Тёмный рассвет

#2[ Фалькон Исфорца – один из правителей бывшей Ирлинской Империи.]

Я, едва двигая рукой, понемногу давил всё сильнее и сильнее, пока замок, наконец, не стал поддаваться. Слишком просто, всё слишком просто, даже немного скучно. Подцепить одну пружину, вторую, ещё одну, с усилием провернуть. Едва слышный щелчок. Я уже почти улыбнулся, предвкушая добычу, когда треклятая отмычка с треском сломалась. Я забыл, как дышать, за долю секунды, осознавая, что меня ждёт неминуемая смерть. Тысячи мыслей пронеслись в одно мгновение. Каково это, когда ты понимаешь, что уже ничего нельзя сделать. Когда тебе остаётся только осознавать.

В этот момент я ощутил это чувство в полной мере. Жалкая, бесполезная надежда. Досада. И глупая мысль о том, что всегда надо проверять отмычки, прежде чем начинаешь вскрывать замок.

Звук сломавшейся отмычки слился со звуком сотни, вылетевших из отверстий двери отравленных игл.

Я даже не успел закрыть глаза.

Во все стороны полетели голубые искры, и передо мной на мгновение появилась тут же пошедшая кругами сфера.

Стена! Мать её! Стена!

А я уже успел и позабыть о купленном когда-то защитном артефакте, который, слава Богам, так ни разу мне и не пригодился. До этого момента.

Я на миг прикрыл глаза, ощущая неземное облегчение от прошедшей совсем рядом смерти. Прикрыл и вздрогнул, когда серебряная застёжка от плаща звякнула о холодный камень. Магия, заключённая в ней, ушла в пустоту и теперь безделушка годилась лишь на то, чтобы таскать её в кармане. Ей теперь даже плащ не застегнёшь. Постоянно будет расстёгиваться. Так всегда случается с одноразовыми артефактами. Когда магия уходит – они становятся пустыми, ненужными.

Что же, в этот раз мне повезло, но на сегодня лимит удачи исчерпан, второй "стены" у меня нет, так что теперь придётся быть в три раза внимательнее, чем обычно.

Триссинцы любили многозарядные ловушки.

Я прокрутил в руке связку с отмычками и сосредоточенно посмотрел на замок. В этот раз всё нужно сделать с первого раза. Второго шанса не будет.

Я посмотрел на небо и на мгновение прикрыл глаза. Отмычка, дверной замок, скважина. Я делал это тысячу раз. Почему бы не сделать в тысячу первый?

Руки сами нашли отверстие в двери. Я стоял с всё также закрытыми глазами, слушая себя. Едва заметный скрип, первая пружина. Надавить чуть сильнее. Дальше, не сбавляя темпа, найти вторую пружину. Проделать тот же самый фокус, затем третью. Четвертую. Провернуть на пол-оборота. Победный щелчок поддавшегося замка и приглашающее поскрипывание незапертой теперь двери.

Я усмехнулся и взялся за ручку. И тут же замер.

Тупая, примитивная ловушка разрядила мне последнюю «стену». Теперь нужно отключить эмоции и действовать холодно. Самоуверенность порой полезная штука, но явно, не сегодня. Сегодня она может меня погубить.

Ещё один глубокий вдох. Задержать воздух на долгие мгновения. Ощутить окружающее пространство. Затхлость, сырость, позеленевшие от времени камни. Клочья паутины. И тёмная ниша прохода. Я прикрыл глаза.

Тишина. Пожалуй, сейчас она стала особенно давящей, когда у меня не осталось защиты. Стук сердца слышен, кажется, на всю округу. Я, не двигаясь, с всё также закрытыми глазами, стою на месте; постепенно сердцебиение замедляется, становится всё тише, приходит в норму. Я медленно, открыл глаза. Достал из сумки волшебный огонёк и чуть сдавил ладонью. Холодный прежде хрусталь почти мгновенно начал греть руку, излучая мягкий тёплый свет.

Я сосредоточено смотрю перед собой и делаю шаг в дверной проём. Дыхание медленное. Мозг улавливает абсолютно всё. Едва заметный сквозняк, теплота воздуха. И я в который раз ловлю это чувство хождения по грани. Страх исчезает. Остаётся лишь интерес, предвкушение. Я делаю шаг, затем ещё и ещё. И с каждым следующим моё сердце начинает биться все быстрее и быстрее. Мелони говорила, что это огонь Изнара течёт в каждом из нас. В ком-то больше, в ком-то меньше. Но я никогда особо не слушал, когда она начинала рассказывать о том, что происходит в человеческом теле. Тогда мне было не интересно. А сейчас… Сейчас оставалось только вспоминать.

