Список на завтра. Красное уведомление

Михаил Соловьев

Список на завтра. Красное уведомление

Глава 1. Красный человек

В восемь утра Илья Нестеров узнал, что сегодня из-за него погибнут сто сорок два человека.

Он стоял в очереди за кофе. Автомат долго думал над его заказом, за спиной спорили о погоде, а сестра в телефоне спрашивала, придёт ли он вечером чинить полку. Илья успел набрать «постараюсь». Отправить не успел.

Телефон дёрнулся в ладони. Почти одновременно зазвонили другие телефоны. Над лифтами погасла реклама страхования, и на большом экране появилось его лицо.

Снимок сделали только что: Илья смотрел вниз, придерживая под мышкой папку, пустой стакан торчал из кармана куртки. Под фотографией загорелась красная надпись:

НЕ ПРИБЛИЖАТЬСЯ.

Нестеров Илья Андреевич.

Прогнозируемые потери при неконтролируемом контакте: 142 человека.

Мужчина впереди первым обернулся. Посмотрел на экран, потом на Илью и вышел из очереди, не забрав стакан. Следом отступила девушка в жёлтой шапке. Курьер с коробкой цветов попятился и налетел на колонну. Через несколько секунд вокруг Ильи осталось пустое место — маленький круг, из которого ещё можно было выйти.

Он знал, что будет, если выйти.

Красный статус означал непосредственную угрозу жизни. До прибытия группы реагирования человек должен был оставаться на месте. Любое перемещение система учитывала как дополнительный риск, а отказ подчиниться давал группе право на силовое задержание. Илья сам объяснял это людям. Обычно мягко. Иногда устало, особенно когда они начинали кричать, что никого не собирались убивать.

Теперь он понял, зачем они кричали.

— Молодой человек, вы кофе брать будете?

Женщина справа от него держала стакан с кипятком. Отойти ей мешали колонна и тележка уборщицы. Она посмотрела на фотографию и снова на Илью, словно надеялась, что на экране всё-таки кто-то похожий.

— Нет, — сказал он. — Отойдите, пожалуйста.

— Куда?

Илья переставил тележку. Женщина проскользнула в образовавшийся проход, осторожно, чтобы не плеснуть на него горячей водой. Это обычное движение — чужой локоть над его рукой, запах дешёвого крема — едва не заставило его потерять выдержку.

Он открыл уведомление.

ОСТАВАТЬСЯ НА МЕСТЕ ДО ПРИБЫТИЯ ГРУППЫ РЕАГИРОВАНИЯ.

Таймер показывал четырнадцать минут пятьдесят восемь секунд.

Ниже должно было быть основание. Номер расчёта, событие, безопасный порядок действий. Без этого красное предписание считалось неполным, и сотрудник Управления гражданских рисков обязан был запросить уточнение.

Вместо основания стоял серый прямоугольник.

Илья нажал на него. Ничего. Обновил страницу. В верхней строке значилось: «Основание предоставлено».

— Илья Андреевич, вы только спокойно, ладно?

Охранник Виктор держал руку на поясе. Они здоровались почти каждое утро. Неделю назад Виктор показывал ему фотографии внука и просил узнать, почему тому трижды отменили школьную экскурсию. Илья обещал посмотреть. Не посмотрел.

— Я спокоен. Вызови дежурного.

— Уже вызвал.

— И двери не закрывай.

Виктор оглянулся на пост.

— Это не я решаю.

Илья знал. Пять лет назад, когда «Прогноз» только вводили, закрывать двери мог человек. Потом задержка оператора стала одной из причин неуспешного предотвращения происшествий. Теперь система закрывала сама, а оператор мог объяснить людям, почему так безопаснее.

Из лифта вышел майор Рудин.

Без группы, без оружия в руке. Шёл размеренно, застёгивая манжету серого пиджака. Илья ухватился за его появление, как за поручень в резко затормозившем автобусе. Они работали вместе восемь лет. Рудин не любил лишних вопросов, зато никогда не прятался за подчинёнными, когда приходилось решать неприятное.

— Ты получил? — спросил майор.

— Посмотри наверх.

— Я вижу. Оставайся здесь.

