Я Не Хочу Неприятностей

Марко успешно добрался до карниза и начал траверс. Внизу хлопнула дверь, и какой-то мужчина вынес мешок с мусором. Марко замер. Люди не смотрят вверх, если только что-то не привлечёт их внимания. На звёзды они ещё могут посмотреть, но не на здания.

Мужчина вернулся внутрь, и Марко продолжил свой путь по карнизу. Дойдя до угла, он осторожно заглянул за него. Вот незадача: на карнизе, между ним и пожарной лестницей, оказался ещё один человек. Марко решил подождать, не показываясь из-за угла. Он не хотел пугать другого любителя лазания по зданиям.

«А я-то думал, что вышел пораньше, чтобы не встретить других билдереров! — подумал он. — Кто вообще лезет куда-то в такую рань, в начале ночи?! Хотя, знаю кто: такие же ненормальные, как я сам».

Судя по тому, что удалось разглядеть в темноте, другой человек находился почти у самой лестницы, значит, он мог быстро добраться до неё и подняться на крышу.

«А вдруг он спускается?» Марко прислушался, пытаясь уловить направление движения того человека. Было странно тихо — ни единого звука. «Может, это была такая необычная тень? Надо проверить».

Новый взгляд за угол подтвердил присутствие человека. Женская фигура. Она стояла на том же месте, никуда не двигаясь. Спиной к стене.

«Чёрт! Это не билдерер. Это самоубийца. Прыгунья. Чёрт возьми!»

Марко убедился, что внизу никого нет, и вышел из-за угла — на этот раз шумно. «Если прыгнет, значит, прыгнет. Большего я сделать не могу», — подумал он.

Она не прыгнула. Застыв, она смотрела на него широко раскрытыми глазами.

— Не подходи! Я прыгну! — прошептала она в истерике. Это была девушка-подросток.

— Привет! — Марко сделал вид, что не расслышал. — Ты поднимаешься или спускаешься? — Голос его звучал дружелюбно и беззаботно. Он добрался до небольшого вентиляционного отверстия, за раму которого можно было ухватиться.

— Не подходи. Я прыгну, — повторила она дрожащим голосом.

— О, прошу прощения. Я подожду.

— Чего ты подождёшь? Не смотри на меня. Я так не могу.

— Ну, трудно не смотреть туда, куда я иду.

— Кто ты? Почему ты здесь?

— Меня называют Трёхруким Ленивцем. Или просто Ленивцем. — Марко назвал первое попавшееся прозвище, пришедшее на ум. — Я просто иду на крышу. А тебя как зовут?

— Лючия. Не пытайся меня остановить.

— Совсем наоборот, я хотел бы, чтобы ты начала двигаться и пропустила меня.

— Я… я не готова. Не дави на меня!

— Понимаю. Но я не могу стоять здесь вечно, я устану. Давай переберёмся на ту площадку, и там разойдёмся. Я пойду своей дорогой, а ты — своей.

— А куда ты идешь?

— Я же говорил: на крышу.

— Не думаю, что я смогу сдвинуться с места.

— Конечно, сможешь. Осторожно коснись стены руками, просто чтобы почувствовать, что она рядом. Вот так. — Марко встал на карнизе спиной к стене и продемонстрировал. — Дыши глубоко и медленно. Шагай в такт дыханию. Вдох, шаг в сторону, выдох. — Он добрался до следующего вентиляционного отверстия, выполняя свои инструкции. — Вот так. — Теперь она оказалась в пределах досягаемости.

— Не подходи ближе!

— Начинай двигаться.

Она тяжело дышала, но всё же приложила руки к стене, как он предлагал.

— Сосредоточься на дыхании. Дыхание — это главное, — советовал Марко, словно они вместе занимались йогой в парке.

Девушка успокоилась.

— А теперь выполняй движения: вдох, шаг, выдох, — повторил он указания.

