Сила Истинной Крови

И эти люди, гис… здесь так темно, и я не заметила того, что должна была заметить сразу — они все в цветах Гардов. Это отряд Гардов — и мы попали прямиком им в руки. О боги, может, они хотя бы нас не узнают?

— Ты?.. — выдохнул Эйлер, и мои надежды обрушились со стеклянным звоном.

Chapter 5

Его не обманул ни мой маскарад, ни грязь, в которой я изгваздалась по самую макушку. Узнал — хотя мы не виделись почти пять лет, хотя я тоже должна была измениться, вырасти ещё как, ведь тогда мне было пятнадцать. Сейчас уже двадцать.

Эйлер смотрел на меня неотрывно, придавливая взглядом к земле. Челюсти его сомкнулись, глаза горели, грудь тяжело вздымалась. Он выглядел злым… и в то же время за этой злостью было что-то ещё. Что-то низкое и запретное, запрятанное очень глубоко… и словно крюком впившееся под рёбра. Под этим взглядом мне захотелось опустить глаза. Я почувствовала, как вспыхнули мои щеки.

Он протянул руку, которую я проигнорировала. Зато совершенно неожиданно рядом поднялась другая рука — тонкая и слабая ручка моей тринадцатилетней сестры.

Я чуть было не прикрикнула на неё — так это было неуместно.

Эйлер насмешливо шевельнул бровями, но помог сестре встать. Я поднялась сама. Ноги дрожали, тело с трудом повиновалось, а в голове было как шаром покати. Что нам теперь делать? Медаль мертва, но даже если бы она и осталась в живых, вряд ли Гарды дадут нам сбежать. Какое там, когда в руки попалась такая добыча.

— Живее, надо убираться отсюда, — отрывисто скомандовал Эйлер и, не дожидаясь ответа, первым пошёл прочь.

Его люди окружили нас, и нам с Реей не оставалось ничего другого, кроме как повиноваться. Рея едва ковыляла, опираясь на ближайшего к ней воина, кто-то ещё хотел поддержать меня, но я так резко отшатнулась прочь, что тот поднял руки, как будто хотел показать, что безопасен. Больше ко мне никто не приближался.

На краю болота стояли лошади Гардов. Хорошо выученные боевые кони — они, в отличие от моей Ржанки, не храпели и не выкатывали глаза от ужаса. И ведь даже не были привязаны, поводья свободно мотались по земле.

А впереди всех был огромный гнедой — зверюга под стать тем, что на болоте. Мощная грудная клетка, копыта — голову человеку размозжит и не заметит. Судя по стати, жеребец.

Я даже не удивилась, когда конь, увидев Эйлера, приветственно всхрапнул, сделал шаг вперёд и уткнулся носом в протянутую навстречу ладонь. Конечно, кто ещё может на таком ездить, как не лорд.

Похлопывая животное по шее, Эйлер обернулся ко мне.

— Что вы делали здесь, на болотах? И кто это с тобой?

Я не собиралась отвечать, но Рея спутала все мои планы. Присела в книксене, придерживая пальчиками заляпанную грязью узкую юбку.

— Рейтинна Сенмайер, младшая дочь графа Сенмайера, — представилась она по всем правилам.

Я скрипнула зубами, а Эйлер холодно усмехнулся. Я дёрнула сестру за руку:

— Прекрати!

Она что, не соображает, кто перед ней?

— Запасной лошади у нас нет, так что одной из вас придётся ехать со мной, — он посмотрел на меня так, словно собирался предоставить эту сомнительную честь мне.

Под его обжигающим взглядом я вспыхнула. Но прежде чем успела отказаться, прозвенел восторженный голосок Реи:

— Позвольте мне!

