Дом на Перепутье

С рубашкой с пенящимися рукавами, жабо.

И даже был цилиндр.

Рядом висел оранжевый шарфик невероятной кислотности.

– Смотри! – воскликнула я, указывая пальцем. – Это же для Акакия! Он будет таким элегантным!

Батискаф хмыкнул, разглядывая смокинг с видом знатока.

– Вот Акаша обрадуется… – проронил он с убийственным сарказмом. – Он же мечтает о чём-то более… строгом. В стиле «вечный траур по собственным костям». Но твоя воля, хозяйка.

Костюм я купила.

Для Гаспара мы нашли бархатную подушечку особой мягкости.

«Чтобы висеть вниз головой с королевским комфортом. Если падать, то на мягкое…»

Запас его любимого томатного сока премиум-класса будет приобретён в продуктовом. С этим было просто.

Но вот настал черёд Марты.

И отдел посуды стал для меня настоящим испытанием.

Я смотрела на фарфоровый сервиз с ручной росписью, на медные кастрюли, сияющие как солнце, на массивный кухонный стол из цельного дуба и стулья с резными спинками… и вздыхала.

– Мы слишком много потратили, – заныла я, подсчитывая в уме остатки. – Твоя кровать стоила как маленький остров. Если бы ты выбрал что-то попроще, нам бы хватило и на сервиз, и на стол, и на эти медные сковородки!

Кот, сидя в тележке на груде своих кошачьих сокровищ, лишь блаженно потягивался.

– Есть идеальное решение, – объявил он с лёгкостью Наполеона, отдающего приказ. – Давай откажемся от твоего буфета. Этот уродский шкаф явно не стоит таких жертв. И тогда нам хватит на этот… э-э-э… немного «симпатичный» сервиз.

Я фыркнула так, что чуть не сдула его с тележки.

– У меня и на карте есть деньги, между прочим! – огрызнулась я. – Отказываться от буфета я не стану. Он мой! Так что будем надеяться, что на всё хватит.

Я с замиранием сердца наблюдала, как кассир пробивает наш очередной вклад в экономику торгового центра и местных бизнесменов.

Цифры на табло росли.

Сумка с деньгами хирела на глазах.

Но, о чудо!

Денег хватило ровно на сервиз, медные кастрюли и стол со стульями.

От дивных ковриков, зеркал в позолоченных рамах, гор декоративных подушек и тканей для штор пришлось отказаться.

– В следующий раз, – пообещала я себе и Батискафу, глядя на всё это великолепие с тоской. – Обязательно в следующий раз прикупим и это всё.

Мы вышли из магазина, загруженные так, что наша машина просела под тяжестью не только покупок, но и наших амбиций.

Батискаф устроился на пассажирском сиденье, разглядывая свою новую игрушку – мышку, которая при нажатии издавала звук «А-а-а-а, спасите!».

– Неплохо, – подвёл он итог, задумчиво жуя кусочек вяленого тунца. – Для первого раза. Но в следующий раз нам понадобится грузовик. И, возможно, заём у Вселенского Валютного Фонда.

Я смотрела на дорогу и улыбалась.

Да, мы потратили целое состояние.

Но на душе было радостно.

А потом я вдруг осознала странную вещь.

Мы проделали настоящий марш-бросок: гипермаркет, мебельный, зоомагазин, садовый центр…

Я таскала коробки, отбивалась от назойливых продавцов, вела финансовые переговоры с котом-тираном… а чувствовала себя так, будто только что вышла на лёгкую прогулку.

Энергия так и плескалась во мне, каждая клеточка тела звенела и требовала новых свершений.

– Слушай, я чего-то вообще не устала, – заметила вслух, удивлённо разглядывая свои руки на руле. – Это ненормально. После такой экспедиции я должна была рухнуть без чувств.

С пассажирского сиденья донёсся снисходительный фырк.

– Это Марта постаралась. Напоила тебя своим живительным зельем. Оно действует чуть меньше суток. Так что… – в его голосе зазвучала сладкая, коварная нотка, – …ты ещё вполне успеваешь занести все покупки в дом и отмыть мою комнату до блеска. И ни капли не устанешь!

Я метнула в него быстрый взгляд.

Он сидел, развалившись, с видом полководца, планирующего битву, где я была бы и пехотой, и кавалерией, и тылом, который штампует боеприпасы.

– Вот уж нет, – твёрдо заявила я. – Сегодня никакой уборки. На сегодня подвигов хватит. Я объявляю вечер отдыха и безделья.

