Список на завтра. Красное уведомление

Алисы в квартире не было.

Глава 4. До полуночи

— Она могла выйти сама, — сказал Рудин.

Илья увеличил изображение прихожей. Под батареей лежал один ботинок Алисы. Второго в кадре не было. На крючке висела куртка, в которой она ходила последние две недели, а на полу темнели следы от чужих подошв.

— Босиком? Без телефона?

Майор отнял у него планшет, но запись не закрыл.

С лестницы спустились двое. Один нёс медицинский чемоданчик, другой — прозрачный пакет для изъятого имущества. Парень с пакетом сразу потянулся к разбитому телефону. Илья прижал его к животу и согнулся от боли.

— Доказательство, — объяснил парень.

— Там моя сестра.

— Нестеров, передайте устройство.

Рудин поднял ладонь.

— Потом. Сначала голова.

Медик присел на корточки. У него были совсем молодые глаза и двухдневная щетина. Поднеся сканер к лицу Ильи, он замер: на приборе загорелось ограничение контакта.

— У меня нет допуска к красному.

— К брови есть?

Медик не улыбнулся.

— Любое вмешательство нужно согласовать.

За решёткой всё ещё шипело повреждённое оборудование. Пахло горелой изоляцией. Илью вдруг затошнило от этого запаха, от чужого спокойного голоса, от того, что человек рядом ждал разрешения приложить салфетку к его лицу. Он и сам так говорил: сперва согласовать, потом действовать. Человек сердится, потому что не понимает процедуры. Объясните ещё раз, не повышая голоса.

— Дайте сюда, — сказал он.

Медик молча раскрыл пакет. Пока Илья прижимал салфетку к брови, Рудин развернул свой планшет так, чтобы парень с прозрачным пакетом не видел экрана.

Красное предписание на телефоне Ильи оставалось на месте. В центральном реестре его не было.

— Это могло прийти через вредоносное приложение, — сказал майор.

— И приложение устроило взрыв?

— Взрыв пока ни с чем не связан.

— Ты же видел.

— Я видел повреждённый подъёмник и тебя на полу. Всё остальное придётся доказать.

Илья хотел ответить, но Рудин ткнул пальцем в нижнюю строку карточки.

— Смотри сюда.

Под пустым полем подтверждения возникла отметка: «Принято к исполнению. 08:14». Илья не нажимал кнопку. Она была целой, в стороне от трещины, и сенсор там работал: он только что увеличивал изображение Алисы.

Рудин снял экран своим планшетом. Потом ладонь Ильи с окровавленной салфеткой. Потом снова экран, уже крупно.

— Вслух. Ты принимал предписание?

— Нет.

— Требование причинить себе вред получал от сотрудников Управления?

— От телефона получил.

— Не шути.

— Я не шучу, Рудин.

Майор остановил запись.

— И выполнять ничего не будешь. Это требование не имеет никакой силы. Понял?

Илья кивнул, хотя понял другое: Рудин тоже испугался. Не за него — ещё нет. За собственное место в истории, которая не помещалась в отчёт.

Наверху хлопнула дверь. Кто-то потребовал вывести задержанного. Майор ответил, что нужна первичная помощь, и голос его сразу стал обычным: скучным, служебным, не допускающим возражений.

Медик наконец закрепил повязку. На вопрос о боли при вдохе Илья соврал: терпимо. Ему предложили подождать бригаду; он поднялся сам, ухватившись за край шкафа. В глазах поплыло. Рудин поддержал его за локоть и тут же отпустил.

— Ты сейчас никуда не побежишь.

— Тогда поезжай к ней.

— Наряд уже направлен.

— Посмотри, по какому адресу.

Майор нахмурился, открыл поручение. Дом был правильный. Квартира — тоже. Задание называлось «Контроль домашнего режима». В примечании стояло: «Личный контакт не требуется. Состояние подтверждается носимым устройством».

— Они увидят зелёный браслет и уедут, — сказал Илья.

Рудин изменил поручение вручную. Когда он попытался отправить его повторно, система потребовала выбрать основание для входа в жилое помещение.

