скачать книгу бесплатно
– Даже если я удвою получившиеся у меня цифры… то итоговая сумма окажется не столь уж и большой – если поделить ее на количество минувших с начала чертовой охоты лет. Но вот качество…
– Качество? Ты уже второй раз повторяешь это слово, а я все никак не могу смекнуть к чему ты это.
– Я здесь не так давно, но каждый день стараюсь общаться с новыми людьми и трачу на это меньше часа. Чаще больше. Расспрашиваю, помогаю чем могу.
– Об этом все знают. И все тебе благодарны. Даже большинство из Замка.
– Большинство? – хмыкнул я и пожал плечами – Так не бывает, чтобы все были довольны.
– Тут ты прав.
– А по количеству и качеству… Меня с самого-самого начала обескуражил их чересчур личный подход к потенциальным жертвам. Такой подход никогда не был рационален и он слишком затратен, если судить с позиции бизнеса. И слишком медленный.
– Так там не один загонщик орудует!
– Верно. Но это только подтверждает мой вывод – это слишком затратно, слишком хлопотно и очень долго. Вот окажись я на месте такого вот «загонщика» и поставь мне кто задачу обеспечить такое-то количество будущих сидельцев – я бы первым делом уселся в автобус, везущий с отдыха вахтовиков. Автобус полный тех привыкших к общагам, холоду, снегу, простой пище и тяжелому труду крепких работяг. Сколько там в одном автобусе? Пятьдесят крепких небритых мужиков? И сколько таких автобусов? А целых поездов?
– Погоди. Так бы дело у тебя не пошло.
– Почему?
– Исчезновение полного людей автобуса вмиг привлечет внимание.
– И что? – я рассмеялся – Да пусть на расследование бросят хоть сотню грамотных полицейских. Что они смогут отыскать? Пустой автобус и брошенные личные вещи? Ну проследят по редким камерам движение автобуса до определенной точки – а в поле зрения следующей камеры он просто не появится. Нет требований выкупа, нет следов… расследование быстро зайдет в тупик и превратится в висяк. Даже если я вдруг заявлюсь в полицейский участок и заявлю, что людей телепортировали в летающие тюремные камеры… вы ведь понимаете как со мной поступят?
– Ну… либо выпнут за дверь…
– Либо отправят на принудительное обследование – хмыкнул я – Ну хорошо… даже если с целым автобусом перебор и переполох нежелателен – все равно можно действовать чаще и меньшими масштабами. Выхватить людишек тройками, пятерками – мало ли этих современных любителей пешей ходьбы по тропам здоровья… Но…
– Но?
– Но суть не в количестве. Ведь как я уже давно понял и кое-кому даже рассказал, все дело в качестве. Все попавшие сюда люди обладают определенным набором схожих черт характера.
– Тут ты ничего нового не открыл. Мы сами часто беседовали об этом. Чтобы выжить в одиночке и не сойти с ума во время ответных ударов Столпа, чтобы выдержать клятый шепот… Да… Тут нужно иметь характер особый.
– Мы все мыслим в той или иной степени рационально – начал я перечислять, загибая пальцы – Умеем планировать и выполнять поставленные задачи, наделены определенной ментальной стойкостью, обладаем здоровым эгоизмом. И при этом мы вполне коммуникабельны, умеем торговаться и договариваться. Мы предприимчивы в той или иной степени.
– Все это мы отметили в наших записях. Да там этих качеств целый список. Но мы подытожили тот список парой слов. И все сошлось.
– И эти слова?
– Дельные люди – коротко произнес Тон Тоныч и с силой затушил окурок о дно стеклянной помутневшей пепельницы – Люди дельные.
– Именно – подтвердил я, пристукнув кулаком по столешнице – Хорошо вы подытожили. Дельные люди! Они выхватывают из человеческой массы дельных людей. Взгляд у них так наметан, что наверняка видят сразу по какой-нибудь совокупности внешних признаков. Затем долгий или короткий разговор, внутренний вердикт и либо загонщик уходит, сочтя тебя непригодным, либо…
– Толчок в спину и ты внутри креста.