На седьмой ступени сердце колотилось так, словно я пробежал, по меньшей мере, вокруг всего материка. Я, уже не осторожничая, просто зашагал вниз; взгляд улавливал любые изменения в пространстве, как и всегда в таких случаях, так что я доверился своим чувствам. Тридцать первая ступень оказалась последней. А потом передо мной предстал огромный каменный саркофаг, стоящий точно посередине комнатки. Хватило доли секунды, чтобы понять, что здесь не так.

Две кучки костей, лежащих по обе стороны от саркофага. Точнее даже не две, одна. Вторая скорее напоминала пыль вперемешку с прахом. Время, влага, сырость и тьма знает, что ещё сделали своё дело.

Я резко остановился. Если сюда приходил кто-то до меня. А, исходя из того, что лежало на полу – это было именно так. То сам собой возникал вопрос. Кто закрыл треклятую дверь наверху? Да ещё и заново зарядил самострелы? Что-что, а лежать вот также безжизненной грудой костей на полу, я точно не хотел.

Думать. Думать. Что здесь не так.

Или, наоборот, так.

Идеально квадратная комната. Саркофаг точно посередине. Тела, то, что было когда-то телами, лежат симметрично около правого и левого угла каменной махины. Скорее всего, разгадка кроется в этом.

Я закрыл глаза, вспоминая. Фалтальк. Князь, отстроивший за своё правление не один и не два замка. А также ещё множество всякой мелочи, навроде, кладбищ, часовен, огромных особняков, мельниц. В книгах было написано, что если он находил промашку в расчётах, то приходил в ярость, а неудавшегося инженера ждала нелёгкая судьба. Бывало, что разрушались почти достроенные дома, стоило ему только найти какую-нибудь неточность или несоответствие симметрии.

Я медленно открыл глаза. Симметрия. Везде. Готов отдать свою сумку вместе со всем содержимым, что стоит встать около любого из углов усыпальницы, как я заимею неплохую возможность познакомиться с ребятами, что были тут до меня.

Стоит ли говорить, что таких далеко идущих планов у меня пока не было. Поэтому я, не торопясь, переносил вес тела с одной ноги на другую и, наверное, за целую вечность, преодолел расстояние до изголовья каменного гроба.

Я стоял прямо напротив того места, где должна была находиться голова Фалталька, если снять крышку. Но с этим я пока не спешил. Следовало понять, каким образом приводилась в действие ловушка, что уже забрала две жизни. Я опустился на пол и положил руку на плиту, у самого угла. Холодный камень был точно таким же, как и другие плиты на полу. Он ничем не выделялся. Немного шероховатый, немного запылённый, немного холодный.

Что же, по крайней мере, здесь явно нет никакой магии. Механизм в чистом виде. Скорее всего, как и большинство подобных ловушек активируется после того, как приложится достаточный вес. Хотя по внешнему виду не скажешь. Камень был идеально подогнан. Как и всё в усыпальнице Фалталька.

В голове, словно вживую, проскрипел голос старого Тримьяна: «Если у тебя есть какая-то догадка, парень, то не стоит лезть на рожон и проверять её правильность, если в процессе ты можешь лишиться чего-нибудь ценного. Лучше представь, что так и есть».

Старик вообще не отличался многословностью. Наверное, поэтому его советы я и запоминал лучше всего. Старый хозяин цирка всегда ходил немой, словно рыба, а уж если открывал рот, то следовало слушать и мотать на ус. Где он только не побывал, из каких только передряг не вылазил.

Раз в голове поселилась мысль, что механизм работает от веса. Отлично, пусть и дальше работает, только вот вставать на каменную плиту я, пожалуй, не буду.

Теперь дело оставалось за малым – всего-то и нужно было - снять крышку надгробия весом с гружёную телегу. Я достал из сумки несколько пузырьков, купленных на улице Сияющей Сиэльты[3]. Выбрал один с жидкостью тёмно-зелёного цвета и сделал глоток.

#3[Улица в Ирлине, на которой расположены магические лавки и все, что связано с волшебством.]

