
Полная версия:
Небо и грозы Электрет
– Ты сказал, было два мертвых места. Поехали на второе.
Змей заждался седока. Бедняга явно нервничал поблизости от безжизненного участка, ему не терпелось убраться подальше. Фелисия его чувства разделяла полностью. Ей и самой было не по себе, но нужно было обследовать все пострадавшие зоны.
Они поехали сквозь лес, все замедляя темп, потому что бурелом становился все непролазнее, а кусты гуще. Теперь девушка поняла, что имел в виду Тереган, говоря об удобстве вчерашней дороги. То ли эшемины расчистили себе доступ к городу, то ли регулярный патруль на змеях вытоптал-выломал себе трассу, но от усадьбы к посёлку ехать было точно куда комфортнее. Если бы не подстеленный под попу в несколько слоев плащ, Фелисия давно бы уже сдалась и повернула в комфорт родного дома.
Изредка она останавливалась, давая передохнуть перегревающемуся от напряжения мотору, и сверялась при помощи Терегана с отмеченными крестиками.
По карте получалось, что теперь они двигались вверх, вдоль Города, сначала параллельно плантациям и теплицам, потом участку лесозаготовки.
Новое мертвое место не заставило себя долго искать. Это страдающей от тряски Фелисии дорога показалась вечностью, но на самом деле два участка разделяло чуть меньше десяти километров.
Второй участок произвел почему-то впечатление менее зловещее, чем первый. Наверное, потому, что пятно выжженной земли оказалось поскромнее. Фелисия снова облазила его вдоль и поперёк сначала с измерительными приборами, потом с совочком, пинцетом и пакетиками. Земля пересохла и потрескалась, как и на предыдущем месте катастрофы, будто не шёл вчера всю ночь дождь.
Обтряхнувшись, как смогла, она пометила цифрой «два» все новые образцы, распределила их по багажнику, чтобы как можно меньше содержимого рисковало рассыпаться, хлопнула задней крышкой вездехода и повернулась к Терегану.
– Здесь яма больше, а диаметр урона меньше. Надо будет обработать образцы и уточнить спектрометром, какая из этих воронок появилась раньше. Не могу понять, они хотели дыру поглубже или радиус уничтожения помасштабнее.
Фелисия снова достала карту из поясной сумки. Эшемин, не дожидаясь просьбы, молча ткнул в их местоположение.
Отметив на листе новый крестик и снова пририсовав цифру два, девушка задумчиво уставилась на разложенный поверх сиденья вездехода план местности. Провела пальцем воображаемую линию, соединяя крестики с номерами, продолжила ее чуть выше.
– Я так и знала. – мрачно протянула девушка. Конечно, два участка на одной линии – возможно и случайность, но если нет, то закономерность вырисовывалась зловещая.
– Поехали вот сюда. – Фелисия зло ткнула острым карандашом в точку на карте, чуть не проткнув ее насквозь.
Тереган предпочёл не спрашивать. Ему не понравилось выражение ее лица, не сулившее ничего хорошего ни его родному лесу, ни человеку или людям, все это организовавшим. Было похоже, что все плохо, но что именно?
Он бы многое отдал, чтобы узнать, что именно происходит сейчас под рыжими кудрями, но приходилось терпеливо ехать сквозь лес в указанные Фелисией координаты.
Глава 6.
Третье мертвое место. Как его люди могли пропустить такое?
Хотя это как раз объяснимо. Эшемины старались лишний раз не приближаться к территории людей. Те ревностно относились к своим владениям, за столетия напрочь забыв, кто собственно подарил им эти земли и позволил на них поселиться.
Третья воронка разместилась довольно близко к угодьям человеческих звероводов. Охоту в лесах эшемины контролировали строго, сами убивали только больных, старых или уже подраненых хищниками животных, чаще довольствуясь мясом домашней скотины.
Которой в своё время эшемины поделились и с людьми.
Толстые, откормленные сайки с гладкой толстой шкурой неприхотливо питались объедками с человеческого стола, быстро росли, бурно размножались и стали идеальными поставщиками мяса. Теперь тысячи саек паслись за заборами около Животноводческой Сферы.
Люди даже вывели разные породы этих животных – чем эшемины никогда не занимались, считая бесполезной тратой времени. У живущих около Города саек были разноцветные шкуры, мясо различалось по текстуре и вкусу, а с недавно родивших цедили молоко – были и молочные породы, один раз родив, они оставались в загонах отдельно от остальных, и дважды в день давали до трёх литров беловатой жидкости. Люди считали ее очень полезной.