– Именно.
– Так к чему ты мне это пережевывал? Для меня жвачка и так знакомая – я ее уже полста лет жую вместе с остальными стариками. Мы люди дельные. Что с того? Тут нет причины злиться-то…
– Есть! – возразил я – Только я изначально ее не осознавал. Но причина у меня своеобразная. Не для каждого это станет поводом для злости.
– А для тебя?
– Для меня тут есть повод злиться – кивнул я.
– Поясни.
– Ну… тут не так просто… надо понимать последствия, понимать масштаб…
– Так ты разжуй.
Чуть помолчав, я не выдержал и протянул руку. Тон Тоныч щелкнул портсигаром, а затем и зажигалкой. Подкурив, я сделал затяжку, отхлебнул чуток еще горячего чая и заговорил:
– Я всегда в этой жизни уважал людей дельных.
– И умных…
– Нет! – отрезал я – Да к ним есть уважение, но оно совсем иного рода и не настолько глубокое. Для меня человек дельный – это та самая соль родной земли. Почему? Да потому что можно быть умником и бездельником одновременно. А вот сочетание человека дельного и бездельника попросту невозможно. Вся человеческая цивилизация сумела выжить и преуспеть в первую очередь только благодаря людям дельным, а не гениальным. И ведь в этом понятие дельных людей входит очень многое. Они деятельны и последовательны в своей деятельности. Они тоже боятся трудностей, но не пасуют перед ними и, образно говоря, каждый день выходят на каменистое поле с мотыгой в руке.
– Ну захвалил ты нас… и что?
– А то, что именно таких вот людей эти загонщики и забирают. Скольких они забрали из нашей страны за годы? Десятки тысяч? Больше?
– Ну… у нас людишек миллионы.
– Миллионы – согласился я.
– И дельных среди них немало.
– Немало – снова подтвердил я – Но это ведь не повод махнуть рукой и простить. Я вырос в умирающей деревне. В те годы, когда из деревень повально бежали все подряд – у кого были силы или у кого было куда. Преимущественно оставались только старики. Они помогали друг дружке выживать.
– Слышал о таком. Грустное дело.
– В нашей деревне был один мужик Гришка. Я тогда еще пацаном был. Но знал его хорошо – да его все знали. Он был единственным, кто занимался делами деревни. Разбирался с оборванными проводами электропитания, заставлял чистить зимой дороги от снега, помогал чинить заборы, не забывая при этом о собственном немаленьком хозяйстве. Он был человеком дельным. Мастеровитым. Всего один такой человек даже не на одну, а на две расположенные рядышком умирающие деревни – и он в одиночку тащил все это на себе. Всего один человек из тех, кто не просто сидит на заднице и ругает власти, погоду и бога, а что-то делает самостоятельно. А потом Гришка пропал. Исчез бесследно в один из ранних осенних дней. Машину его нашли позднее на дороге – старый уазик в полной исправности. А Гришка пропал. Его так и не отыскали – даже мертвого тела. Легенд о его исчезновении ходило немало, но главное – следующей же зимой вымерла половина дальней деревушки и треть нашей.
– Потому что Гришки больше не было?
– Да – согласился я, туша сигарету – Потому что Гришки больше не было. Пропал всего один дельный человек… и случилась локальная катастрофа с десятком смертей. До кого-то просто не доехала скорая, кто-то не смог заготовить дров, кто-то еще по какой-то причине… И я вот вчера задумался – а не сюда ли Гришка угодил тем ранним осенним деньком? Может подобрал по дороге какого-нибудь серенького улыбчивого грибника…
– Все может быть… Я понял твою мысль, Охотник. И я понял твою злость. Нельзя выбирать изюм из булки, да? Ешь целиком. А лучше вообще не трогай – булка то ведь не твоя, а чужая.