Кот приподнял голову, и в его зрачках вспыхнули огоньки возмущения.

Он явно собирался излить на меня весь свой кошачий сарказм, все обвинения в лени и неблагодарности.

Но я опередила его.

– Может, заедем в то самое кафе? – предложила я невинным тоном. – Пообедаем-поужинаем, как следует? Сметанка… ряженка… а может, и кусочек рыбки в сливках? И потом ещё заедем в супермаркет, купим провизии. А там уже и ночь скоро…

Я видела, как по его морде пробежала внутренняя борьба.

Желание придраться и потребовать уборки, как вернёмся, боролось с перспективой дополнительной порции сметаны и ужина с рыбой.

Победа, как это часто бывает, осталась за желудком.

– Ладно, – с театральной неохотой буркнул он, отворачиваясь к окну, но я заметила, как задрожал кончик его хвоста. – Разрешаю. Но завтра с самого утра примешься за работу! И сметана должна быть самой вкусной и свежей!

– Самой вкусной и свежей, – покорно повторила я, сворачивая к знакомому кафе.

Сидели мы долго.

Батискаф уплетал сливочный мусс с таким видом, будто это не десерт, а награда за великие страдания.

Я заказала себе пасту и с наслаждением потягивала вкуснейший кофе, глядя на закат.

Потом был супермаркет, где мы скупили море еды и, конечно, стратегический запас сметаны и томатного сока.

Когда мы наконец подъехали к дому, ночь уже полностью вступила в свои права.

Дом на Перепутье стоял тёмным и молчаливым силуэтом, но в его очертаниях я теперь видела не угрозу, а ожидание.

Ожидание новой жизни.

Мы занесли пакеты на кухню под недовольное ворчание Батискафа:

– Я тебе не носильщик!

Но запах свежей выпечки от Марты мгновенно улучшил его настроение.

Лёжа в своей всё ещё пыльной спальне, но на новом, невероятно удобном матрасе, я чувствовала, как наконец-то наступает та самая, заслуженная усталость.

Эликсир Марты, видимо, почти исчерпал свою силу.

Но это была приятная, довольная усталость.

Завтра предстояло принять наши объёмные покупки, разбирать все эти сокровища, объяснять Акакию, зачем ему цилиндр, и слушать критику Батискафа по поводу расстановки мебели.

Но это будет завтра.

А сегодня в этом доме пахло кофе, сметаной и домом. Моим домом.

И это самый лучший запах на свете.

ГЛАВА 14

* * *

– ВАСИЛИСА —

Сон мой был прекрасен и безмятежен.

Мне снилось, что я летела на облаке из взбитых сливок над морем жидкого шоколада, а Батискаф в костюме стюарда услужливо подливал мне в чашку новую порцию кофе.

И тут облако куда-то провалилось.

Я начала падать и… резко проснулась.

Вернее, моё сознание проснулось.

А тело… тело отказывалось подчиняться.

Я лежала, уставившись в потолок, и с ужасом осознавала, что не могу пошевелить ни пальцем.

Классический сонный паралич.

«Нервное перенапряжение, – попыталась я успокоить себя. – Слишком много впечатлений за короткий период времени».

Но тут я поняла, что дело не в нервах.

Прямо над моей кроватью появилась странная тускло светящаяся точка и начала расширяться, вскоре из точки появилась и медленно вращалась воронка из свинцовых туч, прошитая молниями.

Запахло озоном и моей паникой.

Зрелище было настолько эпичным и голливудским, что даже в своём состоянии я успела подумать: «Надо же, а спецэффекты отличные».

Воронка вдруг расширилась, растянув пространство комнаты до невообразимых размеров.

Мой потолок превратился во врата в иное измерение, в зияющую бездну космоса, усыпанную звёздами, которых я видеть не должна была.

И из этой бездны, с эпическим скрежетом разрываемой ткани реальности, появился ОН.

Существо.

Огромное, закованное в сияющие доспехи, пылающее живым пламенем.

Его глаза были двумя угольками, в которых плясали отражения далёких пожарищ.

Чёрные, как смоль, волосы развевались в невидимом вихре, а за спиной полыхали огненные всполохи, похожие то ли на крылья, то ли на языки всепожирающего пламени.

Он выглядел как божество апокалипсиса, которое сильно торопилось на свою смену.

Он склонился над воронкой, словно заглядывая в колодец.

