Я Не Хочу Неприятностей

— Зелёный.

Синьор Феррари расплатился наличными. Месье Дюбуа не возражал.

***

Марко остановился у небольшой заправки — последней в глухой сельской местности перед итальянской границей. Здесь было всего две колонки, и одна из них была занята мощным маслкаром.

Бензин качался медленно, и молодой человек воспользовался паузой, чтобы размяться и изучить богатый ассортимент местных товаров. В магазинчике при заправке можно было найти практически всё, что нужно путешественникам и местным фермерам, а на двух уличных прилавках были выставлены сезонные фрукты, овощи и всякая мелочь вроде болтов, шурупов и гвоздей. Особенно аппетитно выглядели румяные яблоки, и Марко решил купить одно.

Бензобак наконец заполнился, Марко отвёл мотоцикл в сторону, взял яблоко и зашёл внутрь, чтобы расплатиться. Когда он вышел с яблоком и бутылкой воды в руках, из маслкара выбралась молодая женщина, чтобы размять ноги.

— Отличный байк! — улыбнулась она Марко.

— Отличная тачка! — улыбнулся он в ответ.

В этот момент из-за угла, со стороны туалетов, показался здоровенный детина, просто гора мышц. Судя по всему, это был спутник этой женщины, и ему явно не понравился их обмен улыбками.

— Нарываешься на неприятности? — Мужчина навис над Марко. Очки не зафиксировали никакого оружия.

— Нет, — байкер покачал головой. — Я не хочу неприятностей. Это была обычная вежливость. — Он повернулся к мотоциклу, чтобы уложить покупки.

— Это ты брось, — рыкнул здоровяк. — Вредно для здоровья.

— Окей.

Мужчина почти дошёл до своей машины, когда женщина издала звук — что-то среднее между чиханием и фырканьем. Её спутник остановился. Его крупные пальцы взяли гвоздь из ящика на прилавке. Мужчина обернулся и демонстративно согнул гвоздь так, что тот превратился в кольцо с торчащим остриём. Затем он медленно двинулся к байкеру. Марко отступил за мотоцикл.

Тхуд. Мужчина вогнал гвоздь в переднее колесо мотоцикла.

— Только не байк! — воскликнул Марко.

Самовосстанавливающаяся шина никак особо не отреагировала. Недовольный этим, мужчина крутанул гвоздь и с силой выдернул его, чтобы оставить более крупный порез. Наружу проступило чуть-чуть ярко-зелёной пены, которая тут же застыла. Кончик гвоздя, изогнутого теперь во всех направлениях, тоже окрасился зелёным. «Придурок конченый», — мужчина бросил гвоздь на землю и, уверенный в своем превосходстве, вернулся к машине. Его подруга, довольная устроенным представлением, скользнула на пассажирское сиденье.

Изогнутый гвоздь, торчащий острым зелёным концом к небу, навёл Марко на мысль. Лёгким пинком он подтолкнул его ближе к машине. Потом сел на мотоцикл, поймал взгляд водителя в его зеркале заднего вида и послал ему воздушный поцелуй. Водитель налился кровью, резко газанул и сдал назад прямо на байкера.

Разумеется, Марко вовремя отъехал и избежал удара, но он успел заметил, как острый зелёный кончик исчез под шиной. Резкий шипящий звук подтвердил, что колесо проколото. Байкер не стал задерживаться, чтобы полюбоваться зрелищем, — его ждали другие дела.

***

Приближаясь к итальянской границе, Марко попал в пробку. «Плохой знак», — подумал он.

Вскоре большое электронное табло разделило поток машин, направив граждан Италии на отдельную, более свободную полосу. Впереди Марко ехала группа итальянских мотоциклистов.

«Отлично!» Эта полоса двигалась гораздо быстрее. Все спрашивали пограничника, что случилось, и он терпеливо отвечал снова и снова.

— Интерпол устроил учения: нужно регистрировать всех, кто пересекает границу в течение суток, — объяснил он байкерам.

— А нельзя было устроить учения в будний день? — проворчал один из них.

— Учения есть учения, — философски заметил другой байкер. — Отрабатывать навыки нужно в любых условиях.

— Я бы не возражал, — пожаловался пограничник, — если бы техника работала. Сканер сломался, и приходится проверять документы вручную.

— Не позавидуешь, — посочувствовал «философ». — Но, может, после этих учений тебе выдадут наконец новый сканер.

