Агентство "Альма Трейд"

— Тогда что теперь? — спросила Мишель. — Ты оставишь меня здесь?

— Контракт уже подписан и я обязан забрать душу, так как являюсь исполнителем, моё имя вписано в нём. Но эта связь… пока она существует, стандартная процедура изъятия невозможна.

Айдан лихорадочно соображал. Если он вернётся в агентство без души Мишель, Марак будет в ярости. Несс и Грегор — тем более. Адская бюрократия не прощала сбоев, особенно когда речь шла о душах, проданных по всем правилам. Его могли понизить в должности. Могли лишить метки. А могли попросту сожрать.

В мыслях тут же появился Марак, нанизывающий тёплую душу Айдана на вилку и кладущий её к себе в зубастый рот.

— Мишель, ты же не ведьма?

— Прошу прощения? — тонкие брови девушки сползли к переносице.

— Я работаю в Аду более трёх сотен лет. Если наши души действительно связаны, то это случилось минимум три века назад. А значит твоя душа древнее тела. Нужна большая сила, чтобы сохранить душу и передать её через поколения.

— По-твоему я похожа на бессмертную ведьму? — Мишель скрестила руки и вздёрнула бровь. — Может это с тобой что-то не так?

Айдан не узнавал Мишель. Она явно была рассержена и того гляди, начнёт бросаться на него с ругательствами прямо в церкви. Хотя… Её истеричность можно было понять: Мишель почти умерла, отбросила всё, а тут опять какие-то неурядицы.

— Ладно, — сказал он. — Идём со мной.

— Куда?

— В Ад.

Мишель отшатнулась.

— Но я живая! Я не пойду в Ад раньше времени! Контракт гласит «после смерти», а не «в процессе»!

— Контракт гласит, что твоя душа переходит в распоряжение «Альма Трейд». — Айдан сам не верил, что это говорит. — Несмотря на то, что я не смог забрать душу, условия с нашей стороны уже выполнены. А значит ты принадлежишь Аду. Пока я не выясню природу нашей связи и не найду способ её разорвать, ты будешь при мне.

— Как трофей? Как пленница?

— Как клиент, — отрезал Айдан. Он тоже был раздражён, но Мишель нужно было понять, что на этом мирская жизнь окончена. — С особыми условиями обслуживания.

— Пока душа во мне — я часть этого мира, а не твоя собственность.

— Технически — моя, — Айдан призвал контракт и помахал перед ней. — Подпись твоя? Твоя. А то, что душа привязана к телу, лишь условность, которую мы обязательно решим.

Мишель скрестила руки на груди. Её глаза метали молнии. Где-то вдалеке слышался колокольный звон — кажется, Биг-Бен отбивал полночь.

— Я смогу встретиться с сестрой и мамой, пока ты разбираешься с этой проблемой?

Айдан подумал и кивнул.

— Да, я организую встречу. Но твоей душе всё равно придётся жить в Аду большую часть времени. По контракту…

— Я поняла, — перебила его Мишель. Она посмотрела на распятие. — Веди.

***

Мишель

Мишель не знала, увидит ли ещё церковь, это место, полное её боли и тщетных молитв, поэтому обернулась, задерживая взгляд на ликах святых.

Скорбный лик Богоматери, ближайшие ученики Христа — апостолы: Пётр, Павел, Андрей и Иоанн, Святой Себастьян, пронзённый стрелами, Христос на кресте — все они её осуждали. Но Мишель требовалось нечто больше, чем умиротворённое молчание с фресок.

Айдан Флеминг пусть и был демоном, исчадием Ада, тем, кого отец учил избегать всю жизнь, но Айдан был живым, он пришёл, ответил на зов. Её желание исполнится, пусть и жертвой собственной души. Это была справедливая плата за спасение мамы.

Айдан протянул ей руку. Мишель посмотрела на неё, как на змею, но всё же вложила свои пальцы. Его идеальная бархатная ладонь была тёплой, намного теплее её ледяных дрожащих рук со шрамами и мозолями. Она пожалела, что оставила перчатки дома. Кто же знал, что демон заберёт её душу вместе с телом?

Пальцы Айдана сомкнулись вокруг её ладони так, будто он держал не руку, а что-то хрупкое, что может раздавить. Мишель с трудом выносила чужие прикосновения, особенно мужские, но почему-то в компании демона этот страх отступал. Может, потому что она считала, что он ей не навредит? Да и… Было бы чему вредить. Тело Мишель уже давно от макушки до пят покалечено, а внутри даже демону нечем поживиться. Она пустая и Ад ей самое место.

— Готова? — спросил он.

Мишель кивнула и сделала шаг. Потом ещё один. Каблуки её туфель стучали по каменному полу слишком громко. Айдан шёл рядом, но чуть позади.

