Инженер Прорыва

Михаил Лялин

Инженер Прорыва

Инженер Прорыва. Том 1

Nov 2, 2026 · @Михаил

Введение

Любая конструкция рушится не там, где она сильнее всего нагружена. А там, где её неправильно рассчитали.

Из лекций по сопротивлению материалов

В тот день Система пришла на Землю в 14:07 по новосибирскому времени. Одновременно на всех континентах, во всех городах, в каждой голове.

Над каждым человеком загорелся полупрозрачный интерфейс. Классы, навыки, характеристики — всё как в компьютерных играх, в которые полпланеты играло последние тридцать лет. Воин, Маг, Целитель, Лучник. Нажми на иконку — получишь силу. Убей монстра — получишь опыт. Проще некуда.

А вместе с интерфейсом пришли Прорывы. Разрывы пространства, из которых полезли твари.

Миллиарды людей сделали то, что подсказывали им десятилетия игр. Нажали на «Воина». Схватили арматуру. И побежали навстречу первому монстру.

В первые сутки погибло почти девятьсот миллионов.

Потому что у этой Системы был один нюанс, о котором никто не прочитал. Она не была игрой. Она была физикой. Здесь огненный шар имел температуру и радиус разлёта и выжигал кислород в закрытом помещении — вместе с самим магом. Удар воина подчинялся закону сохранения импульса. Щит держал ровно столько ньютонов, сколько в нём было, и ни одним больше. А монстры весили столько, сколько весили, и падали с той скоростью, какую им давало ускорение свободного падения.

Система не прощала ошибок в расчётах.

Глеб Ракитин, тридцати двух лет, инженер-конструктор, специалист по строительной механике, в 14:07 стоял в атриуме торгового центра с дрелью в руках. Он не играл в игры с восемнадцати лет. Зато двенадцать лет считал нагрузки на перекрытия, усилия в тросах и запас прочности несущих колонн.

Он оказался одним из немногих на Земле, кто, прежде чем нажать на иконку, решил прочитать инструкцию.

Это история о том, что в мире, который превратился в игру, побеждает не тот, кто сильнее бьёт.

А тот, кто лучше считает.

Глава 1. Мелкий шрифт

В 14:06 Глеба Ракитина больше всего беспокоило, что дрель, которую он держал в руках, стоила на четыре тысячи дороже, чем в интернете.

Он стоял на первом этаже торгово-развлекательного центра «Меридиан», у стеклянной витрины строительного гипермаркета, и с профессиональным раздражением смотрел вверх. Над ним поднимался атриум — четыре этажа галерей, соединённых эскалаторами, и стеклянный купол на стальной пространственной ферме. Красивый купол. Глеб знал, кто его считал: бюро, в котором он проработал первые три года после института. И знал, что ферму там сделали на пятнадцать процентов легче, чем следовало, потому что заказчик экономил на металле.

Он всегда это знал, проходя здесь. И всегда чуть ускорял шаг.

В 14:07 купол засветился.

Не изнутри — снаружи. Будто кто-то включил над торговым центром огромный прожектор. Свет был холодный, голубоватый, и в нём не было теней.

А потом свет загорелся у Глеба перед глазами.

ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ СИСТЕМЫ.

Носитель: Ракитин Глеб Андреевич. Возраст: 32. Планета: Земля (сектор 7-Б).

Добро пожаловать. Ваш мир включён в Систему. Выберите класс. Время на выбор: 05:00.

Полупрозрачная панель висела в воздухе примерно в полуметре от лица. Глеб моргнул. Панель не исчезла. Он повернул голову — панель повернулась вместе с ним, как приклеенная к взгляду.

Под надписью светились иконки. Большие, яркие, с картинками. «Воин» — меч. «Маг» — огненный шар. «Целитель» — зелёный крест. «Лучник». «Разбойник». «Защитник». Ещё штук десять, поменьше.

И таймер. «04:52. 04:51».

Вокруг закричали.

Атриум «Меридиана» в субботу днём — это тысячи три человек. И у каждого перед глазами сейчас висела такая же панель. Женщина у фонтана махала руками перед лицом, пытаясь отогнать интерфейс. Мальчишка лет двенадцати восторженно тыкал пальцем в воздух — видимо, в иконку «Мага». Охранник у главного входа, огромный, бритый, в чёрной форме, стоял неподвижно с выражением полного счастья на лице.

А потом с улицы, через стеклянные двери главного входа, донёсся звук. Низкий, тяжёлый, вибрирующий. Как будто сразу сто трансформаторов вошли в резонанс.