Терпкая жидкость, не слишком приятная, да что уж там говорить – отвратительная, на вкус, разлилась горячим теплом по всему телу. Первые мгновения, пока кровь разносит зелье по сосудам, всегда тепло. Уже потом мышцы начинают сворачиваться, словно завязанные в узел канаты, деревенеть, наливаться силой. И я смогу делать такие вещи, которые не под силу обычному человеку, пусть даже и очень сильному. Правда, действие отвара от глотка будет длиться недолго, всего несколько минут, но мне больше и не надо. Главное сдвинуть крышку с места и добраться до какой-нибудь деревеньки.

К моему превеликому сожалению все зелья, которые мне доводилось пить, а уж поверьте, их было не мало, обладали одним ма-а-аленьким недостатком. Как только они заканчивали своё действие то тело, видимо, пытаясь отыграться за то, что ему приходилось выполнять такие вещи, для которых оно не предназначено, начинало бунтовать. Мышцы болели от любого движения и плохо слушались, голова раскалывалась от боли, реакции становились замедленными. Поэтому я старался не пить жидкость из бутыльков без особой на то надобности.

К несчастью, надобность, в моём ремесле, шла рука об руку с опасностью. Всегда.

Почувствовав, как руки начали деревенеть, я, не мешкая, схватил крышку каменного гроба и сдвинул её наполовину, открыв голову и туловище почившего Фалталька. Голая черепушка князька скалилась желтозубой улыбкой, вся одежда давно истлела и превратилась в обвисшие на костях клочья. Лунный цветок – артефакт за которым я и пришёл, лежал на дне саркофага прямо в грудной клетке усопшего. Я победно улыбнулся и потянул было руку к заветному кулону, как аломит[4] на моей шее, завибрировал и изменил свой цвет с прозрачно-голубого до кроваво-красного.

#4[Изделия из аломита обостряют интуицию. Минерал хорошо справляется с ролью оберега. Заряженный на солнце, он изменяет свой цвет, если рядом оказывается вампир или злая душа, тем самым предупреждая и защищая хозяев от опасности.]

Я выругался. Что-что, а встречаться с душами усопших я точно не собирался. Впрочем, Джардиш, судя по всему, так не считал. Бог удачи в очередной раз подкинул мне синего стража к одиннадцати[5], выставляя меня дураком.

Из всей моей не слишком длинной, но всё же яркой на события жизни, я вынес много полезных уроков и один из них гласил, что не стоит злить души умерших. Особенно ночью. На кладбище. Особенно если вы собираетесь забрать что-то из их могилы

Надо ли говорить, что Фалтальк не слишком обрадовался, смотря на открытую крышку гроба и меня рядом. Душа зашипела, завизжала и кинулась ко мне. Когтистые, совсем нечеловеческие руки попытались полоснуть меня по горлу, но аломит, висящий на шее, слава всем богам, не дал обозлённой до одури душе отправить меня в Бездну[6]. Камень завибрировал куда как сильнее, чем обычно, цепочка, на которой он висел начала ходить ходуном. И вокруг засиял почти прозрачный бордовый щит, заключая меня в кокон. Душа взвыла так, что будь рядом старый матёрый волк и тот бы испугался. Когтистая «рука» или скорее лапища опять попыталась меня ударить, но обожглась о рубиновый огонь камня. Фалтальк или то, что раньше им было, прожигал меня ненавидящим взглядом своих горящих потусторонней синевой глаз. Судя по всему, разговаривать со мной явно не собирались.

Душа кружила из стороны в сторону, то и дело, замахиваясь своими страшными конечностями, силясь нанести мне страшную и, скорее всего, смертельную рану. Но минерал, купленный пару лет назад на городской ярмарке у какой-то умалишённой торговки, исправно отрабатывал каждый выложенный за него золотой.

Злобное создание визжало, словно свинья на скотобойне, чем нагоняло страху ничуть не меньше, чем огромный пёс, нависший над плачущим ребёнком. Страшная, полупрозрачная, искажённая в бесконечном крике маска с выпученными глазами – вот как теперь выглядел князь. И нужно заметить – одно с ним осталось и после смерти. Он также мог отправить в Бездну любого, кого захочет. Да вот только в этот раз ему, похоже, не повезло. Старая Бэлла, гадалка из цирка, в котором я вырос, любила рассказывать истории о душах и прочей нечисти. Поэтому, что нужно было делать, я знал.