У выхода она остановилась. Обернулась в последний раз: свечи догорали, алтарь, на котором она сидела минуту назад, выглядел несуразно. Отец явно разозлится. От одной мысли о нём, сердце забилось в тревоге. Все инстинкты самосохранения кричали, чтобы она продолжила приборку и привела церковь в порядок.

— Жалеешь? — спросил Айдан, напоминая о своём присутствии.

Мишель вдруг поняла, что голос демона до невозможного приятный. У отца он был отвратительным, сухим, словно старая пергаментная бумага, которую рвут по краю — каждый звук царапал изнутри, оставлял крошечные надломы в душе. А голос Айдана тёк, как тёмный мёд: густой, тягучий, сладкий.

Она отмахнулась от мыслей, поспешно отвела взгляд, будто он мог прочесть это в её глазах.

— Нет, — ответила на вопрос Мишель. — Я жалею только о том, что не сделала этого раньше.

— Ты могла бы попросить свободы. Начать новую жизнь далеко отсюда.

Мишель покачала головой и пошла к выходу. Айдан опередил её, толкнул тяжёлую дверь, выпуская девушку. Демон-джентльмен, такое разве бывает?

На улице шёл дождь. Как давно он начался? Мишель бы точно заметила, как капли бьются о витражи святых.

— Замечательно, — пробурчал Айдан, сильнее кутаясь в пальто. Он, как и Мишель не торопился выходить из-под тонкого козырька крыши церкви.

— Боишься дождя? — спросила она, подставляя руку холодным каплям.

Увидит ли она ещё дождь? А рассветы, закаты? И почему эти вопросы появились только тогда, когда она подписала контракт с демоном?

«Их бы не было, забери он душу» — ответил разум.

Да, верно, во всём виноват Айдан Флеминг. Чертовский привлекательный демон со сладким голосом и странными красными волосами. Последнему Мишель даже завидовала. Её тусклые каштановые локоны, которые едва достигали живота, были жидкими и ломкими.

«Под стать хозяйке».

— Не люблю холод, — Айдан втянул шею, кутаясь в ворот пальто, и стал походить на нахохлившегося красного ворона. — В наших краях не бывает такого промозглого ветра и сверху не мочит ледяной водой, ну, разве что на девятом круге.

Мишель невольно улыбнулась. Это звучало почти как жалоба избалованного ребёнка, а не слова существа, которым всю жизнь её запугивал отец.

— Почему не остался? — глупый вопрос, но он ведь мог отказаться от задания…

Айдан покосился на неё, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление — будто он не ожидал, что она задаст этот вопрос вслух.

— Иногда приходится идти туда, где холодно, работа такая — ответил он, отводя взгляд.

— Далеко идти? — Мишель понимала, что они всё равно промокнут, но нужно было оценить масштабы. Ей не хотелось заболеть в Аду простудой. Навряд ли у них есть имбирный чай и компрессы с горчицей.

Айдан снял пальто, накинул его себе на голову и приглашающим жестом помахал Мишель. Она смотрела на мерно поднимающуюся грудь демона, на золотые цепочки, свисающие с его шеи. В его объятиях наверняка было тепло и сухо.

Но вместо этого Мишель сделала несколько шагов вперёд от козырька, тут же промокая до нитки. Дождь затекал в горло, в ворот платья, застилал глаза. Это было глупо? Определённо. Но Мишель желала сохранить остатки достоинства, пока её тело ещё дышит, чувствует. «Альма Трейд» имеет все права на душу, но всё, что вокруг неё, принадлежит Мишель.

Айдан, продолжая прикрываться пальто, посмотрел на неё так, будто она была последней на свете идиоткой. Он прошёл сквозь дождь и туман, рукой подзывая девушку идти за ним. Будто бы у неё был выбор.

Они прошли всего ничего вдоль церкви, но Мишель промокла так, что ноги в сапогах начали хлюпать, а пальто, впитавшее влагу, стало невыносимо тяжёлым.

И тут Мишель впервые заметила то, чего не видела раньше. Прямо посреди пустыря за церковью, между кривым деревом и старой оградой, стояла чугунная конструкция, похожая на клетку. Кованые прутья, медная табличка с гравировкой: «Альма Трейд. Филиал: Лондон. Служебный вход».

— Это… лифт? — не веря своим глазам, произнесла Мишель.

Первые подобия этих конструкций появились пару десятков лет назад на заводах. Про них много писали в газетах, а совсем недавно такие подъёмные машины стали устанавливать в гостиницах для богатых. Вживую лифт Мишель видела впервые и, признаться, была разочарована. То ли фото в газетах были искажены, то ли лифт у адского агентства был просто старым, уродливым и совершенно не производил впечатления. Обычная чугунная клетка, напоминающая те, что ставят на заводах, чтобы поднимать уголь из шахт. Разве что табличка была слишком новой — медной, начищенной до блеска, будто её протирали каждое утро.

