Читать книгу Первенец (Дэлия Мор) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
Первенец
Первенец
Оценить:

5

Полная версия:

Первенец

– Отдай, – потребовала мать, вцепившись в край листа. – Я только посмотрю.

Минуту они боролись молча. Бумага мялась, трещала и могла порваться в любое мгновение. А во второй раз Домна печатать заявку не станет.

– Родная, миленькая, пожалуйста, не надо, – захныкала Аврелия, корчась и постанывая от боли, но мать уже успела нафантазировать ужасов.

- Там медицинское заключение? Плохие анализы? Что?

Часть листов ей удалось вырвать, и она отошла к стене, жадно вчитываясь в текст. Младшая бросилась за ней. Попыталась встать, но рухнула на пол и громко завыла, а мать закричала ещё громче:

– Кто дал тебе эту дрянь? Отвечай!

Аврелия всхлипывала, жалея, что слёзы никак не польются из глаз. Всегда срабатывало. Мать бежала утешать и забывала о провинности. Разбитая ваза, прожжённый петардой ковёр, рассыпанная мука - не стоили страданий любимой дочери. Заявление на нилота тоже не стоило, тем более его Домна подавала, но мать смотрела как на врага.

– Немедленно отвечай! Не то клянусь, я возьму ремень!

Младшая икнула от удивления и ужаса. Её никогда не наказывали, все шишки доставались Куне. «Ты – старшая! Ты не доглядела, не уследила, забыла!» Кстати, она стояла в дверях и тоже смотрела на белые листы. Прибежала из кухни на крики. Ох, беда. Катастрофа!

– Говори! – рявкнула мать, и младшая сдалась. Крупные капли градом полились из глаз, язык сам зашевелился.

– Это не я, это Домна. Я не знала, что там.

– Несуществующие боги, да как так?! – простонала мать. - Куна, посмотри, что она учудила!

– Это не я!

– Замолчи! В моём доме не будет генеральских подстилок! Как ты додумалась до нилота! С твоей болезнью!

Мать орала так, что стены тряслись. Уже все соседи были в курсе скандала. Негодование матери просачивалось сквозь тонкие перегородки и волнами плыло по кварталу. У Аврелии звенело в ушах. Она зажала их ладонями, но всё равно слышала обрывки истеричных выкриков.

– Мы уже милостыню просить собрались на лекарства, а ты опозорить меня решила?! Это – твоя благодарность?

– Мама, тише, – попросила Куна, листая мятую стопку. – Здесь, правда, заявка Домны. Аврелия не врет.

Младшая смотрела сквозь слёзы, как сестра толкает к матери в руки заглавный лист заявки. Слышала, как шумно дышат обе женщины, и дрожит тонкий белый лист. Ждала, что сейчас мать всё поймёт и бросится обнимать, но она даже не обернулась.

– Дура твоя Домна. И ты дура.

Несколько злых слов, и громко хлопнувшая дверь. Аврелия застыла, глядя, как мать уходит на кухню, впервые повернувшись спиной. А в чём она провинилась? В том, что мечтала о лучшей жизни? Хотела вырваться из рабочего квартала и больше никогда не видеть убогих цзы’дарийцев в одежде, провонявшей гарью от заводских труб? Если Куну такая жизнь устраивала, то пусть. Она никогда бы не приглянулась ни одному офицеру. Фигура квадратная, как у мужчины, груди нет, нога широкая. Куна такая невзрачная, что с ней в постель только под Шуи можно лечь, но почему Аврелия должна страдать в одиночестве? Несправедливо!

– Отдай бумаги, – грозно сказала младшая.

– Даже не мечтай. Не слышала, что мать сказала?

Старшая собрала упавшие листы и тоже ушла. Дрянь! Как же Аврелия её ненавидела!


***


На улице Куна вдохнула полной грудью, но смог мгновенно раздражил горло до кашля. Жаль, что днём в зале ожидания речного вокзала жуткая толчея, не поспишь на скамейке, а в диспетчерскую не пустят. Спать ей нужно, а не скандалить!

Распечатанную заявку на нилота старшая скрутила в трубку и выбросила в урну. Дурацкая затея, и не хотелось гадать, кому из подружек она первой пришла в голову. Аврелия не могла всерьёз думать о беременности. Она понимала, что с генетической болезнью, передающейся по наследству, ей прямая дорога к стерилизации. Но подозревать сестру в желании просто лечь под генерала было неприятно. Нет, младшая не такая!