— Где расчёт?

Рудин протянул ладонь, требуя телефон. Илья отдал. Майор дважды нажал на серое поле и вернул аппарат.

— Проверят.

— Кто?

— Группа.

— По инструкции я имею право знать основание до задержания.

— Ты не клиент, Илья.

От этого стало хуже.

Илья посмотрел ему в лицо. Рудин перевёл взгляд на женщину с кипятком и громко попросил всех отойти к стенам. Кто-то начал снимать. Кто-то, наоборот, спрятал телефон, словно красный цвет мог перекинуться через камеру.

— Ты видел расчёт? — тихо спросил Илья.

Рудин не ответил.

У Ильи зазвонила сестра. На экране появилась её фотография: Алиса на даче, в старом свитере, держит перед собой противень с пирогом и возмущается, что её снимают. Он провёл пальцем по кнопке ответа.

Вызов исчез.

ВНЕШНЯЯ СВЯЗЬ ОГРАНИЧЕНА.

Он попробовал набрать сам. Телефон не позволил даже открыть контакт.

Сестра увидела предупреждение. Сейчас она, скорее всего, сидела на краю кровати и смотрела на его фотографию. Вчера они поругались из-за пустяка: Илья снова напомнил ей про таблетки. Алиса сказала, что прекрасно помнит сама. Он ответил, что напоминание ещё никому не повредило. Она положила трубку.

Его последним словом ей было «напоминание».

— Дай позвонить, — попросил он Рудина.

— Позже.

— Одну минуту.

— Нельзя.

Илья едва удержался, чтобы не схватить майора за рукав. Он уже видел, как это опишут: красный объект вступил в неконтролируемый контакт с сотрудником. Вот так, из нескольких совершенно понятных движений, и получалось основание, которого пока не существовало.

Люди у главного выхода зашевелились. Курьер с цветами поднял руку, приглашая остальных за собой. Толпа пошла к дверям — медленно, ещё надеясь уйти без разрешения.

Замки щёлкнули одновременно.

Курьер толкнул створку плечом. Стекло дрогнуло, но не поддалось. Женщина вскрикнула: кипяток выплеснулся на её пальцы. Виктор бросился к панели на посту.

— Открой! — сказал Илья.

— Не могу.

На экране над лифтами его лицо сменилось новой строкой:

ПРОГНОЗ УТОЧНЁН.

ПЕРВЫЕ ПОТЕРИ ОЖИДАЮТСЯ ЧЕРЕЗ 11 МИНУТ.

МЕСТО СОБЫТИЯ: УПРАВЛЕНИЕ ГРАЖДАНСКИХ РИСКОВ, ПЕРВЫЙ ЭТАЖ.

В холле стало тихо.

Илья медленно повернулся. Люди смотрели на него уже иначе. Пока на экране было абстрактное число, они боялись человека, который стоял рядом. Теперь каждый примерял это число на себя.

Маленькая девочка у лифта потянула отца за куртку.

— Мы домой?

Отец не ответил. Он заслонил её собой.

— Здесь сорок человек, — сказал Илья Рудину. — Открой двери.

— Выход перекрыт по протоколу изоляции.

— Изоляции кого? Их закрыли со мной!

Рудин посмотрел на планшет. На мгновение выражение его лица изменилось.

Илья выхватил из этого взгляда больше, чем из любой служебной справки.

— Что там?

— Граждане выведены из зоны контакта.

Между ними по полу растекался кипяток. Курьер снова ударил в стекло. Девочка заплакала.

Рудин пошёл к посту охраны, прижимая телефон к уху. Илья остался возле автомата. От него требовали ничего не делать ещё одиннадцать минут. Потом, если верить расчёту, кто-то умрёт.

Служебная дверь за кофейной зоной тихо щёлкнула.

Илья знал этот проход. Через него носили коробки и вывозили мусор. За дверью начинался технический коридор, дальше — лифтовой узел и хозяйственная лестница. Вчера считыватель не работал, и дверь подпирали огнетушителем.

Теперь на чёрной панели зажёгся зелёный свет.

ПРОХОД РАЗРЕШЁН.

Илья посмотрел на свой пропуск. Карта оставалась в кармане.