На парковке, метрах в пятидесяти от входа, прямо в воздухе висела трещина. Вертикальная, высотой с двухэтажный дом. Чёрная по краям, светящаяся изнутри тем же голубым светом. Края её медленно расходились, как края раны.

Из трещины выходили собаки.

Не собаки. Что-то размером с телёнка, на длинных ногах, с серой голой кожей и слишком большими головами. Они выходили по одной, неторопливо, принюхиваясь. Первая. Вторая. Пятая. Десятая.

Кто-то у входа увидел их — и закричал так, что крик перекрыл все остальные.

И толпа побежала.

Глеб потом много раз думал, почему он не побежал вместе со всеми.

Не от храбрости. Храбрым он себя никогда не считал. Скорее — от профессиональной деформации. Двенадцать лет его учили одной простой вещи: когда что-то идёт не так, сначала надо понять, что именно. Не бежать. Не хвататься за первое решение. Посмотреть на расчётную схему.

А расчётная схема была такая.

Три тысячи человек в атриуме. Четыре выхода. Главный — прямо на парковку, где стоят твари. Два боковых — в торцах здания, на тех же парковках. Четвёртый — служебный, через погрузочную зону гипермаркета, в котором Глеб сейчас стоял.

Толпа бежала к главному и к боковым. Как на всех пожарах всех торговых центров. Туда, откуда пришла.

На главном входе уже давили. Людей прижимало к стеклянным дверям, двери выгибались, кто-то падал, и по нему шли. А на парковке твари подняли головы. Повернулись к стеклу. И пошли. Неторопливо. Будто знали, что спешить не нужно.

«03:41», — сообщил таймер.

Глеб развернулся и пошёл в гипермаркет. Не побежал — пошёл. Быстрым шагом, мимо стеллажей с ламинатом, мимо отдела сантехники, мимо касс. К служебной двери в дальнем конце торгового зала.

Служебная дверь вела в технический коридор. Бетонный, с трубами под потолком. Налево — погрузочная зона, грузовые ворота. Направо — лестница вниз, к венткамере и щитовой.

Через грузовые ворота пробивался тот же голубой свет. Значит, и там трещина.

Он пошёл направо. Вниз.

Дверь венткамеры была стальной, на мощных петлях, с табличкой «Посторонним вход запрещён». Не заперто — видимо, техник ушёл обедать. Внутри гудели огромные вентиляторы приточной системы, в полу темнели решётки воздуховодов, по стенам тянулись жестяные короба.

Глеб закрыл за собой дверь. У стены стоял лом. Он вставил лом в дверную ручку и упёр в косяк. Не идеально. Но против твари, которая не умеет пользоваться ручками, — сойдёт.

Потом сел на пол, прислонился спиной к холодному бетону и посмотрел на панель.

«02:58».

Наверху кричали. Даже здесь, через два перекрытия и гул вентиляторов, было слышно. Глеб старался не слушать.

Он смотрел на иконки. Под каждой — короткое описание. «Воин: повышенная сила и выносливость. Навык: Мощный удар». «Маг: управление стихиями. Навык: Огненный шар». Всё просто. Нажми — и получишь.

Слишком просто.

Глеб двенадцать лет работал с программами для расчёта конструкций. И выучил одно железное правило: если интерфейс выглядит слишком простым — значит, все важные настройки спрятаны.

Он провёл пальцем по краю панели. Потянул за угол. Панель чуть сдвинулась — и снизу проступила полоска мелкого серого текста. Почти невидимого, нарочно бледного, как сноска в договоре кредитной карты.

«Пользовательское соглашение Системы (412 стр.). Принято по умолчанию. Ознакомиться».

«02:31».

Он нажал «Ознакомиться».

Панель развернулась в длинный документ. Таймер в углу дёрнулся — и остановился.

«Время, затраченное на ознакомление с Пользовательским соглашением, не засчитывается в лимит выбора класса (п. 1.4)».

Конечно, не засчитывается. Кто бы ни делал эту Систему, он знал, что девяносто девять процентов пользователей никогда не откроют соглашение. Иначе зачем прятать ссылку так старательно?

Глеб начал читать.

Читал он, по ощущениям, час. Наверху за это время крики стихли — то ли люди разбежались, то ли кончились. Глеб запретил себе об этом думать.

