Ветер Галатеи

Мила Сангина

Ветер Галатеи

-1-

Каждый раз, перед тем как заснуть, Яра вспоминала день своей свадьбы. Торжество получилось скромным: пришли лишь родные и самые близкие друзья, и все же это был лучший день в жизни Яры. По традиции невесте полагалось стоять потупив взор, но она не могла отвести глаз от своего жениха, пока тот развязывал ленту, вплетенную в ее волосы. В его лице она видела отражение собственного бесконечного счастья. Потом Виктор накинул на ее голову украшенную золотыми нитями вуаль и поцеловал ее в улыбающиеся губы. Так она стала самой счастливой женщиной на свете.

Виктор вернулся в родной город и жизнь Яры, когда той исполнилось девятнадцать. Она тогда только начала работать на почте под присмотром своего отца. Яре нравилось проводить время в почтовом отделении. Она полюбила запах бумаг и чернил, смеющийся колокольчик на дверях и солнечный свет, льющийся в старенькие витражные окна. С любопытством Яра рассматривала цветные штемпели на конвертах и адреса, написанные то неразборчивой вязью, то изящным почерком. Хорошая память позволяла Яре без труда запоминать имена отправителей и получателей посылок, и она никогда не ошибалась в своих отчетах. Город их, пусть и небольшой, служил перевалочным пунктом для многих путешественников, и Яра привыкла к визитерам с самыми разными акцентами. Некоторые непривычные и замысловатые словечки она схватывала на лету и потом сыпала ими в разговоре, чем веселила подруг, родителей и старшего брата.

Жизнь ее могла показаться малопримечательной, однако была спокойной и счастливой. Свое свободное время Яра проводила с подружками, своими ровесницами, которые все чаще начинали заглядываться на местных парней и крутить интрижки. Яра тоже заглядывалась, но без особой охоты. Работа ей нравилась намного больше, чем глупый флирт. Но все изменилось с появлением Виктора.

Виктор был лучшим другом Лената, старшего брата Яры. Эти двое практически не разлучались, и вся улица стонала от их вечных проказ. Но оба мальчика были добрыми, поэтому соседи их все же любили, а родители так и вовсе души не чаяли в своих чадах. Когда Виктору исполнилось одиннадцать, его отослали на обучение в столицу. Ленат отчаянно скучал, а Яра даже не думала о долговязом кудрявом приятеле своего брата. И когда много лет спустя он вдруг появился на пороге их дома – уже не мальчишка, а молодой мужчина – Яра поначалу обомлела от неожиданности. Она первая услышала стук и побежала открыть дверь. Перед ней стоял высокий красивый мужчина с каштановыми, чуть отливающими рыжиной, волосами и добрыми карими глазами. И казалось, что эти глаза излучают солнечный свет. Яра застыла столбом и безмолвно таращилась на, как ей тогда показалось, абсолютного незнакомца. Лишь когда он улыбнулся ей широкой мальчишеской улыбкой, в ее мозгу шевельнулась догадка.

– Не пустишь? – весело глядя на нее, спросил он.

Тут и Ленат явился выяснить, почему сестра замешкалась. Он сразу признал старого друга, оба завопили от радости и бросились друг к другу обниматься. Они подняли такой гвалт, что привлекли внимание родителей Яры, которые тоже обрадовались неожиданному гостю. Когда Виктор был всеми обласкан и привечен, он вновь подошел к Яре. Глаза его все так же смеялись.

– Неужели ты правда не узнала меня? Даже руки не подашь?

Она машинально пожала его протянутую руку, но так и не нашлась со словами. Как будто не ее отец всегда дразнил «трещоткой».

Виктора усадили на почетное место за стол и засыпали вопросами. Он рассказал о своей жизни в столице, о том, как он долго и усердно учился на врача, как получил диплом и даже поработал в большом госпитале. Однако мысль о родном городе не оставляла его, он очень скучал по родителям, которые не так часто приезжали его навестить, поэтому решил вернуться и устроиться в местную больницу. Пока он непринужденно болтал, Яра внимательно его разглядывала и диву давалась. Это Виктор? Тот сорванец, который когда-то кормил ее с ладони немытой смородиной? Не мог он быть таким привлекательным в детстве. Она бы его точно не забыла.

