Инженер Прорыва

Они смотрели на Глеба с ужасом и надеждой. Потом — на Леру, забрызганную кровью. Потом снова на Глеба.

— Тимур? — спросил кто-то.

— Погиб, — сказал Глеб. — Он убил двух. Третью убил я.

— Ты? — Плотный мужик в оранжевом жилете с бейджем «Старший кассир» шагнул вперёд. Над ним: «Воин, ур. 1». — Ты кто такой вообще?

— Инженер, — сказал Глеб.

Мужик открыл рот, собираясь что-то сказать. Но в этот момент здание вздрогнуло.

Не от удара. От звука. Того самого — низкого, вибрирующего, как сто трансформаторов в резонансе. Только в десять раз громче. И не снаружи — сверху.

И перед глазами у всех двадцати пяти человек одновременно вспыхнула панель.

«ВНИМАНИЕ. Над объектом «ТРЦ Меридиан» формируется Ядро Прорыва».

«До стабилизации Ядра: 10:00».

«По завершении стабилизации из Ядра выйдет Страж Прорыва. Рекомендуемый уровень для противостояния: 25+».

Кто-то закричал. Кто-то заплакал. Старший кассир побелел так, что бейдж на его груди стал казаться ярким.

А Глеб смотрел на таймер. «09:58. 09:57».

И вспоминал пункт одиннадцать-шесть Пользовательского соглашения.

«Носитель, уничтоживший Стража Ядра Прорыва до истечения таймера стабилизации, получает права Администратора Узла».

До истечения таймера. Не после выхода Стража.

До.

Глава 3. Десять минут

— В подвал! — заорал старший кассир. — Все в подвал! Там бомбоубежище, там толстые стены!

Склад взорвался криком и движением. Люди хватали детей, сумки, друг друга. Кто-то побежал к двери, кто-то — к служебной лестнице. Лера Соколова схватила за руку грузчика со сломанной рукой и потащила за собой.

Глеб стоял неподвижно посреди этого хаоса и смотрел на таймер.

«09:31».

Подвал. Да. Под «Меридианом» действительно было убежище — два уровня подземной парковки, а под ними технический этаж с толстыми стенами. Если Страж выйдет из Ядра, люди в подвале проживут чуть дольше, чем люди наверху. На сколько — Глеб не знал. Рекомендуемый уровень для противостояния — двадцать пять. Во всём «Меридиане» сейчас не было никого выше третьего.

Кроме, может быть, никого.

Он открыл Пользовательское соглашение. Таймер Ядра, разумеется, не остановился — пункт один-четыре касался только выбора класса. Глеб пролистал до раздела одиннадцатого. Пункт одиннадцать-шесть он помнил наизусть. Ему нужны были соседние.

Пункт 11.4: «Страж Ядра формируется в процессе стабилизации. До истечения таймера Страж находится в состоянии материализации: его масса и защитные параметры возрастают пропорционально прошедшему времени».

Пункт 11.5: «Страж в состоянии материализации может быть уничтожен. Защитные свойства Стража в этом состоянии определяются его текущей массой и структурной целостностью».

Глеб закрыл соглашение.

Страж растёт. Сейчас, прямо сейчас, над торговым центром, в Ядре, собирается что-то, у чего через девять минут будет полная масса и полная защита. Но пока — не полная. Пока у него — часть массы. Часть прочности. Он формируется, как бетон схватывается в опалубке.

А бетон, который ещё не набрал прочность, можно разрушить.

— Эй! — Старший кассир, уже стоявший в дверях, обернулся. — Инженер! Ты чего застыл? В подвал, говорю!

— Идите, — сказал Глеб. — Я догоню.

Он не пошёл в подвал.

Он пошёл в отдел крепежа.

Гипермаркет был пуст. Стеллажи стояли нетронутыми — никто в первые полчаса апокалипсиса не подумал грабить строительный магазин. Глеб шёл между рядами быстро, но не бежал, и смотрел. Его расчётная схема рисовала над каждым товаром массу, прочность, усилие. Но сейчас ему нужно было не это.

