короткие вылазки в город тоже не увенчались успехом. Говор варлийцев с их раскатистыми согласными нагонял на нее тоску. Она не узнала ничего полезного, лишь то, что граф Рошуар не собирался задерживаться в Легате. Он готовился укреплять свои позиции, а значит ему предстоял новый поход против генерала Гнея. Хорошо бы варлийцы перебили друг друга в грядущей битве. Никто на континенте не стал бы их оплакивать.

Вечерело, и в каморке становилось холодно. Здесь не было камина, и в каменных стенах Яра быстро замерзла. Она закуталась в тяжелое покрывало, которая нашла на кровати, и оперлась спиной на стену, не выпуская шитье из рук. В таком положении Яра и заснула над своей работой. Усталость и беспокойство, которые преследовали ее в последние дни, вновь дали о себе знать.

Ее разбудил бой башенных часов. Чтобы немного взбодриться, Яра зашла в смежную со спальней совсем крохотную умывальную комнату и ополоснула лицо. Пора было ужинать. Однако когда Яра собиралась уже выйти в коридор, она обнаружила, что дверь заперта. Она пару раз с усилием толкнула ее, но открыть так и не получилось.

Яра неторопливо вернулась к кровати и села. Что за нелепость? Кому вдруг понадобилось закрыть ее в комнате? Возможно, другие слуги о ней попросту забыли, но… В любом случае странно запирать покои, в которых никто не живет, да и ценностей никаких не хранится.

Ее вдруг пробрал озноб. А что, если ее раскрыли? Поняли, что она шпионка? Что, если и Алина в беде? Но в таком случае ее должны были бы допросить. Проклятые варлийцы!

Яра сбросила с кровати корзину с заштопанной одеждой, улеглась и закуталась в покрывало. Свеча на тумбочке рядом горела тускло, но Яра ленилась поправить фитиль. Ею овладело странное равнодушие. Даже если варлийцы ее раскрыли, ей еще есть чем удивить их, пусть только явятся сюда.

Ее взгляд упал на запястье, где среди браслетов прятался черный шнурок. Яра смотрела на символ своего траура и вновь с ожесточением думала о том, что ее мужу и брату даже не устроили надлежащей церемонии прощания. Пепелище стало их общей могилой. Ненависть придала ей сил и уверенности в себе.

Яра снова уснула, на сей раз крепко, однако все же услышала, как среди ночи скрипнула дверь. На ее лицо упал свет фонаря, но Яре не хватило сил разлепить тяжелые веки. Свет тревожил, и сквозь сон ей казалось, что кто-то рассматривает ее, но это ощущение длилось всего пару минут. Потом дверь со скрипом закрыли, и воцарилась тишина.

– Прости, пожалуйста. Я должна была вернуться за тобой после заката, но совсем забыла об этом.

Яра внимательно разглядывала служанку, которая прошлой ночью велела ей заняться штопкой. Она явилась утром, выпустила «пленницу» и тут же принялась объясняться.

– А кто меня запер? – холодно спросила Яра.

Служанка округлила глаза.

– Запер? О чем ты? Никто не стал бы тебя запирать. Впрочем, эта дверь… Ее иногда заклинивает. Возможно, дело в этом.

Ответила она складно, не споткнулась ни на едином слове. Яра же ни единому слову не поверила, но и допытываться не стала.

– Не беда, – с улыбкой сказала она. – Одежду я починила, да и выспалась отлично.

– Вот и хорошо! – обрадовалась служанка. – Пойдем на завтрак.

Яра кивнула. Она лишь укрепилась в своих подозрениях, что в крепости творится неладное. И беспокойство об Алине стало лишь сильнее. Неужели ее держат в плену? Если так, то где: в башне, в подземельях? Нужно при первой возможности хорошо осмотреть все в замке.

Пока Яра по поручению одной из кухарок чистила овощи, она прислушивалась к негромким разговорам других слуг. Они обсуждали затмение, которое надвигалось на здешние края. Раз в году на дюжину дней солнце пряталось за тенью одной из лун, кружащих вокруг него долгим хороводом. В Галатее такое затмение не вызывало проблем, оно больше напоминало сумерки, но Яра все же не любила это время. Однако рассеянный серый свет куда лучше, чем кромешная тьма, которая надвигалась на здешние края. Легата казалась достаточно мрачным городом и без затянувшейся на двенадцать дней ночи.

Разговоров с Ярой слуги все еще избегали. Она подмечала то, что в ее присутствии работники часто переходили на диалекты, что были в ходу в варлийских деревнях. Вот только зря старались: благодаря отличным слуху и памяти, Яра быстро распознавала значение новых слов. К сожалению, перешептывания варлийцев вовсе не были интересными.

Яра решила побродить ночью по западному крылу. Туда редко отправляли с поручениями, и казалось, что комнаты там пустовали, но стоило убедиться наверняка. Весь день она провела в ожидании чего-то неприятного, и к вечеру гнетущее ощущение лишь усилилось. В первый день ее пребывания в крепости ей выделили отдельную каморку, в которой не было даже крохотного окошка, и сегодня каменные стены давили на нее сильнее, чем прежде. Яра мучилась от беспокойства, извертелась на узкой кровати, а когда задремала, услышала в коридоре встревоженные голоса. Была ли тому виной странная акустика, или воображение что-то дорисовало ей в ее полусонном состоянии, но эти звуки показались ей жуткими, почти потусторонними.

Кое-как Яра стряхнула оцепенение и на цыпочках приблизилась к двери. Ей удалось различить удаляющиеся голоса и обрывки фраз.

– Да, но куда?

– Разве его вообще можно ранить?