Равэнна дремала, укутываясь в серую пелену. Светило ушло по ту сторону Тарса и там играло бликами на гребешках волн. А здесь, в душном плену, Куна брела через парк. Нет, лучше повернуть на единственную торговую улицу в квартале, поближе к ярким огням витрин. Проверять почту уже стало маниакальной потребностью. Куна нашла свободный терминал и ввела идентификационные данные.

- Итак, что там в папке «Входящие»?

Ещё одна отписка от благотворительного фонда на полстраницы, а ведь именно туда она сочинила лучшее письмо. Душу вложила в каждый абзац, рассказывая, как сестра мечтает жить. Жаль, что сердца благотворителей послание не тронуло.

Осталось, в самом деле, просить милостыню у дверей речного вокзала или родить генералу ребёнка. Куна фыркнула, вспоминая анкету с вопросами о вредных привычках, рабочем графике, хронических болезнях. «Были ли у вас половые партнёры? Сколько?» И маленькое поле на последней странице: «Что бы вы хотели сказать Его Превосходству?»

Глифов в цзы’дарийском алфавите не хватит, чтобы выразить все претензии, но Наилий Орхитус Лар их не увидит. Слишком занят. Нельзя отвлекать хозяина сектора от важнейших дел. Либрарий из приёмной генерала как только не посылал Куну в бездну. Чаще всего просил изложить просьбу в письменном виде и отправить на почту. Да, конечно, там уже пять писем от неё лежало – и тишина. Куна со злости проговаривала имя лейтенанта, добавляя к нему ругательства. Флавий-пинарий, Флавий-обломарий. Невыносимый попался лейтенант. Совершенно непрошибаемый. «Срок рассмотрения обращений граждан - один месяц». Слишком долго для очередной отписки в ответ, Аврелия не дождётся лекарств. Интересно, а заявки на нилотов попадают в категорию обращений? Или всё-таки рассматриваются в особом порядке?

Чувствуя себя дурой, Куна открыла страницу Центра репродукции, промотала стандартную форму на нилота до конца и хмыкнула. «Срок обработки заявки - три дня». Конечно, делать детей Его Превосходству гораздо приятнее, чем выслушивать жалобы. Куне вдруг захотелось открыть анкету и в том самом окне написать Наилию всё, что она о нём думала. Глупость, однако, хулиганство и безумие, но терять давно нечего. Пока есть крохотный шанс достучаться до генерала, им стоит воспользоваться. Время до работы было, а в голове уже появились строчки будущего письма о болезни сестры, дорогих лекарствах, безразличии властей, упущениях в инструкциях и жадных фармацевтах. Куна вылила в примечании столько боли и ярости, что остальные поля заполняла, практически не видя текста. Кнопка «отправить» сама попалась под палец. Куна нажала на неё и выдохнула.

Глава 5. Его Превосходство


Хоть в какую-то реакцию генерала Куна не очень верила, а через два дня воспоминание об отправленной анкете перебила первая радостная новость за долгое время. На работе выдали аванс. Штраф закончился, теперь старшая снова зарабатывала деньги. Под конец смены, почти перед рассветом Куна сидела в диспетчерской и думала, получится ли оплатить ещё что-нибудь, кроме лекарств? Коммунальные службы отключением не грозили, пшена и трав до следующего недельного жалования хватало, а в одежде никто не нуждался. Куда потратить деньги?

Настроение напоминало светило, робко выглядывающее из-за туч. Ещё не праздник, но вздох облегчения и призрачная надежда справиться с проблемами. По тёмному экрану лениво ползли зелёные треугольники судов, и доработать оставалось совсем чуть-чуть.

– Куна, почему на адрес диспетчерской приходят личные сообщения для тебя? – строго спросила Регина.

– Н-не знаю, я рабочие контакты нигде не указывала.

От дурного предчувствия в животе похолодело. Неясная тревога нарастала мерным гулом летящего за лесополосой патрульного катера. Вертишь головой, пытаясь найти, но не видишь.

– Там защита стоит, – проворчала старшая смены. – Перешлю, сама открывай. И чтобы больше такого не было! Личные проблемы решай дома.

– Да, конечно. Извини, Регина.