Великая Мать, час от часу не легче! Стыд за сестру, злость на Эйлера, ставившего нас в такое двусмысленное положение, понимание, что выбора нет — всё сливалось в жгучее месиво, заставляя меня сжимать кулаки и молча негодовать. Я кинула взгляд на Ржанку. Можно было бы вдвоём с Реей ехать на ней…

Но я тут же отказалась от этой мысли. Лошадь и так с двойной поклажей, уставшая от бешеной скачки за Реей, сейчас она этого точно не выдержит. А если и выдержит, то не сможет дать нужной скорости. Пришлось смириться.

Я вскочила в седло и направила лошадь вслед за гнедым жеребцом. Меня плотным кольцом окружали воины, словно ждали, что я попытаюсь сбежать, оставив сестру. Они негромко переговаривались. Я прислушивалась, но ничего полезного не улавливала, лишь обрывки фраз то о какой-то Марфине, у которой вонючие ноги, то о том, что кашевар вечно переваривает мясо, отчего оно жёсткое, что твоя подмётка.

Вскоре стало ясно, что мы направляемся в лагерь Гардов. Я не удивилась. Здесь, где граница между землями Сенмайеров и Гардов обозначена лишь на карте, никто не помешает Эйлеру шастать, как волку, ищущему поживы. Но… что он собирается делать с нами? Убьёт? Ведь мы враги, а мирный договор ещё не заключён. И будет ли он теперь вообще заключаться? Зачем это Эйлеру, если необходимое — заложницы — уже у него, да и в двойном размере?

Целью нашего пути и впрямь оказался лагерь Гардов. Он был разбит по всем правилам воинского искусства, на постах стояли часовые, было опрятно и чисто. Было видно, что воины готовы в любой момент отправиться в бой.

Ещё один камешек на чашу весов, свидетельствующий о том, что его намерения могут быть совсем не такими мирными.

Мы спешились у входа в самую большую палатку. Вне всяких сомнений, она принадлежала главнокомандующему. Развевающиеся у входа штандарты Гардов — в том числе золотой медведь самого Эйлера, размеры, богато украшенный вход — всё говорило об этом.

На душе у меня поселилась тяжесть. Мне не хотелось заходить. Хотелось повернуть лошадь, ударить каблуками по бокам и умчаться куда глаза глядят. Подальше от Эйлера, подальше от Гардов и их людей, подальше… подальше и от Сенмайеров тоже.

Напрасные мечтания.

Вместо этого я прошла в палатку вслед за Эйлером и Реей. Воины занялись лошадьми.

Внутри было темно, но Эйлер взмахнул рукой, и расставленные в изобилии тут и там магические свечи разом вспыхнули.

— О-о-о!.. — услышала я очередной восторженный возглас Реи.

Я тоже невольно осмотрелась по сторонам.

Ширма — видимо, там постель. Низкий столик, переносной магический очаг. Кресел нет — вернее есть, но тоже исфийские, низкие, без ножек, специально для того, чтобы сидеть на коврах, полулёжа. Тускловатый блеск золотых чаш, золотая же отделка столика, картина тушью на ширме — богато, гис бы его побрал, но довольно ненавязчиво. В такой палатке, наверное, приятно отдыхать.

Я даже почувствовала себя неуютно — вся в болотной грязи, в смраде, изляпанная с ног до головы. Наши с Реей чёрные следы красовались на багряных исфийских коврах, как пятна проказы.

Для чего Эйлер притащил нас сюда? Он же не собирается…

Хотя для этого мы с Реей слишком грязные.

Обрывая мои несущиеся по кругу мысли, Эйлер сказал:

— Устраивайтесь, я распоряжусь, чтобы о вас позаботились.

— Спасибо, вы так любезны! — тут же отозвалась Рея.

Я ничего не ответила, хотя Эйлер смотрел на меня. Отвела глаза, притворяясь, что не услышала. И продолжала чувствовать его взгляд кожей: щека, ухо, шея, грудь… Он гладил меня словно раскалённым железом. Дыхание сбилось, тянуло поправить волосы, сделать что угодно, чтобы избавиться от этого взгляда. Я стиснула зубы — и вздрогнула, когда Эйлер молча прошёл мимо, чуть не задев меня краем одежды.