Тереган как-то попробовал. Долго плевался.
Фелисия обошла по периметру очередную лесную плешь. Задумчиво хрустя сорванным по дороге заботливым эшемином розово-фиолетовым плодом – по вкусу он напоминал яблоко и клубнику одновременно – поковыряла носком сапога землю. Почва точно так же безжизненно и сухо пересыпалась на первый взгляд, но что-то отличало ее от предыдущих мест.
Девушка приложила миниатюрный электрометр на запястье к середине воронки. Нахмурилась, потрясла прибор, снова приложила.
– Здесь нет электричества. – ее голос звучал грустно и жалобно, будто она сама была в чем-то виновата. – На предыдущих мертвых местах был хоть какой-то остаточный заряд, безопасный для человека, минимально низкий, но был. Стрелка хоть как-то шевелилась. Здесь пусто. Вообще. Ноль. И воронка меньше остальных. Могу сказать уже сейчас, без спектрометра – они прогрессируют. И их цель – минимальный взрыв при максимальной площади поражения. Они хотят уничтожить электричество в атмосфере. И у них получается.
Пятно света висело беспощадным прожектором прямо над головой, будто его тоже вырезали циркулем, и на толстый срез облака отбрасывало кровавый блик заходящее солнце.
До самой темной поры – сумерек, временем между заходом солнца и восходом лун – оставалось не больше пары часов. Надо было спешить. Фелисия хотела еще раз проверить жутковатую догадку.
Четвёртое пятно нашлось еще дальшет по воображаемой линии, доморощенные следователи почти доехали до гор. Высокий, покрытый вечной мерзлотой хребет виднелся на горизонте даже сквозь густой частокол зеленеющих исполинов. Тереган никогда не выезжал так далеко от посёлка. Разведчики иногда бывали здесь, проверяя исполнение людьми договора об ограничении охоты и вырубки, но явно недостаточно часто. Эшемин кипел от ярости, хоть и старался не подавать виду, чтобы не травмировать и без того расстроенного человека. Удвоить патрули. Расширить патрулируемую территорию. Мысленные зарубки не успокаивали, а только подливали масло в огонь бешенства.
Уже почти стемнело, когда Сниир вынес его к очередной мертвой поляне. Привыкший за день к нехорошим ощущениям змей даже безропотно подобрался к самой границе чёрной земли.
Все устали, проголодались. Бутерброды с копчёным мясом и зеленью, завёрнутые в промасленную бумагу заботливой Уной, исследователи даже не заметили, как употребили. Змей пару раз ловил что-то в кустах, пока ждал седока и гостью, разбирающихся с замерами. Возвращался довольный, с окровавленной мордой, и чем-то увлечённо похрустывал. Фелисию каждый раз передергивало. Здоровенное пресмыкающееся давило на почти все имеющиеся у неё фобии одновременно. Длинный, чешуйчатый, с огромной пастью, гигантскими, наверняка ядовитыми клыками – девушка их заметила, когда змей зевал – Сниир совершенно не подходил под определение домашнего животного. Ну или ездового. Общаться с существом, способным перекусить тебя пополам и не заметить – увольте.
Лучше отбить попу совсем.
В вездеходе несколько километров назад пришлось заменить бак с топливом. Теперь газа осталось в обрез – вернуться в деревню, и при изрядной удаче еще дотянуть до усадьбы.
Змей свернулся кольцами на самой линии, отделяющей жизнь от смерти. Тереган не стал даже спускаться на землю с его спины – просто сидел, ждал и наблюдал за Фелисией.
Она, казалось, проводила ритуал. Древние шаманы эшеминов в былые времена так молили о прекращении дождей – шепча что-то земле, склоняясь к ней, пересыпая комочки пальцами. Девушка совершенно не боялась запачкаться. Он уже видел ее, измазанную в масле и кто знает в чем, позавчера, но не задумывался, насколько это не соответствует привычкам человеческой аристократии. С простыми людьми Тереган иногда пересекался на дежурствах – забредшие чуть дальше обычного дровосеки, дежурные охранники периметров, стража во дворце. Фелисия по привычкам и неприхотливости оказалась куда ближе к ним и эшеминам, чем к лощеным, чистеньким до стерильности аристократам, приближенным короля.