#5[Джиен имеет ввиду карточную игру под названием «Королевский двор», цель которой собрать у себя в руке комбинацию из карт, сумма которых будет равняться двадцати одному или как можно более близкому числу, но никак не больше. Так Синий страж дает сразу одиннадцать очков.]

#6[По народным поверьям все те несчастные, кому не повезло умереть от злой души, отправляются в Бездну, даже не имея шанса попасть в Цветущие сады.]

Не обращая внимания, на орущую прямо над ухом душу, я подошёл к открытому гробу и с сомнением посмотрел на останки, если моя задумка не выгорит, то в мире станет на одного расхитителя меньше. А этого мне сейчас хотелось меньше всего.

Но выбирать не приходилось, рывком сорвав с шеи аломит, я со всего маха впечатал его в грудь Фалталька. Душа, уже почти ударившая меня, взвыла ещё сильнее и, напоследок, продемонстрировав свою страшную пасть с выпученными глазами, разлетелась рубиновой пылью. Я сел, опершись спиной на саркофаг, и перевёл дух.

Повиснувшая в воздухе, пыль не спешила оседать. Едва покачиваясь, она словно чего-то ждала. С запозданием я заметил, как стенка саркофага, на которую я опирался, завибрировала, а затем над головой ярко полыхнуло кроваво-алым. И, словно подчиняясь какой-то команде, пыль начала стягиваться внутрь теперешнего обитания моего оберега.

Это было, наверное, красиво. Завораживающе. Красные всполохи, какое-то умиротворение, спокойствие. Я закрыл глаза, хотелось заснуть и никогда не просыпаться. Больше не двигаться, не тратить силы. Просто отдохнуть. Я так устал.

Темнота была такой спокойной. Тёплой, почти, как руки матери, которую я никогда не помнил. Хотелось остаться в ней навсегда. В окружающей черноте постепенно стали появляться, поначалу, едва заметные, а затем всё более яркие искорки света. Они загорались одна за другой, делая окружающее пространство всё ярче и ярче. Холоднее и холоднее.

Я попытался сжаться в клубок, стараясь сохранить тепло, но неудачно махнул рукой, и она тут же разлетелась тысячами осколков. Оказывается, пока я спал, всё вокруг успело покрыться изморозью, а местами и льдом. Забавно, учитывая, что на дворе сейчас должен быть второй месяц весны, но никак не начало зимы. Я попытался улыбнуться, но губы не слушались, не желали напрягаться. В одно мгновение я осознал, что стало невыносимо холодно и попытался закричать. Но вместо крика изо рта сорвался лишь клочок пара.

Я дёрнулся вперёд, открывая глаза. Спину жгло холодом. Правая рука потеряла чувствительность, из-за того, что я слишком долго на неё опирался и теперь не желала слушаться. Было и вправду холодно. Да и вообще, устраивать отдых в склепе, не самая лучшая идея.

Шатаясь, я кое-как поднялся с пола и непонимающим взором окинул усыпальницу. Так, первое – забрать лунный цветок, за которым я пришёл, второе – не наступать на угловые плиты, а третье – в Бездну третье, вместе с одуревшими от ста лет одиночества душами.

На дорогу я выбирался, словно пьяный деревенский мужик, который решил дойти до своей избы соседскими огородами. Слава богам, на пути мне не встретилось ни одного мертвяка или ещё кого пострашнее. Судя по всему, мой разум сейчас был не в самом лучшем своём пребывании.

Глава 3. Всё сначала. Леса Маррэдит.

Огонь голодно потрескивал, пожирая очередную порцию валежника. Было очевидно, что того количество хвороста, которое я собрал, явно недостаточно для того, чтобы нормально поддерживать костёр. Но проклятая душа, будь она трижды неладна, умудрилась нагадить даже напоследок. Меня до сих пор знобило, а сил хватило лишь на то, чтобы уйти на мало-мальски приличное расстояние от кладбища.

Теперь, сидя где-то в лесной глуши, я безуспешно пытался согреться, чуть ли, не залезая в костёр. Но тщетно. Эхо душ, кажется, так называлась эта штука, успело порядком меня потрепать. Проспи я в этом склепе чуть дольше и уже никогда бы не проснулся. Старая Бэлла рассказывала и об этом, но в силу того, что история была, судя по всему, не слишком интересной, я как-то упустил тот момент, что нельзя засыпать рядом с останками души. В особенности, если она была злой. Хотя если вдуматься, то почему-то я никогда не слышал историй о добрых душах.