Гис…

Я не ожидала, что он так изменится. Что будет так подавлять — одним только взглядом.

Я мельком посмотрела на Рею, которая бродила по коврам, не слишком заботясь следами, что оставляла. Протягивала руку к золотым чашам, рассматривала рисунок на ширме, отпуская восхищённые комментарии. Я позавидовала её беззаботности.

Пожалуй, отсюда удрать будет посложнее, чем из родного замка. Там я знала каждый закоулок, каждый проход, знала, где когда сменяются караулы, как можно пробраться незаметно. Здесь всё иначе.

И у меня нет времени на то, чтобы досконально изучать здесь всё. Гис, если бы не Рейтинна. Её присутствие усложняет всё в тысячу раз.

Сестра же выглядела совершенно спокойной и даже довольной.

— Просим прощения, — пропели женские голоса где-то снаружи, совсем рядом.

Одновременно с этим завес палатки приподнялся, и внутрь скользнули одна за другой четыре фигуры. В просторной палатке сразу показалось тесно.

— Просим прощения за беспокойство. Господин приказал помочь вам привести себя в порядок, — кланяясь, сообщила одна из женщин.

Все они были одеты чисто и чем-то похоже. Длинные юбки, фартуки, опрятные кофточки с засученными рукавами. На головах платки, но у пары девушек из-под платков выбивались кудри, у одной тугие коричневые, у второй светлые, почти как у Реи. По виду эти двое были примерно мои ровесницы, может, чуть старше. Другие две женщины выглядели лет на тридцать.

Про Эйлера ходили слухи, что он не пропускает ни одной юбки. Мысль появилась внезапно и оставила на языке горький осадок.

Я тут же одёрнула себя. Меня ничто это не касается.

Женщины тем временем развили бурную деятельность. Нас с Реей препроводили за ширму, где обнаружилась поставленная стоймя широкая бадья. Её перевернули горизонтально, перетащили поближе магический очаг, откуда-то натаскали горячую воду — и буквально через четверть часа нас с сестрой сноровисто раздели и запихнули в эту воду отмокать.

Только очутившись в этой бадье, почти полностью обнажённой — тонкая липнущая к телу сорочка, намокнув от воды, не скрывала ничего, — я вздрогнула, поняв, в каком положении нахожусь. Принимать ванну в палатке Эйлера Гарда! Посреди лагеря Гардов!

И я, и Рея — мы полностью в его руках. Он может сделать с нами что захочет. Мы фактически военная добыча.

Боги, как же опрометчиво я поступила, выскочив из замка в полной уверенности, что смогу удрать! Если сейчас он заявится, что мы будем делать? Что вообще можно сделать… кроме как выхватить у него же с пояса кинжал и попытаться убить себя?

Кинжал!

Я вскочила, роняя вокруг потоки воды. Поздно. Нашу изгвазданную одежду уже унесли, а с ней и всё оружие, разумеется.

Великая Мать, как я могла быть такой беспечной!

Злость на себя прострелила тело, заставила сжаться кулаки. Я опустилась обратно в бадью, как рухнула. Из-за гисова Эйлера всё пошло наперекосяк. Я слишком расслабилась в замке Сенмайер…

— Позвольте, госпожа, — женщины приступили к мытью.

Они действовали сноровисто и аккуратно. Промыли мои и Рейтинны волосы (я так и не осмелилась отрезать косу), размяли уставшие плечи и спину, вычистили грязь из-под ногтей. После всех этих безумных скачек, сражений, ночёвок в лесу, горячая вода и нежные руки служанок погрузили меня в настоящее блаженство.

Несколько раз меняли воду, и когда сделали это последний раз, то добавили какой-то молочно-белый порошок, давший приятный запах и блаженное чувство расслабленности во всём теле. Я полулежала, откинувшись на край бадьи, и через полузакрытые глаза наблюдала за девушками, разминавшими Рею.