— Возможное похищение, — подсказал Илья.

— Я умею писать.

На следующем экране появилось время исполнения: 09:30.

Майор выругался так тихо, что молодой медик сделал вид, будто не расслышал.

Телефон Ильи дрогнул. Лера прислала кадр с дворовой камеры. Бок серого фургона, открытая дверь и девушка, которую за плечи вёл мужчина в тёмной куртке. Лицо скрывали волосы. Но серый шарф Илья узнал: купил его сестре на день рождения и обиделся, когда она сказала, что похож на полотенце.

Она носила этот шарф всю зиму.

— Восемь семнадцать, — сказала Лера. — Камера отстаёт на четыре минуты, я сверила по автобусу. Это сейчас.

— Можешь проследить?

— Пытаюсь. У редакции доступ только к открытым камерам. Не ко всему городу, Илья.

Он показал кадр Рудину. Майор посмотрел на Алису дольше, чем требовалось для опознания, и отвернулся к стене.

— Знаешь машину?

— Такие были у медицинского обеспечения.

— Были?

— Три года назад.

Слова повисли между ними. Илья вспомнил коридор без окон, жёлтую лампу над столом и женщину в белом халате, которая положила перед ним планшет. Алиса тогда лежала за стеклом. Ему сказали: решение нужно сейчас. Он решил и потом три года старался не возвращаться к этому дню.

Рудин убрал планшет в карман.

— Через главный вход тебя не выпустят.

— Через какой выпустят?

Майор посмотрел на дверь в конце технического коридора. На ней висела выцветшая табличка хозяйственной службы. Илья знал, что за дверью старый переход к архивному крылу; проверяя здание, он видел его на плане. Переход считался замурованным.

— На той стороне есть связь со двором, — сказал Рудин. — Дойдёшь до поста и остановишься. Я дам людям наверху другой маршрут, потом догоню.

— Ты меня отпускаешь?

— Ты идёшь со мной. Просто я задержался.

Он положил карту на шкаф, рядом с использованной салфеткой, и придвинул её к Илье.

Илья взял карту.

— Если там Алиса…

— Сначала убедись, что это она. Ничего не подписывай и не принимай. Особенно от её имени.

Рудин произнёс последнее слишком быстро.

Илья хотел спросить, откуда он знает про подписи, но наверху снова позвали майора. Тот уже шёл к лестнице, не оглядываясь.

Считыватель хозяйственной двери мигнул зелёным. Замок открылся.

Лера оставалась на линии.

— Что ты делаешь?

— Иду искать сестру.

— Тогда не отключай телефон. Даже если я молчу.

За дверью было темно. Илья включил фонарик и шагнул в узкий проход.

Глава 5. Фургон без маршрута

Илья прошёл метров двадцать и остановился, прислонившись к холодной стене. Под повязкой стучало. Каждый шаг отдавался в правом боку, а во рту стоял неприятный металлический привкус. Он достал телефон, чтобы проверить, сохранилась ли фотография сестры, и увидел ещё три сообщения от Леры.

Фургон выехал из двора. Повернул к набережной. Исчез между двумя камерами.

На последнем кадре хорошо различался задний фонарь, заклеенный прозрачной лентой. Обычная старая машина. Без медицинской полосы, без маячка, без рекламного телефона на борту. Тысячи таких ежедневно возили по городу мебель, продукты, инструменты. Илья никогда не смотрел на них.

— Я отправила номер Рудину, — сказала Лера. — То, что смогла разобрать.

— Откуда у тебя его контакт?

— Я журналист. Иногда это полезно.

Связь пропала, вернулась с щелчком. Лера выдохнула прямо в микрофон.

— Скажи честно: тебе нужна помощь или человек, которому можно приказывать?

— Помощь.

— Тогда перестань каждые двадцать секунд говорить «быстрее». Я не прячу от тебя сестру.

Илья закрыл глаза.

— Прости.

Она помолчала.

— Принято. Теперь слушай. У твоего дома камера пишет на местный накопитель. Прямую трансляцию мы видим, архив — нет. Нужен кто-то из жильцов.