Соглашение было написано сухим канцелярским языком, будто его переводили машинным переводом, а потом правил очень педантичный юрист. Большая часть — скучная: права носителя, порядок начисления опыта, правила торговли. Но некоторые пункты Глеб перечитал по три раза.

Пункт 3.1: «Система функционирует в полном соответствии с физическими законами мира носителя. Все навыки, способности и эффекты являются воздействиями, подчиняющимися законам сохранения энергии, импульса и массы».

То есть никакой магии. Огненный шар — это просто огонь. Со всеми последствиями.

Пункт 3.7: «Энергетический ресурс носителя (в стандартном интерфейсе — «мана» или «выносливость») измеряется в единицах работы. Расход ресурса на навык равен работе, совершаемой навыком, с учётом КПД носителя».

Мана в джоулях. Каждый огненный шар — сколько-то килоджоулей тепла, и ровно столько же уходит из запаса мага. Тот, кто будет швырять огонь направо и налево, выдохнется за минуту.

Пункт 5.2: «При выборе класса из списка по умолчанию применяется автонастройка по стандартному шаблону класса».

Пункт 5.3: «Носитель вправе отказаться от автонастройки и выполнить ручную настройку интерфейса. За ручную настройку начисляется бонус адаптации: +30% к эффективности всех навыков, а также доступ к скрытым классам, соответствующим профессиональному профилю носителя».

Скрытые классы. Соответствующие профессиональному профилю. Плюс тридцать процентов.

Подпункт 5.3.1: «Ручная настройка требует от носителя понимания физической сущности настраиваемых параметров. Система вправе проверить такое понимание».

А в разделе одиннадцатом, «Узлы и Прорывы», был пункт, на котором Глеб задержался дольше всего.

Пункт 11.6: «Носитель, уничтоживший Стража Ядра Прорыва до истечения таймера стабилизации, получает права Администратора Узла, к которому относится Прорыв, включая все территории в радиусе действия Узла».

Он пока не знал, что это значит. Но запомнил.

Глеб закрыл соглашение. Таймер снова пошёл. Он нашёл в настройках пункт «Ручная настройка интерфейса» и нажал.

Панель мигнула. Иконки классов исчезли. Вместо них появилась одна строка:

«Подтвердите понимание. Задача: консольная стальная балка двутаврового сечения длиной 3 м жёстко заделана в стену. Момент сопротивления сечения — 289 см³. Допустимое напряжение — 160 МПа. Определите максимальную сосредоточенную нагрузку на свободном конце».

Глеб засмеялся. Вслух, в пустой венткамере, сквозь гул вентиляторов.

Задача из второго семестра. Он сам давал её студентам, когда три года подрабатывал ассистентом на кафедре.

Допустимый момент — напряжение на момент сопротивления. Сто шестьдесят мегапаскалей на двести восемьдесят девять кубических сантиметров — сорок шесть с небольшим килоньютон-метров. Поделить на три метра плеча.

— Пятнадцать и четыре десятых килоньютона, — сказал он вслух.

«Ответ принят. Профессиональный профиль подтверждён: инженер-конструктор, строительная механика. Ручная настройка разрешена. Бонус адаптации начислен».

«Доступны скрытые классы (1): Фортификатор (Геометр). Специализация: управление силовыми векторами, анализ конструкций, построение защитных и поражающих геометрических систем. Базовый навык: Векторное натяжение. Пассивный навык: Расчётная схема».

Он не раздумывал.

«Класс выбран: Фортификатор. Уровень: 1».

Мир изменился.

Не сильно. Венткамера осталась венткамерой. Но поверх неё, тонкими светящимися линиями, будто нарисованными на кальке, проступили стрелки. Векторы. Над каждым предметом.

Над решёткой воздуховода — маленькая стрелка вниз: «вес 14 кг». Над жестяным коробом — стрелки от точек крепления: «усилие в подвесах 0,8 кН». Над стальной дверью — стрелки на петлях. Над ломом в дверной ручке — тонкая красная линия: «изгиб, запас прочности 2,1».

Расчётная схема.

Он видел нагрузки. Видел, как силы текут через предметы, как давят, тянут, гнут. Как тогда, в институте, когда он впервые по-настоящему понял сопромат и мир на несколько недель стал для него набором эпюр.

И ещё — в углу зрения:

«Энергия: 18,4 кДж / 18,4 кДж. Восстановление: 0,3 кДж/мин».

Килоджоули. Не очки. Килоджоули.

Глеб открыл описание базового навыка.