Симпатичные и молодые.

Может, одна из них та Марфина с вонючими ногами, о которой говорили воины.

Мысль заставила меня усмехнуться. Но настроение испортилось. Гис бы побрал этого Эйлера, зачем он притащил нас сюда, почему не хочет оставить в покое… долго ли я должна ещё забивать себе голову его женщинами…

Снаружи раздался голос Эйлера. Он произвёл на меня эффект разорвавшегося у самых ног ядра. Накатывающая дрёма слетела в то же мгновение. Не хочу, чтобы он входил сюда!

Но он вошёл.

Я сжалась в комочек — да и Рейтинна испуганно притихла. В каком бы восторге она от Эйлера ни была, вторжение посреди омовения к девушкам дворянской крови — это было неслыханно.

К счастью, Эйлер остановился у самого входа. Из-за ширмы он не мог нас видеть, но голос его я слышала прекрасно:

— Рисанна.

Chapter 6

Моё имя, произнесённое его голосом, заставило меня вздрогнуть. По коже словно пролилась ледяная вода.

— Мне нужно с тобой поговорить. Будь готова.

Боги, как зловеще это прозвучало. Даже Рея одарила меня обеспокоенным взглядом.

Эйлер вышел, а я обхватила себя за плечи, глубже погружаясь в горячую воду. Будь готова! В свете этих слов внезапное мытьё приняло вдруг совершенно определённое значение.

— Он хочет попросить твоей руки! — выдала вдруг Рея.

Её глаза засияли, она молитвенно сложила ладошки у груди. Я ничего не ответила.

Да он уже это сделал. Вернее, не попросил, а потребовал моей руки — отец не в том положении, чтобы ему отказать. И в этом нет ни толики романтических чувств, тополиным пухом забивших головку моей дурочки-сестры. Один голый расчёт и политика.

Вот только… это было до того, как мы попались в его когти. Предложение, может быть, уже не актуально.

— Пожалуйста, госпожа, — одна из женщин подавала мне огромное пушистое полотенце.

Я нехотя встала, вышла из бадьи и позволила закутать себя. Сзади раздавался плеск воды и шорохи — другие две служанки занимались Реей.

Сняв с меня сорочку, женщины насухо вытерли тело и поднесли сухую одежду. Я напряглась: не хотелось надевать неизвестно чьё платье и бельё. Заметив мой взгляд, одна из женщин успокаивающе сообщила:

— Лорд покупал это у купцов, в подарок домашним. Всё чистое, свежее, никто не носил это до вас.

Домашним? Скорее, своей любовнице. Сестёр у Эйлера, насколько мне помнилось, нет.

Впрочем, в моём положении выбирать не приходится.

Я кивнула, сделав вид, будто вовсе не интересовалась ни одеждой, ни тем, кому она предназначалась. Позволила одеть себя, послушно просовывая руки в рукава.

Платье оказалось тоже исфийское — пояс затягивался под самой грудью, по бокам были разрезы, а вниз надевались лёгкие шёлковые штаны. Красивое, богатое, серебряная вышивка по тёмно-алой ткани. Цвета не совсем мои, но сочные и яркие, этого не отнять.

Рею одели в похожем стиле, разве что ей всё было велико. Тёмно-синее платье с золотой отделкой явно провисало в груди, да и по плечам не подходило. Не обращая на это внимания, Рея крутилась перед маленьким круглым зеркалом на серебряной подставке — небось, Эйлер использовал его для бритья, — пытаясь разглядеть себя всю.

— Так необычно, смотри, Риса! — она высовывала из разрезов платья то одну, то другую ногу.

Я бездумно кивнула. Куда сильнее меня волновали намерения Эйлера.