Основательно засекретили послание. Адрес отправителя удалён, тема письма пустая и открыть можно только по отпечатку пальца. Неужели Куна доигралась, и кто-то из властей пожаловался на слишком назойливую родственницу пациентки? Кого она могла настолько сильно задеть просьбами? Какую инструкцию нарушила? Вдруг в письме очередной штраф или наказание? Ох, тогда точно с работы выгонят!

Куна дважды уронила портативный сканер отпечатков, пока подключала его к пульту. Вытерла влажную ладонь о юбку и коснулась окошка сканера большим пальцем. Возле письма нарисовалась зеленая галочка, текст открылся.

«Дарисса Куна, повторно направляем уведомление об одобрении вашей заявки и напоминаем, что встреча состоится сегодня в холле гостиницы «Тарс».

Глифы поплыли перед глазами. Какая встреча? Какая гостиница? Куна пролистала просьбу «выучить и сообщить охране коды допуска от каждого раздела заявки», машинально открыла вложение и только потом нашла подпись. «Центр репродукции».

Любопытные сменщицы косились через плечо на экран. Шепоток пронёсся по диспетчерской и разбился об недовольное фырканье Регины.

– Тихо! Работы мало? Сейчас найду.

Куна почувствовала, как жар заливает лицо и вспыхивает краснотой на щеках. Лишь бы никто в диспетчерской не понял, что произошло! Бюрократия у военных ещё хлеще, чем у гражданских. Плевать в генеральном штабе хотели на примечание к анкете. Приняли, обработали и одобрили. Куда теперь звонить, чтобы отказаться? Бездна, какой же дурой она себя выставила!

Если написать отказ прямо с рабочей почты, куда пришло письмо, то завтра о заявке на нилота узнает весь речной вокзал! Только перестали трепать её имя после инцидента с севшим на мель «Беркутом», а тут такое! Куна попробовала удалить ненавистное письмо, но защита встала непроницаемой стеной, не поддаваясь на все известные уловки.

От стыда хотелось забраться под пульт и не вылезать оттуда, пока назначенное время встречи не пройдёт. Глупо и так по-детски. Нашли ведь её на работе, и кто знает, не придут ли в следующий раз прямо домой, чтобы волоком потащить к генералу. Весь пятый сектор в курсе, что ни одного нилота нет, так почему Его Превосходству приспичило зачать ребёнка именно сейчас?

– Регина, а ты не можешь удалить письмо? – шёпотом плпросила Куна.

– Нет, не могу, – отмахнулась старшая смены, а потом уставилась в экран. – Погоди, кнопка пересылки появилась. Давай, тебе сброшу?

– Давай. Спасибо.

До утренней пересменки Куна сидела, как на раскаленных иглах и вслушивалась в каждый шепоток. Казалось, что в диспетчерской обсуждают только её. Едва поставив подпись в журнале, она убежала, не оглядываясь. Слонялась по кварталу, заходила в тупики и не узнавала дома. Изрядных гадостей наговорила генералу в примечании, во всех бедах обвинила, а он встречу назначил.

Нет, не может быть, это ошибка, халатность. Любой нормальный цзы’дариец обходил бы Куну стороной и уж тем более не думал о близости. В голове не укладывались жалобы на несовершенство законов и зачатие ребёнка. Такую издёвку захочешь – не придумаешь. Нужно позвонить и разобраться с недоразумением.

Куна ворвалась в кафе и металась между занятыми терминалам, пока дарисса за крайним левым не собралась уходить. Старшая шумно дышала носом и кусала губы. В глаза лезли выбившиеся из прически пряди волос, а форменная юбка перекрутилась шлицей вперед.

Наконец, она дорвалась до экрана, нашла в заявке номер Центра репродукции и повесила на ухо гарнитуру. Номер анкеты чудом запомнила. Пятьдесят первый. Даже если учёт вели с начала цикла, то не так уж и много нашлось желающих родить генералу.

– Дарисса Куна, – ответили на том конце линии после приветствия и уточнения личных данных, – прекрасно, что вы позвонили. Встреча сегодня, а мы не могли вас найти. Его Превосходство ждёт, пожалуйста, не опаздывайте.

– Я хотела отменить…

– Перенести? – замешкался оператор, явно не ожидая такой просьбы. – Вам неудобно сегодня? Встреча всего одна, сожалею. Если вы отказываетесь, то заявку придётся подавать заново.