Дружба Виктора с Ленатом явно прошла испытание разлукой. Они снова стали лучшими приятелями, постоянно заглядывали друг к другу в гости и вместе выбирались погулять. Яра, которая прежде с добродушной иронией относилась к ночным вылазкам брата и кружившим вокруг него толпам поклонниц, теперь ощетинивалась всякий раз, как тот упоминал, что они с Виктором ведут «парочку прекрасных дам» в парк или в театр. В такие дни с Виктором она держалась подчеркнуто холодно, но тот будто и не замечал ее настроения, и оставался с ней ласков и добр. Подобное отношение лишь больше смущало Яру, и очень скоро она, по словам подружек, начала «чахнуть». Прежде она не могла усидеть на месте, и ее звонкий голосок веселил всех вокруг, едва она принималась шутить или рассказывать какие-нибудь небылицы.

– А теперь только вздыхаешь! – выговаривали ей подруги. – Хоть бы рассказала, что случилось!

Но Яра молчала и терзалась муками внезапно обрушившейся на нее безответной любви.

Вот только любовь ее вовсе не была безответной.

Как-то раз Виктор заявился в почтовое отделение, как раз в смену Яры. Она стояла за прилавком, склонившись над книгой учета, и вздрогнула, когда Виктор звякнул настольным звонком у нее под носом. От неожиданности Яра оставила большую кляксу на странице, поэтому на Виктора посмотрела с досадой.

– Доброе утро, – с улыбкой сказал он.

– Здравствуй, – буркнула она, откладывая ручку.

– Ты тут одна?

Она кивнула. Ее начальница ушла с приятельницами пить кофе, а остальные сотрудники работали в подсобке.

– Ты что-то хотел?

– Письмо отправить.

– Кому? – вырвалось у нее, и она тут же прикусила язык.

Виктор будто и не заметил ее смущения.

– Профессору, у которого я практику проходил. Попрошу его прислать сюда пару книжек…

– А в нашей книжной лавке таких нет? – с вызовом спросила она и вытащила коробку с конвертами.

Они вместе выбрали красивую марку, и Виктор быстро нацарапал адрес и имя своего профессора на конверте.

– Когда у тебя перерыв? – поинтересовался он.

– Через два часа.

– Хочешь пообедать в чайной у моста?

Она недоверчиво на него посмотрела.

– Не далеко ли от твоей больницы?

– А у меня сегодня выходной.

– Но… – запнулась она. – Целых два часа еще…

– Ничего, я дождусь.

Ей стоило огромных усилий напустить на себя равнодушный вид. В глубине души ей хотелось скакать и визжать от восторга.

– Как пожелаешь, – уронила она и вновь уткнулась в книгу учета.

Во время их обеда Яра больше отмалчивалась, но все равно хорошо провела время. С того дня Виктор стал иногда заглядывать к ней просто поздороваться, часто приносил печенье и бутерброды. Однажды в разгар городских празднований он позвал ее на ярмарку. Яра все еще робела, оставаясь с ним наедине, и пыталась разгадать, чем вызван внезапный интерес. Но в тот день все переменилось. Когда они шли вдоль торговых рядов, Виктор взял ее за руку, и у нее дрогнуло сердце. В один момент все стало просто и ясно. Когда Виктор повернул к ней голову, чтобы что-то спросить, и их взгляды встретились, Яра улыбнулась. И он понимающе улыбнулся в ответ.

И родители Яры, и родители Виктора были в восторге от того, что их дети так увлеклись друг другом. Едва Яре исполнилось восемнадцать, мама Виктора начала намекать на свадьбу. Девушка поначалу отмахивалась от этой идеи; просто оставаться возлюбленной Виктора казалось для нее настоящим счастьем. Однако потом она стала все чаще задумываться о том, как хорошо было бы не прощаться каждый вечер с Виктором у порога ее родительского дома. Как хорошо было бы не расставаться никогда!

Оказалось, что и Виктор думал о том же. Во время очередного свидания, когда они ели из корзинки раннюю клубнику (Яра обожала ягоды, и Виктор носил их ей вместо цветов) он спросил:

– Пойдешь за меня?

Она вскинула голову, глядя на него округлившимися глазами. Губы покалывало от кислого сока, а сердце застучало частым молотом. Виктор улыбнулся и выбрал для нее крупную ягоду.

– Станешь моей женой, и я для тебя клубнику и смородину посреди зимы найду.