— Нестеров! — окликнул его Виктор.

Он уже взялся за ручку.

За спиной плакала девочка. Рудин требовал соединить его с дежурным оператором. Женщина с ошпаренной рукой прижимала к пальцам шарф.

Илья толкнул дверь.

Если система ошиблась насчёт сорока человек, она могла ошибаться и насчёт одного.

Глава 2. Одиннадцать минут

Дверь за спиной закрылась, отрезав шум холла. Илья оказался в коридоре с низким потолком и трубами вдоль стены. Пахло тёплой пылью и краской. На полу лежала полоска света от аварийной лампы; дальше, за поворотом, кто-то разговаривал.

Он попробовал открыть дверь обратно. Замок не поддался.

Телефон зазвонил.

Валерия Котова.

Илья несколько секунд смотрел на имя. Они не разговаривали почти полгода. Последний раз Лера попросила его подтвердить подлинность двух служебных документов, и он сказал, что не может. Она спросила: «Не можешь или не хочешь?» Он ответил не сразу. Этого оказалось достаточно.

— Если ты за комментарием, — сказал он, — сейчас неудобно.

— Посмотри вверх.

— Лера…

— Над правым плечом. Камера.

Он поднял голову. Из потолочного короба торчал старый корпус с мутным стеклом и проводом в гофре. Такие камеры должны были убрать при модернизации. Объектив медленно повернулся к нему.

— Откуда у тебя картинка?

— Из ссылки, которую ты прислал.

— Я тебе ничего не присылал.

— В семь пятьдесят восемь. За две минуты до красного предупреждения.

В телефоне возник снимок переписки. Его имя, его фотография, короткое сообщение:

«Когда меня объявят красным, не верь первому списку».

Ниже — ссылка.

Илья прислонился к стене. Труба задела плечо, горячая даже через куртку. Он вспомнил утро: душ, вчерашний хлеб, потерянный ключ от машины, сообщение Алисы. В семь пятьдесят восемь он стоял перед турникетом и искал пропуск. Ничего не отправлял.

— Кто-то вошёл в мой аккаунт.

— Я подумала так же. Поэтому позвонила в Управление. Там сказали, что ты на месте и с тобой всё в порядке. Через минуту появился экран.

— Как ты дозвонилась сейчас? Связь закрыта.

— Через ту же ссылку. Здесь есть кнопка вызова.

Она говорила быстро, но без паники. Илья помнил этот голос: так Лера разговаривала, когда материал переставал быть работой и становился чьей-то бедой. Он когда-то любил в ней это упрямство. Потом оно начало мешать ему жить.

Он открыл журнал исходящих. Сообщения Лере не было. Проверил удалённые — пусто.

— Сохрани всё, — сказал он.

— Уже. Где ты?

— Технический коридор. Меня сюда пустили.

— Кто?

Илья посмотрел на закрытую дверь.

— Хороший вопрос.

За поворотом хлопнул металл. Он убрал телефон от уха, прислушался.

— …до запуска четыре минуты.

— Он уже здесь?

— Маршрут держится.

Илья отступил в нишу между трубами. Сердце стучало так, что он боялся не расслышать следующие слова. Но голоса затихли.

— Ты что-то слышишь? — спросила Лера.

— Людей. Возле лифта.

— Не подходи пока. Мне вместе со ссылкой пришёл файл.

На экране появился список. Сто сорок две строки, серый фон старого интерфейса. У каждой фамилии — номер, статус и пустое поле для примечаний.

Первые пятнадцать строк были отмечены зелёным.

Илья увеличил первую.

Савельев Павел Аркадьевич.

Имя было знакомым. Не по лицу, не по голосу — по документу, который он однажды видел и постарался забыть.

— Проверь его, — сказала Лера.

— Зачем?

— Просто проверь.

Служебный доступ ещё работал. Илья ввёл фамилию, дождался карточки.

ГРАЖДАНСКАЯ ЗАПИСЬ ЗАКРЫТА.

Дата: 17.04.2023.

Он перешёл ко второй строке. Кудрина Мария Сергеевна. Та же отметка и та же дата. Третья — Лебедев Антон Игоревич. Четвёртая…

— Хватит, — сказала Лера. — Все пятнадцать.