Сейчас ему нужна была схема здания.

Он знал её. Не всю — но главное. Бюро, в котором он работал первые три года, считало купол и верхние перекрытия «Меридиана». Глеб, тогда ещё младший инженер, сидел над этими чертежами два месяца.

Купол — пространственная стальная ферма, опирающаяся на шестнадцать колонн по периметру атриума. Облегчённая на пятнадцать процентов. Над ней — ничего, только стекло и небо.

А рядом с куполом, на крыше, с восточной стороны — технический этаж. Монолитная железобетонная коробка. Внутри — крышная газовая котельная, отопление всего торгового центра. Перекрытие над котельной — сборные пустотные плиты, восемь штук, по шесть метров каждая, лежащие на стальных балках. Над плитами — кровельный пирог и площадка для вентиляционного оборудования.

Глеб помнил, как тогда, двенадцать лет назад, спорил со старшим инженером. Плиты лежали на балках слишком узкой полкой. Опирание — на пределе. «Нормы позволяют», — сказал старший. Глеб промолчал.

Он нашёл то, что искал.

Отдел крепежа. Стенд с монтажными пистолетами — пороховыми, для забивания дюбелей в бетон. И коробки патронов к ним. Строительные патроны. Маленькие латунные гильзы с зарядом пороха, обжатые сверху. Каждый — как маленький выстрел.

Глеб взял пистолет, проверил, зарядил. Сунул в карманы куртки четыре коробки патронов — по сто штук в каждой. Взял моток стального троса — того самого, восьмимиллиметрового, с барабана в отделе такелажа. Угловую шлифмашинку на аккумуляторе. Два запасных аккумулятора.

«07:48».

И тогда, когда он проходил мимо касс к служебной лестнице, перед глазами вспыхнула панель.

«Носитель достиг уровня 3. Открыт классовый магазин Фортификатора».

«За достижение «Чистая работа» начислен 1 бесплатный чертёж из каталога уровня 1–5. Выберите».

Каталог развернулся длинным списком. Чертежи. Простые, понятные: «Растяжка (базовая)», «Опорная точка», «Отражающая плоскость». У каждого — описание, требования, стоимость в системных кредитах.

И один — внизу, серым шрифтом, с красной пометкой.

«Чертёж: Схлопывание объёма. Ограниченная геометрическая система. Позволяет создать из Плоскостей замкнутый объём заданной формы и вызвать в нём контролируемую реакцию. ВНИМАНИЕ: применение запрещено в населённых зонах. При неправильном расчёте носитель подвергается воздействию реакции. Требования: навык «Плоскость» (ур. 1), Восприятие 6+, понимание принципов объёмного горения».

Восприятие у Глеба после «Чистой работы» было ровно шесть.

Навыка «Плоскость» у него не было. Но рядом, в магазине, мигала строка: «Плоскость (ур. 1). Создаёт неподвижную непроницаемую плоскость заданной формы площадью до 4 м² на время до 20 с. Прочность плоскости обратно пропорциональна её площади. Открывается на уровне 3».

На уровне три. Он был на уровне три.

Глеб выбрал «Схлопывание объёма». Потом — «Плоскость».

«Навык получен. Чертёж получен».

«07:12».

Служебная лестница вела на крышу. Двенадцать пролётов. Глеб поднимался быстро, перешагивая через ступени, и считал.

Объёмный взрыв. Взрыв газовоздушной смеси в замкнутом пространстве. В природе — то, что разносит дома, когда кто-то забыл выключить газ. В армии — то, что называют термобарическими боеприпасами. Давление во фронте — несколько атмосфер. В замкнутом объёме — ещё больше, потому что волне некуда уходить.

Но для объёмного взрыва нужен газ. Много газа. И замкнутый объём.