Девушка копалась миниатюрным совочком в земле, собирая образцы. Тереган молча кипел, костеря про себя неизвестных злоумышленников, да и собственных подчиненных заодно – так опозорить его перед человеком! Какой-то рыжий инженер лучше него понимает, что творится в диком лесу!
Он не Ниол, конечно, с его предубеждением и комплексами, но эшемины всегда гордились тем, что понимают лес и разбираются во всем, что касается дикой природы, куда лучше людей. Обнаружить, что это не так, и ждать диагноза от человеческой женщины было ново и неприятно.
Отдалении раздался хруст и гулкий топот. Шаги были странные, сбивающиеся с ритма, будто кто-то прихрамывал, причём на четыре ноги одновременно.
Эшемин насторожился, слез со Сниира и пошёл к Фелисии, которая явно вообще ничего не слышала. Слух людей не отличался особой остротой.
На мертвую поляну, ломая ветви и круша кусты, вывалился подранок горного хесуна. Мирное травоядное животное в обычной жизни, сейчас, с подгорелой, зияющей ранами шкурой, он был смертельно опасен. Изо рта с кривыми бивнями капала бешеная слюна, единственный уцелевший глаз налился кровью.
Зверь замер на мгновение на границе мертвой поляны. Решив, видимо, что это те самые, что так жестоко обошлись с ним, он пошёл в атаку.
Перед Фелисией мелькнули зеленовато-серебристые кольца. Собирая энергию для атаки, змей чуть светился, потеряв темно-синий тон и радикально посветлев. Сниир свернулся кольцами, как его более мелкие пресмыкающиеся собратья, поджидая, что противник приблизится на расстояние броска. Молниеносный выпад – и блестящее длинное тело обвивается вокруг раненого животного, рассчитывая повалить и обездвижить.
Все произошло так быстро, что девушка даже не успела понять, когда именно ее заслонила широкая спина Терегана.
Туша хесуна снесла змея, практически не заметив, и хорошенько потоптавшись по чешуйчатой шкуре. Сниир, слегка ошалев, протащился по земле несколько метров, выворачивая комья грязи, и, тряся головой в явном изумлении, свернулся обратно в кольца, готовясь к новому нападению.
Хесун рыл копытом землю, разъяряя себя перед броском. Молча и неожиданно он сделал выпад, и змей внезапно оказался пропорот длинными бивнями вдоль левого бока. Сниир попытался вцепиться клыками в толстую шкуру, но едва куснув, отпрянул и стал буквально плеваться. Фелисия никогда не видела на его морде такого выражения. Омерзение пополам с шоком читалось четко и ясно.
В бок хесуна врезался небольшой разряд. Тереган пытался отвлечь его, чтобы дать другу прийти в себя. Еще одна крохотная шаровая молния вырвалась из ладони эшемина и безвредно впиталась в толстую темно-коричневую шкуру. Подранок даже не заметил атаки, продолжая терзать беднягу Сниира.
Фелисия отметила про себя неожиданные способности Терегана. Интересно, он один такой или все эшемины кидаются молниями? В сплетнях Элис про то не было ни слова, удивленно прикусила губу девушка. Она потихоньку начала отступать к вездеходу. Там, в специальной, тщательно изолированной ячейке у штурвала, скрывалось дедово изобретение. Она им пользовалась крайне редко, последний раз еще с отцом – он учил единственную наследницу с ним обращаться.
Эшемин стоял неподвижно, вновь собирая энергию для атаки. Воздух вокруг него чуть слышно потрескивал.
Из его рук вырвалась небольшая шаровая молния, и все увеличиваясь, понеслась в хесуна.
Ударилась в него искрящимся солнцем и будто растворилась.
Зверь издал обезумевший вой – кто бы подумал, что травоядные способны на такие звуки – оторвался от попыток распотрошить Сниира, и повернулся к новому противнику.
– Что за… на него разряды не действуют! Он иммунен! Такого просто не может быть. – Тереган ошалело потряс головой, уподобляясь питомцу.
В этот момент стало очевидно, насколько они похожи. Хладнокровные, гибкие, расчетливые. Но и их возможно сбить с толку.
Хесун нёсся, не разбирая дороги. Эшемин попытался свернуть зверя с траектории, повалить, выпуская один разряд за другим. Все тщетно – уколы энергии только распаляли раненое животное.