Служанка повесила мне на плечи полотенце и аккуратными нежными движениями стала высушивать пряди. На половине дела вход в палатку снова раскрылся, и на пороге показался Эйлер. Я задохнулась под его тяжёлым взглядом. Он смотрел, не отрываясь, заставляя моё тело реагировать, гнать горячий ток по тем местам, которых его взгляд касался.

Я ненавидела его ещё и за это.

— Спасибо, пока хватит, — сказала я служанке, не отводя глаз от Эйлера, стараясь не проиграть, вынудить его отступить первым.

Не удалось — но что-то в нём изменилось. В тёмных недобрых глазах словно что-то вспыхнуло: бурное, зловещее, обещающее неприятности.

Служанка вместо полотенца накрыла мне плечи шалью, чтобы не до конца просохшие волосы не намочили одежду. Я подошла к Эйлеру и остановилась в нескольких шагах. Достаточно далеко, чтобы не задирать голову, пытаясь пробуравить его глаза насквозь.

— Идём, — он повернулся, придерживая для меня полог палатки, и я, стараясь не коснуться Эйлера ни кончиком рукава, проскользнула мимо.

Недалеко: он почти сразу перехватил меня за руку. От того места, где он схватил меня, хлынула вверх обжигающая волна. Облегчение, что прервался наш молчаливый бой взглядами, сменилось страхом.

— Сюда.

Эйлер втолкнул меня в соседнюю палатку — куда меньше размером и беднее убранную. Вернее, тут вообще не было особого убранства: крепкий высокий стол с бумагами, два комода, несколько стульев. Кажется, здесь Эйлер устроил свой кабинет.

— Садись.

Он кивнул на стул, но я отшатнулась в сторону. Сердце билось в груди, как дикая птица о прутья клетки. Как он смел меня трогать… и так смотреть? Так… как будто я уже в какой-то мере ему принадлежала.

— Сядь, — повторил он с ноткой угрозы.

— Не хочу, — я не спускала с него глаз.

Ноздри Эйлера раздулись, на челюсти перекатились желваки. Он молчал некоторое время, потом, словно решив спустить неповиновение мне с рук, спросил:

— Что вы делали там, на болоте Мёртвых?

— Хотели с утра прогуляться, — я небрежно повела подбородком, пытаясь говорить как ни в чём не бывало. Это было трудно: глотка пересохла, кровь стучала в висках. — Лошадь сестры понесла, я погналась за ней. Так и очутились.

— Далековато для прогулки, нет?

Я не ответила.

— Я знаю тебя, Рисанна, — тяжело уронил он. — Хотела сбежать?

Горло сжалось тугим кольцом. Гис, догадался… лишь бы не подумал, что это отец решил нарушить все уговоры. Иначе — неровен час, и голова моего отца действительно окажется на воротах.

— Возможно, тебя утешит, что до Ланвейсов ты не добралась бы. И до Форкардов тоже. И там, и там ждут мои люди.

Я задохнулась от злости и бессилия, почувствовав себя вывернутой наизнанку.

Откуда он вообще знает про Ланвейсов? С Мейтином Ланвейсом я познакомилась два года назад, с Эйлером мы уже давно не общались. Или он следил за мной? Вернее, за Сенмайерами? Опасался потенциальных вражеских союзов?

— Но раз ты решила сбежать, стало быть, уже знаешь.

Слова заставили меня вздрогнуть. Знаю — об условии, что он выставил? О его предложении?

Он стоял там — большой, широкоплечий, — скрестив руки на груди. Броню он снял, но меч на поясе оставил. Кинжалов не видно…

— Чего ты добиваешься? — резко выдохнула я.

Эйлер сдвинулся с места. Я молча смотрела, как он подходит. От страха волоски сзади на шее зашевелились.

Он схватил меня за плечо, и горячая ладонь обожгла меня даже сквозь шаль. Я вскрикнула, дёрнулась, пытаясь освободиться — и тогда он схватил меня и за другое плечо. Зажал намертво, буравя взглядом, в котором разгорался огонь.