Он шутил, но в его взгляде она увидела непривычную робость. И Яра вдруг поняла, что стала бы его женой, даже если бы ей пришлось до конца жизни лакомиться только неспелым крыжовником. Крыжовник был единственной ягодой, к которой Яра оставалась равнодушной.

Справили свадьбу, и месяц спустя молодожены переехали в собственный маленький домик рядом с городской ратушей. Яра не ожидала, что ей так понравится быть хозяйкой. Она с любовью обставляла комнаты, купила яркие занавески и дорогие ковры. Мать и свекровь подарили ей кучу новенькой посуды, и Яра, прежде равнодушная к кухонным хлопотам, начала учиться готовить.

Мать Яры сперва переживала из-за того, что и Виктор, и Яра вступили в брак такими молодыми. Она часто напоминала дочери о важности терпения и о том, что даже любящим людям, которые только начали жить вместе, нужно притереться друг к другу. Но у Яры и Виктора никогда не было проблем в быту. Оба были полны сил, оба любили помогать друг другу. Даже если они не соглашались в чем-то, их шутливые ссоры заканчивались смехом и поцелуями. Яре безумно нравилось то, что всякий раз, когда Виктор возвращался домой, он подхватывал ее на руки, точно она весила не больше пушинки, и кружил в воздухе. Она любила их поздние ужины, любила их долгие разговоры, когда они лежали в постели, и муж прижимал ее к себе.

Даже ранние утра, которые Яра прежде ненавидела, теперь радовали ее. Бывало так, что Виктора вызывали в больницу на заре, и она просыпалась от смутного шума, с сонным ворчанием отрывала голову от подушки. Муж подходил к ней, целовал ее в губы и в волосы и шепотом говорил:

– Спи, еще рано. Я тебя разбужу.

И она чувствовала себя с головы до ног окутанной его любовью.

Казалось, ничто не могло разрушить их счастье. Они так и жили бы, деля радости и горести и никогда не расставаясь.

Если бы не началась война.

-2-

Когда в Варлии случился переворот, Яра мало этим заинтересовалась. Какое ей было дело до плененных принцев чужой страны? Однако шли месяцы, и слухи из-за границы становились все тревожнее. Новое правительство, во главе которого стал генерал Гней, явно не отличалось милосердием. Варлийцев, вздумавших бунтовать против нового режима, безжалостно устраняли. Лидеры других стран косились на тирана, но вмешиваться не торопились. Расплатой за бездействие стала война, которая впервые за последние сто лет охватила весь материк. Расправившись с недовольными в Варлии, генерал Гней взялся за соседей. Сперва он без единого предупреждения и объяснения причин сжег город на самой границе, а уж потом объявил о начале войны с Галатеей. Испуганные дожи отправили к нему гонцов, но переговоры с треском провалились. Варлийцы требовали полной капитуляции на абсолютно немыслимых условиях.

Поначалу Яра не верила половине слухов и новостей, такими безумными они казались. Жители Галатеи давно позабыли о том, что такое войны, и звериная жестокость со стороны варлийцев превратила местных жителей в напуганных котят. Все просто ждали, затаив дыхание – ждали того, что варлийцы отступят, ждали вмешательства Либурны, Балингера, кого угодно, ждали чуда… Однако каждый день приносил новые кошмары. Войска в черных мундирах не отступали с границы, где их с грехом пополам сдерживали галатейские солдаты. Один из князей Либурны выступил с сообщением, в котором буквально умывал руки и отказывался вмешиваться, ссылаясь на неподписанный договор о взаимопомощи. Виктор получал от друзей письма из столицы, в которых все чаще говорили о том, что война только начинается и готовиться нужно к худшему. Когда еще один город сгорел на границе Варлии и Галатеи, Виктор созвал семейный совет. Все собрались на ужин в просторной гостиной в доме отца Виктора. Яра помнила, как они сидели за накрытым столом, и как никто не притрагивался к еде. Молчание резало слух.

– Нужно идти, – наконец сказал Виктор. Все мгновенно поняли, о чем он говорит. – Нельзя дожидаться, пока они прорвутся за границу.

Яра перестала дышать. Она осознавала, что все идет к этому, и все равно слова мужа показались ей приговором. Стискивая зубы, она перевела взгляд на брата – тот медленно кивал, соглашаясь с каждым словом зятя.