– Деловитые, стойкие и предприимчивые люди, как мы теперь обобщили все эти качества характера и души… они важны для любой страны – медленно произнес я – Они те самые, кто реализует на практике грандиозные замыслы кабинетных умников. Они те самые, кто воспитывает таких же как они сами детей, уча их крепко стоять на ногах и быть независимыми. Это целая прослойка нашего общества и из-за иноземных ублюдков она стала тоньше. А ведь эти исчезнувшие люди занимали какие-то места в обществе – возможно важные. И кто занял освободившееся место? Умеющий красиво врать, но ничего не смыслящий в реальности и не любящий впахивать улыбчивый паренек, начитавшийся книг о мотивации и продуктивности? Ну да… так мы далеко пойдем…
– Они далеко пойдут – поправил меня внимательно слушающий Тон Тоныч – Мы то теперь тут. Слушай, Охотник… а как вообще там люди живут? В целом…
– В целом? Да как в тетрисе, в то же время играя в фальшивые фермы и домострой.
– Чего-чего? Вот что ты этим хотел сказать? Про тетрис знаю – у нас даже есть такая портативная штука с экраном и игрой. Тетрис это где разные фигурки падают сверху и надо успевать их раскладывать как положено, чтобы тебя не завалило.
– Вот-вот – кивнул я – Так люди и живут в тетрисе под названием «жизнь», пытаясь в последний миг хоть как-то разгрести валящиеся на их головы проблемы. А чтобы успокоиться, в редкую свободную минутку строят не принадлежащие им цифровые замки, ходят на свидания с ненастоящими женщинами, поливают эфемерные цветы и собирают несуществующие урожаи на виртуальных фермах.
– М-да… что-то все равно постичь не могу. Ну да ладно. Позже помозгую над словами твоими кучерявыми. А пока вот тебе сегодняшняя мудрость от Веры Юрьевны, в прошлом матери многодетной. Сегодня вот с утра столкнулся с ней на завтраке, а она мне и говорит – Тоныч, знаешь, в чем разница между нами и мертвецами? А я ей – и в чем же? А в том, отвечает она мне, что в отличие от покойников мы знаем, что про нас там плохо говорят и оттого мучаемся.
Я молча развел руками. А что тут сказать? Зато мне вдруг полегчало. Ушла бессмысленная и в чем-то зряшная злость. Я снова мог мыслить рационально и был готов вернуться к обсуждению экспедиции. Но, как оказалось, на текущий момент готов был только я один – собеседник неспешно перебирал листы в принесенной с собой старой кожаной папке на молнии, в пальцах другой руки крутя старомодную чернильную ручку с золотым колпачком. Поймав мой взгляд, Тон Тоныч пояснил:
– Настоящая вещь! Ручка Олимпиада 80. Нравится?
– Я больше думал над тем, откуда вы берете чернила.
– Пусть кустарно, но изготовляем свои. И с каждым годом совершенствуем процесс – гордо ответил старик – А ты, я вижу, наконец подстроился под наши беседы и совсем несовременный темп?
– Подстроился – согласился я – Вернее научился подстраиваться на ходу. Сначала было крайне непривычно добираться до главной темы так долго… но потом я понял, что в Бункере спешить некуда.
– Именно. Нет тут срочных дел. Распорядок железный, постоянный, медленный. Опять же за разговорами время незаметней летит. Почесал языком всласть, другого послушал и глядь – а уже ужин… Там то у вас поди все иначе теперь.
Я неопределенно пожал плечами:
– Где как. Некоторые ведут дела по старому неспешному стилю, другие стараются уложиться в тридцатисекундную подачу самой сути…
– О как… Тараторят поди, как оглашенные.
– Возможно… – усмехнулся я – А ведь при этом еще и улыбаться надо и стараться не прикусить язык. Я выступаю за нечто среднее между жеванием соплей и стремительной болтовней.
– Мир изменился – подытожил Тон Тоныч – Ну так вон сколько лет пролетело. А у нас все по-прежнему.
– Да нет – не согласился я – У вас все даже не по-прежнему, а прямо вот по-старому…
– Опять критикуешь?
– Нет. Скорее констатирую факт. Сегодня утром меня осенило.
