Roguelike

Отряд разом притих. Тобиас и Йола переглянулись, и в этом коротком взгляде читалось нечто среднее между удивлением и тревогой.

— Ты видел Инфера, — сказал Тобиас тихо, будто само это слово требовало осторожности в произношении.

— Кого?

— Инфер, — повторила Йола, разглядывая Зерона с новым, куда более внимательным интересом. — Большая редкость. Настолько большая, что многие вообще сомневаются, существует ли он на самом деле, а те, кто видел, обычно не горят желанием рассказывать об этом на каждом углу.

— И что это значит? Он опасен?

Бойцы неуверенно переглянулись.

— Толком никто не знает, — признался Грегг. — Может, тебе крупно повезло, что он решил помочь. А может, как раз наоборот, и мы просто пока не понимаем, в чём подвох.

Йола фыркнула, явно пытаясь разрядить внезапно сгустившуюся атмосферу.

— Или просто ты особенный, — сказала она, легонько толкнув Зерона плечом. — Мало ли, вдруг у Инфера тоже есть вкус на интересных людей.

Разговаривая так, вполголоса, то и дело возвращаясь к странному эпизоду, они наконец свернули на широкую площадь, в глубине которой возвышалось здание гильдии: массивное, приземистое, сложенное из тёмного, почти чёрного камня, разительно отличавшегося от светлых фасадов остального города. Над входом красовался вырезанный из того же камня герб — скрещённые клинок и весы. А массивные дубовые двери, окованные потемневшей от времени бронзой, были распахнуты настежь, пропуская внутрь и наружу постоянный ручеёк людей в разномастной, но неизменно добротной броне.

Это была конечная точка их пути. Зерон не знал, чего ждать внутри, и на мгновение застыл перед распахнутыми дверями. Лео легонько подтолкнул его в спину, и Зерон, наконец стряхнув оцепенение, шагнул вперёд, вслед за остальными.

Статистика

Забегов: 96

Уровень: 18 (до следующего — 5 843)

Сила: 6

Ловкость: 15

Выносливость: 7

Интеллект: 3

Навыки: Мягкий шаг, Твёрдый хват, Эквилибрист

Уровень владения оружием: Кинжал — 7, Лук — 2, Щит — 1

Техники Разлома: Шаг в пустоту

Глава 24

Главный зал гильдии встретил их гулким эхом высоких сводов и прохладой, разительно отличавшейся от духоты и суеты городских улиц.

Помещение оказалось огромным. Колонны из тёмного камня подпирали потолок, терявшийся где-то в полумраке; вдоль стен тянулись стенды с трофейным оружием, картами походов, выцветшими от времени флагами каких-то давно завершённых кампаний. А посреди зала, приковывая взгляд сильнее всего остального, возвышался скелет — огромный, с растопыренными рёбрами, напоминающими арки собора, с черепом размером с целую телегу, из которого всё ещё торчали ряды загнутых, будто клинки, зубов.

— Лже-дракон, — пояснил Лео, заметив, куда смотрит Зерон. — Из Туманных Пределов, на востоке. Здоровенная мутировавшая ящерица, которая маскируется под настоящего дракона размером, силуэтом, даже повадками. Огня, само собой, не изрыгает, но когти и зубы у него были вполне настоящие. Кто-то из наших добыл его лет тридцать назад, с тех пор скелет здесь, вроде памятника.

— Всё равно жуткая тварь, — заметил Зерон, разглядывая размах костяных крыльев над головой.

Разведотряд подошёл к стойке распорядителя, немолодого мужчины с аккуратно подстриженной бородой и стопкой пергаментов под рукой, и Тобиас коротко доложил о выполненном контракте, попутно представив Зерона. Распорядитель окинул новичка беглым, оценивающим взглядом, задал несколько формальных вопросов об имени, происхождении, специализации и, получив от отряда короткое, но уверенное поручительство, протянул Зерону деревянный жетон на простом кожаном шнурке.

— Первый ранг, — сказал он без особых церемоний. — Дальше сам.

В тот же момент перед Зероном развернулось системное окно.

[Рут «В Вавилон. Попутчики» завершён.]

Он бегло скользнул по надписи взглядом и закрыл её почти сразу. Сейчас куда важнее было другое, живое, происходящее вокруг.

— А у вас какие? — спросил он, разглядывая свой новенький деревянный жетон.