Она потратила целых 2 минуты, чтобы преодолеть 2 метра и добраться до площадки пожарной лестницы. Там она отошла в дальний конец и ухватилась за перила. И только тогда Марко повернулся лицом к стене и в мгновение ока преодолел то же расстояние.

— Ты тоже билдерер? — спросил он девушку, ослепительно улыбнувшись.

— Я не знаю, что это значит.

— Значит, нет. Билдереры — это скалолазы, которые лазают по зданиям. Тебе стоит попробовать. У тебя к этому явный талант!

— О чём ты? Я хочу умереть.

— Лючия, ты когда-нибудь была на крыше?

— На какой крыше?

— На любой. Вот на этой, например.

— Нет.

— Значит, умирать тебе пока рано. Глупо умирать, ни разу не побывав на крыше. Давай поднимемся.

— Прямо сейчас?

— Ага. Почему бы и нет? Ты ведь почти у цели. — Марко указал на крышу. — Я всё равно туда иду. Пойдем со мной. А если не понравится — можешь спрыгнуть оттуда.

Девушка была слишком потрясена, чтобы оставаться одной, поэтому согласилась.

Венеция казалась сверкающей драгоценностью в чёрной оправе моря. Порт был расчерчен линиями огней, а жилые кварталы Местре напоминали озёра света, перетекающие друг в друга через паутину дорог.

— Красиво, — прошептала Лючия.

— Это вид в целом, — сказал Марко. — Но можно разглядеть и детали. — Он достал из рюкзака бинокль.

— А это зачем?

— Чтобы подглядывать за обнажёнными девушками, конечно!

Лючия нервно хихикнула.

— Но если тебя больше интересуют юноши, мне по барабану. Я не стану осуждать. — Марко протянул ей бинокль.

Снова хихиканье.

— Картинка дрожит.

— Обопри его об эту антенну.

— Я не знаю, куда смотреть.

— Хорошо, давай я.

Он быстро нашёл открытое окно в многоквартирном доме. Молодой человек, следящий за своей физической формой, разглядывал свое отражение в зеркале. Видна была лишь верхняя часть его тела — от пояса и выше, — и она была обнажена.

— Какой великолепный экземпляр Homo sapiens! Взгляни-ка. — Он закрепил бинокль и отошёл в сторону.

Лючия взглянула. Парень, воображающий себя бодибилдером, принял перед зеркалом несколько эффектных поз и, довольный собой, подошёл к окну. Он потянулся и вдохнул ароматный ночной воздух. Свет уличного фонаря падал ему на лицо. Парень был явно доволен собой и всем миром.

Лучия отодвинулась от бинокля.

— Разве мы не вторгаемся в чужую частную жизнь? — спросила она.

— Этот парень не похож на стеснительного. Он хочет, чтобы мир его видел. Иначе он бы задёрнул шторы.

— Возможно, но он не знает, что мы за ним наблюдаем.

— Но втайне он хочет, чтобы его увидели. Так что мы исполняем его мечту. — Марко занял место у бинокля и принялся осматривать окрестности. — А! Вот это для меня. Очаровательно. Взгляни. — Он уступил место для наблюдения.

— Это девушка?

— Ага.

— Я лучше не буду.

— Да ладно тебе. Она за занавеской. Ничего такого.

Лючия неохотно подошла к окулярам. Окно, попавшее в поле зрения, было закрыто шторой; комнату мягко освещал ночник. Её обитательница ходила по помещению, готовясь ко сну. Женственный силуэт тени перемещался вместе с хозяйкой, становясь то чётким, то размытым — в зависимости от того, насколько далеко женщина отходила от окна.

— Красиво, — сказала Лючия.

— Видишь, если человек не хочет, чтобы его видели, он предпринимает меры.

— Но если девушки не задёргивают шторы, ты за ними наблюдаешь!