В последний момент Тереган успел отпрыгнуть в сторону, и хесун по инерции пролетел мимо, угодив прямо в воронку.
К сожалению, падение его тоже не успокоило. Упорно, преодолевая сыпящиеся из-под ног ошмётки земли, зверь пытался выбраться. И ему это почти удалось.
Тереган ждал его с содроганием, как и подползший из последних сил Сниир. Отпускать обезумевшего зверя было нельзя – и деревня, и человеческие поселения неподалёку. Но как остановить его, если их единственное оружие – молнии – на хесуна не действуют, а кусаться змей не может. Как он мысленно передал Терегану, на шкуре слой какого-то невкусного материала. Эшемин даже подумал, что там может быть яд – недаром змей такой вялый и с трудом обороняется.
Грохот пистоля сотряс не слыхавший такого отродясь лес. Хесун постоял какое-то время, неуверенно озираясь, потом с тяжелым вздохом завалился на бок.
Фелисия, чуть рисуясь, сдула дым, сочащийся из ствола. Так положено, она в старых книжках читала. Эшемин и змей уставились на нее одинаково вытаращенными глазами.
Они, наверное, тех книжек не читали.
– Против пули нет приема! – подмигнула она Терегану. От нервов получилось больше похоже на нервный тик. Несмотря на браваду, девушку трясло от пережитого ужаса.
Она подошла поближе к мертвому хесуну, осмотрела жуткие ожоги. По сравнению с ними ранение от пули смотрелось крохотным и незначительным, тем не менее именно оно было смертельным.
Ее снова передернуло.
Фелисия впервые собственноручно лишила жизни живое существо. И пусть вины ее в этом не было – она спасала жизнь друзьям, да и скорее всего избавила несчастного хесуна от мучительной агонии существования – но ощущения были не из приятных.
Дальше решили не ехать. Путешествовать ночью по границе с человеческой территорией опасно. Люди опасались диких ночных хищников, и стреляли на дежурстве во все, что двигалось. На звук.
Да и змея жаль. Сниира знатно потрепало во время боя. Бивни хесуна пропахали глубокие борозды в его гладкой шкуре, которые теперь кровоточили. Кроме того, он порядком истощился во время сражения, как и эшемин. Фелисии даже пришлось отбуксировать вездеходом гигантское пресмыкающееся до края мертвого места, сам он доползти не смог. Только на траве начал потихоньку приходить в себя.
Тереган заверил Фелисию, что Сниир быстро восстанавливается, и такие раны для него ерунда, но перегружать змея не стал. Все-таки ситуация новая, и как отреагирует обесточенный организм, неясно. Эшемин и сам с трудом выносил пребывание на выжженной земле.
Такое чувство, что из него выжимали энергию. Вместе с жизнью.
Сниир сам решил нагрузиться, когда понял, что хозяин на нем не поедет – подцепил пастью мертвую тушу и быстро закинул себе на спину, так что передние ноги свешивались с одной стороны, а задние и хвост с пушистой кисточкой – с другой. Инженер одобрила запасливость Сниира – потом можно будет проанализировать ожоги на шкуре, чтобы понять, что было в составе взрывчатки.
Бедный змей потом долго отплевывался. Но тушу не бросил.
Ответственный. Весь в хозяина.
В кабинке вездехода, до того достаточно просторной и уютной, внезапно стало слишком тесно и душно. Фелисии так точно не хватало воздуха. К спине тесно прижалось крепкое мужское тело, которое плащ в таком тесном контакте вовсе не скрывал. Мало того, коварный эшемин еще и обнял ее за талию, мотивируя тем, что ездить на таких штуках он не привык.
Да, в закрытой кабине сидя на скамье ему, видите ли, неудобно, а на скользкой спине змея, значит, комфортно. Так она и поверила.
Но сбрасывать наглые конечности не стала.
Мало ли, у него правда клаустрофобия.
С наступлением ночи выполз туман. Просачивающиеся сквозь него голубоватые лучи уже взошедшей луны придавали пейзажу нереальность и таинственность. Вышедшие на охоту ночные хищники ухали и взрыкивали, что, впрочем, заглушалось тарахтением мотора. Вездеход взрыкивал не хуже диких зверей, буксуя под двойной тяжестью.
По дороге обсудили ситуацию.