— Да, обещали даже сегодня новый привезти.

Другой байкер присвистнул: — Значит, ты всех вручную вводишь?! Быстро у тебя получается!

— Не-а, я только проверяю гражданство и пропускаю итальянцев. Иначе всё шло бы слишком медленно. Я же не виноват, что оборудование не работает.

— Спасибо, дружище, — философ забрал свой документ и пересёк границу.

— Джованни! Я принёс тебе новый сканер! — К ним с прибором в руках приближался другой пограничник, но его остановил один из байкеров.

— Риккардо?! Это ты?

— Сандро! — радостно воскликнул вновь пришедший и бросился обнимать байкера. — Это мой двоюродный брат, — пояснил он Джованни.

Какой же итальянец не дорожит семейными узами? Двоюродные братья обнимались и похлопали друг друга по плечам; Джованни улыбался, глядя на них, и продолжал проверять документы.

Когда байкер Сандро пересёк границу, пограничник Риккардо наконец отправился в будку устанавливать новый сканер. Марко оказался одним из последних, кого проверили без него. Он снял солнцезащитные очки и улыбнулся уставшему Джованни, пока тот сверял его внешность с фотографией в водительском удостоверении.

— Добро пожаловать домой, Марко, — сказал охранник, возвращая документ. — Счастливого пути!

«Пока что ты приносишь мне удачу, Марко, — сказал себе молодой человек. — Ты мне нравишься». Дорога была ровной, пейзажи — захватывающе красивыми, мотоцикл — отзывчивым и послушным, и он с удовольствием добавлял всё больше и больше километров между собой и Францией.

Глава 10. Головоломка

Последнее сообщение Джона озадачило Дэвида. Оно было необычно длинным, и хотя смысл большей его части был ясен, два предложения, казалось, содержали больше информации, чем Дэйв мог расшифровать:

«Я откусил один кусочек. Остальное смыл в унитаз».

Была ли это просто фигура речи, призванная оживить сообщение? Или же Джон передал важные сведения? Зная Джона, второе было вероятнее.

«Что-то случилось в Париже? Почему я об этом не знаю?»

Дэвид позвонил своей секретарше:

— Миссис Голдбрум, я хотел бы провести неформальную встречу с генералом Брауном. Подойдет что угодно: гольф, бридж или ужин.

— Боюсь, сэр, генерал сейчас слишком занят из-за разгоревшегося скандала.

— Какого скандала? Я что-то упустил?

— Инцидент с пьянством капитана Драмсона в Париже. Интерпол поднял из-за этого большой шум. Ситуация довольно неловкая на международном уровне. Об этом говорилось в утреннем отчёте, который я оставила у вас на столе.

— А, я его ещё не смотрел. Спасибо! Вы лучше всех!

— Пожалуйста, сэр.

В лотке для входящей корреспонденции лежало несколько бумаг. На одной из них красовалась наклейка с пометкой: «Шумиха вокруг этого инцидента кажется чрезмерной. К тому же, Вы просили сообщать любые новости из Франции, и особенно из Парижа».

В небольшой заметке рассказывалось о некоем капитане Драмсоне, который напился до такой степени, что парижской полиции пришлось отправить его в вытрезвитель. Заканчивалась статья на драматической ноте: «Какой позор! Капитан представляет нашу страну в Интерполе. Руководство организации крайне возмущено и требует немедленного увольнения офицера. Капитан Драмсон помещён под домашний арест до завершения расследования».

«Да, определенно, здесь что-то не договаривают». Дэйв нахмурился.

Он потянулся к личному телефону и набрал номер сотрудника французского отделения Интерпола. Это был тот самый человек, с которым встречался Джон в Париже и которому передал крайне ценные сведения. Он был теперь в долгу у Дэвида и, вероятно, будет расположен обсудить случившееся.

Они обменялись приветствиями и дежурными любезностями. Затем Дэвид спросил:

— Слушай, что там за история с пьянкой? Я пытался связаться с генералом Брауном, но мне сказали, что он по уши в вонючей яме. Какой-то международный скандал из-за того, что один из его людей напился. Что за ерунда?

— Да, ситуация серьёзная.

— Да ладно! Мы же говорим о Франции! Там все пьют. Даже на работе.

— Да, но... Он был на задании. Ничего особенного, просто слежка. Но в итоге упустил объект.

