Тёмный рассвет

Тёмный рассвет

Глава 1. Предатель.

– Предатель!

Одно слово. Всего одно слово. Которое бьёт словно плеть.

Я молчу. Наверное, впервые в жизни мне нечего сказать в ответ.

Фиолетовые, горящие ненавистью глаза, пронзают меня насквозь, проникают в самую душу. Возможно, если приглядеться, то можно заметить в них смятение. И простой вопрос: – «Почему? За что?»

Почему я так поступил? Я не знаю.

Я опускаю взгляд. Один из стражников с насмешкой хлопает меня по плечу.

– Отличная работа, парень, – пожалуй, последнее слово он произносит с издёвкой.

Я ничего не говорю. Сейчас больше всего на свете я ненавижу самого себя. Я оправдываюсь тем, что по-другому было нельзя. Но от этого не становится легче. Иоки стоит, закованная в цепи. Специальные. Для таких, как она. Руки вывернуты едва ли не наизнанку, локти упираются в живот, запястья переплетены между собой и прикованы короткой цепью к ногам. Стоять она может только полусогнувшись.

Сколько раз она спасала мою жизнь? Четыре? Пять?

И вот, чем я отплатил.

Правая рука непроизвольно сжимается в кулак. Мне больно, наверное.

Что я мог поделать? Мне дали выбор: либо она умрёт, либо я помогу её взять. А сомневаться в том, что её убили бы – не приходилось. Мне всё хорошо разъяснили. Возможно, даже слишком хорошо. Я поморщился, кажется, когда-то давно я уже слышал эти слова: «Порой обстоятельства сильнее нас, парень. Остаётся только смотреть»[1]. – Вот и сейчас, мне оставалось только смотреть. Но даже это было выше моих сил. Я отвернулся от Иоки и также, не поднимая взгляда, направился куда-то в сторону порта. Кто-то из стражников окликнул меня, но мне было без разницы. А останавливать меня не стали.

Я шёл, спрятав голову в плечи. Пустота, какая-то безразличность, кажется, начал накрапывать дождь.

№ 1[Смерть гимнастки в цирке. Она сорвалась с большой высоты.]

Я ничего не могу поделать. По крайней мере сейчас.

Десяток стражников. И двое Синих в придачу, вместе с бойцами из серой гвардии.

Ноги вели меня куда-то к воде. Чуть солоноватый воздух, усилившийся ветер и редкие, но от того не менее надоедливые крики чаек известили, что до городских причалов осталось всего ничего.

Подойдя к самой воде, я вгляделся в шедшую по ней рябь. Яркая, жёлтая луна дробилась и покачивалась на одном месте.

Яркая. Жёлтая. Целая.

Как и тогда…

***

…Жёлтый круг отчётливо выделялся посреди ночного неба. Луна была яркая. Возможно, даже чересчур яркая. Быть может от того, что сегодня было полнолуние? Или от того, что последний бокал красного лиартского был явно лишним?

Никогда не любил полнолуние. Отчасти из-за того, что истории, которые мне рассказывали в цирке, обычно, не слишком хорошо заканчивались. А отчасти из-за того, что в данный момент я лежал в какой-то луже с чем-то железным в области живота. Боли я не чувствовал, только холод.

Один из напавших на меня парней рылся в моем же кошельке, второй пялился по сторонам, готовый в любой момент забить тревогу. Я лежал, стараясь не двигаться. Сейчас, главное не потерять слишком много крови до того момента, как меня оставят в покое. А там я уже что-нибудь придумаю.

Глупо, конечно, получилось. Решил срезать дорогу до дома. И, как оказалось, свернул не в тот переулок. В портовом квартале ночью и по главной дороге ходить опасно, а тут узкая улочка, никакого освещения. Кроме трижды проклятой луны, конечно же. И двух любителей лёгкой наживы в придачу.

– Ну что там, Рэк? Долго ещё?! Кончай его!

Я едва не встал после этих слов. Что-что, а вот кончать меня было рановато. По крайней мере, в моих планах этого явно не было.

– Десяток серебряных и пара медяков.

Что-что, а умом эти ребята явно не отличались. А может потайной карман с ирритинскими золотыми был слишком хорошо спрятан. Хотя, думать мне сейчас стоило точно не об этом. Жизнь уходила с каждой каплей крови, что стекала на грязную каменную кладку.