– Нужны добровольцы, особенно врачи. Я прошел хирургическую практику у блестящего доктора. Я смогу помочь.

– Если не дать отпор сейчас, потом станет туго, – сказал Ленат. – Но если они прорвутся, и все обернется совсем худо…

Они с Виктором переглянулись, и Яра поняла, что ее муж и брат уже успели все обсудить наедине.

– Вам нужно будет укрыться где-нибудь, лучше даже уйти в лес. Отец, ты знаешь старые тропы…

– Я в тылу отсиживаться не стану, – отрезал отец Яры.

– У тебя больная нога, отец. Ты ничем не поможешь там…

Слова Лената заставили отца побагроветь, и Виктор поспешил вмешаться.

– Пока до страшного не дошло. Но если это случится, вам пятерым нужно будет хорошо спрятаться. Ленат прав, еще не пришло время отправлять воевать стариков.

Теперь и отец Виктора нахмурил брови. Но спорить было не о чем: измученный вечным ревматизмом отец Яры, который постоянно приволакивал ногу, и отец Виктора, хрупкий пожилой мужчина, не сильно помогли бы на фронте.

Тот ужин Яра запомнила как дурной сон. Она тогда еще не знала, что настоящий ужас ждал ее впереди.

Ее муж и брат записались добровольцами и очень быстро получили разрешение выдвигаться на фронт. Дата их отправления была назначена. Яра не пролила ни слезинки в те последние дни. Ей казалось, что она попросту отупела от горя, и делала она все машинально: собирала походный ранец Виктора, тысячу раз в уме перечислила вещи, которые могли бы ему понадобиться, складывала теплую одежду. Вместе с приказом Виктору прислали серебряный жетон с именем и номером, и Яра временами пристально разглядывала эту бляшку. Ей хотелось бросить жетон в реку или в печь, хотелось упасть перед Виктором на колени и умолять его остаться. Но она не могла огорчать его слезами, ведь он держался так достойно. И даже в последнюю ночь она ничем не показала своих чувств. Она лежала в постели, глядя в стену, чувствовала тяжелую руку мужа на талии и даже вздохом не выдала, как болит ее сердце. Ей казалось, что той ночью она и глаз не сможет сомкнуть, но в какой-то момент ее сознание точно заволокло туманом, а когда она вынырнула из забытья, поняла, что мужа рядом нет. Яра встрепенулась раненой птицей, и на ее плечо тут же легла тяжелая рука.

Виктор сидел рядом с кроватью. Он был полностью одет, а за его спиной в открытое окно пробивались первые рассветные лучи. Яра сделала еще одну попытку подняться, но Виктор ласково погладил ее по щеке и тихо сказал:

– Спи, еще рано. Я тебя разбужу.

Больше пятидесяти добровольцев отправлялись в путь вместе с Виктором и Ленатом. Обоз из старых повозок и карет выстроился в самом центре города, где собралась угрюмая толпа. Яра чувствовала, как Виктор стискивает ее руку, которая лежала у него на локте, она физически ощущала ход времени. Скоро, очень скоро муж отпустит ее и уйдет. И даже не разлука пугала ее больше всего, а мысль о том, в какой опасности будут ее муж и брат.

Вдалеке раздался чей-то зычный голос, призывающий выдвигаться в путь. Ленат обнял родителей и подошел к Яре.

– Давай прощаться, сестренка, – негромко сказал он.

Она вцепилась в его плечи и замерла на мгновенье. С самого детства Яра привыкла ощущать себя крошкой под защитой своего верзилы братца. Но теперь, взглянув в его лицо, она впервые осознала, как он еще юн.

И он уходит из дома вот так?..

В ее глазах дрожали слезы, но Яра заставила себя ответить на робкую улыбку брата. Они обнялись, совсем как в детстве. Ленат погладил ее по голове. Когда брат отпустил ее, и Яра повернулась к Виктору, она поняла, что не может дышать. Абсолютно обессиленная, она как в беспамятстве прильнула к мужу. Лишь прикосновения его горячих губ к ее лицу помогали ей не сойти окончательно с ума.

– Я должен тебя защитить, – шепнул он ей.

Потом поднял голову и с плохо скрываемой тоской обратился к своей матери.

– Приглядывай за ней, мама.