Газ был. В крышной котельной. Газопровод среднего давления, входящий в здание через техэтаж. Глеб знал, где задвижка. Он сам когда-то проверял расчёт на ветровую нагрузку для опор этого газопровода.

Замкнутый объём — тоже. Техэтаж. Монолитная коробка с восемью плитами перекрытия на узких полках.

Оставался вопрос: где формируется Страж?

Глеб открыл дверь на крышу.

Небо над «Меридианом» было неправильным.

Облака кружились медленной воронкой, как вода в сливе, — над самым центром купола. А в центре воронки, метрах в тридцати над стеклом, висел шар. Огромный, метров десять в диаметре. Он светился изнутри тем же холодным голубым светом, что и трещины на парковке, и медленно, тяжело пульсировал.

Ядро Прорыва.

Под шаром, на стеклянном куполе, лежала тень. Не тень — силуэт. Будто кто-то начертил на стекле контур огромного существа светящейся краской. Контур был размыт, неясен, но с каждой пульсацией Ядра становился чётче. Длинное тело. Множество конечностей. Голова, которая была, кажется, больше, чем всё остальное.

Глеб посмотрел на него Расчётной схемой.

«Страж Прорыва. Состояние: материализация (31%). Текущая масса: 4,7 т. Расчётная масса после стабилизации: 15,2 т. Структурная целостность: 28%».

Пятнадцать тонн. Через семь минут на стеклянный купол, на облегчённую на пятнадцать процентов ферму, ляжет пятнадцать тонн живого веса.

Глеб посмотрел на ферму. Расчётная схема нарисовала над ней сеть усилий — тонкие стержни, узлы, стрелки сжатия и растяжения. И цифру в центре.

«Пространственная ферма купола. Расчётная нагрузка: 8,4 т (снег + оборудование). Текущая нагрузка: 4,9 т. Запас: 1,7».

Восемь и четыре тонны. Ферма не выдержит Стража. Когда он стабилизируется, когда наберёт полную массу, — купол рухнет. И Страж упадёт вниз, в атриум. Прямо на четыре этажа галерей. Прямо на лестницы, ведущие в подвал.

А если ферма рухнет раньше? Когда Страж ещё не стабилизировался?

Глеб медленно повернул голову к востоку. К техэтажу. К бетонной коробке котельной, примыкающей к куполу.

Купол опирается на шестнадцать колонн. Четыре из них, с восточной стороны, — общие с каркасом техэтажа. Если обрушить техэтаж — эти четыре колонны потеряют связь. Ферма купола перекосится. Нагрузка перераспределится на оставшиеся двенадцать.

И Страж, который ещё не стабилизировался, у которого структурная целостность двадцать восемь процентов, упадёт.

Не вниз. Вбок.

В техэтаж. В бетонную коробку, заполненную газом.

Глеб стоял на крыше, ветер трепал его куртку, а в голове у него, как на экране расчётной программы, складывалась схема. Последовательность. Узлы, усилия, тайминги. Где перерезать трос. Где выбить опору. Где поставить Плоскости, чтобы закупорить объём. Когда поджечь.

Ошибиться было нельзя. Ни в одной цифре.

«05:44».

Снизу, через открытую дверь на крышу, донёсся голос.

— Инженер!

Глеб обернулся. На лестнице, двумя пролётами ниже, стояла Лера Соколова. Растрёпанная, запыхавшаяся, с белым лицом.

— Вы что делаете? — закричала она. — Все в подвале! Там Страж через пять минут!

— Знаю, — сказал Глеб. — Идите вниз, Лера.

— А вы?

— А я его убью. До того, как он выйдет.

Лера смотрела на него так, будто он сказал что-то на незнакомом языке.

— Рекомендуемый уровень — двадцать пять! А у вас три!

— У меня три, — согласился Глеб. — А у здания — двенадцать лет моих расчётов и пятнадцать процентов недоложенного металла. — Он помолчал. — Лера. Если через пять минут я не спущусь — заприте подвал изнутри и не открывайте, пока Система не скажет, что Страж мёртв. Хорошо?