— Закрытая запись не обязательно смерть.

— Я знаю. Поэтому и не говорю «мёртвые». Но по городскому реестру они три года нигде не живут, не работают, не пользуются транспортом. А сегодня ты должен их убить.

Илья провёл пальцем по дате.

Семнадцатого апреля три года назад ему позвонили из больницы. Он тогда ещё не успел переодеться после смены. Поехал прямо в форме. В приёмном покое ему дали три листа и сказали, что без подписи лечение продолжить нельзя.

Он помнил, как неудобно было писать стоя.

Всё остальное старался не вспоминать.

— Илья?

— Я здесь.

— Ты знаешь эту дату?

Он мог солгать. Ответ уже стоял на языке, привычный и короткий. Но над лифтами сейчас висела его фотография, а за дверью ждали сорок человек. Служебная осторожность больше никого не защищала.

— В этот день Алису перевели в экспериментальное отделение.

Лера молчала несколько секунд.

— Ты говорил, это была реабилитация.

— Мне так сказали.

— А ей?

Он не ответил.

Из-за поворота донёсся скрежет. Илья присел и осторожно выглянул. Решётка лифтового узла была открыта. На полу лежали две половинки разрезанной пломбы. Внутри, возле распределительного шкафа, стояли мужчина в аварийном комбинезоне и женщина с жёлтым кабелем в руках.

Мужчина посмотрел на часы.

— Три сорок.

Илья отступил обратно.

— Здесь что-то готовят.

— Я вижу только коридор. Камера дальше не берёт.

У стены стоял терминал аварийной службы. Илья открыл план первого этажа. Главные двери — красные. Служебная лестница — красная. Боковой выход отмечен зелёной стрелкой: безопасный путь эвакуации.

Над схемой мигало сообщение о готовящемся сбросе лифта.

Если срабатывал аварийный сброс, автоматика освобождала кабину и включала пожарный режим здания. Людей в холле направляли к боковому выходу. Именно туда, куда сейчас указывала зелёная стрелка.

Илья увеличил внешнюю часть плана.

За дверью не было ничего. Серая полоса, край карты. Внутренняя система считала человека спасённым, как только он покидал здание.

— Лера, что у нас возле бокового выхода?

— Ты серьёзно? Ты там работаешь.

— Открой дорожную карту. Сейчас.

Она выругалась вполголоса. Потом на экране появилась улица: хозяйственный выезд, узкий тротуар и полоса транспорта. Вдоль забора двигался школьный автобус. Из-за ремонта его маршрут перенесли ближе к зданию.

Время подхода — три минуты двадцать секунд.

— Они столкнут людей с автобусом, — сказал Илья.

— Что?

— Когда включится пожарный режим, двери откроются. Все побегут туда. Водитель не увидит их за стеной.

Он вспомнил, как сам месяц назад согласовал эту схему. Не весь документ — только свой раздел, безопасный выход из здания. Дорожная часть относилась к другому управлению. На совещании он даже сказал, что нельзя отвечать за то, что не входит в компетенцию отдела.

Сейчас отделы сошлись в одной точке.

— Позвони водителю, — сказал он.

— У меня нет номера.

— В диспетчерскую.

— Пробую.

Илья отправил Рудину схему. Сообщение получило отметку «не доставлено». Тогда он ударил кулаком по закрытой двери коридора.

— Рудин!

Никто не ответил.

Он вернулся к терминалу и запросил отмену пожарной эвакуации. Отказ: решение центрального контура. Запросил остановку автобуса. Отказ: объект вне полномочий пользователя.

Внизу экрана появилась подсказка: «Оставайтесь на месте. Сотрудники помогут вам».

Илья посмотрел на открытый лифтовой узел.

— Меня перевели на ожидание, — сказала Лера. — Музыка играет. Илья, не лезь туда один.

— У меня нет второго.

— Рудин?

— За дверью.

— Тогда разбей стекло. Подними шум. Что угодно.

За решёткой женщина присела возле нижнего блока, а мужчина подключил терминал. На его экране побежали цифры обратного отсчёта.