— Это плохо. Непрофессионально, конечно. Но чтобы вот так сразу международный скандал?

— Знаешь, Дэвид, вся эта история странная. Я знаю этого парня. Мы зовем его Бульдогом, потому что он никогда раньше не упускал объект.

— Ну, всё когда-то случается в первый раз.

— Он не пьёт. Вообще.

— Должно быть, случилось что-то серьёзное. Может, его бросила девушка?

— Он женат и вполне счастливо.

— Ну… проиграл деньги в казино. Или что-то в этом роде.

— Да-да. Все, кто его не знает, так и думают. Но это совершенно на него не похоже. Абсолютно.

— Ну хорошо. А как он сам это объяснил?

— Он видел, как один парень спас мальчишку: тот потерял управление велосипедом и выскочил прямо под машину. Бульдог, естественно, подошёл к ним, чтобы убедиться, что все в порядке. Всё было нормально, но у парня — спасителя — случилась эмоциональная реакция с задержкой. Ну, ты знаешь, как это бывает, когда слишком близко понюхаешь смерть.

— Знаю.

— Парню нужно было выпить и с кем-то поговорить по душам, поэтому он попросил Бульдога — единственного подходящего человека поблизости — пойти с ним в бар. Ты бы смог отказать в такой ситуации?

— Нет, я бы не смог. — «Интересно, это Джон так избавлялся от "хвоста"?» — подумал Дэвид.

— Ну, они пошли в бар. Взяли по коньяку. Бульдог не пил, только делал вид. Парнишка опьянел, но не слишком сильно; из бара он вышел сам. Бульдог его проводил.

— Бармен подтвердил эту историю?

— Да.

— Подожди. Ты сказал, что этот Бульдог был на задании. Получается, он бросил свою цель, чтобы нянчиться с каким-то случайным парнем?!

— Это и была его цель.

— А, тогда понятно. — «В яблочко!» — Что было дальше?

— Да в общем-то, это всё. Немного побродили по улицам. Бульдог пытался уговорить парня взять такси, а потом он отключился.

«Конечно, пытался», — усмехнулся про себя Дэвид. — Кто отключился? — спросил он по телефону.

— Бульдог. Он ничего не помнит с того момента и вплоть до пробуждения в полицейском участке.

— М-да, дела. Не хотел бы я оказаться на его месте. Что сказано в полицейском протоколе?

— Что его подобрали в четыре утра в небольшом тупике: пьяного и храпящего на всю подворотню. При себе у него были водительские права и кредитки, так что его опознали, оформили в вытрезвитель и дали проспаться.

— Согласен, ситуация некрасивая, но почему Интерпол требует его немедленного увольнения?

— Дэвид, он был на задании, вооружённый. Утром револьвер лежал в кобуре, но все патроны из него исчезли.

— Вот те на. А отпечатки?

— Только Бульдога.

— Устроил стрельбовую практику посреди Парижа? У парня крупные неприятности.

— Это ещё не всё. Он потерял своё удостоверение сотрудника Интерпола.

Дэвид присвистнул, признавая всю широту и глубину катастрофы.

Они поболтали ещё немного, но больше ничего существенного Дэвид от француза не узнал.

Он вернулся к сообщению Джона:

«...откусил один кусочек. Остальное смыл в унитаз».

«Пропали патроны и удостоверение Интерпола. Готов поспорить: удостоверение он забрал, а патроны — “в унитаз”. Молодец.»

Если бы кто-нибудь заглянул в этот момент в кабинет, то не поверил бы своим глазам: Дэвид Элберг улыбался!

«Чёрт возьми, я не зря поручил это задание Джону. Нравится мне этот парень!»

Через 2 дня позвонил генерал Браун.

— Что Джон сделал с моим человеком? — спросил он вместо приветствия.

— Я тоже рад тебя слышать, Билл. О чём это ты?

Генерал вкратце пересказал историю с Бульдогом.

— А, да, я читал полицейский рапорт. Очень неприятная ситуация для капитана. С чего ты взял, что Джон к этому причастен? — Дэвид сделал вид, что не в курсе.

— Именно он пошёл в бар с капитаном Драмсоном, притворился пьяным, что-то сделал с капитаном, а потом исчез.

— Ну, судя по отчёту, капитан просто-напросто напился. Такое случается даже с лучшими из нас.