– Еще раз? Частенько же тебе светлые мысли в голову приходят, Охотник.
– К сожалению не так часто, как хотелось бы – рассмеялся я.
– И в чем же осенило?
– Это скорее догадка – поправился я.
– Так расскажи. И не торопись – мы все одно Михаила ждем Даниловича, а он задержится еще чуток.
– Серьезное что-то?
– Похороны – кратко пояснил Тон Тоныч – Елену Никитичну проводили в последний путь спозаранку. Сто шесть годков прожила. Так вот и поверишь в мистику – она еще неделю назад мне за ужином сказала, что пора мол ей уж в дорогу дальнюю собираться. Я ей в шутку – неужто позвал кто? А она – привиделась мол мне дочка младшая. Померла она в восемьдесят один год и страшно ей там в темноте одной на тропке узкой. Вот и зовет маму. Надо идти и помогать. Вести за собой к свету небесному. Но сначала попрощаюсь со всеми неспешно, чайку напоследок попью сладкого, да завещание составлю. На все про все мол как раз неделя и уйдет. М-да… и ведь на самом деле померла Еленушка. Ушла…
– М-да – крякнул я – Мистика как есть…
– А ты веришь во все это? Потустороннее?
– Не особо – улыбнулся я.
– Молод, потому что еще – припечатал старик и напомнил – Так что там про догадку твою?
– Не было ли в истории Бункера, причем где-то ближе к временам его основания так сказать, кого-то из пенитенциарной службы?
– Откуда-откуда?
– Тюремщик – пояснил я – Кто-то связанный напрямую с содержанием заключенных. И речь не о рядовом сидельце, отмотавшем свой срок. Речь о ком-то кто сыграл большую роль в становлении Бункера.
Тон Тоныч удивленно откинулся на спинку стула:
– Ого…
– Я угадал?
– Прямо в точку ты угодил – кивнул собеседник – Причем ударил в самую сомнительную и при этом важную для нашей истории персону. Считай прямо по лбу покойного Максима Сергеевича щелкнул звонко.
– А он как раз из…
– Потомственный тюремщик – усмехнулся Тон Тоныч и задумчиво повел головой – Бушуев Максим Сергеевич. Фигура! Но сомнительная…
– Я уже слышал про одну сомнительную важную фигуру из прошлого Бункера.
– Сергей Панкратов?
– Да.
– Неугомонный экспансионист, исследователь, бунтарь и просто рисковый человек – кивнул старик – Уважаю его безмерно. Своей неугомонностью Сергей Панкратов подарил всем жителям Бункера годы и годы дополнительной жизни. Он погиб ради нас всех. Смешно, но то же самое я могу сказать и про Бушуева Максима, хотя многие из знающих о том периоде относятся к нему крайне неоднозначно. А с чего ты решил, что в правлении Бункера был такой человек?
– Взглянул на структуру Бункера сверху как на схему – пояснил я – Вспомнил тех крепких стариков в черных телогрейках у входа в Замок. Разносящих баланду безобидных здешних молодых. Про всегда закрытые двери и четкую иерархию. И как-то во всем этом я разглядел контуры тюремных бараков. Хотя территория Холла больше похожа на поселение для изработанных вольноотпущенных.
– Все верно – вздохнул Тон Тоныч – Это все заслуга Бушуева Максима Сергеевича.
– Можно подробней? Раз уж ждем Михаил Даниловича…
– Да почему бы и нет. Тут секретов никаких. То, что про него и вообще про многих холловцы и центровые ничего не знают только их вина и ничья больше. Им не особо интересно. Понимаешь?
– Еще как – кивнул я, усаживаясь поудобней.
– Сигаретку?
– Не – отказался я – Лучше чаю погорячее.
Тон Тоныч жестом отдал распоряжение, неспешно добыл сигарету из портсигара, подкурил и наконец заговорил:
– Тут все верно подметил, Охотник. Не все, но очень многое в нашем Бункере определила власть Бушуева. А он мир видел очень по-своему. Хотя тебе этого точно не понять.