Тот, что стоял и озирался по сторонам, грязно выругался:

– Тикаем отсюдова, Рэк! Меченная идёт.

Не прошло и секунды, как их будто ветром сдуло. Я не стал разбираться, что к чему и просто попытался выдернуть нож из своего живота. Вот только результат меня не обрадовал. Руки не желали слушаться. Глупо, как глупо. Умирать в грязной подворотне, не в силах шевельнуть даже рукой. Явно не об этом я думал несколько минут назад.

Жёлтая луна. На удивление жёлтая. Чьи-то шаги, едва слышные шаги.

Наступила темнота. Теперь я не видел даже луны. На мгновение я подумал, что ослеп. Как оказалось зря. Лучше бы ослеп. Надо мной склонилось женское лицо. Симметричные разводы-татуировки под глазами, спускающиеся слезами вниз по скулам. Отчего и без того красивое лицо становилось ещё более привлекательным. Вот только, к своему несчастью я знал, кто носит такие татуировки на коже.

Живот пронзила острая боль. Наверное, я закричал бы, если смог. А затем мне показалось, что меня окунули в расплавленный металл и почти сразу же бросили в тысячелетний ледник. Внутри было нестерпимо горячо, снаружи – сковал холод.

– А ты думал, всё будет так просто? Ты ведь хочешь жить, не правда ли? – раздался голос над самым ухом. Переливающийся и резкий одновременно.

Сильный рывок, от которого я едва не заорал на всю улицу и вот, я уже стою, наполовину опираясь на девушку, наполовину привалившись к стене.

– Я Иоки. – проговорил всё тот же голос…

***

… Дождь начал усиливаться. Отражение луны в воде под постоянной капелью начало нарушаться. Вода стекала по волосам. Я с запозданием заметил, что они совсем мокрые. Да и не только они. Одежду уже можно было выжимать. Я осмотрелся по сторонам, ища укрытие от непогоды.

Вереница пирсов с пришвартованными к ним кораблями. Огромный, высоченный маяк, свет от которого разрезал ночное полотно до самого горизонта. Множество одноэтажных домиков, жмущихся друг к другу на берегу. И пристройки к ним. Старые, хлипкие, того и гляди, готовые развалиться.

Я, приметив полуобвалившийся сарай с самодельным навесом и небольшой бочкой у самой стены, направился к нему. Доски под ногами противно скрипели, словно желали, чтобы незваный гость побыстрее убрался с причала. Что же, тут я был с ними согласен. Ненавижу море. Хотя бы за то, что никогда нельзя быть уверенным, какую гадость оно выкинет на этот раз. Огромную волну, способную в секунду разрушить борт даже самого крепкого судна или безжалостный шторм, сметающий все на своём пути. В котором и такие громадины, как пришвартованные сейчас корабли, кажутся жалкими игрушками.

Как оказалось, кораблей, стоящих в гавани было очень много: парочка галер, несколько бригов, принадлежащих, вне всякого сомнения, городскому правлению. Три иола, которые, можно было биться об заклад, пропахли рыбой от борта до борта. И, конечно же, фрегаты. Отчего-то именно эти корабли пользовались популярностью у корсаров. Мелони говорила, что это из-за большой скорости, которую они могут развивать. Опытные капитаны, старались всячески улучшать ходовые качества своих кораблей и постоянно модернизировали отдельные части судна, для чего нанимали инженеров.

Мелони, вообще много чего рассказывала. Пока не упала с трапеции.

Я залез с ногами на бочку и оперевшись о стену, принялся смотреть вдаль. Портовый район ночью, конечно, не самое лучшее место для таких вот посиделок. И шрам, идущий вдоль одного из рёбер, лучшее напоминание об этом. Но сейчас мне было без разницы.

Забавное место я выбрал, чтобы поглазеть на непогоду. Ноги сами привели меня туда, где я обманул Иоки. Всего-то нужно слезть с бочки и пройти ещё с полверсты. На песчанный берег, где она всегда любила сидеть.

Дождь уже лил в полную силу, вся мостовая шла пузырями, а корабли, находившиеся от меня всего в паре десятков саженей, уже едва можно было различить. Я сложил руки на коленях, между пальцами сама собой забегала серебряная монетка времён Гергальса IV, напоминающая о куда лучших временах. «Пальцы, парень. Главное пальцы», - кажется, так постоянно твердил старый Тримьян – держатель цирка в котором я вырос.