— Он не пил! Ты, Дэйв, как никто другой, знаешь: есть и другие способы вырубить человека на несколько часов.

— Я уверен, парижская полиция способна отличить пьяного от трезвого.

— Твой человек вылил на капитана спиртное. Эти идиоты полицейские учуяли запах — и всё. Они даже тест на алкоголь не провели!

«Отличное внимание к деталям, Джон!» — мысленно похвалил своего агента Дэвид.

— Понятно, в чём дело, — сочувственно произнёс он в трубку. — Полиции часто приходится иметь дело с пьяными. Если от человека разит спиртным, разговаривает он как пьяный и ведет себя соответствующе — значит, он пьян. К чему все эти тесты?

— Так что Джон сделал с моим человеком? Ему нужно противоядие? Какая-то особая реабилитация?

— Я уверен, что с капитаном всё в порядке.

— Ты же сам говорил, что я должен быть готов потерять своих людей и что у Джона есть лицензия на убийство.

— Да, это так. Но он этого не сделал. Если бы Джон хотел убить капитана, твой человек уже лежал бы в морге, холодный как камень.

— Но что он сделал?

— Откуда мне знать, Билл? Вариантов масса. Один из самых простых — загипнотизировать капитана, чтобы он напился и забыл большую часть вечера.

— Он на такое способен?!

— Вполне возможно.

— Дьявол!

— Кстати, Билл, ты уверял меня, что твоим людям было приказано следить за Джоном с большого расстояния. Как это сочетается с совместным посещением бара?

— Они не знают сути задания. Драмсон вообразил, что сам Джон и есть объект охраны — какой-нибудь родственник важной персоны, нуждающийся в защите, или что-то в этом роде. Поэтому, когда парень по глупости бросился под машину, а потом у него случился нервный срыв, Драмсон решил его поддержать.

«Нервный срыв! Да уж, Джон — блестящий актёр. Он всегда так убедителен!» — подумал Дэвид со смесью гордости и зависти. — Понятно. Человеческий фактор, — сказал он генералу.

— О чём только думал Джон, так рискуя жизнью? — проворчал генерал Браун.

— Ты же сам говорил, что он спасал мальчика.

— Да, но Джон выполняет задание, от которого зависит судьба всего мира. А если бы он погиб?

— Чисто военный взгляд на жизнь. Но Джон — не военный.

— Это было безответственно!

— Безответственно? Билл, ты видел только два варианта: спасти либо мальчика, либо мир. Джон увидел третий — спасти и то, и другое. И он оказался прав. Получается, ты ругаешь его за то, что он справился с задачей лучше, чем ты ожидал. Так кто же из вас безответственный?

— Дэйв, брось эти свои логические трюки. Он поставил миссию под угрозу. Если он и дальше будет так рисковать жизнью, то никогда не доберётся до Венеции. И, похоже, именно это и случилось.

— Что ты хочешь этим сказать?

— По плану, вчера он должен был прибыть в Италию, а завтра — оказаться в Венеции. Чтобы уложиться в график, ему нужно было пересечь итальянскую границу вчера. Но он этого не сделал. Его до сих пор нет в Италии.

— Откуда ты знаешь?

— Вчера Интерпол проводил на всех пунктах въезда в Италию круглосуточную проверку строгого режима. Это включает обязательное сканирование паспортов у каждого прибывающего. Роберт Кларк границу не пересекал. Где он?

Дэвид на мгновение задумался.

— Вот что бывает, когда не доверяешь агенту, Билл, — вздохнув, произнёс он.

— И что же бывает?

— Агент перестаёт доверять тебе.

— А с тобой он выходил на связь?

— Пока нет, но день ещё не закончен. У Джона есть время до конца дня, чтобы подтвердить, что он добрался до Италии.

— Сообщишь мне, если он выйдет на связь?

— А ты перестанешь следить за ним?

— Да, — неохотно согласился генерал.

— Хорошо, тогда я дам знать, как только получу информацию.

Этот разговор вызвал у Дэвида сильную озабоченность. Да, Джон опережал людей генерала, но что, если активность Интерпола привлекла внимание террористов? Немного подумав, директор этого секретного агенства решил подождать. В конце концов, у Джона оставалось ещё несколько часов, чтобы закончить, чем он там занят, и вписаться в график.