Она долго смотрела на него. Потом медленно кивнула и пошла вниз.

Глеб повернулся к техэтажу.

Дверь котельной была заперта. Он не стал её открывать. Монтажный пистолет, приставленный к замку, выплюнул дюбель. Замок вылетел.

Внутри было тепло, сумрачно, гудели горелки котлов. Газопровод — жёлтая труба вдоль стены. Задвижка на вводе. Над головой — восемь пустотных плит перекрытия, лежащих на стальных балках. Расчётная схема горела над ними оранжевым: «Опирание: 90 мм. Минимально допустимое: 80 мм. Запас по смятию: 1,3».

Тонко. Как он тогда и говорил старшему.

Он выключил горелки. Перекрыл автоматику. Подошёл к задвижке. Положил на неё руку.

Потом поднял голову к пролому в крыше, через который видно было небо. Ядро над куполом пульсировало всё чаще. Контур Стража на стекле стал почти чётким.

«Страж Прорыва. Материализация: 58%. Масса: 8,8 т. Структурная целостность: 51%».

Ферма купола под ним скрипнула. Глеб услышал это даже здесь — долгий, низкий, металлический стон.

«Пространственная ферма купола. Нагрузка: 8,9 т. Запас: 0,94».

Меньше единицы. Ферма уже работала за пределом.

«03:12».

Глеб открыл задвижку.

Газ пошёл с шипением, сначала тонким, потом всё громче. Запах — тот самый, который добавляют в бытовой газ, чтобы люди замечали утечку. Резкий, тошнотворный. Расчётная схема над котельной начала заливаться жёлтым: «Концентрация метана: 0,8%… 1,6%… 2,9%…»

Нижний предел взрываемости метана — пять процентов. Верхний — пятнадцать. Оптимум — около девяти с половиной. Глебу нужно было девять с половиной. Не меньше, не больше. И нужно было, чтобы к этому моменту в котельной оказался Страж.

Он вышел из котельной на крышу. Встал у края, между техэтажом и куполом. В руках — монтажный пистолет. В кармане — четыреста строительных патронов. На плече — моток стального троса. В голове — схема.

Над ним, в тридцати метрах, Ядро Прорыва пульсировало так часто, что свет почти не гас. Контур на стекле купола шевельнулся. Огромная голова чуть повернулась.

И посмотрела на него.

«Страж Прорыва. Материализация: 71%. Масса: 10,8 т. Структурная целостность: 64%».

«Пространственная ферма купола. Запас: 0,81».

«Котельная. Концентрация метана: 6,3%… 6,9%…»

«01:58».

Глеб поднял монтажный пистолет и прицелился в первый узел фермы — тот, что крепил купол к восточной колонне техэтажа.

Палец лёг на спуск.

Конец ознакомительного фрагмента.

Глава 4. Расчётный случай

Он не выстрелил.

В последнюю долю секунды, с пальцем на спуске, Глеб понял, что монтажный пистолет — неправильный инструмент. Дюбель, вбитый в узел фермы, ничего не перережет. Он просто войдёт в металл и застрянет. Инерция мышления: держишь в руках оружие — хочется стрелять.

А ферме не нужен был выстрел. Ей нужен был толчок.

Он опустил пистолет и посмотрел на ферму купола расчётной схемой. Внимательно. Стержень за стержнем, узел за узлом.

Пространственная ферма — это сотни тонких стальных труб, соединённых в узлах. Одни работают на растяжение, другие на сжатие. С растянутыми всё просто: они либо выдерживают, либо рвутся. Со сжатыми — сложнее. Сжатый тонкий стержень не ломается. Он выпучивается. Теряет устойчивость. Изгибается в сторону, как пластиковая линейка, если давить на неё с концов. И чем ближе нагрузка к критической, тем меньше нужно, чтобы его выпучить.