— Конечно. А зачем им иначе оставлять свет и открытое окно? Они явно хотят, чтобы ими любовались, вот я и любуюсь.

— Ленивец, у тебя есть девушка? — с упрёком спросила Лючия.

— Да, — машинально ответил он (потому что на такой вопрос всегда полагалось отвечать «да», вне зависимости), и в голове тут же услужливо возник образ Сильвии из булочной.

— Готова поспорить, ей бы не понравилось, что ты вот так смотришь на других.

— Не знаю. Девчонки иногда странно реагируют на самые простые вещи. Ты ведь ей не расскажешь?

Лючия хихикнула:

— Я же её не знаю. Как я могу ей рассказать?

— Ну не знаю! Девчонки болтают, и потом уже все знают. Неисповедимые пути женского общения. Стоит лишь упомянуть обаятельного и харизматичного билдерера, и она поймёт, что речь обо мне.

— Хорошо, я вообще никому не скажу. — От последних слов Марко Лючия покраснела, и он это заметил.

«Ой-ой, — подумал он. — Эмоциональная привязанность на почве пережитого потрясения. Она может влюбиться, так же, как Серджио влюбился в Зару, когда она помешала ему спрыгнуть. В этом же самом городе, между прочим. Только здание было другое. Чёрт, мне это ни к чему. Я не хочу проблем. Проклятая ответственность за тех, кого мы спасли… Серджио! Он бы знал, что делать. Насколько я помню, он руководит клубом билдеринга здесь, в Местре.

Кстати, мне ведь ещё нужно провести разведку».

— Знаешь, что в Венеции самые вкусные круассаны во всей Италии? — спросил он девушку.

— Нет.

Марко навёл бинокль на город-остров. Он осматривал его, изучая возможные пути отхода, препятствия на дорогах, удобные места для парковки мотоцикла и вертолётные площадки, как общественные, так и частные. Он сравнивал увиденное с видом без бинокля, чтобы запомнить ориентиры для будущей навигации. Со стороны он выглядел как человек, который ищет какое-то конкретное место. Наконец, собрав нужную информацию, Марко нашёл то самое кафе, о котором говорил Лючии.

— Вот оно! — Он отрегулировал фокус бинокля, дал Лючии возможность рассмотреть кафе крупным планом, а затем объяснил, как его найти. — Жаль, что я не могу сводить тебя туда лично. Но я здесь в командировке, и у меня очень плотный график. Пообещай мне, что заглянешь туда и попробуешь их круассаны. Уверяю тебя, они лучшие во всей Италии.

— Хорошо, обещаю.

— Ну что, Лючия, как тебе здесь, на крыше?

— Потрясающе. Тут столько жизни и мир гораздо больше. Я не ожидала такого.

— Точно подмечено! Лучше и не скажешь. Как ты добралась до карниза — по пожарной лестнице?

— Да.

— Значит, то, чем ты сегодня занималась, называется руфингом. Поздравляю, теперь ты руфер. Руферы обычно попадают на крыши изнутри — через чердак или по пожарной лестнице, как ты. Они делают это именно ради того самого ощущения жизни и большого мира. То же самое и с билдерерами. Но мы поднимаемся на крыши снаружи, карабкаясь по стенам. Я знаю нескольких ребят из местного клуба и хотел бы тебя с ними познакомить. Что скажешь?

— Окей. — В тот момент Лючия пошла бы за ним куда угодно.

На площадке у карниза их пути разошлись.

— Ты спускайся по лестнице, а я пойду своим путём, — Трехрукий Ленивец быстро двинулся вдоль карниза. — Увидимся внизу! — Он помахал ей рукой и скрылся за углом.

Лючия почти убедила себя, что этот человек и крыша ей привиделись — то ли во сне, то ли в бреду. Как бы то ни было, желание умирать улетучилось. «А вдруг сон продолжится и я увижу его внизу?» — подумала она и начала спускаться по лестнице.