Сообщение пришло два часа спустя. Оно было отправлено с нового итальянского номера и не содержало текста, только фотографию островка в знаменитом парке Прато-делла-Валле в Падуа. Снимок выглядел как тысячи похожих сувенирных открыток с этого места, однако в кадр попал край скамейки, на котором непринужденно лежали весьма узнаваемые зеркальные солнцезащитные очки.

Дэвид потратил ещё час на другие важные дела. И только после этого отправил сообщение генералу Брауну: «Всё в порядке».

Глава 11. "Круги на воде"

На пятый день отсутствия Джона Белла Сильвия украшала шоколадные пирожные и развлекала себя мысленной игрой «Как было бы здорово, если бы Джон написал или позвонил мне во время поездки!» Она прокручивала в уме всевозможные приятные варианты сообщений, например: «Обошёл уже семь булочных. Твоим в подмётки не годятся».

Или: «Парижские круассаны ничего так. Но твои — лучше».

Или даже что-то откровенно романтичное: «Скучаю. По твоим круассанам тоже, но по тебе — больше».

«Ах...» — вздохнула она и добавила красивое сердечко на следующее пирожное. И тут — «Блин с маслом! Я же не дала ему свой номер! — Она чуть не уронила кондитерский мешок на поднос с почти готовыми сладостями. — У меня есть его номер, а у него моего — нет!»

Из-за горького разочарования несколько пирожных подряд были покрыты самыми заурядными спиралями. «Как же глупо было упустить такую прекрасную возможность! “Вот мой номер, Сильвия”. “Спасибо, Джон. А вот мой — на всякий случай”. Ну почему, почему я этого не сделала?»

Снова вздох — на этот раз горький.

«Погоди-ка. Я же могу написать ему сообщение. Задать вопрос или рассказать что-нибудь забавное. Тогда у него будет мой номер. Но что? О чём спросить? Или о чём рассказать? Это должно быть что-то нейтральное и естественное — то, о чём вполне логично написать. А не то, что кричит: “Я по тебе скучаю”».

Марта заглянула на кухню.

— Сильвия, пирожные готовы? Предыдущая партия уже закончилась.

— Секундочку! Последнее кремом мажу.

Марта ушла с подносом, а Сильвия слизнула с пальца капельку шелковистого шоколадного крема. «Как же вкусно! Я была права: коньяк его действительно зажигает, — подумала она с профессиональной гордостью. — Эврика! Я напишу ему об этом новом креме!»

Остаток дня Сильвия писала и переписывала сообщение для Джона. Наконец, дрожащий палец нажал кнопку «Отправить». Она нервно выдохнула, отложила телефон и принялась мыть посуду.

«Блип», — сказал телефон, и Сильвия вздрогнула. «Неужели Джон? Так быстро? О боже!» Она выскользнула из резиновых перчаток. Те с плеском упали в раковину, полную мыльной воды, обдав её руки и лицо брызгами. Она схватила полотенце, вытерлась и бросила его на столешницу. Оно соскользнуло на пол. Сильвия вернулась, подняла его и кинула в корзину для грязных полотенец.

«Ты ведёшь себя глупо», — мысленно упрекнула она себя. Наконец она добралась до телефона, только чтобы обнаружить автоматический ответ:

«Привет, это Джон Белл. Либо я забыл телефон в каком-то месте, отличном от моего текущего местоположения (чего со мной никогда раньше не случалось), либо я на секретном задании, где личные телефоны запрещены. :)

Сожалею, что мы разминулись. Пожалуйста, пишите ещё. Я отвечу сразу, как только смогу».

«Это что, его способ отшить девушку?! Как грубо! … Нет, это на Джона не похоже… Хотя что я вообще о нём знаю? Ничего.»

***

На седьмой день отсутствия Джона Белла, в московской штаб-квартире «Абсолюта» всё шло своим чередом. «Абсолют» был самой крупной, хорошо организованной экстремистской организацией в России. Их идеология была стара как мир: Россия — <здесь можно подставить любую другую страну или общество> — избрана Богом, чтобы познать и нести Истинную Правду — Абсолют. Только они знали, как правильно устроить мир, и воплощение этого устройства в жизнь было их священным долгом. Знаменитая шведская водка не имела к организации никакого отношения, но быстро стала её символом. Когда кто-то неосмотрительно спросил Главного Товарища, почему в качестве символа они используют иностранный продукт, последовал ответ: «Идиот. Ты думаешь, русские живут только в России? Кто ещё мог бы сделать такую хорошую водку?» Любопытный экстремист вскоре бесследно исчез.