Меня подобрали где-то около гор Эрильского княжества. Мелони, тогда ещё маленькая девчушка, услышала плач ребёнка из придорожных кустов. Можно сказать, что мне повезло. Тракт, по которому проезжал цирк не пользовался особой популярностью и, бывало, пустовал по нескольку дней, а то и недель. Так что если бы не мимоезжие артисты, сейчас я вряд ли бы здесь сидел.

Всё моё детство прошло среди разноцветных фургонов, долгих ночных костров, удивительных рассказов и, конечно же, среди представлений. Акробаты, фокусники, метатели ножей, силачи, дрессировщики, мимы. Я видел каждого из них на сцене. Извечно весёлых, улыбающихся, отыгрывающих свои роли. И видел их потом. Хмурых, усталых, с пустыми глазами. Они словно снимали маски с не сходящими с них улыбками и надевали другие. Нет, конечно же, далеко не все так резко менялись, были и те, у кого всегда светились глаза, а с лиц не сходила приветливая улыбка, например Мелони. Но таких было мало.

Я в который раз до боли стиснул кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу. Сколько уже прошло? Шесть лет? Или семь?

Акробатка всегда изворачивалась. Казалось, в любой ситуации она сможет найти опору для следующего прыжка. Помнится, я мог часами наблюдать, как она тренируется. Аэриалы, бланши и овербахи сменялись винтами, маховыми сальто. Ещё кучей прыжков, названий которых я так и не удосужился выучить. Мелони всегда знала, где и сколько нужно довернуть, чтобы идеально приземлиться.

Для меня она была всем. Старшей сестрой, совестью, маяком, который указывает кораблям путь в тёмную ночь. Всем.

Всем…

Я сидел на бочке и прокручивал в голове тот вечер, когда она упала. Раз за разом.

***

Огромная арена цирка. Битком забитый народом зал. Ещё бы! Знаменитый цирк «Крылья ветра» даёт последнее представление. Сам король Логрид железный вместе с королевой Мирцеей пришли посмотреть на артистов, о которых говорили на каждом углу Ирлина.

Только что, под восторженные крики толпы, метательница ножей Кларнетт эффектно вогнала последний клинок в деревянную мишень, прямо около щеки её ассистентки, раскинувшей руки в стороны. Нож всё ещё ходит ходуном. Зрители рукоплескают. И только в глазах Иррнит – так зовут ассистентку Кларнетт – плещется страх. И я слишком хорошо её знаю, чтобы думать, что она просто испугалась. Что-то пошло не так. Возможно, у Кларнетт дрогнула рука в последний момент, возможно, что-то ещё. Но увидеть в глазах девушки, которая уже не раз становилась на место мишени, страх – было событием из ряда вон выходящим.

Я перевел взгляд на королевскую ложу. Кажется, там ничего не заметили. Король вёл беседу с каким-то высокопоставленным вельможей, одежда которого пестрила фиолетовыми и лиловыми знаками его дома. Королева, напротив, с интересом смотрела представление вместе с открывшими рот от восторга принцем и маленькой принцессой. Последней было лет семь не больше. Её глаза сияли. Также, как и у меня, когда я впервые увидел цирковой номер. Помнится, я потом неделю не мог прийти в себя и только и делал, что ходил и задавал тупые вопросы.

За спиной короля стояла тройка синих стражей. Одно только их присутствие отбивало всякое желание подходить ближе, чем на десяток метров, не то, что думать о покушении. Решиться на такое мог только умалишённый, ну или самоубийца. Синие стражи – это этакие ходячие живые легенды. Мало того, чтобы попасть на службу в отдел Синих, нужно было, как минимум, быть мастером меча, так их ещё и тренировали так, будто готовили к очередной Тёмной войне.[2]

#2 [Тёмная война – период войны с Несущими смерть, закончился за пятьсот лет до описываемых событий.]

В общем, если коротко, то порой складывалось впечатление, что у этих ребят четыре руки вместо двух. А если прибавить ко всему этому магические доспехи, которые они, судя по всему, не снимали даже когда отправлялись спать, то любой здравомыслящий человек понимал, что связываться со стражами лишний раз не стоит.