Илья убрал телефон в нагрудный карман, оставив связь включённой.

Он не умел обезвреживать взрывчатку. Не был оперативником. Последний раз дрался во дворе школы, и то неудачно. Но этот шкаф он видел на планах, и в нижней части у него должен был быть ручной контур отмены.

Илья вошёл в лифтовой узел.

— Отойдите от оборудования.

Мужчина поднял голову и посмотрел на него так, будто ждал именно этой фразы.

— Вы опоздали, Нестеров.

Глава 3. Точка ноль

На блоке аварийного сброса стоял короткий металлический цилиндр с красной маркировкой.

Илья остановился в двух шагах от шкафа. Он знал, что означает маркировка, но не знал, насколько близко можно подходить. На учебном стенде такие устройства показывали за стеклом. Инструктор объяснял, что исправная автоматика исключает опасность для персонала.

Сейчас шкаф был открыт, а сорванная крышка лежала у стены.

— Назовите подразделение, — сказал Илья.

Мужчина оказался старше, чем показалось из коридора: седые виски, короткая борода, морщины вокруг светлых глаз. Ни на комбинезоне, ни на каске номера не было.

— Отойдите от оборудования, — повторил он голосом Ильи.

Женщина возле кабеля даже не улыбнулась.

Илья достал телефон и открыл локальную карточку узла. Она сообщала, что устройство аварийного сброса не установлено. Последняя проверка — ночью. После неё шкаф никто не открывал.

Он поднял камеру, чтобы снять цилиндр.

Женщина ударила его плечом.

Телефон вылетел из руки, скользнул под стену. Илья споткнулся о кабель и ударился рёбрами о край шкафа. Воздух исчез из груди. Несколько секунд он мог только открывать рот, не в силах ни вдохнуть, ни крикнуть.

Мужчина шагнул к нему, собираясь оттащить от панели. Илья схватился за его рукав. Они столкнулись, потеряли равновесие и рухнули на пол. Каска покатилась к решётке.

Где-то рядом кричала Лера.

Илья выставил локоть, попытался подняться. Мужчина потянул его обратно. Тогда Илья ударил его лбом в лицо — неловко, почти случайно. Самого обожгло болью над глазом. Чужая рука разжалась.

Он поднялся на колени.

На экране терминала оставалось сорок девять секунд.

— Там люди, — выговорил он.

Женщина замерла возле шкафа. У неё дрожали губы, но голос был ровный:

— Здесь всегда люди.

Она сказала это без злости. От такой будничности Илью затошнило.

Он рванулся к нижней панели. Мужчина схватил его за штанину, но Илья выдернул ногу. Внутри шкафа было три одинаковых переключателя. Подписей не осталось. На снятой крышке темнели следы от наклеек.

— Нижний ряд! — кричала Лера из телефона. — Я открыла старый план!

— Какой?

— Не вижу номера. Поверни камеру!

Илья оглянулся. Телефон лежал у стены экраном вверх. Стекло было разбито. Чтобы добраться до него, требовалось отойти от шкафа.

Двадцать семь секунд.

Он нажал на терминале кнопку справки. Вместо схемы появилось сообщение: «Маркировка доступна на панели».

Женщина дотянулась до жёлтого кабеля.

— Не трогай, — сказал Илья.

Она посмотрела на мужчину. Тот сидел на полу и прижимал ладонь к разбитому носу.

— Оставь, — сказал он ей. — Пусть выбирает.

Илья понял, что его не будут останавливать. От этого стало страшнее, чем во время драки.

Он посмотрел на переключатели. Под первым уходил тонкий провод, под третьим — пучок с заводской пломбой. Средний соединялся с отдельным старым блоком. Ручной контур делали независимым от основной автоматики; это он помнил по занятиям.

Мог помнить неправильно.

Семнадцать секунд.

Он нажал средний.

Терминал погас и включился снова. На белом экране появилась красная строка:

ОТМЕНА ВМЕШАТЕЛЬСТВА ПРИВЕДЁТ К ГИБЕЛИ КРАСНОГО ОБЪЕКТА.

ПОДТВЕРДИТЬ?

Илья смотрел на слова, пока они не обрели смысл.