Отряд с готовностью продемонстрировал собственные. Грегг и Тиббит показали медные кругляши, второй ранг; Зинк, Йола и Лео — серебряные, третий. Тобиас молча выудил из-под ворота золотой жетон, ощутимо тяжелее остальных, — четвёртый ранг, самый высокий в их отряде.

— А выше есть? — поинтересовался Зерон.

— Есть платиновый, пятый, — ответил Тобиас. — Алмазный, шестой. Уже настоящая редкость. А седьмой, звёздный, с осколком метеорита прямо в оправе, вообще из области легенд. За всю историю гильдии его получали всего четверо. Сейчас у нас в гильдии только двое шестого ранга: сам глава, который миссий давно не берёт, разве что решает, кому какие достаются, и один странствующий эльф, боевой маг по прозвищу Палач. Появляется раз в год, максимум два, потом снова пропадает.

— А золотой, четвёртый, — добавила Йола, — это уже порог, с которого дают официальное прозвище. Вот Тобиас, например, Дуэлянт.

— Почему именно так? — спросил Зерон.

— Манера боя, — фыркнул Грегг. — Короткий меч, дистанция, на которой хочется решать всё лично и красиво, а не издалека. Плюс характер: задиристый, склочный, любит доводить дело до личной стычки там, где можно было бы обойтись словами.

Зерон невольно вспомнил их самую первую встречу, с её обнажённым до половины мечом и резким, почти враждебным тоном, и не удержался от короткой усмешки.

— Похоже на правду.

— Смейся, смейся, — беззлобно огрызнулся Тобиас.

Компания принялась вслух гадать, какое прозвище со временем могло бы прилипнуть к Зерону. Предположения становились всё нелепее одно другого, а затем Йола хлопнула в ладоши, заявив, что вступление в гильдию нужно отметить.

— Сегодня, с дороги, просто отдохнуть, — подытожил Тобиас. — Завтра уже возьмём новую миссию.

Любимый трактир отряда оказался в квартале, прочно занятом выходцами из Союза. По словам Грегга, бойцов Вольных Кланов здесь не жаловали, а держал заведение бывший согильдиец, из-за чего место давно и неофициально считалось баром именно их гильдии.

За стойкой Зерон познакомился с барменом — коренастым гномом по имени Якорь, чьё правое предплечье и левая нога были заменены грубоватыми, но явно надёжными механическими протезами, поскрипывающими при каждом движении.

— Пятого ранга был когда-то, представляешь, — шепнул ему Грегг, пока Якорь разливал по кружкам эль. — Платиновый жетон в столе где-то валяется, говорит, надоело таскать с собой.

Никто из компании не бросил на протезы Якоря ни единого лишнего взгляда, будто это было настолько обыденной деталью, что и упоминать её не стоило. Зерон решил последовать общему примеру и тоже не заострять внимания. В конце концов, что тут особенного. Наёмник, теряющий часть себя в бою, здесь, судя по всему, встречался сплошь и рядом. Живой, уже хорошо, остальное вторично.

Компания расселась за длинным столом у окна, и разговор быстро свернул на воспоминания. Кто как вступал в гильдию, какие миссии запомнились больше всего, кто и где получил свой первый шрам.

— А с крышей над головой у тебя как теперь? — спросил вдруг Грегг, будто вспомнив о чём-то важном.

— Действительно, — подхватил Тиббит с наигранно серьёзным видом. — Или он теперь просто будет жить с Йолой?

За столом раздался дружный, беззлобный хохот. Зерон растерянно моргнул, не найдясь с ответом, а Йола, слегка порозовев, но не отводя взгляда, пожала плечами.

— Ну, я вроде как... именно так и думала, — призналась она.

— Я не против, — сказал Зерон, и по тому, как расслабленно она улыбнулась в ответ, понял: сказал ровно то, что нужно было сказать.

Компания продолжила пить, знакомить Зерона с другими членами гильдии, то и дело подходившими поздороваться, и в какой-то момент кто-то из проходящих мимо бойцов, услышав пересказ истории с гоблинским лагерем, широко ухмыльнулся.

— Вот это, значит, тот самый герой, что в одиночку одолел главного босса — неприступную Йолу!

За столом снова раздался смех, на этот раз чуть более едкий. Зерон вопросительно взглянул на Йолу.

— Может, стоит ему шею намять? — тихо спросил он.

— Не стоит, — рассмеялась она, махнув рукой. — Пусть болтает.