Про доспехи, вообще, можно было написать целую энциклопедию. В народе говорили разное. Некоторые утверждали, что стрелы, выпущенные точно в цель, в самый последний момент пролетали мимо, мечи просто-напросто отскакивали от них. А любое присутствие носителей Дара пробуждало, скрытую в доспехах магию, отчего они начинали излучать небесно-голубой цвет. Поговаривали даже, что вампиры с их силой и скоростью не могли справиться с обладателями доспехов. Ну и, конечно же, находились «знающие» люди, которые собственными глазами видели, как парочка синих стражей разгоняла целое воинство или того лучше, разбиралась с гадскими некромантами и продавшими душу Бездне ходящими на раз и два.

Думаю, не стоит говорить, что поверить таким историям могли только вусмерть набравшиеся крестьяне, которые кроме пары, случайно заехавших к ним в деревеньку отрядов, в жизни ничего и не видели.

Если честно, то я никогда не задумывался о синих стражах, как о боевых единицах. Просто парни в волшебных доспехах, которые сопровождают членов королевской семьи, да патрулируют время от времени городские улицы. Созданные, скорее для красоты, чтобы простому люду было о чём поговорить.

Я стоял и разглядывал Синих стражей, силясь представить, что именно они смогут сделать в своих громоздких доспехах в случае чего. Стоял и разглядывал, пока пространство вокруг не взорвалось от единого вскрика, прозвучавшего со всех сторон одновременно. Кажется, время замедлилось в этот момент.

И я видел всё.

Королева с искажённым от ужаса и удивления лицом, закрывает своему сыну глаза рукой, прижимает к себе дочь.

Девушки из богатых семей, сидевшие в первых рядах, как одна повскакивали со своих мест, приложив ладони ко рту, пытаясь сдержать крик.

Король в недоумении ищущий причину всеобщего ужаса.

Кларнетт, забывшая, что она хотела сделать с одним из своих многочисленных метательных ножей, смотрящая куда-то в центр арены.

Я, медленно, словно во сне, перевожу взгляд в ту точку, куда смотрит метательница ножей и вижу причину людских криков. Мелони. Она парит между куполом и ареной цирка. Тело вытянуто в струну. Трапеция, всегда кажущаяся такой надёжной, сломана в нескольких местах сразу. В воздухе повисли красные капли крови. Я вижу их даже отсюда.

Затем время, словно наигравшись, убыстряется.

Тело Мелони несётся вниз с огромной скоростью. Обломки трапеции падают одна за другой, вслед за акробаткой. Я, уже понимая, что ничего нельзя сделать, просто смотрю. Не могу поверить. Понять. Что произошло? Как?

Где-то на краю сознания взгляд отмечает, что доспехи Синих стражей загораются аквамарином.

Истошно начинает вопить какая-то женщина. Затем ещё одна. И ещё.

И ещё…

Арена заполняется полным ужаса людским криком. Кто-то в панике соскакивает со своих мест, впопыхах направляется к выходу. Начинается давка, люди падают. Некоторые уже не встают.

Я просто стою на месте. Силясь осознать, что случилось.

Люди давят друг друга. Толкают. Кричат.

Мне без разницы.

***

Я очнулся от воспоминаний. Кулаки стиснуты так, что костяшки пальцев побелели. В глазах до сих пор стоит арена цирка. И аквамарин. Синие стражи – всего лишь люди. Пусть и хорошо обученные. Даже с заключённой в их доспехах магией они всего лишь обычные люди.

Тогда никто так и не смог объяснить, что же произошло на самом деле. Или не захотел. Но сомневаться, что была замешана магия не приходилось. Доспехи, горящие магическим огнём. Все знали отчего броня Синих загорается.

Я медленно перебирал пальцами, серебряная монетка перетекала между ними, ловя блики от фонаря, который ходил ходуном от так и старавшегося его сдуть ветра.

Мелони. Теперь Иоки. У меня и в самом деле не было выбора. Хотя лучше начать с самого начала...

Глава 2. Всё сначала. Лунный цветок

Жёлтая, круглая луна ярко светит в ночном небе. Я стою, вжавшись спиной в стену и молюсь всем богам Сааны, чтобы покойничек, решивший вылезти на ночную прогулку, не заметил меня. Несмотря на весь свой жалкий вид, бегают эти твари быстро. Порой от них трудно уйти даже на хорошей лошади, а уж на своих двоих — об этом не может быть и речи.