— Там Анна Борисовна на первом этаже. Она старшая по подъезду.

— Номер?

Он нашёл контакт. Раньше соседка звонила ему из-за протечки, незнакомых курьеров и однажды из-за кошки, которую система двора записала в перечень потенциальных переносчиков. Илья отмахивался: у меня нет полномочий. Сейчас он послал Лере номер и вдруг вспомнил, как Анна Борисовна несла Алисе суп после выписки, а он сказал ей у двери, что посещения пока не рекомендованы.

Через минуту Лера подключила её к разговору.

— Илюша? Господи, это правда? У нас всем пришло, я хотела…

— С Алисой беда. Вы видели, кто к ней приходил?

— Мужчина. С утра. Я думала, от вас.

— Почему от меня?

— Она его впустила. Я через глазок видела. Он что-то показал, и она сразу дверь открыла.

Лера мягко попросила соседку не удалять запись и никуда её не пересылать, пока они не скопируют оригинал. Анна Борисовна всё время повторяла, что ни во что не вмешивалась. От этого повторения Илье становилось холоднее.

— Вы ей помогаете сейчас, — сказал он. — Спасибо.

Когда соседка отключилась, Лера спросила:

— Алиса ждала кого-нибудь?

— Не знаю.

— Ты разговаривал с ней сегодня?

Он посмотрел на неотправленное «постараюсь» в переписке. Под сообщением про полку Алиса добавила: «Не начинай только про нормального мастера. Я тебя увидеть хочу».

Илья этого не заметил.

— Нет, — сказал он.

В проходе пахло сыростью. Луч фонарика выхватывал неровные стыки плитки, забытое ведро, чёрный кабель вдоль потолка. Наверху продолжалось обычное утро Управления: проходили проверки, открывались кабинеты, люди подписывали документы. От мысли, что там кто-то спокойно размешивает сахар в кофе, Илья испытал почти ненависть. Ещё полчаса назад он сам стоял у автомата.

Архив подъезда пришёл несколькими короткими файлами. Лера смотрела их первой и называла время, чтобы они не теряли секунды.

В 07:42 мужчина в тёмной куртке вошёл через нижнюю дверь. Он не позвонил в домофон. Камера лестницы поймала его сбоку: худой, сутулый, левая рука без перчатки. В 07:46 он стоял перед квартирой Алисы и показывал что-то на экране небольшого прибора. Алиса заговорила с ним. Звука не было. Потом отступила, пропуская внутрь.

В 08:06 в подъезд вошли двое других. Белая сумка, одинаковые короткие куртки. Один поднял голову к камере и закрыл лицо ладонью.

Первый мужчина из квартиры не вышел. По крайней мере, на записи лестницы его больше не было.

— Значит, не он её увёл, — сказал Илья.

— Или ждал этих двоих.

— Она их знала?

— Илья, по этому не понять.

Он пересмотрел момент у двери. Алиса стояла босиком, в домашней футболке. На лице не было страха. Скорее недоверие, которое через секунду сменялось узнаванием. Мужчина протянул к ней левую руку, показывая запястье.

На коже темнело круглое пятно.

Илья приблизил изображение, но оно рассыпалось на квадраты.

— Такой след был у Алисы, — сказал он. — После больницы. На внутренней стороне руки.

— От чего?

— Датчик. В старом отделении ставили под пластырь на несколько суток. У неё потом долго не проходило раздражение.

— В списке пятнадцать закрытых профилей. Кто-то из них мог быть пациентом вместе с ней.

— Профиль закрыт — не значит умер.

— Вот именно. Я пока не нашла ни одного свидетельства о смерти. Только статус.

Илья снова открыл первые строки: Савельев Павел Аркадьевич. Кудрина Мария Сергеевна. Лебедев Антон Игоревич. Остальные имена он не помнил. Три года назад ему дали ознакомиться с итоговым отчётом, и он читал только ту часть, где было про Алису.

Рядом с первой фамилией стояла дата 17.04.2023.