К ночи народ начал понемногу расходиться. Зерон и Йола вдвоём вышли на улицу, направляясь к дому. Прохладный воздух приятно остужал разгорячённое элем лицо.

— А что вообще значит «неприступная»? — спросил он по дороге, вспомнив ту шутку.

Йола рассмеялась. Коротко, но уже не так легко, как раньше, а затем помрачнела.

— Я красивая, — сказала она без всякого кокетства, просто как факт. — И сама это прекрасно знаю. Быть красивой девушкой и без того непросто и небезопасно. А быть красивой наёмницей, это уже почти преступление, за которое лучшая награда — смерть.

Улицы вокруг постепенно менялись. Праздничная, ослепительная сердцевина Вавилона осталась позади, а здесь, ближе к окраинам гильдейского квартала, ночь принадлежала совсем другому городу. В подворотнях мелькали фигуры в глубоко надвинутых капюшонах, торговавшие чем-то из-под полы; у стены, безучастно глядя перед собой, сидел человек с остекленевшим взглядом, явно давно потерявший счёт времени; двое настороженных типов быстро о чём-то договаривались, передавая друг другу небольшой свёрток. Новенькие наёмницы, как позже узнал Зерон, нередко просто не возвращались с первых заданий, и никто особенно не удивлялся: смерть на контракте здесь была обыденностью, ведь каждый из них шёл убивать, заранее принимая и собственный риск погибнуть. Но куда чаще, чем чужие клинки, наёмниц убивали свои же — те, с кем они делили одну палатку и один костёр.

Зерон шёл рядом молча, боясь неверным словом оборвать то немногое, что Йола была готова рассказать сама.

— Отец хорошо научил меня стрелять, прятаться по лесам и охотиться, — заговорила она снова, глядя прямо перед собой. — Когда я только вступила в гильдию, меня взяли в первый попавшийся отряд трое мужчин постарше. В первую же ночь на первом задании они решили, что раз девушка одна среди чужих, вдалеке от города, почему бы не взять то, что, по их мнению, само напрашивалось. Мне повезло с местностью. Успела скрыться до того, как всё зашло дальше, чем я готова была стерпеть. А потом устроила охоту сама.

Она сказала это ровно, будничным тоном, каким рассказывают о чём-то давно пережитом и обдуманном сотню раз, и от этой ровности Зерону стало только страшнее.

— Свою первую группу я вырезала полностью, — продолжила она. — Когда вернулась, сказала, что на нас напали, миссия провалена, а я чудом сбежала. Но люди начали подозревать. Об этом отряде уже ходили не самые лестные слухи, просто меня никто не удосужился предупредить заранее. А отряд нужен всем: наёмник-одиночка почти всегда означает мёртвого наёмника. Разве что ты кто-то вроде Палача. Практически сразу кто-то из вернувшихся с соседнего задания пустил слух, что нашёл доказательства настоящего убийства всей группы, — продолжила она. — Какие бы версии ни ходили о том отряде, брать к себе предполагаемую убийцу никто не хотел. Почти никто. Один отряд всё же нашёлся, — сказала она с невесёлой усмешкой. — Видимо, я приглянулась его главе, и он позвал меня. Сказал, что их лучник серьёзно травмирован, а упускать контракт не хочется, обещал честный процент. Мне нужно было что-то есть, нужна была хоть какая-то крыша над головой. Я согласилась.

Она замолчала на секунду, а затем продолжила уже тише.

— Всё закончилось похоже. Точнее, сначала всё было в порядке. Мы даже выполнили миссию, зачистили то подземелье полностью. Но когда пришло время делить награду, глава отряда начал сперва отпускать комментарии в мой адрес, а потом прямо заявил, что свою часть я ещё не отработала.

Зерон почувствовал, как внутри поднимается что-то вязкое и тяжёлое, но не сказал ни слова, только сжал челюсти и продолжал слушать.

Йола заметила его взгляд и слабо улыбнулась, будто пытаясь заранее смягчить то, что собиралась сказать дальше.

— Не переживай так. С ножом на тот момент я уже тоже неплохо управлялась. Он потерял бдительность. Стоило мне на секунду войти в роль напуганной жертвы, и вскрыть ему горло не составило особого труда. Когда я потом открыто рассказала остальным, что вырезала прошлую группу и сделаю то же самое здесь, если понадобится, никто даже не дёрнулся. Я просто забрала свою долю награды с его трупа и вернулась в гильдию.