«Векторное натяжение (ур. 1). Позволяет приложить к выбранной точке объекта в поле зрения носителя на расстоянии до 15 м силу заданного направления величиной до 3 кН на время до 4 с. Расход энергии равен работе приложенной силы. Бонус адаптации: +30%».

Три килоньютона. Плюс тридцать процентов — почти четыре. Примерно столько, сколько нужно, чтобы поднять четырёхсоткилограммовый груз. Или — Глеб прикинул — чтобы очень сильно дёрнуть за что-нибудь, что уже движется.

Немного. Рядом с «Мощным ударом» воина — смешно.

Но Глеб двенадцать лет занимался тем, что заставлял маленькие силы держать большие нагрузки. Всё дело было не в величине силы. А в том, куда её приложить.

Наверху что-то грохнуло. Тяжело, глухо, так, что с потолка венткамеры посыпалась пыль. Потом ещё раз. Потом — крик. Мужской, яростный, совсем рядом. Не наверху — в техническом коридоре, за дверью.

Глеб вскочил.

Сквозь дверь, сквозь сталь и бетон, его новое зрение видело стрелки. Векторы движения — быстрые, рваные. Человек. Бежит. За ним — что-то тяжелее и быстрее, с векторами, вытягивающимися вперёд длинными прыжками.

А потом в дверь венткамеры с той стороны заколотили кулаками.

— Откройте! — закричал женский голос. — Откройте, ради бога! Там охранник один, а их три!

Глеб посмотрел на лом в дверной ручке. На стрелки за дверью.

Выйти — значит, встретить тварей размером с телёнка без оружия, с навыком первого уровня и восемнадцатью килоджоулями энергии.

Не выйти — значит, слушать, как за дверью умирают.

Он выдернул лом из ручки.

Глава 2. Импульс

За дверью стояла женщина лет тридцати в белом халате аптечного провизора, забрызганном чем-то тёмным. Над ней висела строчка: «Целитель, ур. 1. Энергия: 9,2 кДж». Она влетела в венткамеру, едва Глеб открыл дверь, и тут же развернулась обратно, глядя в коридор.

— Он там, — выдохнула она. — Охранник. Он их держит. Он сказал, чтобы я бежала.

Глеб выглянул.

Технический коридор тянулся метров на сорок — бетонный, прямой, с трубами под потолком и редкими лампами в решётчатых плафонах. В дальнем конце, у поворота к погрузочной зоне, шла драка.

Охранник. Тот самый, огромный, бритый, которого Глеб видел у главного входа со счастливым лицом. Над ним горело: «Берсерк, ур. 2. Энергия: 31 кДж… 27… 22…». Он стоял посреди коридора с куском стальной трубы в руках и орал. Не от страха — от ярости, от восторга, от того, что было в нём сейчас вместо крови.

На полу у его ног лежала тварь. Мёртвая — голова размозжена, серая кожа лопнула. Одна.

Вторая кружила вокруг него, прижимаясь к стене. Над ней: «Гончая Разлома. Масса: 94 кг».

А третья стояла чуть поодаль. Неподвижно. Наблюдала.

Она была больше остальных. Почти вдвое. Серая кожа на загривке и плечах — не голая, а покрытая пластинами, похожими на хитин. И голова — не просто большая, а вытянутая, с челюстями, которые раскрывались, кажется, на всю длину черепа.

«Гончая Разлома (элитная). Масса: 182 кг. Скорость прыжка: до 11 м/с».

Сто восемьдесят два килограмма. Одиннадцать метров в секунду. Глеб машинально перемножил. Импульс — почти две тысячи ньютон-секунд. Это как если бы в тебя на полном ходу врезался мотоцикл с седоком.

— Сюда! — заорал охранник. — Ну, давай! Давай, тварь!

Энергия над ним: «18… 14…». Берсерк жёг её, как костёр жжёт солому. Каждый удар трубой — несколько килоджоулей. Каждый рык — ещё. Ярость — это тоже работа. А работа стоит энергии.

«11…»

Обычная гончая бросилась. Охранник ударил трубой наотмашь, страшно, с хрустом. Тварь отлетела к стене и затихла.

«6…»

Он обернулся к элитной. Ухмыльнулся окровавленным ртом.

— Ну? Ты следующая.

«2…»

Элитная гончая прыгнула.

Глеб видел это в замедленной съёмке — не потому, что время замедлилось, а потому что его новое зрение рисовало вектор. Длинная, почти горизонтальная стрелка от лап твари к груди охранника. Одиннадцать метров в секунду.