Ему предлагали обменять себя на людей в холле.

Он подумал об Алисе. Не о трёх годах лечения, не о ссорах и не о том, что она останется одна. О полке над кухонным столом. Она купила её сама, прикрутила один край, второй держался на честном слове. Он обещал приехать в прошлую субботу и не приехал. Теперь над её головой так и будет висеть кривая полка.

— Что там? — спросила Лера.

Он не ответил.

— Нестеров, что ты видишь?

Шесть секунд.

Мужчина на полу коротко засмеялся.

— Вот теперь как всех учил.

Илья нажал подтверждение.

Удар пришёл сверху.

Шкаф ослепительно вспыхнул. Его отбросило к стене. Он успел прикрыть лицо, а потом оказался на полу и долго не понимал, почему слышит воду. Только позже разобрал, что это звенит в ушах.

Возле головы лежал кусок чёрного пластика. Он смотрел на него, пытаясь вспомнить, как называется предмет. Пластик. Да. Это слово вернуло остальные.

Илья жив.

Он пошевелил пальцами. Вдохнул. В боку словно повернули тупой нож.

— Илья!

Лера кричала из телефона. Он потянулся к аппарату, не смог и пополз, подгребая здоровой рукой. Экран оказался под ладонью.

— Я здесь.

— Где?

— На полу.

— Говори со мной.

— Очень больно.

— Это хорошо. То есть плохо. Просто говори.

Он попытался засмеяться и закашлялся.

Из холла донёсся шум. Открылись двери, люди заговорили разом. За стеной протяжно сигналил автобус. Он прошёл мимо бокового выхода, и никто не выбежал ему под колёса.

Илья закрыл глаза.

В лифтовом узле пахло горелой изоляцией. Женщина сидела у решётки, прижав руку к животу. Мужчина исчез. Илья не заметил, когда тот поднялся и ушёл.

Телефон под ладонью завибрировал.

ПЕРВЫЕ ПОТЕРИ ПРЕДОТВРАЩЕНЫ.

Он перечитал дважды.

— Получилось, — сказал он.

Лера выдохнула так громко, что звук пробился даже через испорченный динамик.

— Рудин идёт. Я дозвонилась на пост. Не двигайся.

Илья хотел ответить, но появился следующий экран.

СПИСОК БУДУЩИХ ПОТЕРЬ ОБНОВЛЁН.

Причина пересчёта: Нестеров И. А. сохранил жизнь.

Он сел, опираясь о стену.

Только что его смерть считалась условием спасения. Теперь выживание стало основанием для нового списка. Будто он нарушил договор, которого не заключал.

Под номером семнадцать стояла Алиса.

Нестерова Алиса Андреевна. Двадцать четыре года. Адрес совпадал. Фотографию взяли из новой паспортной карточки, которую она оформляла сама, без него.

— Лера.

— Что?

Он не смог произнести имя сестры.

Внизу списка открылось ещё одно сообщение. Без номера расчёта, без подписи ответственного сотрудника. Всего одна фраза:

«Если хотите спасти 142 человека, умрите до полуночи».

Илья долго смотрел на неё.

За решёткой появились ботинки Рудина. Майор присел рядом, взял его за плечо, что-то спросил. Илья протянул телефон.

Рудин прочитал.

— Ты подтвердил?

— Нет.

— Ничего не нажимай.

— Они заберут Алису.

— Сначала посмотрим, где она.

— Позвони ей.

Майор достал свой телефон. Набрал номер, подождал, набрал ещё раз. Илья смотрел ему в лицо и заранее знал, каким будет ответ.

Рудин открыл городскую карточку.

— Дома. Браслет на месте.

— Позвони в дверь.

— Илья, тебе нужен врач.

— В дверь, Рудин.

Майор подключился к камере прихожей. Илья сам устанавливал её после выписки Алисы. Она возражала; он убедил, что так спокойнее. Теперь камера показывала пустой коридор, ботинки возле коврика и батарею под окном.

На батарее лежал раскрытый браслет.

Илья увидел белый ремешок, мокрую варежку под контактной пластиной и маленькую зелёную лампочку. Система считала сестру живой и здоровой, потому что тёплый металл имитировал её руку.