Глава 13. Серджио

Они шли к клубу билдеринга молча. Лючия всё ещё пыталась переварить события этой ночи, а Марко был погружён в собственные мысли.

«Значит, ты думал, что сначала дело, а ностальгия потом? — мысленно усмехнулся он сам себе. — Вообще-то, тыкать палкой спящих демонов во время выполнения критической миссии — не самая лучшая идея».

«А разве у меня есть выбор?» — возразил он себе же.

«Нет, — (почти жизнерадостно). — Мы в ответе за тех, кого спасли».

«Я уже несколько раз спасал этот мир. Разве я не несу ответственности и за него?»

«Да, за мир, за Лючию, за Антуана и за бесчисленное множество других».

«М-да...» — подумал он, мысленно вздохнув.

«Не забудь про себя. Ты спасал этого человека даже чаще, чем мир».

«Значит ли это, что у меня выше приоритет по сравнению с остальными?»

«Нет, тут так не работает. Никаких приоритетов. Только равенство, дружище».

«А как насчёт справедливости с учётом потребностей? Я ведь совсем один, и некому обо мне позаботиться. Разве мне не полагается больше заботы от самого себя?»

«Нет, никакой такой справедливости. Только сермяжное равенство».

«Ладно. Будем надеяться, что я успею всё сделать быстро, и демоны не проснутся».

Тем временем они добрались до центра промышленной зоны.

— Кстати, руфинг и билдеринг — занятия не совсем законные, так что мы никогда не называем своих настоящих имён, — сказал Марко Лючии. — И твоё я уже забыл. Тебе нужно придумать классный ник. Что-нибудь простое в произношении.

— Не знаю... Руби? Мне нравятся рубины и вообще красный цвет.

— Отлично! И объяснять тебе ничего не нужно. Быть загадочной — это самое оно.

Они остановились перед неприметной металлической дверью, покрытой граффити. Ни названия, ни вывески, ни рекламы.

— Только для тех, кто знает, — Марко подмигнул своей спутнице.

— Не слишком ли поздно? — засомневалась девушка.

— Ночь — самое оживлённое время в этом месте.

Внутри обнаружилось просторное помещение с разномастными столами и стульями, переносной газовой плиткой и кофеваркой. Там находилось человек шесть: один готовился к восхождению, другой отдыхал за чашкой кофе, третьи беседовали. В углу, завернувшись в спальный мешок, кто-то спал.

— Привет! — Молодой парнишка у кофеварки с интересом обернулся к вошедшим, заметив новые лица.

— Привет! Чёрный Ястреб здесь? — спросил его Марко.

— Ого! Да это никак Трещина?! Глазам своим не верю! — раздалось от одного из столиков, и к ним поспешил стройный человек лет двадцати пяти. Мужчины обнялись.

— Теперь я Трехрукий Ленивец — или просто Ленивец, — сказал Марко.

— Ха-ха! Подходящее прозвище! А я по-прежнему Ястреб. С возвращением!

— Спасибо. А это Руби. Сегодня она впервые лазила по крышам, и ей понравилось.

— Добро пожаловать, Руби!

— Ястреб, мне нужно поговорить с тобой наедине, — сказал Марко.

— Хорошо. — Ястреб повернулся к парню у кофейной машины: — Фог, покажешь Руби, что к чему? Отлично.

— Вот время летит. Ты повзрослел, Ури. Я так рад снова тебя видеть. — Ястреб улыбнулся, когда они устроились на берегу канала за клубом.

— Я не слышал этого имени уже четыре года. — Марко улыбнулся в ответ.

— Я последний, кто его знает?

— Надеюсь, что да. — Марко кивнул. — Я тоже рад тебя видеть, Серджио. Ты ничуть не изменился.

— Я сохраню твое имя в тайне.

— Знаю. А я — твоё.