Глеб искал стержень, который был ближе всех к критической.

Нашёл.

Нижний пояс фермы, восточная сторона, третья панель от колонны техэтажа. Труба диаметром сто восемь миллиметров. Над ней расчётная схема горела тёмно-красным: «Сжатие: 412 кН. Критическая сила потери устойчивости: 431 кН. Запас: 1,04».

Четыре процента. Труба держала нагрузку на самом краю. Как человек, стоящий на одной ноге на перилах моста.

А чтобы столкнуть человека с перил, не нужно бить его кулаком. Достаточно ткнуть пальцем.

«01:31».

Глеб выбрал точку на середине трубы. Направление — горизонтально, на восток, к техэтажу. Сила — всё, что мог дать навык. Почти четыре килоньютона.

«Векторное натяжение».

Ничего не произошло. Секунду. Две. Труба стояла, как стояла.

А потом изогнулась.

Медленно, почти лениво, будто нехотя. Середина её ушла в сторону на сантиметр. На два. На пять. Расчётная схема над ней вспыхнула белым — «Потеря устойчивости» — и труба сложилась пополам с визгом рвущегося металла.

И это было только начало.

Нагрузка, которую держала эта труба, мгновенно ушла на соседние. А они тоже работали на пределе. Следующая труба выпучилась за полсекунды. Потом ещё одна. Потом две сразу. Глеб видел, как красная волна бежит по ферме — от восточного края к центру, от стержня к стержню, как костяшки домино.

Купол накренился.

Весь — огромная стеклянная чаша на стальном каркасе. Восточный край пошёл вниз, западный — вверх. Стекло лопалось с оглушительным звоном, сыпалось вниз, в атриум, сверкающим водопадом. Контур Стража на стекле — уже почти не контур, почти живое тело, огромное, многоногое, — дёрнулся, пытаясь удержаться.

И заскользил.

Вбок. По накренившемуся куполу. На восток.

К техэтажу.

«Страж Прорыва. Материализация: 84%. Масса: 12,8 т».

Двенадцать тонн восемьсот килограммов рухнули на крышу техэтажа.

Глеб видел это и не видел одновременно. Видел глазами — огромное серое тело, падающее с купола на бетонную коробку. Видел расчётной схемой — цифры над пустотными плитами перекрытия.

«Опирание: 90 мм. Нагрузка: 340%… 610%… 880%…»

Плиты не сломались. Им не нужно было ломаться. Они просто соскользнули.

Девяносто миллиметров полки. Восемьдесят минимально допустимых. Двенадцать лет назад Глеб спорил со старшим инженером именно об этом. «Нормы позволяют». Нормы позволяли — для снега и вентиляционного оборудования. Для двенадцати тонн, рухнувших с высоты пяти метров, — нет.

Плиты сошли с полок одна за другой, как карты из колоды, и провалились внутрь котельной. Вместе со Стражем.

Грохот был такой, что Глеба отбросило на колени. Крыша под ним задрожала. Из пролома над техэтажом взметнулось облако бетонной пыли.

Страж был внутри. В бетонной коробке. Под обломками плит.

В облаке метана с концентрацией девять и одна десятая процента.

«Страж Прорыва. Материализация: 87%. Структурная целостность: 41% (повреждения от обрушения)».

Он был жив. Под шестью плитами по три тонны каждая — жив. Глеб видел, как обломки над ним шевелятся. Как одна из плит медленно поднимается.

«00:52».

Дальше — Глеб это знал — у него было меньше двадцати секунд. Страж выберется. Или, что хуже, — разобьёт стену котельной, газ уйдёт, концентрация упадёт ниже предела. И тогда всё было зря.

Нужно было закупорить объём.

Глеб вскочил и побежал к пролому.

Пролом в крыше техэтажа был огромным — шесть на девять метров, там, где лежали плиты. Плоскость покрывала четыре квадратных метра. Её прочность — обратно пропорциональна площади. Если растянуть одну плоскость на весь пролом — она лопнет от первого же толчка.