Пламя начало угасать и пришлось подкинуть ещё веток. Невообразимо сильно хотелось заснуть. Но нельзя. Леса близ реки Маррэдит не самое лучшее место для сна. Я опёрся спиной о дерево и полез в сумку, пытаясь найти льняной мешочек, что купил у одного торговца с улицы Сияющей Сиэльты. Холодное стекло зелий, закруглённые грани игральных костей, что всегда показывают шестёрки, мягкие, даже тёплые обрывки асилийских тканей. Такими можно согреться и в холодную зимнюю ночь. Жаль только, что сейчас от них проку нет. Холод, что я чувствую нельзя унять привычными способами. Потусторонний мир не любит, когда его тревожат.

Наконец, я нащупал плотный мешочек с сухими травами и бросил горсть прямо в огонь. Пламя на мгновение взвилось на добрые полметра в вышину, а затем загорелось фиолетовыми переливами. Сразу стало спокойнее. Сушёная пятилистная ойва отгоняла диких животных, на многие вёрсты вокруг распространяя свой запах.

Одно не давало мне покоя. Леса Сестры. Именно так в народе прозвали Маррэдит. Сестра смерти. Хозяйка кошмаров. Мать страха. Люди – жители окрестных земель и в дневное время не рисковали лишний раз заходить в неприветливое место, а уж, чтобы переночевать в страшном лесу – об этом не могло быть и речи. Слишком много историй ходило об этих местах, слишком много живых забрали эти чаща и вода. Но мне не повезло, меня угораздило заснуть в склепе. А сил на то, чтобы идти дальше просто не было. Эхо душ, остаточный эффект зелья – всё это наложилось одновременно вместе с обычной усталостью. Так что я сидел и смотрел на фиолетовые переливы пламени, ожидая, когда у меня появятся силы, чтобы идти дальше.

Пятилистная ойва. Не знаю, где продавцы с Сияющей Сиэльты берут эту траву, учитывая, что она не растёт уже несколько сотен лет. Но на улице самой яркой звезды неба можно найти буквально, что угодно. Люди покупают там и обычные побрякушки для веселья и такие штуки, от которых плохо станет даже дикому медведю.

Я взял свисающий с шеи лунный цветок и хмуро посмотрел на него. И угораздило же меня забраться в самую глушь ради побрякушки. Хотя с глушью я, возможно, поторопился. Кладбище было часах в пяти хода от ближайшей деревеньки. Уж не знаю, отчего пару сотен лет назад люди таскались хоронить своих родственников в такую даль. Но, судя по всему, спустя век им это надоело. Может от того, что, когда шли хоронить одного, а в итоге копали ямы для пятерых, но слава богам, нашёлся умный человек, который понял, что таскать тела умерших по тёмным лесам Маррэдит не самая лучшая затея. Жаль только, он не нашёлся ранее.

И хорошо, что никто не придумал сделать кладбище ещё глубже в лесу. Если хватит духу и храбрости, а на самом деле глупости и скудомыслия, то можно пройти дальше в чащу. Туда, где начинают происходить на самом деле страшные вещи. От которых кровь стынет в жилах. Один раз я, по своей натуре, из-за которой вечно попадал в различные передряги (и не вздумайте перепутать это с дуростью и безрассудством!), решил дойти до замка ходящих по теням. Истории рассказывали, что он спрятан глубоко в лесах Маррэдит. Мол стоит такой весь чёрный, скрытый в тенях, что даже под светом полуденного солнца его не увидишь.

Не знаю, кто подкинул мне в голову эту, без всякого сомнения, "великолепную" идею. Но стоило мне зайти в лес по глубже, конечно же в полной готовности, увешаным "стенами", с кучей загодя припасенных артефактов и бутыльков с волшебными отварами, как там начали твориться настолько несусветные вещи, что я дал такого дёру, что мне позавидовали бы лучшие чистокровные шентарские скакуны. Джардиш, наверное, хорошо посмеялся, наблюдая за мной тогда.