Мужчина на лестнице мог оказаться Савельевым. А мог не иметь к нему никакого отношения. Илья поймал себя на желании немедленно назначить виноватого: как только появится лицо, станет понятнее, что делать. Он заставил себя закрыть фотографию.

— Сохрани оригинал, — сказал он. — Не улучшенный кадр. Всё целиком.

— Уже.

Из-за поворота донёсся глухой металлический удар. Илья убрал телефон к груди, прикрыв свет ладонью. Шаги? Он подождал. Звук не повторился.

На полу перед развилкой лежал мокрый отпечаток подошвы. Следы уходили вправо, к хозяйственному двору. Слева висела бумажная стрелка «АРХИВ». Илья присел, переждал боль и направил фонарик вдоль правого прохода. Вдалеке под дверью пробивался жёлтый свет.

— Нашла, — сказала Лера. — Фургон свернул с набережной. Он едет к Управлению.

Илья не сразу ответил.

— Ты уверен, что Рудину можно доверять? — спросила она.

— Нет.

— Тогда почему ты в его подвале?

Ответа у него не было. Впереди находились чужая машина и, возможно, Алиса. Позади его ждали люди, которым приказали доставить красный объект в изолятор. Он выбрал то направление, где ещё мог что-то изменить.

— Отправь запись ещё кому-нибудь, — попросил Илья.

— Уже отправила редактору.

— Хорошо.

— Он спросил, почему я опять тебе верю.

— И что ты сказала?

Лера ответила после короткой паузы:

— Что на этот раз у меня есть видео.

Глава 6. Комната ноль-Б

За дверью работал вентилятор. Илья услышал его ещё до того, как увидел табличку: старый подшипник через равные промежутки издавал сухой скрежет. Таким же звуком когда-то сопровождались ночи в больнице. Он спал на двух стульях у поста, просыпался от каждого движения медсестры и уговаривал себя, что пока вентилятор крутится, всё в порядке.

«0-Б», — прочитал он.

Под номером кто-то нацарапал на пластике: «17.04». Цифры были неглубокие, неровные. Последняя черта уходила на металлическую раму.

— Лера, проверь помещение ноль-Б.

— На плане архивная кладовая.

— В ней компьютеры.

— Ты уже вошёл?

Он толкнул дверь. Та оказалась не заперта.

Комната была узкой, без окон. Вдоль стены стояли три стойки оборудования, на столе — старый монитор и клавиатура с затёртыми буквами. Под столом лежал спальный мешок. Рядом две пустые бутылки воды и открытая пачка сухарей. Кто-то не просто включил законсервированный контур. Кто-то здесь жил.

Илья сфотографировал комнату от порога и только потом подошёл к столу.

На мониторе двигалось изображение двора. Камера смотрела на ворота, мусорные контейнеры и кирпичную стену старого корпуса. Серого фургона пока не было.

В правом углу экрана часы показывали 08:23.

— Шесть минут от её дома, — сказал он. — Должен быть здесь.

— Если не останавливался.

Связь стала рваться. Илья положил телефон на высокий шкаф, где индикатор показывал две полоски, и включил громкую связь.

На стене висел бумажный журнал. Последняя печатная запись сообщала о выводе оборудования из эксплуатации. Ниже синей ручкой кто-то написал: «Не выключать. Иначе пропадёт очередь».

Он поднёс телефон к надписи.

— Видишь?

— Вижу. Сними разворот целиком.

В памяти всплыл один из учебных курсов: система прогнозирования никогда не является единой программой. Это сотни сервисов, подрядчиков, медицинских модулей, старых и новых каналов связи. Их соединяют потому, что переделывать всё сразу слишком дорого. На экзамене нужно было выбрать ответ «многоуровневая архитектура повышает устойчивость».

Илья выбрал его и получил девяносто восемь баллов.

На старом мониторе появилось окно поверх камеры.

«СПИСОК / ЗАВТРА / ЧЕРНОВОЙ КОНТУР».

Ниже — несколько папок. Илья увидел знакомое имя: ALISA_N.