Но Глеб не собирался растягивать одну.

Он поставил первую — два на два метра, в угол пролома, опираясь краями на уцелевшие балки. Вторую — рядом. Третью. Плоскости ложились, как плитка на пол, стык в стык, — и каждая, маленькая, была прочной. Расчётная схема над каждой горела зелёным: «Плоскость. 4 м². Прочность: 18 кПа».

«Энергия: 14,1 кДж… 11,8… 9,4…»

Четвёртая. Пятая. Шестая. Каждая стоила энергии. Немного — две-три килоджоуля. Но у Глеба было всего восемнадцать.

Седьмая плоскость встала, и энергия упала до трёх. Пролом был закрыт почти целиком. Оставалась щель — у края, у восточной стены, — метр на полтора.

Глеб поставил туда последнюю плоскость. Маленькую, на полтора метра. Прочную, как сталь.

«Энергия: 0,4 кДж».

Внизу, в котельной, Страж выбрался из-под плит. Глеб видел его сквозь полупрозрачные плоскости — огромное серое тело, поднимающееся на множестве ног, голову, которая повернулась вверх. На него.

Страж ударил в плоскости снизу. Одна из них треснула — Глеб видел, как над ней мигнули цифры: «Прочность: 18… 9… 3…». Но не лопнула. Соседние приняли нагрузку на себя.

Плоскости продержатся двадцать секунд. Глеб создал первую восемнадцать секунд назад.

Он поднял монтажный пистолет. Прицелился в узкую щель между двумя плоскостями — там, где оставался зазор в несколько миллиметров. Не в Стража. В газ.

Строительный патрон — это маленький пороховой заряд. Когда он срабатывает, из ствола вылетает не только дюбель. Вылетает струя горячих газов, температура — несколько сотен градусов. И сноп искр.

Для газовоздушной смеси с концентрацией девять процентов этого было достаточно с огромным запасом.

Глеб нажал на спуск. И сразу — ещё раз, и ещё, для верности.

И бросился на крышу плашмя, лицом вниз, закрыв голову руками.

Он не услышал взрыва.

Сначала был свет. Белый, ослепительный, пробивающийся даже сквозь закрытые веки и сквозь руки. Потом удар. Не звук — удар, во всё тело сразу, будто его ударили огромной подушкой, которая весила тонну. Крыша подпрыгнула под ним. Его подбросило, перевернуло, швырнуло куда-то в сторону.

Потом было тихо. Совсем тихо. Только звон в ушах — высокий, тонкий, бесконечный.

Он лежал на спине и смотрел в небо. Облака над «Меридианом» больше не кружились воронкой. Ядро Прорыва — огромный светящийся шар над куполом — мигало. Неровно, судорожно, как лампа, у которой садится батарейка.

Глеб повернул голову.

Техэтажа больше не было. На его месте — дымящаяся бетонная яма. Стены коробки стояли, но были выгнуты наружу, как бока раздутой консервной банки, и все — в трещинах. Взрывная волна, запертая плоскостями сверху и бетоном с боков, искала выход — и нашла его в единственном месте, которое Глеб оставил слабым. В восточной стене, выходившей на пустую погрузочную площадку. Стена вылетела наружу целиком. Где-то внизу, на площадке, лежали её обломки.

Именно туда Глеб и рассчитывал. Не в атриум. Не к лестницам в подвал. На пустую площадку, где не было людей.

В яме, среди обломков котлов и плит, лежало то, что осталось от Стража.

Глеб не стал присматриваться.

Перед глазами вспыхнула панель. Огромная, яркая, во весь обзор.

«Страж Прорыва уничтожен. Время до стабилизации: 00:09».

«Получено опыта: 18 400».

«Уровень повышен: 4. 5. 6. 7. 8. 9. 10. 11».