Мишель подошла ближе. Внутри клетки не было ничего: ни кнопок, ни рычагов, ни намёка на механизм. Только холодный металл, мокрый от дождя, и тонкая цепочка, свисавшая с потолка — как в уборных, чтобы дёргать за неё и смывать.

— Впечатлена? — ухмыльнулся Айдан и шагнул в клетку первым.

Пол скрипнул под его весом. Демон явно желал поскорее вернуться в тепло адских котлов. Хотя, в нынешнем положении, Мишель тоже была не прочь согреться. Её трясло, одежда липла к коже, волосы скатались и её некогда идеальный пучок наверняка выглядел так, будто причёской занимались сами черти.

— Входи, — протянул Айдан, явно не желая задерживаться в этом богами покинутом городе.

Мишель не двинулась с места. Дождь стучал по железу, стекал по прутьям, собирался в лужицы на полу клетки.

— Я думала, будет… — она замялась, подбирая слово. — Врата… Пентаграмма…

— Врата — это для тех, кто верит в сказки, — Айдан повесил мокрое пальто на один из прутьев — тот, что торчал чуть выше остальных, будто специально для этого сделанный. Волосы демона, будь он неладен, были идеальны. Если бы не промокшие штанины, можно было подумать, что под дождём шла только Мишель. — Мы — агентство. У нас полно филиалов и ещё больше работы.

Айдан смотрел на неё прямо, прежде красные радужки глаз стали тёмно-оранжевыми, как переспелый персик. Он подал ей руку. Второй раз отказывать в близости Мишель не решилась. А вдруг они застрянут или ещё что похуже? Лучше держаться крепкого плеча.

Опираясь на ладонь Айдана, Мишель медленно вошла в клетку. Пол звякнул. Прутья сомкнулись за её спиной. Пальто Айдана осталось снаружи, на пруте, но он не потянулся за ним.

— Держись за цепь, — сказал он. — Можно не за меня.

Мишель благодарно выдохнула и обхватила холодное звено обеими руками. Металл обжёг ладони. Она посмотрела на демона. Айдан стоял напротив — расслабленный, будто собирался спуститься в подвал за вином, а не в Ад.

— И что теперь? — спросила она.

Айдан дёрнул цепочку и клетка вздрогнула. Потом пол ушёл из-под ног — не вниз, а сквозь. Мир вокруг дрогнул, смялся, как мокрая газета, и Мишель, не сдержавшись, вскрикнула. Сердце ухнуло вниз, как и она сама. В глазах на секунду потемнело.

Она очнулась стоя в руках Айдана. Тот придерживал её за локти. И стоило глазам открыться, а прутьям лифта распахнуться, как перед ней предстал мрачный особняк с серыми колоннами.

В воздухе пахло порохом, гнилыми листьями и почему-то дешёвыми духами. А ещё было невыносимо душно, словно они телепортировались в самый жаркий летний день, коих в Лондоне можно было по пальцам пересчитать. Несмотря на тепло, небо было затянуто дымчато-красными облаками, изредка плюющих золистыми молниями.

Айдан легонько хлопнул её по плечу, выводя из оцепенения.

— Добро пожаловать в главный отдел агентства «Альма Трейд».

Глава 6. Не сотвори себе кумира

«Ваш отец — диавол; и вы хотите исполнять похоти отца вашего». (Ин. 8:44)

Как пробиться из низов карьерной лестницы к самым верхам? Ванесса хорошо знала ответ на этот вопрос. Чтобы стать одной из главных шестерёнок агентства «Альма Трейд», нужно пройти все девять кругов Ада. Буквально.

В обитель грешников она попала совершенно случайно и долгое время покорно несла наказание, которое не заслужила. Ванесса варилась в котлах на Седьмом круге. Кипящая смола обхватывала тело, забиралась под кожу — та вздувалась волдырями, лопалась с влажным хлопком, обнажая белёсое мясо, и тут же нарастала заново, чтобы лопнуть ещё раз. Каждое утро кожа возвращалась гладкой, чистой — чтобы к полудню снова слезать клочьями. Запах палёного висел над котлами так густо, что им можно было давиться. Ванесса рыдала, стонала, умирала, и на следующий день всё начиналось заново. Тогда она ещё умела молиться и надеялась на искупление. Однако, как оказалось, такой грех, как у неё, не оспаривается и не подлежит исправлению.

«И кипеть тебе в Флегетоне, и уворачиваться от стрел до самого Конца Света».

Но в один прекрасный день Ванесса прекратила молитвы и начала обрастать ненавистью. Злость заполняла её лёгкие, текла по сожжённым рукам. Она возненавидела святых, которые так и не пришли к ней на помощь, возненавидела тех, кто молился рядом, возненавидела того, кто вынудил её схватить винтовку.