Пять лет назад, во время восхождения по стене офисного здания, Зара помешала Серджио спрыгнуть из окна девятого этажа и приобщила его к миру билдеринга. Он влюбился и любил её всей душой, но продолжал страдать от тяжёлой депрессии. Поворотным моментом на пути к исцелению стало то, что она открыла ему своё настоящее имя. Поддавшись порыву, её брат Ури тоже назвал своё имя. Этот простой жест был высшим проявлением доверия, которое развернуло жизнь Серджио на 180 градусов. Это стало для него спасательным кругом. Всё было просто: пока он хранил их имена в тайне, он чувствовал себя значимым, достойным доверия и самой жизни. Смертельное падение Зары год спустя стало для него страшным ударом, но доверенная тайна помогла ему жить дальше.

Ури рассказал Серджио о «Руби».

— Не знаю, что привело её на карниз. Она мне не сказала, а я не знал, как спросить, — добавил он, закончив рассказ. — Не уверен, что ей есть куда пойти. Очень надеюсь, что ты сможешь ей помочь.

— Не волнуйся, мы о ней позаботимся.

— Спасибо, Серджио.

— Как долго ты здесь пробудешь? — спросил руководитель клуба.

— Уезжаю рано утром послезавтра.

— Так скоро!

— Я здесь проездом, по работе.

— Если не секрет, что за работа?

— Скучного сорта. — Ури отмахнулся от вопроса. — Не будем тратить на это время.

— Останешься в клубе на ночь? Многие ребята будут рады тебя видеть.

— Побуду немного, но потом мне нужно вернуться в отель. Видишь ли, за него платит корпорация, и им не понравится, если я не буду там ночевать.

— Сложные правила корпоративного мира, — улыбнулся Серджио.

— Да уж, кроме шуток.

Они некоторое время посидели молча, слушая тихое журчание воды.

— Вижу, ты поддерживаешь форму. Молодец, — сказал Серджио.

— Я подумал: глупо быть в Местре и не подняться на Маргеру. Мне нравится вид оттуда.

— Да, один из лучших. Так и не участвуешь в соревнованиях?

— Ты же знаешь, я этим больше не занимаюсь. Единственный, с кем я хочу соревноваться, — это я сам.

— ТопГейм?

— Да, балуюсь иногда.

— Не знаю, чувак… По-моему, они перегибают палку.

— Платят хорошо, — Ури пожал плечами. — И никакого давления со стороны братьев-билдереров.

— Помнишь «Национальный Банк»?

— Конечно.

— До сих пор Зара единственная, кто смог его покорить.

— Да, Зара была крута, — Ури гордо улыбнулся.

— С тех пор ТопГейм удвоили награду. Для многих это слишком уж большой соблазн. Особенно для новичков. Боюсь, рано или поздно кто-нибудь погибнет при попытке.

— Свернуть себе шею — это неотъемлемое право человека.

Тем временем в клуб после лазания начали возвращаться билдереры. Фог и Руби оказались в центре внимания: они готовили кофе и сэндвичи, попутно рассказывая новости о визите Трещины. «Хотя теперь он — Трехрукий Ленивец», — приходилось повторять им снова и снова.

— Пожалуй, неплохое прозвище, — заметил Утюг, один из ветеранов клуба. — Вполне подходит, если он лазает так же, как раньше. Но для меня он навсегда останется Трещиной. Мне нравятся многогранные имена.

— Почему его называли Трещиной? — спросила Руби. — По-моему, ему это прозвище не подходит.

— Ещё как подходит, если знать предысторию.

— Можешь рассказать?

— Впервые я встретил его вместе с его легендарной сестрой Коброй. Он был совсем мальчишкой, поэтому мы, естественно, звали его Малышом. Как и любой мальчишка, он был гибким, ловким и совершенно бесстрашным. Он вечно улыбался и шутил. За один вечер он мог рассмешить тебя несколько раз до трещины в боку! Это первое значение.

Руби кивнула соглашаясь.