Виктор и брат Яры шли к повозке, и Яра, которую с двух сторон поддерживали мать и свекровь, поникла, будто на ее плечи опустилась страшная тяжесть. Ее муж еще не ушел, но она уже цепенела, точно ее сердце покрывалось льдом. И когда обоз скрылся за горизонтом, Яра ощутила мерзкую, сосущую пустоту внутри. Теперь ее вечным спутником стал страх – отвратительный, безрассудный, безжалостный. Умом она понимала, что Виктор и Ленат даже не успели добраться до границы, но ее сердце обливалось кровью от ужаса.

Она много времени проводила на работе и изнывала в ожидании новых газет и телеграмм. От Виктора приходили и письма, подробные и часто шутливые. Яра перечитывала их ночами напролет и словно слышала голос своего мужа.

По вечерам Яра часто отправлялась в родной дом или в дом родителей мужа. И мать, и свекровь окружили ее своей особой заботой, чтобы хоть на мгновенье отвлечься от страха за сыновей. Яра подмечала то, как стойко держались женщины. А вот отцы совсем ушли в себя и постоянно пребывали в унынии. Мать поначалу звала Яру пожить с ней и отцом, но Яра не хотела покидать дом, где была так счастлива с мужем. Полученный отказ сильно опечалил мать, и Яра старалась каждый вечер навещать родителей. Когда она нарушила этот обычай и три дня не показывалась ни в родительском доме, ни в доме свекра, ее мать почуяла неладное и пришла навестить дочь. Она нашла Яру без чувств на кухонном полу.

Впервые Яра оказалась так близко к смерти. Никогда прежде она так долго и тяжело не болела. Лихорадка не отступала, заставляла метаться и путаться в простынях. Жар и боль стали настолько мучительными, что Яра ощущала себя выжимаемым бельем в огрубевших руках прачки. Иногда она приходила в себя, но чаще оставалась в забытьи и вместо склонившихся к ней лиц видела лишь смутные пятна. Страшная мысль наконец выдернула ее из полуобморочного состояния: она может не дождаться Виктора. Она может умереть прежде, чем он вернется домой. Эта мысль заставила ее всхлипнуть, и Яра услышала совсем рядом дрожащий голос матери.

– Помогите ей! Вы ей сможете помочь?

Все вокруг стихло на мгновенье, а потом Яра услышала незнакомый женский голос.

– Да. Я ей помогу.

Так Яра познакомилась с Алиной.

-3-

К тому времени каладриев обсуждали все, даже люди, которые не особо верили в их возвращение. Кто-то считал старую легенду откровенной глупостью, другие не видели смысла беспокоиться из-за горстки людей, пусть и одаренных особыми силами. Об интересе варлийцев к каладриям еще не стало известно, и на людей с золотой кровью пока не велась открытая охота. И Яре было чудно слушать молодую беловолосую незнакомку, которая сидела у ее постели и рассказывала о каладриях. Еще страннее казалась мысль, что Яра теперь одна из них.

Страшная лихорадка отступила мгновенно, точно схлынула мощная волна. По настоянию матери и свекрови Яра еще пару дней провела в кровати, хотя вовсе не ощущала слабости. На щеках проступил здоровый румянец, черные волосы ничуть не поблекли, и в темных глазах не было болезненного блеска. Единственной странностью, которая привлекала внимание, были ее отливающие золотом вены. Алина объяснила, что теперь ее кровь сможет исцелять раненых, но Яра не торопилась это заявление проверять, да и вообще происходящее казалось ей странной фантазией. Тогда она не понимала до конца, как круто повернулась ее жизнь.

Вместе с Алиной Яра поехала в столицу, где в старом огромном доме нашли приют остальные каладрии. Там она многое узнала о своих особых силах, познакомилась с другими девушками, в которых проснулся тайный дар. Яра невольно втянулась в частые долгие разговоры о каладриях и их непростой судьбе, но мысли ее всегда очень быстро возвращались к мужу и брату, от которых она все реже получала вести.