– Только этого не хватало…

Говорившие явно были раздосадованы и встревожены. Яра машинально подхватила с кровати черный плащ и завернулась в него с головой. Когда последние звуки стихли, она вышла в коридор и внимательно огляделась. Полумрак, который не удавалось разогнать пламени единственного факела, позволил ей слиться с густой тенью. Поначалу Яра старалась бесшумно ступать по каменному полу, но быстро поняла, что прятаться не было нужды. Возле лестницы столпились работники замка, они тихо переговаривались и будто чего-то ждали. Яра приблизилась и негромко спросила у одной из кухарок:

– Что стряслось?

Старая женщина с угрюмым видом покачала головой.

– Лекаря не могут найти. Там раненый…

– Незачем тут толпиться, – раздался чей-то громкий голос. Яра не разглядела говорящего за спинами остальных слуг. – Расходитесь, ваша помощь не нужна.

По лестнице торопливо поднимался врач, сжимающий в руке пузатый коричневый саквояж, очень похожий на тот, что давным-давно привез из столицы Виктор. Слуги расступились, позволяя доктору пройти, и в полумраке комнаты, куда заглядывали любопытные, Яра увидела внушительную темную фигуру. Раненый сидел на кровати, спиной к ней, и даже со своего места Яра смогла разглядеть на его плече глубокую рану от сабли.

– Ступайте спать, кому сказано!

Повинуясь очередному окрику, слуги начали разбредаться по комнатам. Яра, поразмыслив, решила оставить исследование западного крыла на другой раз и тоже побрела в свою каморку.

-6-

В беспокойных небесах подрагивали тени от стремительно скользящих облаков. Первая ночь долгого затмения выдалась ветреной, точно саму природу растревожил непроглядный мрак. Граф Марциал Рошуар стоял у своей палатки и следил за тем, как его люди разжигают костры. В лагере бурлила жизнь, и Марциал чувствовал, как встряхнулись гвардейцы после затянувшейся передышки. Еще немного – и он вновь поведет своих солдат в бой. Если в этот раз удар для Гнея и его приспешников окажется достаточно болезненным, им придется отступить в Варлию. А там, кто знает… Может, придет час долгожданной расплаты.

Когда-то он сокрушался при одной мысли о том, что ему придется вредить своим соотечественникам. Окрасить клинок сабли кровью тех, кого он когда-то клялся защищать, казалось кощунством. Однако эти мысли остались далеко в прошлом. Граф прошел суровую закалку, и ненависть и чувство вины он превратил в решимость. Войско Гнея и наемники, вставшие под их знамена, наконец начали воспринимать его всерьез… А Марциал, сам того не желая, превратился в символ открытого бунта.

Союзник, которого Марциал дожидался весь вечер, задерживался. Когда из темноты наконец выскользнула фигура в походном плаще, граф нетерпеливо поморщился и шагнул навстречу гостю. Однако в лагерь пожаловал вовсе не тот, кого он ждал.

– Стрикс! – удивленно воскликнул Марциал. – А мне сказали, что ты ранен.

– Все зажило, – глухим голосом отозвался воин. – На мне ведь все заживает быстро.

Марциал на эту браваду не купился. Стрикс выглядел не слишком хорошо: он был страшно бледен, и лихорадочно блестевшие янтарные глаза производили жуткое впечатление. Марциал отлично помнил, как впервые увидел этого несчастного, измученного жестокими опытами солдата. Пленнику на протяжении многих дней вводили в вены кровь каладриев, которая должна была бы исцелять, однако часто становилась ядом. Как Стрикс вытерпел пытки оставалось загадкой, но даже после окончания опытов он несколько дней не переставал кричать от боли, впадал в беспамятство, а порой тихим голосом звал свою семью.

И вот по иронии судьбы…

Додумать свою мысль Марциал не успел. Он услышал рядом новые голоса, среди которых звучал и хорошо знакомый.

– Явился наконец, – пробурчал граф, когда заметил приближающегося соотечественника.

Тот остановился в двух шагах от Марциала и Стрикса и звонко щелкнул каблуками. В полумраке коротко блеснули в улыбке его белые зубы.

– Уж простите! Пришлось поплутать. Меня не покидало странное чувство, что кто-то идет за мной по пятам. Чтобы сбить ищеек со следа, я навестил бордель…

– И решил зазимовать там? – низким голосом сказал Стрикс.

Гость обратился к нему, раскрыв объятья.

– Дружище! Ты уже не бледная немочь!

Стрикс что-то тихо рыкнул, а Марциал поднял руку, призывая к спокойствию.

– Довольно шуток. Лучше скажи мне, как Таннита? Ты видел ее?

– Увы. Она давно не появлялась в свете.

– А моя мать? – еще тише спросил Марциал.

– Обе живут затворницами. Впрочем, есть шанс, что это скоро изменится. Я тут слышал…

Их разговор оборвал громкий шум, доносившийся из графской палатки. Марциал мгновенно бросился туда, поднял тяжелый полог и скользнул внутрь. Путь ему преградил перевернутый табурет, рядом с которым валялся на полу парадный плащ графа. Подоспевший Стрикс поднял стоявший у входа фонарь и осветил странную картину. Виной переполоха оказался лохматый черный пес, который прибился к лагерю несколько дней назад. Он особенно полюбил графа, и сам Марциал быстро привык к псу, назвал его Гербертом и оставил при себе. Герберт порой проявлял свой дерзкий характер; вот и сейчас он набросился на молодую служанку, которая принесла кувшины с водой и вином. Пес застыл, опустив передние лапы на плечи девушки, уткнулся носом в ее шею и еле слышно рычал. Бедная служанка помертвела от страха: под белым чепцом, полностью скрывавшим ее волосы, юное лицо казалось бескровным. Однако несмотря на растерянность, девушка крепко удерживала кувшины в обеих руках, не позволяя даже капле пролиться на пол.