Я пыталась вырваться, ударить его, оттолкнуть — напрасно. Он был словно сделан из стали, и только крепче сжимались руки на моих плечах. Я не чувствовала боли, но задыхалась от того, что моё сердце, казалось, пытается проломить мне грудь. Всё, что я могла, это отвернуться и зажмуриться, ожидая, что в каждый миг произойдёт что-то непоправимое. В тишине слышалось лишь моё бурное дыхание и шелест одежды от моих беспомощных движений.

Потом он отшвырнул меня от себя — вмиг, разом.

— Не дрожи, — бросил, отворачиваясь. — Иди сядь.

Не помня себя, я кинулась прочь. Не к стулу, конечно же — в другую сторону. Остановилась лишь у самого выхода. Обернулась.

Эйлер не преследовал меня. Молча следил за мной мрачным взглядом.

— Я тебя никогда… — выдохнула я, — никогда не прощу тебя… ты убийца…

— Не припоминаю, чтобы просил прощения.

— Что ты сделал с сердцем Ральда? Отдай мне его!

Он покачал головой:

— Я сжёг его.

Я пошатнулась. Такого я не ожидала. Почему-то была уверена, что хоть Эйлер и вырезал у Ральда сердце, но всё равно сохранил его. Ведь пока сердце существует, можно провести нужные обряды — и душа найдёт покой. А так мы не сможем даже воздать Ральду посмертные почести. Он никогда не присоединится к душам наших предков. Эйлер не просто убил его — он сделал так, будто Ральд никогда не существовал на свете.

— Ненавижу тебя… — вырвалось из глубин моего существа.

Эйлер не дрогнул. Только насмешливо вздёрнул бровь.

— Не забывайся, Рисанна. Меня не интересуют твои чувства.

Не прощаясь, я выскользнула прочь.

Палатку главнокомандующего не пришлось искать, она была совсем рядом. Я юркнула туда и, неохотно отделываясь от обрушившегося на меня шквала Реиных вопросов, бессильно упала на мягкий ковёр.

Какое-то время просто лежала, уставившись в никуда.

Что хотел Эйлер? Просто поговорить? О грядущей свадьбе? Зачем?

Гис его знает.

Но, по крайней мере, он ничего не сделал. Только схватил меня. Даже сейчас при воспоминании о его руках на моих плечах внутри что-то яростно сжалось. Не сделал… ничего из того, чего я опасалась.

Вдруг навалилась усталость. Я боролась с ней — и сама не заметила, как задремала.

Когда меня разбудили, на столе уже ждал завтрак. Или, судя по времени, это был скорее обед?

Эйлер выделился даже тут: это была далеко не та простая пища, которую можно ожидать в боевом лагере. Тут была и камбала, и огромные жаренные в масле омары, явно доставленные издалека и сохранённые магией, множество овощей, а на десерт — сладкая дыня. Рея уплетала за обе щёки, а я жевала, не особенно ощущая вкус.

В сознании бился один вопрос: куда пропал Эйлер и что собирается с нами делать.

Ответ я получила буквально через полчаса. В палатку проскользнула одна из служанок и, поклонившись, произнесла:

— Лорд просил уважаемых госпож одеться для верховой езды и выйти наружу.

Мы с Рейтинной переглянулись.

— Поедем в замок к лорду Гарду? — неуверенно спросила сестра. Почему-то у меня.

Я только пожала плечами. В замок Гардов, в какой-нибудь другой, на невольничий рынок в ту же Исфию — куда бы Эйлеру ни вздумалось нас отправить, воспротивиться мы не сможем. Жаль только, что он решил действовать так быстро. Я надеялась, мы пробудем в лагере ещё хотя бы пару дней — тогда я обязательно попыталась бы сбежать.

А может, он об этом догадывался, поэтому и решил не давать мне времени?