Он не прикоснулся к мыши сразу. В комнате было слишком тихо, если не считать вентилятора. Монитор ждал его, файл лежал на виду, дверь оказалась открытой. Каждая мелочь складывалась в приглашение.

— Это ловушка, — сказал он.

— Возможно.

— Но они знают, что я всё равно открою.

— Тогда сначала покажи мне, что открываешь.

Он поставил телефон так, чтобы камера видела экран, и щёлкнул по папке.

Терминал потребовал устройство опекуна.

Илья почувствовал, как вспотели ладони. На секунду исчезла боль в рёбрах, и он снова оказался в той комнате три года назад: пластмассовый стул, женщина в халате, его собственная подпись, слишком крупная на маленьком экране.

— Какая опека? — спросила Лера.

— Временное представительство. Когда Алиса была без сознания.

— Ты говорил, она попала на реабилитацию после инфекции.

— Сначала была инфекция.

— А потом?

Он открыл городской профиль сестры. Полное имя, дата рождения, адрес. Самостоятельные решения — без ограничений. Временное представительство прекращено 19 апреля 2023 года.

— Всё давно закрыто, — сказал он.

— Я не об этом спросила.

За дверью послышался скрип, и Илья обернулся. Никого. Воздух тянул из коридора, двигая незапертую дверь.

— Мне сказали, что это дополнительное наблюдение. Что у неё нестабильное состояние и обычное отделение не сможет…

Он запнулся. Лера молчала, и от этого было хуже, чем от вопросов.

— Они предлагали отказаться?

— Да.

— Что было бы после отказа?

— Её переводили обратно. В общую очередь.

— Ты боялся, что она не дождётся помощи.

Он кивнул, забыв, что Лера не видит его лица.

— Да.

— А когда она пришла в себя, ты рассказал ей, на что согласился?

Илья посмотрел на папку ALISA_N.

— Не всё.

Монитор тихо пискнул. В окне камеры показался фургон. Он остановился перед воротами, подождал несколько секунд и въехал во двор. Водителя за бликом лобового стекла не было видно.

Илья схватил телефон.

— Приехал.

— Не выходи сразу. Сосчитай людей.

Из кабины выбрался мужчина в светлой куртке. Он обошёл машину и открыл боковую дверь. Второй появился со стороны старого корпуса. Между ними на мгновение мелькнул край серого шарфа.

Илья рванул к выходу, но боль согнула его пополам. Он упёрся ладонью в дверную раму и едва не выронил телефон.

— Что случилось? — спросила Лера.

— Ничего.

— Я слышу.

— Рёбра.

— Сядь на десять секунд.

— Они её уносят.

На экране мужчины выкатили узкую каталку. Илья не видел лица под капюшоном, только руку, свесившуюся с края. Один из сопровождающих поднял её и сунул под покрывало с будничной раздражённостью человека, которому мешает плохо закреплённый груз.

Каталка исчезла за стеной.

Илья пошёл. Не побежал: бежать не получалось. У двери он услышал щелчок настенного динамика.

— Нестеров Илья Андреевич. Подтвердите получение списка на завтра.

Голос был женский, ровный. Он произносил слова чуть медленнее, чем современный городской помощник, с короткими паузами между фамилией и именем.

На мониторе появилось предписание: не приближаться к Нестеровой Алисе Андреевне.

— Почему? — спросил Илья вслух.

Ответ пришёл сразу:

— Контакт с ответственным лицом повышает вероятность неблагоприятного исхода.

— Она моя сестра.

— Родство учтено в модели.

Лера что-то сказала, но связь оборвалась. Илья остался один перед экраном, на котором его сестра уже исчезла из кадра, а машина всё ещё стояла с открытой дверью.

Внизу окна мигал запрос подписи. Удобная большая кнопка, такая же, какие он показывал людям во время обходов.

Илья не нажал её. Вернулся к телефону, включил запись и произнёс:

— Я не отказываюсь от помощи Алисе Нестеровой. Я требую указать, где она находится и кто отвечает за её состояние.

Терминал помолчал.

«Обращение не распознано».

— Зато запись останется, — сказал Илья.