Лунный цветок светился, играясь со светом от костра. Я смотрел, как блики пламени отражаются в сапфире. Красиво, безумно красиво. Обычный камень никогда бы так не переливался, этот же – завораживает. К тому же позволяет чувствовать где ложь, а где правда. Осталось только донести его до города, да самому не сгинуть по дороге. Я на секунду прикрыл глаза, чувствуя, как озноб постепенно отступает, а когда открыл, то удивился, словно бедняк, обнаруживший у себя в погребе мешок с золотом.

Около самого огня, зажмурившись сидел огромный волк. Он вытянул голову вверх, явно получая удовольствие от исходящего от костра тепла. Я бы выругался, но уж очень сильно не хотелось привлекать внимание громадного зверя к себе. Тем более, учитывая, моё ослабленное состояние. Я бы сейчас и на дерево не смог залезть, не то что совладать с волком переростком.

К слову сказать, зверь, будто бы услышав мои мысли, открыл глаза и опустил голову набок, изучая меня. Очень медленно, чтобы ни в коем случае его не спровоцировать, я полез правой рукой в сумку, мысленно перебирая варианты того, что может мне помочь. Ладонь сама собой сжала тёплый, подрагивающий бутылёк с заключённой в нем яростью огненной стихии.

– Думаешь, это хорошая идея?

Голос раздался с противоположной части костра. Чуть насмешливый, чуть заинтересованный.

– Скажу по секрету: Корван[1] не любит, когда его пытаются обмануть.

Словно подтверждая слова человека за костром, огромная зверюга вся подобралась, а затем неторопливо встала и зевнула, показывая свои здоровенные зубы. И чтобы я, видимо, не пытался глупить, волк, проделывая все эти фокусы, не спускал с меня жёлтых, горящих глаз.

Да уж, такую махину лучше лишний раз не нервировать. Хуже будет. Я медленно, без резких движений вытащил правую руку из сумки, показывая волку, что в ней ничего нет.

– Правильный выбор. Хорошо, что ты сумел пересилить свой страх.

Я понемногу начал различать очертания человека, сидящего за костром.

Сказать по чести, так страх и не думал никуда уходить. Вероятность в любой момент быть разорванным пополам висела надо мной огромной зубастой пастью.

– Можешь, не беспокоиться. Корван не тронет тебя. Пока что, – голос человека был все так же насмешлив. Наконец, за всполохами пламени я разглядел капюшон и отражённые от глаз блики жёлтого и фиолетового. – Я Егерь, если тебе интересно.

Отчего-то сразу стало понятно, Чей это егерь. Маррэдит. В былые времена ходило много слухов о том, что сестра забрала ещё одного к себе на службу. В приграничье их называли егерями, а ближе к Ирлину, скорее можно было услышать простое – охотник. Почти бессмертные сущности, что несли в себе Её потустороннюю силу.

– Не думал, что вас можно вот так запросто встретить ночью около костра. – Попытался сострить я, но по хмурому взгляду огромного волка, стало понятно, что даже он не оценил мою шутку.

#1[Корван – имя волка – спутника Егеря Маррэдит]

Смотритель лесов Маррэдит чуть двинул рукой и огонь разделился на два языка, позволяя смотреть прямо сквозь него.

– Нас? Боюсь, что с этим ты опоздал на пару сотен лет.

Я слишком устал, чтобы думать. Наверное, поэтому сказанные охотником слова переваривались в моей голове целую минуту, а то и больше. Егеря Сестры. Они были, как жнецы в поле. Являлись человеку перед самой смертью. Так что, как понимаете рассказов о них было не очень много. Старая Бэлла, видимо, знала их все. Но мне никогда не приходилось слышать о том, что охотники умирают. Разве что…

Додумать я не успел. Внезапное прозрение мгновенно отрезвило меня, и рука сама собой полезла в сумку, хотя сам я ещё не успел понять, что происходит.

Наконец, до моей пустой головы дошло, что в этой ситуации не так. Но было уже поздно. Я стоял, откинув правую руку назад. В кулаке был зажат пузырёк с живым огнём. А глаза напряжённо следили за волком, что лишь лениво зевнул на все происходящее.

Охотник с укором посмотрел на меня и усталым спокойным голосом произнёс:

– Хватит. Если бы тебе было суждено сегодня умереть, ты бы не выбрался из того склепа. Уж поверь мне, Джиен.

Удивляться тому, что существо, что ведает смертью – знает моё имя, не приходилось.