Инженер выдвинула версию, что неизвестные окружали мертвыми местами человеческую территорию. Четыре изученные ими повреждённым поляны располагались четко на одинаковом радиусе от столицы. Даже на примерно одинаковом расстоянии. Так что, теоретически, должно быть еще как минимум одно пятно, около гор, куда они сейчас не доехали. И еще примерно четыре могли уместиться на нижнем отрезке дуги, по направлению к усадьбе Блаунтов. Девушке очень не нравилось это направление, но пока она не поняла, кто это, поделать ничего не могла. Только предупредить и попросить установить наблюдение. Может, удастся отпугнуть неизвестных. Или опознать.
Может, и наблюдать ни за кем не придётся. Вдруг уже все, что могло, взорвалось? И такие же выжженные пятна прячутся в лесу где-то около ее собственного дома? При одной мысли об этом девушку пробирал озноб. Ей не становилось так худо, как зависящим от электричества местным уроженцам, но сам факт того, что кто-то взрывает бомбы, неизвестно зачем, вокруг единственного пристанища человечества на Электрет, пугал до дрожи.
Тереган пообещал отправить людей проверить приграничные леса на указанном Фелисией радиусе.
Осталось понять, зачем неизвестным этот мертвый радиус.
А главное, кто они?
Глава 7.
Фелисия по приезду сразу закрылась в комнате, но несмотря на позднее время вовсе не спать. Судя по шуршанию, шагам и периодическому бряцанию стекла и металла, она проводила какие-то опыты на образцах почвы.
Хесуна оставили во дворе, накрыв несколькими слоями ткани из аиши и обложив холодильными пакетами со льдом. К утру они, конечно, растаяли, но задачу выполнили – приостановили разложение. Фелисия очень заинтересовалась таинственным веществом на шкуре животного. Взяла пару соскобов, но дала ясно понять – туша поедет с ней в усадьбу. Ей нужно больше образцов, и из внутренних органов в том числе. Так что в посёлке трофей не останется.
Терегану тоже не спалось. Сначала он вызвал к себе дежурных. Долго распекал за отсутствие бдительности и общую халтуру. Затем объяснил новый порядок работы. Патрули отныне обязаны летать по двое минимум. Тереган опасался нападения. Тот, кто так запросто и внаглую уничтожает лес прямо под носом эшеминов, не погнушается и напасть на самих жителей, если поймёт, что его обнаружили. Пять двоек он сразу сформировал и отправил проверять окрестности Города, как и обещал. Опасность от этих пятен грозила не только и не столько людям.
Распустив дежурных, он собрался было лечь, но не смог. Любопытство и еще какое-то, незнакомое раньше чувство, не давало просто отправиться в постель.
Терегану хотелось еще поговорить с Фелисией. Она оказалась даже умнее и сообразительнее, чем он мог надеяться.
Кроме этого, храброй, отзывчивой и ответственной. Последние качества, что он ожидал найти в человеке. Девушка занимала все больше места в его мыслях, и эшемин не мог определиться, хорошо это или плохо.
Несколько раз Тереган будто бы невзначай проходил мимо комнаты инженера, временно превратившейся в лабораторию. Жадно ловил малейшие звуки – шуршание пера о бумагу, ее тихий голос, что-то обсуждавший с самой собой. Кажется, она даже спорила.
Мужчина нежно улыбнулся. Его рыжий инженер работала со всей страстью и самоотдачей.
Если бы Терегана видел в этот момент кто-то из хорошо его знающих, они были бы крайне удивлены. Он редко улыбался, еще реже – проявлял нежность. Но с Фелисией Блаунт все происходило по-другому и вновь.
Полный энергии и идей кудрявый инженер пробуждал в нем доселе незнакомые чувства – ее хотелось защитить от всего мира, обернуть в десяток ионных слоёв и никуда не отпускать.
Ее участие в расследовании смущало Терегана все больше, но уже не потому, что он думал, что она не справится. Сомнений в разумности и сообразительности рыжей он давно не испытывал.
Но случай с хесуном заставил его по-новому взглянуть на ситуацию.
Подвергать Фелисию опасности ему не хотелось совершенно.
Ближе к рассвету жаркие дебаты на один голос стихли.
Эшемин понял, что девушку сморил сон, и отправился подремать час-другой.
Но не вышло. Он успел только лечь на кровать и прикрыть глаза.