Сердце ёкнуло, стоило вспомнить его усмешку и презрение в голосе, когда он говорил о том, что я непременно отправлюсь к Ланвейсам. Не Эйлера ли это заслуга, что семья моего жениха не отозвалась на наш призыв о помощи? С него станется…

Осёдланные лошади нас уже ждали. Для меня была приготовлена Ржанка, для Реи — смирная на вид кобылка песочной масти. Я с облегчением увидела на боках у Ржанки свои же сумки. Очень хотелось проверить, всё ли на месте, особенно тот мешочек, что Ральд прятал в тайнике, но я переборола себя. Сделаю это, когда меня оставят одну.

Если меня оставят одну.

Пока что такой роскоши никто мне предоставлять не собирался. Вокруг нас сформировался небольшой отряд — человек пять, включая самого Эйлера. При взгляде на него у меня в желудке словно осел холодный ком.

К счастью, Эйлер вообще не смотрел на меня.

Мы выехали из лагеря под приветственные взмахи и крики. Ещё одно набившее оскомину доказательство, что Эйлер заботится о своих людях: так не провожают вождей, которых боятся или ненавидят.

Хоть перед Реей — и Эйлером — я пыталась казаться невозмутимой, внутри бесновалась тревога.

Замок Гардов… на каких правах мы там окажемся? Пленницы? Заложницы? Инструменты давления на отца? В какой темнице нас собираются держать? Или запрут в покоях побогаче? Или…

Я слышала, как единственную дочь графа Инранского похитили и полтора года держали взаперти, пока она не разродилась крепким младенцем. Тогда её отцу пришлось скрепя сердце выдать дочь замуж за похитителя. Хорошо это не закончилось — через полгода счастливая новобрачная сломала шею на крутых ступеньках нового дома, а после неё умер от горя и старый отец. Замок отошёл в наследство едва начавшему ползать карапузу — вместе с окружающими землями и титулом.

Не знаю, что сталось с ним дальше. Ни с замком, ни с карапузом. И сомневаюсь, что старого графа Инранского прикончило именно горе, а не чей-то умелый кинжал.

Нам с Реей может быть заготовлена та же судьба. А ещё Эйлер может нас… продать. Не на невольничьем рынке в Исфии, естественно — а куда-нибудь поближе. Тем же Варфейрам, с которым у Гардов союз, ещё какому-нибудь клану. А сам останется чистеньким — и в глазах моего отца в том числе. Никто же не знает, что мы ухитрились попасть в плен именно к Эйлеру. И если нас заставить молчать — то и не узнает.

Меня передёрнуло. Я бросила взгляд по сторонам — а вдруг всё же удастся сбежать? Чем дальше мы удаляемся от земель Сенмайеров, тем меньше шанс. А сейчас я вполне отдохнула, и Эйлер — треклятый Эйлер — пока не подозревает, на что я способна.

Вот только Рея… оставить её в руках Гардов я не могу, но сообразит ли она вовремя броситься за мной?

Наверное, я бы рискнула, чересчур многое было поставлено на карту — но тут я обратила внимание на окрестности.

Дорога, по которой мы ехали, была мне знакома. Широкая колея, тенистые деревья по обеим сторонам, утоптанная копытами лошадей и колёсами телег почва. Та самая дорога от замка Сенмайер к замку Гардов, в былые времена мы чуть ли не каждый день тут скакали. Вон даже тот дуб в три охвата, на коре у которого вырезаны наши имена.

Конечно, если Эйлер везёт нас к себе, то ничего странного здесь нет. Это самый близкий и прямой путь.

Вот только… мы ехали в сторону замка Сенмайер.

В голове у меня взвилась метель растерянных мыслей. Что происходит? Может, я ошибаюсь? Зачем бы Гардам везти нас домой? Или ошибается Эйлер? Да нет, не может быть, он не настолько глуп, чтобы перепутать дорогу.

Через несколько минут мы выехали прямиком к нашей заставе, и тут уж сомнений не осталось. Я видела, как забегали воины наверху, как насторожились, увидев так близко флаги Гардов.