Старшая должна была ответить: «Да, я отказываюсь», за этим сюда пришла, но стояла и молчала. Если фраза: «Его Превосходство ждёт», не просто вежливый оборот, то был крохотный шанс, что примечание к анкете Наилий всё-таки видел. И потом назначил встречу. Аудиенцию по личным вопросам у генерала можно ждать циклами и потерять терпение, а Куну пригласили сегодня. Так ли уж важен повод прийти, если тебя готовы слушать?

– Нет, я согласна, я приду, – стесняясь, ответила она, – не нужно отменять.

– В отеле «Тарс» ровно в девять, – вежливо напомнил оператор.

Всё, что Куна хотела сказать генералу, сразу вылетело из головы. Остались обрывки фраз из писем в фонды и неприятное послевкусие от вылитой на полководца обиды. Могла ведь подобрать иные слова, чтобы не краснеть потом от стыда. Но чувствовала, что тон письма тоже сыграл роль.

В девять, значит? Ночная смена начиналась в девять и Куна на неё опаздывала, а это ещё один штраф. Нужно звонить Регине и просить заменить её другим диспетчером. Но что сказать? Старшая смены шла навстречу, но взамен требовала правды, какой бы она ни была. Не придумывать болезней родственников или пожара в доме, если любимый мужчина приезжает в увольнительную и хочет увидеться. Несколько раз такая ложь вскрывалась, и Регина обижалась. «Не держите меня за дуру, – просила она. – И злобной стервой, не способной понять простых женских проблем, тоже не считайте».

Врать не стоит, а правда будет звучать как-то так:

«Регина, я добилась встречи с генералом, – написала Куна в чат. – Хочу попросить лекарства для сестры. Мне назначили сегодня на девять. Я понимаю, что уже поздно менять график, но для нас это очень важно. Пожалуйста, отпусти, я всё отработаю».

Выдохнула и сжала кулаки. Только бы Регина не легла спать! Если прочтёт сообщение вечером к началу смены, просьба подмениться станет бессмысленной. Не звонить же ей домой. Вдруг, и правда, спит. Ответ пришёл, громко пиликнув на всё кафе:

«Иди. Разберёмся потом с отработкой».

Куна чуть не обнялась с терминалом от радости. Отстучала на экранной клавиатуре «спасибо» и открыла разделы анкеты с кодами доступа. На третьем поняла, что пока будет учить, очередь на терминал её растерзает. Распечатать не давала защита, поэтому пришлось достать ручку и выписывать комбинации глифов на запястье. Оставалась ещё одна проблема. Как успокоиться и выспаться?


***


Гостиница возвышалась над постройками речного вокзала, как молодой кипарис над трухлявым пнём. Стены словно раздувались от гордости, блестя в лучах закатного светила стеклянным панцирем. Рыжие всполохи бликов пробегали по стальным стыкам фасада, а острый конец шпиля горел пламенем. Здание называли величественным, но Куна фыркала и считала «Тарс» слишком пафосным даже для престижного района Равэнны.

Из-за страха опоздать добиралась она сюда на автобусе. Форму диспетчера освежила и погладила, волосы собрала в хвост. Неловко было ехать в таком виде к генералу, но даже если бы нашлось красивое или хотя бы новое платье, пришлось бы объяснять матери, почему старшая дочь так странно оделась на работу. Признаться сил не хватило. Аврелия бы помчалась в «Тарс» на экзопротезах, чтобы отдаться генералу вместо сестры, а мать потом неделю дулась и ворчала, как низко пали её дочери. Вот Куна достанет лекарства и сразу расскажет об аудиенции. А о заявке на нилота можно и промолчать. Так всем будет лучше.

Высокий забор гостиницы отделял рабочий квартал от набережной с домами офицеров и ценных гражданских специалистов. Многоэтажные свечки соперничали в помпезности с «Тарсом». Пропускали к ним только жителей и обслуживающий персонал. У ворот дежурил чёрный военный внедорожник и два цзы’дарийца молча смотрели на Куну. Один совершенно лысый с длинным крючковатым носом примерз к ней взглядом, доставая до самых глубин. Лютая охрана. Вот только чья? Неужели генерала? Лейтенант и целый капитан - слишком почетно для поста на въезде в жилой сектор.

– Дарисса, – негромко позвал лысый, стоило Куне подойти ближе, – вы заблудились? Речной вокзал остался за вашей спиной.

Диспетчер одернула форменный пиджак и убрала за ухо прядь волос. Голос дрожал. Хотелось плюнуть на всё и сбежать.

– У меня встреча с Его Превосходством в гостинице.