И в этом колодце он увидел меня.

Лежащую, беспомощную, с глазами, круглыми от ужаса, и беззвучно открывающую рот в немом крике.

Существо протянуло ко мне руку.

Руку, увенчанную массивными перстнями и заканчивающуюся длинными, острыми, отчётливо видными даже на таком расстоянии когтями.

Всё было очень серьёзно, очень страшно и очень пафосно.

И тут моё тело вдруг решило, что с него хватит.

Паралич отпустил меня резко, будто кто-то выдернул вилку из розетки.

Адреналин ударил в голову, и я, не помня себя, резко вскочила на кровати.

– А-А-А-А-А-А-А-А-А! – заорала я голосом, который мог бы вызвать лавину в горах.

Мозг, отключённый страхом, выдал единственно возможное в данной ситуации решение.

Я схватила свою подушку, большую, пуховую, и что есть силы, швырнула её прямиком в морду апокалиптическому гостю.

Полёт подушки был великолепен.

Она описала изящную дугу в растянутом пространстве комнаты и прилетела точно в цель!

Прямо в то самое величественное лицо!

Раздался глухой «бумфс!»

Существо, явно не ожидавшее такого поворота событий, отшатнулось.

Граблю свою убрало.

Из-под подушки послышалось яростное шипение, точь-в-точь как когда тушишь водой горящие поленья.

– Как ты смеешь, смертная?! – прорычал он, но голос его был слегка приглушён.

Подушка полетела обратно.

Но уже не пушистым облаком, а клочьями.

Она врезалась в стену с громким хлопком, и комната мгновенно наполнилась белым пуховым снегопадом.

Воронка на потолке резко схлопнулась со звуком, похожим, когда лопают воздушный шар.

Молнии погасли.

Существа нигде не было.

Я стояла вся в перьях, всё ещё тряслась как осиновый лист.

Затем я развернулась и с криком вылетела из комнаты:

– БАТИСКА-А-А-А-А-А-Ф! А-А-А-А-А!

Я ворвалась в спальню Батискафа, где он сладко почивал на своей подушке лежанке.

– Проснись! В моей комнате! Демон! Огненный! Я его подушкой! Подушкой, Батискаф! Он может вернуться! Что дела-а-ать!

Кот медленно открыл один глаз.

Потом второй.

Затем сел, оглядел меня, всю в пуху и с дикими глазами.

– Во-первых, – он сонно зевнул, – ты разбудила меня. Что неприемлемо. А во-вторых… – он потер лапой морду, – …какой ещё огненный демон?

– Ужасный! С когтями! И ещё была воронка! И… и я в него подушкой запулила! – я тыкала пальцем в сторону своей комнаты.

Батискаф принюхался.

– Пахнет от тебя странно… Интересно.

Он с ленцой сполз с лежанки.

– Ладно, показывай, где этот хулиган тебя напугал. И если он испортил твой новый матрас, он у меня ответит.

Мы робко заглянули в мою комнату.

Пух всё ещё медленно оседал, как снег после странной метели.

Кот переступил порог, и его шерсть моментально встала дыбом, превратив его в мохнатый шарик.

– Ого! – просипел он, озираясь. – Магией фонит так, что у меня усы шевелятся сами по себе! Ну-ка, подробнее, рассказывай, кого ты тут принимала подушкой?

– Де-де-демона, – выдавила я, чувствуя, как подкашиваются ноги и ком подкатывает к горлу. – Я же… сказала…

– Демоны так себя не ведут! – отрезал Батискаф, деловито обходя комнату и чихая от пыли и пуха. – От них серой воняет и жжёным пластиком! А тут… пахнет грозой и спелой малиной. Странно. Ну? Соберись, тряпка! Описывай всё с самого начала!

Я, запинаясь и путая слова, поведала ему о воронке, о молниях, о бездне и о пылающем красавце с крыльями из огня и модным маникюром.

Кот выслушал, задумался, почесал за ухом, а потом взмахнул лапой.

В воздухе появился лист бумаги и чёрный маркер.

– Твои описания вообще ни о чём! – провозгласил он. – «Пылающий», «крылья». Василиса, это может быть кто угодно! От саламандры до недовольного мага-придурка. Нарисуй его!

Я посмотрела на маркер, потом на свои всё ещё дрожащие руки.

– Я не умею рисовать, – честно призналась я. – От слова «совсем».

Батискаф тяжело вздохнул, смерив меня взглядом, полным разочарования в эволюции человечества.