Он поставил телефон в нагрудный карман камерой наружу и вышел во двор.

Глава 7. Старый двор

Холодный воздух ударил в лицо. После душного тоннеля Илья задышал глубже и тут же пожалел: боль прошила бок. Он остановился за мусорным контейнером, переждал и посмотрел на фургон.

Мужчин не было. Боковая дверь оставалась открытой. Двигатель работал вхолостую, время от времени захлёбываясь. На ветровом стекле лежала тряпка; под ней темнел прямоугольник отключённого транспортного терминала.

До двери старого корпуса, за которой исчезла каталка, было метров пятнадцать.

Илья уже направился туда, когда из фургона донёсся стук.

Один раз. Потом ещё два, слабее.

Он замер.

— Алиса?

В кабине кто-то шевельнулся.

Илья отступил к стене, едва не споткнувшись о бордюр. Из-за водительского сиденья показалось лицо — круглое, бледное, с мелкими красными пятнами у носа. Мужчина поднял обе руки, показывая пустые ладони.

— Тихо. Я не с ними.

— Выходи.

— Я бы с удовольствием.

Правая рука мужчины была пристёгнута к основанию сиденья пластиковым креплением. Левой он держал запястье, стараясь не двигаться. Под курткой виднелась рубашка с логотипом транспортного подрядчика.

— Кто ты?

— Водитель. Денисов. Меня вызвали на подмену. Сказали, забрать оборудование, а там женщина…

— Где она?

— Увезли. Вы же видели.

Илья подёргал водительскую дверь. Она открылась. В кабине пахло кофе из термокружки и дешёвым освежителем. На коврике валялись водительские очки с отломанной дужкой.

— Почему тебя связали?

— Потому что я начал спрашивать. А вы кто?

Илья не ответил. Осмотрел крепление, не нашёл, чем его разрезать, и достал карту Рудина — глупое, бесполезное движение. Мужчина увидел красный экран телефона у него в кармане и побледнел ещё сильнее.

— Это из-за вас, да? Мне про вас пришло. Я никуда не поеду.

— Ты уже приехал.

Из-за двери технического перехода появился Рудин. В руке он держал не оружие, а небольшой медицинский пакет, который, видимо, всё-таки забрал наверху.

— Отойди от машины.

Водитель заговорил сразу, сбиваясь и повторяя, что ничего не знал. Майор потребовал имя, номер заявки, время прибытия. Потом выслушал ответ и разрезал крепление складным инструментом.

Илья с трудом удержался от вопроса, почему Рудин так долго. Прошло всего несколько минут. В эти минуты майор успел обмануть собственных людей и спуститься сюда. Но от этого Алиса не становилась ближе.

— Позвони жене, — сказал Рудин водителю. — Скажи, где ты. Затем жди здесь медицинскую бригаду.

— Меня задержат?

— Я записал, что тебя удерживали силой. Не уходи и ничего не трогай.

Мужчина посмотрел на Илью и поспешно отвёл глаза. Майор заметил.

— Его тоже не трогай. Он не заразный.

В задней части фургона стоял длинный белый контейнер на колёсной раме. Илья видел такие в старом медицинском корпусе. Перевозочные капсулы: утеплённая оболочка, автономный монитор, ремни, чтобы удерживать человека при движении. На современных машинах их заменили обычными каталками с открытыми бортами.

На крышке под слоем грязи проступала наклейка ALISA_N.

Илья провёл по ней пальцем.

— Её привезли в этом?

Водитель кивнул.

— Там что-то пищало всю дорогу. Я говорил, у меня нет сопровождающего медика. Они сказали, уже согласовано.

— Кто они?

— Двое. Один показал пропуск. Я не запомнил фамилию.

— Пропуск остался в журнале заявки?

— Наверное.

Рудин записал номер рейса. Илья тем временем нашёл боковое смотровое окно капсулы. За мутным пластиком виднелись серая подкладка и ремень. По внутренней поверхности стекали капли.

Он потянул крышку. Та не поддалась.

На маленьком экране загорелось: «Ожидание опекуна».

— Не надо, — сказал Рудин.