На мгновение показалось, что лысый капитан усмехнулся. В чёрных глазах мелькнула заинтересованность и тут же угасла.

– Коды допуска назовите.

– Три, пять, восемь…

На первом же Куна споткнулась, осознав, что кроме трех цифр больше ничего не помнит. Дура, нужно было учить, а не причёской заниматься! Она вздохнула и попыталась вспомнить. Несуществующие боги, да что же там было? Тау или эпсилон? Взгляды охранников раздражали и мешали думать. Куна снова поправила волосы и промолчала. Сдалась. Самое время прощаться кивком головы и уходить, но капитан шагнул к ней.

– Вашу руку, дарисса. Нет, не эту, левую.

Пока она хлопала ресницами, лысый аккуратно взял двумя пальцами её запястье и оттянул рукав. На коже остались записанные ручкой коды допуска. Катастрофа. Теперь не дадут уйти. А что сделают? Накажут, как на курсах, за невыученный урок? Бред. Куна отчаянно краснела и забывала дышать.

– Последняя цифра один или два? – невозмутимо спросил капитан.

– Од-дин.

– Верно, – кивнул он и отпустил руку. – Вы рано пришли. Его Превосходство ещё в дороге. Придется подождать в холе гостиницы. Я провожу.

Ноги перестали слушаться. Куна шла за капитаном, как деревянная кукла на шарнирах. Каждый шаг получался медленным и неуклюжим.

Вдоль дорожек, отсыпанных мелким гравием, росли выстриженные конусами кусты. Распускались цветы, тихо журчали крошечные фонтаны поливной системы. Посреди осени двор гостиницы утопал в зелени. Возле бассейна стояли шезлонги, а вода переливалась прохладной бирюзой. На освещение не скупились. Между деревьями летали огромные шары, заполненные газом и светящиеся изнутри. Точечные светильники очерчивали дорожки и край бассейна, а под водой горели мощные прожекторы. Холодная ночь и копоть заводских труб остались снаружи, а внутри мир богачей действительно оказался другим.

Капитан привёл Куну в холл и усадил на широкий диван рядом с южным цветком в горшке. Фикусом, если верить рисункам из учебников. Симпатичная дарисса за стойкой регистратора, услышав от офицера, что Его Превосходство скоро будет, расплылась в приторно-сладкой улыбке.

Бездна, серёжки в её ушах с крупными камнями стоили дороже, чем барак, где жила семья Куны. И чем дольше цзы’дарийка с рабочего квартала рассматривала роскошный интерьер, тем чаще спрашивала себя: «Что я здесь делаю?» Куда она полезла? Сидела бы себе спокойно в диспетчерской и вела баржи с песком через перекаты. Нет, её демоны дёрнули заполнить заявку!

Куна убрала за горшок с фикусом растоптанные туфли, оттёрла слюной с запястья коды, сутулилась, втянув голову в плечи, и молилась всем несуществующим богам, чтобы пытка, наконец, закончилась.

О том, что генерал приехал, стало понятно по ослепительной улыбке дариссы за стойкой. Куна обернулась на перезвон колокольчиков над дверью и замерла. Фантазия подхлёстывала ожидания, рисуя образ кого-то удивительного. Правитель сектора, живая легенда, сильнейший боец! А в холл гостиницы «Тарс» вошёл совсем молодой военный в чёрной повседневной форме. Худой, веснушчатый, строгий до безразличия. Охранники, маячившие за спиной, смотрелись солиднее, чем Его Превосходство. Хотя бы разворотом плеч. Это шутка? Не мог Наилий Орхитус Лар быть таким!

– Ваше Превосходство, – захлебываясь от счастья, пропела сотрудница «Тарса», а он молча кивнул и пошёл к дивану. Прямо к обескураженной Куне.

– Дарисса, мне сообщили, что номер готов, можем подниматься.

Вживую его голос звучал совсем по-другому. Не как в телевизионной панели. Мягче и мелодичнее. Старшая вглядывалась в знакомое до каждой чёрточки лицо и не могла поверить. Шрам под бровью, упрямо сжатые губы и вечно хмурая складка на переносице. Наилий сошёл с плаката и стоял перед ней.

– Да, да, – только и могла сказать она.