– Так, идём на кухню. Марта тебе сделает что-то успокаивающее, а то ты сейчас в обморок грохнешься и будешь мне тут мозги пудрить посмертными видениями.

Он схватил злополучный лист и маркер, и мы побрели на кухню.

Батискаф в общих чертах, с придыханием и драматическими паузами, изложил Марте суть происшествия.

Та, охая и ахая, засуетилась, и через минуту передо мной стояла кружка с чем-то тёплым, густым и пахнущим мёдом и молоком.

Я сделала первый глоток.

Тёплая волна спокойствия разлилась по телу, и руки перестали трястись.

Со второго глотка бешеный галоп сердца сменился ровной рысью.

На третьем я уже думала: «Подумаешь, мужик с потолка! С каждым бывает. Главное, что моя подушка сработала и его изгнала».

– Лучше? – прищурился Батискаф. – А теперь рисуй!

Я посмотрела на взволнованную Марту, на сердитого кота, на лист бумаги… и решилась.

Я взяла маркер и с концентрацией хирурга, делающего первую в жизни операцию, вывела на листе своё видение.

Получилось нечто.

Круг (голова), из которого торчали палочки (волосы).

Два уголька (глаза).

Рот.

Треугольник (туловище).

Четыре кривые палки (руки и ноги), причём на руках я старательно изобразила что-то отдалённо напоминающее когти.

А сзади я пририсовала несколько волнистых линий – это огненные крылья, как я их поняла.

Я с надеждой протянула лист Батискафу.

Кот взял его, поднёс к морде, повертел, перевернул, потом снова повертел.

Его морда выражала крайнюю степень недоумения.

– Это… что это? – наконец выдавил он.

– Ну… демон, – смущённо сказала я.

– Это похоже на то, как если бы паука сварили в супе, а потом его несчастные останки выложили на бумаге! Ты что, издеваешься?!

– Я же тебе сказала, что не умею рисовать! – всплеснула я руками.

Марта, заглянув через плечо кота, скептически хмыкнула:

– Мне кажется, или у твоего демона одно ухо ниже другого? И он сильно худюсенький какой-то, болезный.

– Это просто мой рисунок! – попыталась я защитить своё творение.

– Это катастрофа, – мрачно заключил Батискаф, швыряя рисунок на стол. – По этому «шедевру» мы никогда никого не опознаем. Придётся надеяться, что он обиделся на подушку и передумал появляться. Или что в следующий раз ты хотя бы запомнишь, сколько у него было рогов, если вдруг это неправильный демон!

Я вздохнула и отпила ещё глотка успокоительного киселя.

Возможно, мне стоило записаться на онлайн курсы рисования.

Или… я могла бы его сфоткать на телефон!

– Чёрт… я забыла, что у меня рядом был телефон. Надо было его сфоткать…

– Идём спать, Василиса. Так и быть, спи сегодня в моей комнате. А завтра подумаем… после того, как ты примешь наши покупки и отмоешь мои апартаменты!

* * *

Первым делом, с опаской крадучись, я заскочила к себе.

Комната была тихой, если не считать ковра из перьев.

Что-то их подозрительно много, будто этот демон их умножил.

Я схватила другую свою подушку, одеяло и рванула обратно, как будто за мной гнались.

В комнате кота я устроилась на диване, закуталась в одеяло с головой, словно в кокон.

Потом высунула голову и уставилась на Батискафа, который уже умостился на своей лежанке, с видом римского патриция на ложе.

– Батискаф, – прошептала я, – но как так вообще может быть? Чтобы с потолка взяла и появилась воронка… и этот… этот, кто бы он ни был? Это же нарушает все законы физики!

Кот лениво открыл один глаз.

Потом второй.

Затем зевнул так, что были видны все его острые, белые зубки.

– Дорогая моя, – начал он с лёгкой снисходительностью в голосе, – ты живёшь в Доме на Перепутье. Твоя спальня, если ты не забыла, особо аномальная. А ещё ты пользуешься сундуком, который конвертирует древние сокровища в местную валюту, таким образом, общаясь с «великим Казначейством Вселенной». Твой садовник меланхоличный скелет, а в кладовке живёт летучая мышь-трагик, помешанная на томатном соке.

Он помолчал, давая мне осознать всю глубину этого перечисления.

– Ещё домовая есть и говорящий кот, – добавил он.

Я вздохнула и кивнула.