Я стоял, не двигаясь, боясь сделать лишний вдох. Стоит сейчас этому треклятому мертвяку повернуть голову в мою сторону и всё. Пиши пропало. Придётся разряжать один из амулетов. А, как известно, где есть один покойник — обязательно найдётся и второй, а за ним третий и четвёртый. Разумеется, амулетов у меня на всех не хватит и тогда лишь сами боги смогут мне помочь.

Проклятая страхолюдина остановилась, буквально, в паре шагов от меня и задрала свою башку куда-то вверх, я увидел остатки зубов, сквозь дырявые щеки и жидкие волосы, которые каким-то образом всё ещё держались на полусгнившем черепе.

Проклятье! Какой Бездны ему понадобилось?! Решил полюбоваться ночным небом? Тупая образина! Кто её разберёт?

Стараясь производить как можно меньше шума, я просунул руку в карман своей сумки, перекинутой через плечо, и нашёл внутри чуть тёплый, подрагивающий амулет. В случае чего магия огня, заключённая внутри волшебной побрякушки, устроит здесь такое представление, что ближайшие пару минут восставшему будет точно не до меня. Уж что-что, а когда нужно что-нибудь разрушить, можно смело идти к магам. Они это любят.

Я вытащил руку из сумки и приготовился действовать. Но, видимо, в этот раз боги решили смилостивиться надо мной. Мертвяк, наконец, опустил голову и отправился куда-то, по только ему одному известным делам.

Я перевёл дух, поблагодарил Джардиша, что на этот раз он не обделил меня удачей, и сполз по стене. После случившегося следовало немного посидеть и собраться с мыслями.

Сердце до сих пор билось так, словно я только что переплыл Красный залив [1] из одного конца в другой.

#1 [Красный залив – часть Шентарского моря, глубоко впадающая в страну пустынь. Считается одним из самых широких из существующих заливов.]

Всё-таки, давно я не выбирался за пределы города и уже успел позабыть это чувство, когда ты балансируешь на грани, и риск, что всё пойдёт не так, настолько велик, что сердце начинает биться, как заведённое, а глаза начинают ловить каждый момент, каждое движение.

Наконец, оправившись, я поднялся с земли и направился в сторону входа в склеп.

Говорят, местный князёк, похороненный здесь, всегда мог распознать ложь и ни один, даже самый отъявленный пройдоха не мог обмануть его.

Вообще, по миру ходит много историй. Некоторые из них - не более, чем просто выдумки, другие несут в себе частичку правды. Но если уметь слушать, то можно находить довольно неожиданные вещи в самых неожиданных местах. Так и теперь. В окрестных деревеньках только и делают, что говорят о чудесном даре почившего правителя. Я порасспрашивал местных, прочитал несколько книжек. И выходило, что у бывшего правителя этих земель был довольно занятный артефакт, позволявший чувствовать правду и ложь. А ещё у него на шее всегда красовалась безделушка с сапфиром внутри. Не надо было быть большим умником, чтобы сделать соответствующие выводы. И вот теперь я стою ночью, посреди заброшенного кладбища у фамильного склепа Фалтальков с одной только целью. Проверить свои догадки.

Любой мало-мальски уважающий себя расхититель знает – там, где внезапно случается чудо – следует искать артефакт. Именно поэтому я, словно какой-то мародёр, дождался темноты и отправился на место упокоения последнего Фалталька.

Я – расхититель. Не просто искатель сокровищ или вор, каких в нашем мире тысячи. Нет, я могу то, чего никогда не сможет обычный человек, даже если он с ног до головы увешается артефактами и оберегами. Я вижу то, что не подвластно людям. В какую сторону повернуть, на какой камень нажать, где стоит искать. Я чувствую близость магии, артефактов, холодное тепло амулетов, яростные вихри боевых жезлов. Я могу сказать, для чего предназначен предмет, просто взяв его в руки. К сожалению, большинство таких предметов находится под надёжной охраной или сокрыто в таких вот холодных склепах. Или входит в огромный список запрещённых артефактов. Надо ли говорить, что из-за этого мне приходится часто бегать. Либо от стражников, либо от покойничков, либо от толпы разъярённых крестьян и слушать обидные выкрики "вор" и "мародёр".

До волшебников и ходящих по теням мне, конечно, далеко. Никаких огненных шаров, или фокусов с молниями я показать не смогу. Приходится обходиться тем, что продают в магических лавках, но и этого мне хватает с головой. Были бы золотые.