Глава 6. Обязательства


Лифт поднял Куну на пятый этаж. Узкий коридор был облеплен дверями, как ветка дерева весенними почками. По полу стелилась ковровая дорожка, а на блёклых стенах яркими пятнами висели фотографии Тарса. С севера, где река пряталась под белыми шапками снега; с запада, где разливалась по равнине; и юга, где впадала в тёплый океан.

Куна шла по коридору и робела от мысли, что будет разговаривать с генералом. Не так она представляла встречу. Его Превосходству хорошо шёл огромный зал с рядами кресел, или осенний бал в генеральном штабе. Чтобы Наилий в парадном кителе стоял на балконе с бокалом Шуи, а за его спиной кружились в вальсе пары. А здесь, в безликом коридоре гостиницы, генерал казался слишком обычным, а потому ненастоящим. На трибуну его, что ли, поставить, вдруг станет легче? Вот как ему рассказывать об Аврелии? Сухо и официально нельзя, а если нырнуть в эмоции, то можно упустить суть.

– Прошу, дарисса.

Куна вздрогнула, заметив, что открылась дверь одного из номеров, а Наилий остановился, приглашая её войти. Несуществующие боги, почему не в кабинет? Кровать стояла посреди комнаты, напрочь сбивая с делового настроя. Огромный «полигон любви», аккуратно застеленный белоснежным постельным бельём. «Проблемы фармакологии в секторе? Несовершенство инструкций?» Реальность больно хлестнула наотмашь. Никто не разговаривает, лёжа в постели, не за этим генерал привёл сюда Куну.

– Выключите климат-систему, если вам холодно, – сказал Наилий и прошёл мимо кровати к стоящему в углу креслу. – Я вижу, вы дрожите.

Куна сцепила руки за спиной в замок. Хотела выпрямить плечи, но не получалось. Мать всегда говорила, что инициатива близости исходит от мужчины, но невозможна без согласия женщины. Только выражалась проще и короче. «Сучка не захочет – у кобеля не вскочит». Интересно, если простоять весь вечер, не двинувшись с места, Наилий рассердится и уйдёт? Не станет же силой брать. Или станет?

Она смотрела на генерала и не верила, что он способен на подобное. С детства слышала, что цзы’дарийские офицеры придерживались правила «трёх не». Не мародерствовать, не убивать гражданских и не насиловать женщин. Касался ли кодекс чести заявки на зачатие нилота? Ведь она сама захотела...

– Тиран, значит, – медленно заговорил полководец, поставив подбородок на кулак. – Глухой к проблемам народа бездушный чурбан, любующийся звёздами на своих погонах.

Процитировал примечание к заявке слово в слово. Куна смутилась и опустила голову, не понимая, что происходит, а Наилий продолжил:

– Значит, я не исполняю обязательства перед сектором, да? Раздевайтесь, дарисса.

Она прикусила язык, клацнув зубами, и беспомощно уставилась на генерала. Ей послышалось? Поза Наилия только казалась расслабленной. Хмурая складка на переносице выглядела жёстче, чем обычно. От генерала веяло злостью и раздражением, как он ни пытался сдерживаться. Ещё мгновение - и зарычит от ярости. Куна шагнула назад и прошептала:

– Что, простите?

– Вы тоже взяли на себя обязательство зачать от меня ребёнка, – по слову выцеживал генерал, наклонившись вперёд и не сводя с Куны колючего взгляда. – Заполнили анкету, выучили коды допуска, пришли на встречу. Раздевайтесь.

Не шутил, не играл и не собирался отступать. Она, наивная, считала, что затронула письмом что-то светлое в душе генерала, а речь шла об обиде. Он прочёл две строчки оскорблений и больше ничего. Взъярился так, что решил наказать. Бездна, во что она вляпалась? Знала же, что не бывает чудес, а хозяин сектора – не добрый волшебник, взмахом руки решающий любую проблему. Обычный мужчина. Злой, самовлюблённый и мстительный. Куна ошиблась, и будет за это наказана.

Морщась от противного ощущения холода в животе, она расстёгивала негнущимися пальцами пуговицы на форменном пиджаке. Одну, вторую, третью. На четвёртой взгляд генерала изменился. Ярость ушла. Показалось, что Наилий вздохнул. Слишком медленно? Хорошо, она разденется быстрее. Пиджак полетел на пол. На Куне осталась короткая безрукавка, а под ней бюстгальтер. Не очень новый и уже жёлтый от бесконечных стирок. Стало стыдно показывать его генералу, лучше снять юбку вместе с трусами.

bannerbanner