– И после всего этого, – продолжил он, и в его голосе зазвучала ехидная нота, – тебя волнуют какие-то жалкие «законы физики»?

Я задумалась.

А ведь он был прав.

Мой мир перевернулся с ног на голову, а я всё ещё пыталась найти в нём привычную логику.

– Потолок – это условность, – изрёк Батискаф, с философским видом облизывая лапу. – Дверей в обычном понимании не существует в этом месте. Это предрассудки. А воронка с пылающим существом – это просто… незваный гость. Возможно, он перепутал адрес. Или его привлёк твой запах. В любом случае, ты дала ему достойный отпор. Подушкой по морде, это супер.

Я покачала головой.

– Ладно, – вздохнула, чувствуя, как усталость и остатки успокоительного зелья берут своё. – Я подумаю об этом завтра. Утром. После чашки кофе.

– Мудрое решение, – одобрительно промурлыкал кот. – А теперь спи. И если этот тип ещё раз появится, да ещё в моих апартаментах, просто брось в него мою новую игрушку, ту, что пищит: «А-а-а-а, спасите!» Посмотрим, как он отреагирует.

С этими утешительными словами я закрыла глаза.

На этот раз сон пришёл быстро и был безмятежным, без воронок, демонов и прочих нарушителей спокойствия.

ГЛАВА 15

* * *

– ВАСИЛИСА —

Мы проснулись одновременно – не от криков, грома, а от божественного аромата, который просочился сквозь стены, словно у него был свой пропуск в царство Морфея.

– Ммм! – потянулся Батискаф, разваливаясь на своей королевской лежанке. – Кажется, Марта сегодня в ударе. Пахнет… беконом и волшебством!

– Да-а-а, – сонно прошептала я, выползая из своего одеяльного кокона. – Пахнет так, что я сейчас… А-а-а-ай!

Попытка выпрямиться обернулась коротким замыканием в районе шеи и спины.

Я закряхтела, чувствуя, как каждая мышца напоминает о сне на диване и о том, что я отлежала правую ногу так, что я её не чувствовала.

– Ууу… – простонала я. – Мне снова понадобится домовушкин эликсир…

Батискаф ехидно буркнул:

– А нечего было впускать всяких мужиков с потолка. Сама виновата.

– Я не звала в гости мужиков демонов! И у меня нет двери в потолке! – огрызнулась я, с трудом разгибаясь.

Мы, ворча друг на друга, вышли из спальни и прошли в мою.

Осторожно совершили обход комнаты.

Всё было тихо, пухово и скучно.

Никаких воронок, никаких пылающих красавцев.

Только загадочное пятно на потолке, которого я раньше не замечала.

Я решила в него не всматриваться.

Приняв душ, который смыл с меня остатки сна и пух, я спустилась на кухню.

Батискаф уже восседал на своём привычном месте и с важным видом уплетал жирненькую сметану из пиалы, которую мы вчера купили.

А на столе меня ждало… чудо.

Тарелка с яичницей-глазуньей, где желтки сияли, как два маленьких солнца, обрамлённых хрустящим, прожаренным до идеала беконом.

Рядом лежали ломтики помидоров с нежной кожицей, колечки лука, порубленная зелень.

Две горбушки хрустящего хлеба с подтаявшим сливочным маслом, на которых сверкал, как драгоценный камень, абрикосовый джем.

И, венец всего, – это пузатая кружка капучино с воздушной пенкой и замысловатым узором из корицы.

Марта, увидев меня, всплеснула руками:

– Хозяйка! Акакий кое-что достал из машины, уж не сердись, он старался. И я разобралась с твоей шумной железной штукой, кофемашиной. Так что кофе готов! И эликсир. Батискаф сказал, тебе нужно…

Кот, оторвавшись от сметаны, с набитым ртом бросил:

– Нужно привести свои кости в порядок, а то ты ходишь, как развалюха, которую собрали из запчастей от разных механизмов. И скрипишь при этом соответствующе.

Я, уже предвкушая первый глоток кофе, лишь благостно улыбнулась, глядя на свой завтрак, потому проигнорировала замечание кота.

– Спасибо, Марта, это выглядит и пахнет потрясающе. А тебе, – я повернулась к коту, – советую не говорить с набитым ртом. Это невежливо. И не царственно.

Сначала я выпила эликсир.

Да-а-а! Взбодрилась и «излечилась» моментально.

Потом сделала глоток капучино.

Он был идеальным.

Насыщенным, ароматным.