Охранник поднял трубу.

«Энергия: 0».

Труба не поднялась. Рука, ещё мгновение назад державшая её как прутик, вдруг стала просто рукой. Обычной человеческой рукой, державшей восемь килограммов стали. Охранник даже успел удивиться — Глеб видел это на его лице.

А потом сто восемьдесят два килограмма ударили его в грудь.

Три секунды. С того момента, как кончилась энергия, до того, как всё кончилось.

Женщина в белом халате за спиной Глеба издала звук, которого он потом долго не мог забыть.

Элитная гончая подняла голову от тела. Посмотрела вдоль коридора. На открытую дверь венткамеры. На двух людей в ней.

И медленно пошла к ним.

Глеб захлопнул дверь. Вставил лом в ручку. Посмотрел на расчётную схему двери.

«Дверь стальная, 1,2 мм. Петли: 2 шт., запас 3,4. Лом в ручке: изгиб, запас 2,1. Предельная ударная нагрузка — 1 400 Н·с».

Тысяча четыреста. А у твари — почти две тысячи.

Дверь не выдержит. С первого удара — может быть. Со второго — точно нет.

— Как вас зовут? — спросил он, не оборачиваясь.

— Что?

— Как вас зовут?

— Лера. Валерия. Соколова. — Голос у неё дрожал. — Я из аптеки. На первом этаже.

— Лера, отойдите к дальней стене. За вентилятор. И не высовывайтесь, что бы ни случилось.

Он огляделся.

Венткамера. Четыре на шесть метров. Два больших вентилятора в стальных кожухах. Решётки в полу. Короба по стенам. У дальней стены — стеллаж с запчастями: фильтры, ремни, банки с краской. И катушка.

Катушка стального троса. Новенькая, на деревянном барабане, с биркой: «Канат стальной ГОСТ 2688, ø 8,3 мм. Разрывное усилие 37,9 кН. Для замены — грузовой лифт № 2».

Трос для лифта. Техник, видимо, принёс его сюда на хранение.

Глеб посмотрел на трос. Потом на дверь. Потом — на два стальных кожуха вентиляторов, вмурованных в бетонный пол анкерными болтами.

«Кожух вентилятора. Крепление: 4 анкера М16. Предельное усилие на вырыв: 48 кН».

В голове у него, как на экране расчётной программы, сама собой нарисовалась схема.

Удар в дверь сотряс венткамеру. Дверь прогнулась внутрь. Лом в ручке согнулся. Расчётная схема над ним покраснела: «запас 1,1».

Секунд десять. Может, пятнадцать.

Глеб схватил катушку, сорвал с неё бирку и размотал конец. Протянул трос от кожуха одного вентилятора к кожуху другого — через всю камеру, поперёк, в двух метрах от двери. Обмотал вокруг стального уголка рамы, раз, другой, третий. Затянул узел — не тот, которым вяжут в кино, а настоящий, строительный, который не развязывается под нагрузкой.

Трос лёг на пол. Свободно, провиснув, почти незаметный в полумраке между решётками.

Второй удар. Петля двери лопнула. Дверь повисла на одной, перекосившись.

Глеб отступил за второй вентилятор. Встал так, чтобы видеть и дверь, и трос.

И начал считать.

Тварь войдёт. Увидит его — за вентилятором, в четырёх метрах. Прыгнет. Она прыгает на цель, по прямой — он видел, как она прыгнула на охранника. Длинная, почти горизонтальная траектория. Высота груди в момент прыжка — около метра.

Трос лежит на полу. Чтобы он встал на высоту метра, его нужно поднять. Сам он не поднимется.

Но поднять провисший трос — это не то же самое, что остановить тварь. Это ерунда. Несколько десятков ньютонов, чтобы выбрать слабину, и чуть больше — чтобы натянуть. Даже на первом уровне его навыка хватит с огромным запасом.

Остановит тварь не навык. Остановит её она сама.

Сто восемьдесят два килограмма на одиннадцати метрах в секунду. И стальной трос диаметром восемь миллиметров, натянутый между двумя анкерованными кожухами. Трос не надо было держать — его держали анкеры. Сорок восемь килоньютонов на вырыв. А тонкий трос, в который врезается тело на полной скорости, — это не канат. Это лезвие.

Вся энергия будет её собственной.

Третий удар.

Дверь вылетела внутрь и грохнулась на решётку пола. В проёме стояла элитная гончая. Огромная, серая, с окровавленной пастью. Над ней мигали цифры. Масса. Скорость. Вектор взгляда — прямо на Глеба.