Слухи о наёмнице, убивающей собственных товарищей, разумеется, поползли с новой силой. Деньги быстро закончились, а брать её в отряд по-прежнему никто не хотел. От полной безысходности она решилась пойти на задание в одиночку, в лесную местность, которая была её стихией, рассудив, что лучше погибнуть в бою, чем медленно подыхать от голода в какой-нибудь подворотне. Официально эту миссию она даже не оформляла: если справится, это будет хорошо, а если не справится, то хотя бы уйдёт тихо, никого больше не потревожив.

В том лесу орудовал матёрый медведь-людоед. Йола выследила его, долго и тщательно готовила засаду, но в итоге лишь ранила зверя и разозлила ещё сильнее. В тот самый момент, когда медведь уже заносил лапу для смертельного удара, в него прилетела ледяная стрела. Это был Тиббит. А следом появились и остальные. Тогда состав отряда был немного другим, с ними была ещё Ирис.

Зерон узнал это имя сразу, он уже слышал его однажды, у костра, и отметил про себя, что так звали сестру Тобиаса.

— Но позже она погибла, — добавила Йола глухо и тут же продолжила, не давая паузе затянуться. Её спасли, отчитали за безрассудство, выслушали всю историю целиком, и пригласили присоединиться. Она сомневалась долго, но решила довериться ещё раз, в последний.

— И ни разу об этом не пожалела, — закончила она уже с настоящей, тёплой улыбкой. — Надёжные товарищи. Настоящие друзья. Позже, уже вполне освоившись в гильдии, я узнала, что за глаза мне дали прозвище — Неприступная.

— Это как-то жестоко — так шутить, — тихо произнёс Зерон, наконец нарушив собственное молчание.

— Да нет, — покачала головой Йола. — Я этим прозвищем горжусь. Уверена, именно его мне официально и присвоят, когда доберусь до четвёртого ранга.

Они шли дальше, и перед ними постепенно открывался вид на весь ночной город внизу. Вавилон не спал даже сейчас: огни в тысячах окон, редкие вспышки уличной магии, отдалённый гул толпы, доносящийся откуда-то с рыночной площади.

— Этот город не такой красивый, каким кажется, — сказала Йола, заметив, как Зерон разглядывает панораму внизу. — Не верь ему. Он пожирает и переваривает даже сильных.

— А потом? — спросил Зерон.

— А потом он, наверное, как и всё...

— Да нет, я не про город, — тихо перебил он. — Я про тебя. Что было потом.

Йола на секунду погрустнела, выдохнула, а затем всё же улыбнулась, уже почти беззаботно.

— Что было потом, давно поросло травой. — Она махнула рукой куда-то вперёд. — А ещё мы почти пришли.

Перед ними стоял узкий трёхэтажный дом, зажатый между двумя соседями почти впритык.

— Наш этаж верхний. Лестница справа.

Они поднялись по скрипучей деревянной лестнице в небольшую, но уютную квартиру. Хмель, ещё не до конца отпустивший обоих после долгого вечера, гнал прочь любые остатки серьёзности, и Йола, коротко показав ему дом, увлекла Зерона за собой в спальню, где всё оставшееся тяжёлое, сказанное на улице, растворилось без следа. Остались только сбивчивое дыхание, спутанные простыни и настойчивые, ищущие руки, забывшие обо всём на свете, кроме друг друга.

В Хабе он долго не мог отделаться от услышанного.

Слова Йолы, панорама ночного города, память о десятках собственных смертей на поле боя. Всё это смешивалось в единую, тяжёлую мысль: этот мир — по-настоящему страшное место, и страх этот прячется не только в лесу или на поле боя, а вот в этих самых ярких вывесках и приветливых лицах.

Сколько подобного, должно быть, прячется и в моём собственном, забытом прошлом.

Может, Тобиас всё-таки был прав, — подумал он. — Может, забыть кое-что действительно не самое худшее, что может случиться с человеком.

— Насыщенный день выдался, — сказала Ариадна тихо, без обычной насмешки в голосе.

Он не стал ничего отвечать. Просто позволил себе немного помолчать рядом с ней, пока тяжесть внутри понемногу не улеглась.

Он коснулся Сигила сохранения.

На этот раз ему ничего не снилось.