Отец Борис работал за компьютером в своём аскетичном кабинете. Под потолком и вокруг огромного плаката на стене — «Личность — ничто, общее дело — всё!» — клубился сигаретный дым.

— Можно, Отец Борис? — Молодой человек постучал и открыл дверь.

— Входите, Товарищ Влад.

— Вы просили докладывать обо всех необычных действиях Интерпола. — Влад положил на стол начальника несколько листов бумаги. — В это воскресенье они провели масштабную проверку на итальянской границе. Они заявили, что это плановые учения, но обычно такие мероприятия они проводят в будни. Возможно, это ничего не значит, но я решил сообщить Вам, на всякий случай.

— Хорошо. Бдительность лишней не бывает.

— В этот день границу пересекли более 40 тысяч человек. Я получил сканы документов и прогнал их через наши программы. Распечатал для Вас список примерно на сотню человек, которые хоть в какой-то мере могут представлять интерес для нас или Интерпола.

— Отличная работа, Товарищ Влад. — Борис взял со стола бумаги. — Отправьте копию этого списка Коза Ностре. Это их территория.

— Сделаю.

Когда Влад ушёл, Борис внимательно изучил список. Он с удовлетворением отметил, что никого из его людей там нет. Да и с чего бы им там оказаться? Все люди Абсолюта были на своих местах и в поте лица трудились ради Армагеддона. За исключением Ивана — одного из главных «мозгов» организации и инженера той самой грандиозной операции, что была на носу. Тот находился в заслуженном отпуске, в Италии, кстати; впрочем, отдыхал он там уже целую неделю. Никого из известных персон Интерпола в списке также не было.

«Может, у них была какая-то банальная причина, — подумал Борис. — Незаконный вывоз несовершеннолетнего ребёнка или что-то в этом роде. Или политика, или шпионаж. А то и вовсе настоящие учения. В любом случае, итальянцы сами разберутся.

Хотя … может, стоит отправить кого-нибудь для охраны Ивана. На всякий случай».

Глава 12. Италия

Марко задержался в Падуе лишь настолько, чтобы купить телефон, сфотографировать узнаваемую достопримечательность и отправить снимок начальнику. Он не явился на квартиру, которую для него там подготовили, поскольку больше не следовал согласованному плану. Новая личность требовала нового плана действий. Кроме того, Марко Феррари был итальянцем и не стал бы вести себя как британский турист. Вместо этого он направился в Местре.

Будучи пригородом Венеции, этот город находился ближе к цели. К тому же Марко хорошо его знал. В скольких соревнований по билдерингу они с Зарой здесь участвовали! Сколько побед и счастливых воспоминаний. Но были и печальные: именно в Местре Зара сорвалась и погибла. И там же он совершил своё первое убийство. Ну и город!

«Сначала — миссия, а ностальгия — потом». Марко снял дешёвый номер в мотеле в порту, купил всё необходимое и отдал должное итальянской кухне.

С наступлением темноты он уложил в свой лазательный рюкзак только что приобретённый мощный бинокль, добавил туда же солнцезащитные очки и скальные туфли и вышел.

Отель «Маргера» рядом с портом был далеко не самым высоким зданием в Местре, однако пользовался большой популярностью у любителей городского скалолазания, так как на него было относительно легко взобраться, и с крыши открывался великолепный вид на Венецию.

У этого здания была долгая история, и на протяжении большей части своего существования оно насчитывало лишь шесть этажей, стены которых были богато украшены лепниной и барельефами. Позднее, уже в современную эпоху, были надстроены два технических этажа для размещения систем кондиционирования и прочих инженерных коммуникаций. Они были выполнены в утилитарном, почти минималистичном стиле. Декоративный карниз отделял новые этажи от старых, жилых.

Из-за верхних этажей подъём был бы крайне сложным технически, если бы не пожарная лестница с восточной стороны. Конечно, лестница тянулась до самой земли, но на шести нижних этажах она проходила через балконы гостиничных номеров, а билдереры не любят привлекать к себе внимание. Стандартный маршрут на крышу пролегал по задней стене до карниза, затем вдоль карниза — к пожарной лестнице, а по ней — уже на саму крышу.