Я подошёл к старой кованой решётке, за которой находилась столь же старая деревянная дверь. Складывалось впечатление, что эта дверь простояла здесь, по меньшей мере, несколько тысяч лет – так невзрачно она выглядела. Но я не спешил обманываться. Именно такой жалкий вид и вводит в заблуждение неопытных взломщиков. Опомниться не успеешь, как у тебя в горле застрянет, взявшийся из ниоткуда арбалетный болт или того хуже – надышишься какой-нибудь дряни, которая в считанные секунды превратит твои лёгкие в зелёную жижу. Такие случаи уже были. А я слишком хорошо усвоил уроки, которые мне преподавали в цирке. Один из них гласил: «учись на чужих ошибках». Возможно, поначалу я не воспринимал их всерьёз, но после того, как один из тигров чуть не откусил голову зазевавшемуся дрессировщику, навсегда усвоил, что поворачиваться к ним спиной нельзя, в особенности, когда к тебе ещё не привыкли.

Дверь, ведущая в склеп, оказалась сделана на заказ триссинскими мастерами: только у них можно было наблюдать витиеватую резьбу по всему периметру изделий. Я на миг остановился, стараясь вспомнить всё, что мне было известно о триссинцах.

Мастера ловушек. Виртуозы своего дела. Если неопытный вор начинал вскрывать замок одного из ремесленников южных островов, то его путь довольно быстро заканчивался. В лучшем случае бедняга вскрыватель отказывался от начатого, в худшем его находили мёртвым. Либо в шее торчал маленький арбалетный болт, либо все лицо было синим от какого-нибудь яда, а кожа покрыта ожогами.

Я, встав чуть сбоку от замочной скважины, принялся внимательно изучать дверь и всё к ней прилагающееся. За что я ненавидел князей, живших пару сотен лет назад, так это за чересчур сильное желание обезопасить себя. Даже после смерти. Они нанимали инженеров, мастеров, строителей и заставляли тех, придумывать различные ловушки в своих гробницах. Надо ли говорить, что инженеры-строители редко доживали до того момента, когда их старания оправдывались. Стоило им придумать мало-мальски приличную ловушку, как князья тут же придумывали какой-нибудь, не менее изощрённый несчастный случай, который случался буквально через несколько дней после выполнения мастером заказа. Бедняги тонули в лужах, спотыкались на лестницах, погибали в пьяной драке.

Ненавижу богачей. Вечно им что-то нужно от других. То услуга, то молчание, то что-нибудь ещё. Откажешь – у тебя будут проблемы, сделаешь всё, как нужно, проблем будет ещё больше.

Я достал из сумки отмычки, пару стеклянных бутыльков, купленных в магической лавке на улице Сияющей Сиэльты и склонился над замком. Прежде всего, следовало понять, насколько искусен был мастер и какой школы он придерживался. Об этом очень многое мог рассказать рисунок канвы, которая покрывала весь периметр двери – это была своеобразная подпись мастера.

Триссинцы были тщеславны.

Я внимательно вгляделся в резьбу, силясь заметить хоть что-то и тут же едва не присвистнул. В витиеватой мозаике были сокрыты маленькие, едва заметные человеческому глазу, отверстия. В случае неудачи мне не поздоровится. Да уж, быть проткнутым кучей отравленных ядом иголок, то ещё удовольствие.

Я криво ухмыльнулся, заметив едва видную щель, прямо поверх замочной скважины. Заденешь не ту пружину и на собственном опыте сможешь рассказать, с какой скоростью вылетает болт из активированного самострела.

Больше не мешкая, я достал свёрток с отмычками и нарочито резко вставил одну из них в замочную скважину. Почти сразу раздался резкий свист и мимо моего уха пролетел арбалетный болт, с глухим стуком ударившийся о памятник, изображающий Фалькона[2], следящего за покоем своих земель. Я усмехнулся и принялся ковыряться в замке. В этом ремесле, как любил говаривать старина Тримьян, главное слышать и чувствовать, что делают твои руки. Всё остальное - дело опыта. Я закрыл глаза. Что творится внутри скважины, я всё равно не увижу. А вот слышать. Когда закрываешь глаза - слух обостряется. Самую малость, но всё же. Порой даже самая мелочь может опустить чашу весов на твою сторону.