Утюг продолжил:

«Кобра была (и в моих глазах остается) лучшим билдерером всех времён. Она лазила безумные маршруты и часто брала его с собой. "Он — мой источник энергии", — всегда говорила она.

Поскольку Малыш был ниже ростом, она лезла первой и добавляла зацепку или стоппер там, где ему не хватало дотянуться, а он снимал их, когда заканчивал прохождение. Однажды Кобра, Джет и Мастодонт тренировались перед крупными соревнованиями и решили пройти "Каминные Трубы" Это очень техничный маршрут. Самый сложный участок, в самом верху, — чистая динамика: гладкая оштукатуренная стена, никаких зацепок, нужно прыгать. Малыш хотел пойти с ними, и Кобра согласилась. "С ним всё будет в порядке, — сказала она, — а на ключевом участке я спущу ему верёвку". Ну, а раз уж Кобра сказала "да", никто не мог возразить. Так что он пошёл с ними.

Когда они добрались до крыши, потребовалось время, чтобы найти надёжную точку опоры и закрепить верёвку. Кобра подошла к краю и, следуя протоколу, крикнула: «Верёвка пошла!» Но вместо стандартного ответа «принято» или «к верёвке готов» она увидела, как из-за края показалась голова Малыша, и услышала: «Я сам, спасибо». Они подождали, пока он полностью выберется на крышу, а затем спросили: ”Как?!” “Там была трещина”, — ответил он.

Да, в штукатурке, покрывающей стену, действительно была трещина. Никто в здравом уме не стал бы ею пользоваться. Что такое штукатурка по сравнению с весом человеческого тела? Ноль! Но для него, маленького и лёгкого, она сработала.

После этого никто больше не называл его Малышом. Он стал Трещиной».

— Вот это история! — глаза Руби загорелись восхищением. — Значит, у него есть сестра, такая же сумасшедшая, как он сам. А что думают их родители?

— Родителей нет. Они погибли в аварии или катастрофе, что-то в этом роде. А сестра у него была. Кобра разбилась насмерть четыре года назад.

— Ох… во время восхождения?

— Да, они с Джетом делали "Иглу" на соревнованиях. Очень техничный маршрут. Несколько участков, которые нужно было проходить на динамике. Стоило руке промахнуться или ноге соскользнуть — и всё… Она сорвалась на спуске. Спускаться всегда сложнее, чем подниматься.

— А её напарник, Джет?

— С ним всё было в порядке. В тот раз. Он был слишком потрясён и остаток пути спустился на верёвке. Конечно, из-за этого восхождение не засчитали, но ему было всё равно.

— Боже мой... — прошептала Руби. — Ты сказал: "в тот раз". Был и другой?

— Да. Кобра и Джет... они не то чтобы были парой, но всё шло к тому. Для Джета её гибель стала страшным ударом. В следующий день рождения Кобры в память о ней устроили соревнования по билдерингу. Джет и Трещина снова полезли на "Иглу" — в её честь. На спуске Джет поскользнулся и... отправился вслед за Коброй в рай для скалолазов, так сказать. Повезло, что он не сбил Трещину, ведь тот спускался под ним.

Руби ничего не сказала, но глаза её были широко распахнуты, а рука прикрывала рот.

— Представляешь, каково было Трещине потерять за считанные месяцы и сестру, и друга?

— Боже мой... — едва слышно выдохнула Руби.

— Неудивительно, что после этого он больше не участвовал в соревнованиях.

В комнате воцарилась тишина.

— А он тоже дюльферял? — спросил один из молодых членов клуба, не знавший Трещину раньше.

— Нет, он немного переждал, собрался с мыслями и спустился вниз. Думаю, в тот момент для него это было делом принципа.

Атмосферу всеобщего восхищения нарушил скрип открывшейся задней двери. В помещение вошёл сам герой этих историй в сопровождении Чёрного Ястреба.