Статистика

Забегов: 96

Уровень: 18 (до следующего — 5 843)

Сила: 6

Ловкость: 15

Выносливость: 7

Интеллект: 3

Навыки: Мягкий шаг, Твёрдый хват, Эквилибрист

Уровень владения оружием: Кинжал — 7, Лук — 2, Щит — 1

Техники Разлома: Шаг в пустоту

Глава 25

Зерон открыл глаза, и тут же пожалел об этом. Голова гудела, во рту будто кто-то развёл костёр, а любой звук отдавался в висках отдельным, персональным ударом.

— Так, — раздался рядом бодрый, до отвращения жизнерадостный голос Йолы. — Похмелье? У тебя? Ты вообще раньше пил?

Зерон застонал вместо ответа, уткнувшись лицом в подушку.

— А может, это был твой первый раз вообще? — продолжила она, явно наслаждаясь его страданиями. — А вдруг и я твоя первая женщина. Забавно же будет.

— Всё, что мне нужно, — просипел он, — это чтобы кто-нибудь потушил солнце.

Йола рассмеялась и стянула с него одеяло, безжалостно возвращая к жизни.

— Обожаю это место, — объявила Йола, едва они устроились за столиком в небольшом заведении неподалёку от дома. — После похлёбки на костре и сухого пайка нормальная еда сама по себе праздник.

Она с искренним, почти детским восторгом набросилась на омлет, время от времени приговаривая, насколько это лучше того, чем они обычно давятся на заданиях.

Прямо посреди трапезы что-то слабо завибрировало у неё в кармане: небольшая каменная пластинка, покрытая рунами.

— Отзывник, — пояснила Йола, разглядывая артефакт. — Кто-то из наших уже в гильдии.

В гильдии они застали Лео и Грегга — оба в состоянии, которое Зерон теперь прекрасно понимал изнутри.

— Мы, короче, поспорили вчера, чей грог крепче, — прохрипел Лео, держась за голову обеими руками.

— В смысле, чей Грегг крепче? — не понял Зерон.

— Не Грегг, а ГРОГ, — простонал сам Грегг, потирая виски. — Хотя, если честно, после вчерашнего я уже и сам не уверен, в чём была суть спора.

Особо интересных заданий на доске всё равно пока не нашлось, а послезавтра к Тиббиту приезжала погостить родня, так что после недолгого обсуждения решили не откладывать на завтра, а взять дней десять отдыха. Отпуска у отряда не было давно, а жалование наёмника вполне позволяло себе такое устроить.

Зерон почувствовал лёгкое напряжение. Из всех его пожитков осталось всего несколько искр, прибранных ещё в лесу у гоблинов.

— Не переживай, — отмахнулась Йола, заметив его лицо. — Пара дней меня не разорит.

— Верну всё, как только смогу, — пообещал он.

— Остальным сообщу, — вызвался Лео, поднимаясь с явным усилием.

Оставшись вдвоём, Зерон захотел взглянуть, какие вообще задания предлагает гильдия, и они с Йолой подошли к доске объявлений у входа, сплошь увешанной пергаментами разного размера и потрёпанности.

— Это общедоступные, — объяснила Йола. — С третьего ранга можно ещё заглядывать в специальный журнал у распорядителя, там самые жирные контракты, которые на доску даже не вывешивают.

Изучая пергаменты, Зерон обратил внимание на огромное количество объявлений о поиске пропавших людей.

— Почему их так много? — спросил он.

— Причину ты уже видел своими глазами, — ответила Йола. — За пределами Фронтира люди пропадают всё чаще. Иногда целыми поселениями. Если у пропавших находятся родственники здесь, в Вавилоне, или в другом крупном городе, способные позволить себе нанять кого-то на поиски, появляется такое объявление.

— Людей похищают массово, а бойцы вольных кланов при этом свободно разгуливают по улицам Вавилона, и никто их к ответу не призывает?

Йола усмехнулась.

— Вавилон, это отдельный мир. Всё, что происходит во внешних землях, его попросту не касается.

Она помолчала секунду, а затем, будто решив сменить тему на менее гнетущую, предложила:

— Раз уж об этом зашло, хочешь, покажу тебе город как следует? Ты пока видел разве что дорогу от ворот до трактира.

Прогулка растянулась на большую часть дня.

Йола показала главную торговую улицу, забитую лавками и зазывалами всех рас, относительно спокойную часть квартала Вольных Кланов, попутно рассказав про негласные границы, которые там лучше не пересекать без нужды.

Дальше был Магический квартал. Высокие, увенчанные шпилями башни, воздух, будто чуть потрескивающий от постоянно творимых поблизости заклинаний.