Затем я отломила кусочек тоста с джемом и съела.

О-о-о… Это восторг.

А яичница… она таяла во рту, создавая симфонию вкуса с солоноватым беконом и сочными помидороми.

– Ну как? – с надеждой спросила Марта.

– Марта, – сказала я с полным ртом, забыв обо всех правилах приличия. – Ты – волшебница. Настоящая. Если бы не ты, я бы уже сбежала из этого дома после прихода демона.

– Ты его подушкой изгнала. Новый вид экзорцизма открыла – изгнание подушкой, – хохотнул Батискаф, вылизывая пиалу.

Я проигнорировала его, запивая божественную яичницу кофейком.

– Скажи, а как ты матрас вчера привезла? Неужели магия в тебе открылась? – спросила Марта.

Я фыркнула.

– Какая магия? Мне прицепили матрас на крышу машины. Как сапы. Вот и довезла.

Марта явно меня не поняла.

И только мы успели позавтракать, как снаружи посигналили.

– О! Мою крова-а-ать привезли! – обрадовался Батискаф.

* * *

Я вышла на крыльцо, предвкушая хаос.

И хаос меня не разочаровал.

Две газели стояли перед домом, а трое мужчин с видом людей, видевших виды, но не такие, смотрели на меня со смесью жалости и надежды на хорошие чаевые.

– Дороги у вас жуть, какие жуткие, – сообщил первый водитель, сухой и поджарый, вытирая лоб. – Это не дороги, а испытание на прочность.

– Да, еле доехали, – проворчал второй, пузатый и усатый, с выражением лица человека, который только что проехал по стиральной доске размером с целую область.

Я пожала плечами.

Странно, дорога, как дорога.

Не айс, конечно, но я ведь на своей старенькой машинке как-то езжу, и не развалилась.

Из первой машины вышел грузчик, молодой парень, открыл газель, и с тоской посмотрел на гору товара.

И вторую машину открыли.

– Куда нести? – начал парень заученной фразой. – Если надо выше первого этажа, то это другой тариф и…

– Вообще никуда не нужно нести, – перебила я его. – Просто выгрузите всё здесь, прямо на землю. Мои лю… э-э-э, помощники, всё сами сделают.

Воцарилась красноречивая пауза.

Трое мужчин переглянулись.

В их взглядах я прочла ясную мысль: «Тётя явно с причудами и живёт в доме одна с двадцатью котами».

Но желание поскорее закончить работу перевесило.

– Ну… как скажете, – пожал плечами пузатый водитель.

Они принялись выгружать наше богатство.

Холодильник, телевизоры, матрасы, мой драгоценный буфет, кошачьи сокровища, горы коробок с техникой, всё это росло перед крыльцом, как футуристический город из картона, полиэтилена и пластика.

Я расписалась в накладных, сунула каждому в руку щедрые чаевые (пусть думают, что я чокнутая, но щедрая чокнутая), и газели, пыхтя, укатили, оставив меня наедине с этим великолепием.

Из двери дома, словно тень, выскользнул Батискаф.

Он обошёл гору покупок, поднял голову, оценивая масштабы, и его хвост задёргался в знак высочайшего одобрения.

– Неплохо, – проворчал он, обнюхивая угол коробки с холодильником. – Очень неплохо. Пахнет новизной и человеческой одержимостью материальными благами. Очень хороший аромат.

– Ну что, помощник, – ухмыльнулась я, – готов к работе?

– Я-а-а? – кот воззрился на меня с преувеличенным ужасом. – Я – надзиратель. Мозговой центр операции. Моя задача – критиковать и указывать, куда всё ставить. А таскать – это твоя участь, смертная. И Акакия.

Он подошёл к коробке с его кроватью, которая была в разобранном виде, и потерся об неё щекой.

– О да… Чувствуется… Это шикарная мебель, самая лучшая из всех покупок!

Я закатила глаза.

В этот момент из дома показался Акакий.

Он приблизился к горе коробок и меланхолично постучал по одной из них костяным пальцем.

– Столько матрасов… – проскрипел он. – Мне тоже матрас купили? Для вечного отдыха?

Я хихикнула.

– Твой матрас – это садовая скамейка, – огрызнулся Батискаф. – И не мечтай. Лучше начинай работать.

Я вздохнула, глядя на гору коробок.

– Батискаф, а мы точно всё это занесём?

Кот уселся на коробку с новым телевизором, приняв позу мыслителя.