«Достижение: Расчётный случай. Уничтожение Стража Прорыва противником, чей уровень ниже рекомендуемого более чем в 5 раз. Награда: уникальное звание «Инженер Прорыва»».

«Достижение: До звонка. Уничтожение Стража до истечения таймера стабилизации».

«Согласно п. 11.6 Пользовательского соглашения, носитель Ракитин Глеб Андреевич получает права Администратора Узла «Меридиан». Радиус действия Узла: 1 200 м».

Панель мигнула. И развернулась в новую. Совсем другую. С вкладками, картами, ползунками, цифрами.

«ИНТЕРФЕЙС АДМИНИСТРАТОРА УЗЛА».

«Энергия Узла: 2 400 000 кДж. Восстановление: 12 000 кДж/ч».

«Доступные функции: Защитный купол Узла. Правила территории. Закрытый магазин Администратора. Регистрация резидентов. Распределение энергии».

Два миллиона четыреста тысяч килоджоулей. У Глеба было восемнадцать.

Он лежал на спине на разбитой крыше и смотрел на эту цифру. Потом закрыл глаза.

Над ним, в небе, Ядро Прорыва медленно гасло. А потом — Глеб почувствовал это даже сквозь закрытые веки — что-то изменилось. Не в небе. Под ним. В здании. В земле. Будто кто-то включил огромный трансформатор, и всё вокруг, на километр с лишним, вдруг стало его. Частью его. Продолжением.

Узел.

Лера нашла его через десять минут. Он так и лежал на спине, с монтажным пистолетом в руке. Лицо было в крови — из ушей, из носа. Брови обгорели. Куртка дымилась на плече.

Она упала рядом на колени. Положила ладони ему на грудь.

«Целитель, ур. 1. Навык: Малое восстановление. Энергия: 9,2 кДж… 6,1… 3,0…»

Она отдала всё, что у неё было. Звон в ушах Глеба стал тише. Кровь из носа остановилась.

— Вы с ума сошли, — сказала Лера. Голос её дрожал. — Вы просто с ума сошли.

— Возможно, — сказал Глеб. Свой голос он слышал, как сквозь вату. — Но я всё посчитал.

— Вы весь горите.

— Немного. — Он попытался сесть и не смог. — Лера. Люди в подвале?

— Живы. Все двадцать три. И ещё сорок с чем-то, которые прятались на парковке. Когда купол рухнул, — она запнулась, — когда купол рухнул, твари на парковке разбежались. Все. Как будто их кто-то позвал. А потом Система написала, что Страж мёртв. И что у Узла теперь есть хозяин.

Она посмотрела на него.

— Это вы? Хозяин?

Глеб посмотрел на панель администратора, висящую перед глазами. На цифру энергии Узла. На вкладку «Правила территории».

— Похоже на то, — сказал он.

И в этот момент перед глазами у него — и, как он потом узнал, у каждого человека в радиусе пятидесяти километров — вспыхнуло ещё одно сообщение. Короткое. Красное.

«ГЛОБАЛЬНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ СЕКТОРА 7-Б. Узел «Меридиан» захвачен. Администратор: Ракитин Г. А., уровень 11. Первый захваченный Узел сектора».

Лера прочитала его, и лицо её стало серьёзным.

— Теперь все знают, — сказала она тихо. — Все. Кто вы и где вы.

Глеб закрыл глаза.

— Да, — сказал он. — Это был неучтённый фактор.

Глава 5. Устав

К вечеру первого дня в «Меридиане» было сто сорок шесть человек.

Они шли весь день. Сначала — те, кто прятался на парковке и в соседних домах. Потом, когда над торговым центром поднялся защитный купол, — все, кто его увидел.

Купол Глеб включил сам. Через полчаса после того, как Лера поставила его на ноги. Интерфейс администратора был простым и понятным, как хороший расчётный комплекс: ползунок радиуса, ползунок прочности, строчка расхода энергии.