В дверь требовательно забарабанили, когда даже лес еще спал, не говоря уже о разумных существах.
Тереган скатился по лестнице, опасаясь, что грохот разбудит спящую девушку. Распахнул входную дверь, впуская промозглый туман и запах мокрой листвы.
Старейшина Ниол стоял на пороге в окружении самых отборных воинов посёлка.
Похоже, готовился к тому, что ему будет оказано сопротивление самим Тереганом. С рыжей девчонкой даже один воин справился бы одной левой, пятеро точно были ни к чему.
– Проходите. – Тереган подвинулся, жестом пропуская незваных гостей.
Ниол прошёлся в гостиную, не разуваясь, и уселся за обеденный стол, жестом предложив хозяину дома присесть рядом. Тереган скрипнул зубами, бросив взгляд на грязные следы на полу, и подчинился. Воины остались внушительной, но отдаленной угрозой подпирать стену в прихожей.
Старейшинам позволялось многое. Их воля была непререкаемой, их слушались, как поживших и повидавших больше. Однако некоторые из них, вроде Ниола, со временем начинали упиваться властью и забывали, что они такие же жители Шидиши, как и остальные.
И что многие молодые, вроде самого Терегана, за свою недолгую жизнь успели повидать куда больше, чем никогда не покидавшие посёлка старейшины.
Для Ниола покой эшеминов вообще и поселения в частности был превыше всего. До тех пор, пока в самом посёлке все было тихо, его не волновало происходящее за ионной оградой. А проникшая в Шидиши не иначе как обманом и подлостью человеческая женщина грозила эти покой и тишину нарушить.
Поэтому настроен был старейшина совершенно недружелюбно.
– Ты зря привёл ее к нам, Тереган. Я предупреждал, что это опасно, но ты не слушал. – с увещевательными отеческими интонациями начал Ниол разговор. – Неужели ты сам не видишь? Твой змей пострадал, во дворе гниет туша, непотребного вида, и распространяет не только запах, но вполне возможно и заразу. Все из-за нее!
Воины от стены согласно закивали. Урон, нанесённый Снииру, они увидеть и оценить успели. Не каждый день воинские змеи возвращались из сражений настолько потрепанные. И уж точно не из схватки с обычным лесным хесуном.
Молодой эшемин крепился, стараясь сдержать не совсем уважительные слова и выражения, вроде – можно и в нормальное время это обсудить, попозже. И вообще можно не обсуждать, я уже принял меры.
Вслух же он сказал совсем другое:
– В произошедшем нет вины этой женщины. Из-за влияния мертвого места хесун превратился во что-то странное. Он не поддавался змею, не реагировал на мои атаки.
Воины озабоченно загалдели. Тереган считался одним из самых сильных энергопатов посёлка, раз уж он не справился, то куда остальным.
– Именно Фелисия добила зверя. Женщина не желает нам зла, она искренне хочет помочь…
– Эх, Тер, молод ты, и совершенно не разбираешься в людях. – перебил его Ниол. Тереган сжал под столом кулаки. А то ты разбираешься, хотелось ему сказать, первый раз в жизни увидел человека вчера утром.
– Сегодня она тебя спасла, а завтра растрезвонит о нашем посёлке, нашем быте, нашей защите по всему их человеческому Городу. Выпускать ее нельзя. Предлагаю изолировать. Желательно совсем. – старейшина красноречиво провёл рукой по горлу. – Она слишком много видела, нельзя давать людям столько информации разом. Будут последствия!
Зловещее шипение старшего начинало действовать Терегану на нервы.
– Фелисия не сделала ничего плохого. – терпеливо, как ребёнку, очередной раз пояснил он. – Я ее сам позвал, присматриваю за ней, как только она закончит первичные исследования, отвезу домой. Кроме моего дома, Фелисия и не видела в посёлке толком ничего. Мы не можем оставить у нас насовсем, тем более… – Тереган повторил красноречивый жест смертоубийства. – Фелисия заметная фигура в мире людей, их король не оставит ее смерть безнаказанной.
Он старался как можно чаще повторять имя девушки, приучая старейшину к мысли, что она не просто безликая человеческая женщина, а разумное существо с семьей, работой и совестью. Но Ниол оказался непробиваем.
Старейшина только фыркнул.
– Как будто мы боимся этих людишек! Да мы их сотрём в порошок, пусть только попытаются напасть.