— У эльфов магия врождённая, — объяснила Йола, пока они разглядывали фасад Гильдии Магов. — А вот у остальных рас, либо редкий дар свыше, либо результат давнего кровосмешения, никто толком не разбирается откуда. Дальше уже строгое ранжирование. Есть пять Ступеней Силы, от простеньких, которые доступны любому магу с минимальным даром, до высшей, пятой, которую способны освоить единицы во всём мире. Если у тебя недостаточно таланта, простите, никакая ступень тебе просто не откроется, сколько ни старайся. Немаги вроде нас с тобой тоже могут колдовать, но только через свитки, готовые заклинания, записанные заранее магами. Причём чем сильнее заклинание в свитке, тем больше искр придётся отвалить, чтобы иметь хоть шанс им воспользоваться, а верхние две ступени в свитки в принципе не записываются, слишком нестабильны без живого мага за спиной. Так что для простого наёмника вроде нас с тобой хорошая ледяная стрела в свитке — это уже роскошь, которую покупаешь раз в жизни, если контракт особенно щедрый.

Дальше была Дворцовая площадь с высокой, стройной башней Совета, будто вонзившейся остриём прямо в небо.

— Совет заседает прямо там, наверху, — сказала Йола, кивнув на башню. — Всего там семь мест. Двое представляют Союз, двое — Вольные Кланы, ещё двое — Архипелаг. И один Примус, глава всей церкви. Он формально ни за кого, но именно у него право вето на любое решение, если остальные не могут договориться. Гномы вечно спорят с эльфами о магии и технологиях, Вольные Кланы постоянно что-то делят между собой. В общем, каждый тянет одеяло на свою сторону, и Совет из-за этого скорее напоминает арену, чем единый орган.

Наконец дошли до площади Семи Храмов.

— Имена драконов ты уже знаешь, — сказала Йола, обводя рукой семь величественных зданий, окружавших площадь по кругу. — Вот только тут каждому посвящён отдельный храм. Мину отвечает за жизнь и исцеление, ей молятся лекари и все, кто чудом выжил там, где выжить не должен был. Люмиара покровительствует мудрости, гномам и учёным. Региас является драконом войны, к нему обращаются перед серьёзным походом. Мортис олицетворяет смерть и считается самым мрачным из семи. Гонтагар связан с торговлей, он покровитель купцов и сделок. Снормак покровительствует теням и тайнам, шпионам и всем, кому есть что скрывать. А в центре находится храм Аурелиана, короля драконов. И каждый из шести членов Совета, о котором я тебе рассказывала, — добавила она, — по факту ещё и наместник одного из этих шести драконов, приставленный к его храму. А Примус единственный, кто говорит от имени самого Аурелиана.

— Внутрь-то заходят? — спросил Зерон, разглядывая закрытые двери ближайшего храма, у порога которого несколько прохожих преклонили колени.

— Молятся в основном прямо на пороге, вот так, — Йола кивнула на коленопреклонённых. — А внутрь пускают только посвящённых. Тех, кто прошёл обряд и официально числится при церкви. В центральный, к Аурелиану, пускают только самых высокопоставленных членов церкви.

Они остановились у большого фонтана в центре площади, чтобы перевести дух и дать ногам отдохнуть. Неподалёку негромко, но горячо спорили несколько монахов в серых рясах.

— ...неподобающее поведение для лица её положения, — донеслось до Зерона. — Слишком дерзкая. Слишком вольная. Будь на то воля Совета, её давно бы высекли, если бы не покровительство Примуса...

— О ком это они? — спросил Зерон тихо.

— О принцессе Ариетте, — фыркнула Йола, и в голосе её отчётливо прорезалась неприязнь. — Избалованная королевская дочь, будущая наследница, которую якобы спас один из Драконов, и теперь она носится по всему городу как ходячее чудо, творя добрые дела напоказ. Вот только сироты, знаешь ли, никуда не делись. Грабежи никуда не делись. Наркотики, чёрные рынки. Всё как было, так и есть, просто теперь вдобавок обёрнуто красивыми разговорами о благотворительности. Одна большая показуха, а реальная польза не выходит дальше привилегированных кварталов. Если бы ты её увидел, — добавила Йола с кривой усмешкой, — точно бы понял, насколько она пустая и фальшивая.

Зерон промолчал, не имея собственного мнения по вопросу, о котором слышал впервые в жизни.