Она присела. Задние лапы напряглись.

Глеб видел вектор раньше, чем она прыгнула. Вектор её мышц, собирающих силу. Направление. Высоту.

Он выбрал точку на тросе. Середину. Направление — вверх. Сила — сто двадцать ньютонов. Время — полсекунды.

Тварь прыгнула.

«Векторное натяжение».

Трос взлетел с пола и натянулся, как струна, — ровно на высоте метра. Ровно на пути вектора.

Звук был короткий. Мокрый. И какой-то будничный — будто кто-то разрезал проволокой большой кусок масла.

Сто восемьдесят два килограмма пролетели через трос, не замедлившись. Почти не замедлившись. Тварь ударилась о кожух вентилятора, за которым стоял Глеб, — уже двумя частями. Кожух загудел, как колокол. Брызнуло тёмным.

Потом стало тихо. Только гудели вентиляторы.

«Гончая Разлома (элитная) уничтожена. Получено опыта: 340».

«Уровень повышен: 2. Уровень повышен: 3».

«Достижение: Чистая работа. Уничтожение элитного противника без получения урона и с расходом энергии менее 1%. Награда: +1 к Восприятию».

«Израсходовано энергии: 0,06 кДж».

Шестьдесят джоулей. Поднять трос на метр. Всё остальное сделала физика.

Глеб стоял за вентилятором и смотрел на то, что лежало у кожуха. Руки у него тряслись. В горле стоял ком. Он не был героем, не был бойцом, не был охотником. Он был инженером, который двенадцать лет считал нагрузки на перекрытия. И только что разрезал живое существо пополам стальным тросом.

Трос, к слову, выдержал. Расчётная схема над ним показывала: «Растяжение: пик 31,4 кН. Запас: 1,2». Восемьдесят три процента от разрывного. Немного не дотянул до предела.

Анкеры кожухов — тоже. «Пик 31,4 кН. Запас: 1,5».

Всё было посчитано правильно. С небольшим запасом. Как и полагается.

— Вы… — Лера выглянула из-за второго вентилятора. Лицо у неё было белое. — Вы её… как?

— Импульс, — сказал Глеб. Голос был хриплым. — Она сама. Я только поднял трос.

Лера смотрела на него, на трос, на то, что лежало у вентилятора. Потом вдруг согнулась пополам, и её вырвало на решётку пола.

Глеб подождал, пока она закончит. Потом протянул ей бутылку воды, которая с самого торгового центра лежала у него в кармане куртки.

— Охранник, — сказала Лера, вытирая рот. — Его звали Тимур. Он сказал мне бежать. Он выбрал «Берсерка», сказал — так быстрее всего прокачаться. Он смеялся.

— Берсерк сжигает энергию, — тихо сказал Глеб. — Килоджоули в секунду. Ярость — это работа. Он потратил всё за минуту. И когда кончилось — у него осталась просто человеческая рука.

— Откуда вы знаете?

— Я видел, как кончилось.

Лера долго молчала.

— Вы его не спасли, — сказала она. Без упрёка. Просто констатируя.

— Нет, — согласился Глеб. — Не успел.

Он вышел в коридор. Прошёл к телу охранника. Тимур лежал на спине, с открытыми глазами, с куском трубы в руке. Счастливое выражение так и осталось у него на лице.

Глеб закрыл ему глаза.

В дальнем конце коридора, у поворота к погрузочной зоне, лежали ещё две гончих — обычные, убитые Тимуром. За поворотом было тихо. Расчётная схема не показывала там ни одного движущегося вектора.

— Лера, — сказал Глеб. — В гипермаркете ещё кто-нибудь остался?

— Человек двадцать. Может, больше. Мы прятались в складе за кассами. Потом туда полезли эти… — Она сглотнула. — Тимур увёл их на себя. В коридор.

— Двадцать человек. — Глеб посмотрел на катушку троса, на вентиляторы, на выбитую дверь. — Хорошо. Пойдём к ним.

Склад за кассами гипермаркета был забит людьми. Двадцать три человека, если считать двух детей. Продавцы в оранжевых жилетах, покупатели, грузчик со сломанной рукой. Над каждым — классы. «Воин, ур. 1». «Маг, ур. 1». «Защитник». «Лучник». Почти все — автонастройка. Почти у всех — по пять-десять килоджоулей энергии и ни малейшего понятия, что с ними делать.