— Утюг, старина! Рад тебя видеть! — воскликнул Ленивец и протянул кулак для приветственного удара. Он заметил, что все смотрят на него с интересом. И не с заурядным интересом, а с каким-то особенным.

— Вы что, про меня говорили? — спросил он с самодовольной улыбкой. — Я тронут. Утюг, ты, никак, рассказал им, как я летал на драконе, или ещё о каком-нибудь невероятном подвиге?

— Разумеется. Не все же здесь знают, какой необыкновенный человек нас сегодня посетил.

— А что за полёт на драконе? — спросил кто-то.

— Ты не рассказал им про дракона? — спросил Ленивец у Утюга.

— Как раз собирался, но ты меня прервал.

— Извини, виноват!

— Рассказывай сейчас! — настаивал любопытный.

— Давай, рассказывай, — дал своё высочайшее соизволение Ленивец.

«Однажды, — начал Утюг, — наш клуб временно был закрыт из-за стройки поблизости. Своими победами мы делились в интернете. Каждый руфер и билдерер делал селфи на крыше и выкладывал его в чат. Конечно, мы и так всё время это делаем, но тогда это был единственный способ поделиться информацией.

И вот как-то ночью поступают сообщения о достижениях: отели, торговые центры, здание мэрии и всё такое. Среди них послание от этого парня: “Занят, летаю на драконе“. К нему прилагалось селфи: он верхом на драконе, а глаза и пасть чудовища пылали огнём. Наши компьютерные спецы тут же заявили, что это фотошоп, и запустили специальные программы, чтобы доказать это. Но в итоге они лишь доказали, что фотография подлинная».

— Как так?! — раздалось среди слушателей.

— Да, как так, Покоритель Драконов? — переадресовал вопрос Утюг.

— Потому что я сидел на настоящей скульптуре дракона, — усмехнулся Ленивец.

— А как же огонь?

— Глаза и зубы у него были сделаны из другого камня и отполированы. Они отразили вспышку моего телефона с таким забавным эффектом.

— Где это?

— Особняк на холме.

— Здание суда?!

— Теперь там суд? — спросил Ленивец у Утюга, и тот утвердительно кивнул. — Ну, а в моё время это был частный дом какого-то богача. У него на крыше была шикарная терраса с фонтаном и этим драконом. Зверь возвышался над всем остальным, вот я и забрался на него для селфи.

— Это было сложно? Почему никто не повторил?

— Лазательная часть была лёгкая. А вот миновать охрану — куда сложнее.

Утюг добавил:

— После этого многие пытались, но терпели неудачу из-за охраны. А когда этот дом выкупило правительство, на крыше оборудовали вертолётную площадку. Без дракона это место утратило свою привлекательность.

«Хм, вертолётная площадка. Полезная информация», — отметил про себя Ленивец.

Ночь была приятной, и демоны прошлого спали. «Пора уходить», — подумал Ленивец. Он отыскал взглядом Чёрного Ястреба и направился к нему, чтобы попрощаться, но тут дверь открылась, и вошли ещё двое. У одного из них были характерные тёмно-рыжие волосы. Лис. Младший брат Джета. Один из демонов Марко заворочался во сне.

Кто-то тут же сообщил прибывшим о знаменитом госте и его новом имени. Зелёные глаза под копной рыжих волос широко распахнулись и принялись осматривать помещение. Ленивец поднял руку, чтобы облегчить им задачу.

— Какой сюрприз! Не ожидал увидеть тебя сегодня! — Лис подошёл, широко улыбаясь.

— Взаимно. Я тоже не ожидал тебя увидеть. Тем более здесь. — Последовало рукопожатие.

— Чувак, мне уже 18. Родители так достали своим занудством насчёт билдеринга... Я смылся на следующий же день после дня рождения. Теперь живу здесь, в Местре, и занимаюсь тем, что люблю больше всего.