Галатейцы так и сражались в одиночестве против страшного врага и сопротивляться становилось все сложнее. Однажды Алина заговорила о том, что каладрии теперь нужны не в столице, а там, где раненые каждый день умирают без вовремя оказанной помощи. Она предложила отправиться на фронт и помочь солдатам. Решение Алины всем показалось смелым и очень правильным, и на страшный поход согласились почти все каладрии. Никто тогда и не подозревал, к каким последствиям приведет эта роковая ошибка…

Яра в то время мало размышляла о том, что может случиться. Ее захватила лишь одна ослепительная мысль: скоро она найдет Виктора. Найдет брата. Пусть и на короткое время, но они воссоединятся. Те каладрии, которые отважились отправиться на границу, быстро добрались до нужного места, и их принял в своем лагере один из галатейских капитанов. Алина не торопилась раскрывать ему природу магии золотой крови, просто сказала, что она и ее подруги готовы ухаживать за ранеными и помогать в военном госпитале. Капитан одобрил предложение: ему не хватало и солдат, и прочих работников. Следующие десять дней Яра будто провела в страшном сне. Она быстро привыкла к хлопотам и многочасовому стоянию на ногах, но вид человеческого страдания заставил ее почувствовать себя как никогда бессильной. И лишь одна новость помогла ей воспрянуть духом: отряд ее мужа и брата возвращался на границу и вот-вот должен был прибыть в лагерь, где работала Яра.

Получив добрые вести, она взялась за помощь раненым с двойным рвением. Когда она склонялась над кроватью очередного бедолаги, с ее губ слетали самые ласковые слова утешения. По просьбе бедных солдат она писала письма их родным, а минуты отдыха часто коротала за штопкой чужих вещей. И она считала часы до того мгновенья, когда вновь окажется в объятьях Виктора.

Когда ранним утром над лесом к северу от их лагеря поднялся огромный столб черного дыма, сердце Яры дрогнуло от дурного предчувствия. Ей казалось, что до нее долетают страшные крики и стоны умирающих людей, и сложно было сказать, правда ли она слышит чужие вопли, или у нее разыгралось воображение. Лес горел долго, и после того, как пепел остыл, над землей воцарилась странная, почти противоестественная тишина. Тогда капитан и отправил солдат на разведку. Яра и Алина пошли с ними.

И потом, многие дни и месяцы спустя, в своих самых страшных снах Яра часто возвращалась в это место. Выжженный лес, в котором трудно было дышать. Куча обугленных изуродованных деревьев, которые никогда не подарят жизнь новой поросли. И страшные останки людей и лошадей.

Весть об уничтожении отряда появилась в газетах. Капитан не дождался возвращения и другого взвода, который вот-вот должен был подтянуться к ним, и был вынужден отступить с границы. Алине и прочим каладриям не оставалось ничего, кроме как отправиться с ними. Они двигались к столице – унылая и побежденная процессия – когда каладриев в Галатее объявили вне закона.

Алина действовала быстро. В считанные минуты она и ее подопечные оторвались от отряда и скрылись в ближайшем лесу. Оттуда решили уходить в горные деревушки на северо-востоке. Яра даже не думала о том, чтобы разыскать убежище. Ее вообще мало заботила собственная жизнь и нависшая над ней опасность. Перед ее глазами все еще стоял черный дым, а во рту она ощущала привкус пепла.

– Я вернусь домой, – сказала она Алине, когда та пришла к ней за советом. – Если меня схватят, пусть будет так.

– Пойдем вместе.

Алина знала, что те каладрии, которые оставались в столице Галатеи, могут нуждаться в помощи, и хотела найти их. В столице Яра и попрощалась со своей новой подругой. Они условились поддерживать связь, но Яра не надеялась на скорую встречу.

В родной город она вернулась без приключений. Никто не пытался ее остановить, никому она не казалась подозрительной. Что самое странное: даже ее родители и родители мужа едва заметили ее возвращение, а все потому что за два дня до него они получили по почте два казенных пакета, в которых нашли одинаковые письма с соболезнованиями. К письмам прилагались два обуглившихся жетона, на которых все еще можно было различить знакомые имена. Когда Яра взяла почерневшие бляшки в руки, ей сделалось дурно. Впервые ее новые силы вырвались из-под контроля, и по округе прокатился вихрь. Потом Яра снова слегла.

Отцы семейств первыми взяли себя в руки. Они уже знали, что варлийцы побывали в столице, и не надеялись на милосердие врага. После коротких сборов обе семьи ушли, как и советовал когда-то брат Яры, в лесную глушь, чтобы укрыться от варлийских солдат и мародеров. Яра видела, как терзает обоих стариков мысль о том, что они не могут остаться в родном городе и держать оборону. Но они, да и Яра тоже, прекрасно понимали, что война по сути проиграна.