В тот день она поняла: если не можешь выбраться — нужно подняться. По головам, по спинам, по всему, что окажется под рукой. И она почувствовала в себе что-то, кроме боли и злости, — силу.

Помимо искупления, благодаря которому души могли отмолить грехи и вознестись в Рай, были и те, кто находил в себе силы «вознестись» над другими грешниками. Такие получали шанс войти в элитную группу доминов — служителей лордов и князей, которые, в свою очередь, были на поводке у Семи Смертных Грехов.

И тогда она начала считать. Круги. Их было девять. Она знала это ещё при жизни — из проповедей священников и книг. Предатели на девятом круге, в ледяном озере, у самого Люцифера. Самоубийцы в лесу, где деревья кричат голосами тех, кто их посадил. Ванесса поняла, что здесь тоже есть лестница, просто её никто не видит. Потому что смотреть надо не вверх, а в стороны — на тех, кто стоит рядом. На тех, кого можно подвинуть.

Она взобралась по головам кипящих, стонущих грешников и, используя силу, что потекла по венам, вывалилась из котла.

Первым на её пути был надзиратель. Один из мелких бесов, приставленный следить за порядком на Седьмом круге. Наверняка он думал, что бессмертен, но ошибался. Ванесса вырвала стрелу из собственной груди и вбила её ему в глаз — медленно, с наслаждением, чувствуя, как древо проходит сквозь кость.

Потом был второй. Потом третий. Она не считала. Счёт шёл не на души, а на ступени. Каждая смерть — ступенька. Каждый труп — рычаг.

Ванесса прошла каждый круг, узнала о том, как развить свои силы, изучила всю систему Ада. Девятый круг она одолела за один день. Не потому, что была сильной, а потому, что к тому моменту в ней не осталось ничего, кроме цели. Лёд не тронул её — она давно перестала чувствовать холод. Предатели смотрели на неё из-подо льда, но она не остановилась. Ни разу. Даже когда один из них — знакомое лицо, почти забытое, из прежней жизни — прошептал её имя.

Помимо информации, которую она добывала сама, путешествуя по Аду, до неё дошли и слухи.

Однажды ей посчастливилось подружиться с княгиней Ниной Кобейн. Они вместе стояли в очереди за вафлями.

Ещё одно удивление, поразившее Ванессу: при попадании в Ад или Рай твоё тело к тебе возвращается — душа вновь обрастает плотью для пыток и блаженства. И самое главное: ты можешь есть, заниматься плотскими утехами, даже спать, и при всём этом тебе не требуется ходить в туалет. Только мыть тело.

Они разговорились, и Нина пригласила её к себе в поместье на Пятом круге.

— Знаешь, никогда не думала, что мне посчастливится однажды их вновь попробовать, — говорила княгиня, засовывая в свой большой клыкастый рот трубочку вафли почти что целиком.

— Чревоугодие — один из грехов. Может, в этом и смысл? Чтобы воздержаться от искушения и вознестись? — Ванесса откусила трубочку, смакуя привкус сиропа и яичного теста.

— Я ем эти вафли каждый день и не поправилась ни на грамм. Думаешь, ради райских облачков и пения птичек я откажусь от этого удовольствия? Да пусть подавятся своим Раем!

Нина захохотала так громко, что фарфоровые чашки на их столиках задрожали. Всё её поместье было сплошь облицовано мрамором и золотом, а причудливые фигуры, вылепленные из драгоценных пород на потолках и стенах, можно было рассматривать вечность. Такие демоны, как Нина, могли себе позволить жить в роскоши и ни в чём себе не отказывать. Когда-то Ванесса могла ей только позавидовать. Теперь же она понимала, что Нина прошла огонь и воду, чтобы получить всё это.

В мире людей, чтобы стать хозяйкой замка или дорогого дома, нужно было выйти замуж. Но Ад был устроен по-другому. За всё время, сколько Ванесса бродила по сожженной земле, она ни разу не почувствовала себя униженной мужчиной.

Её воспринимали как личность, как соперника, как равную. Несмотря на то, что большинство из них некогда были людьми, в Аду словно все стереотипы и предрассудки забывались. Души подстраивались под новый мир, и именно за это Ванесса полюбила свой новый, вечный дом. Оставалось только найти работу по душе.

Нина взмахнула рукой, и к Ванессе подлетели сигары. Они закурили. Княгиня раскрыла свежую газету и начала вслух читать новости. Её голос был красив, под стать образу сорокалетней дамы с большим бюстом.

— Агентство «Альма Трейд» продолжает лидировать на рынке душ… — монотонно прочитала она.

— Что за агентство? — спросила Ванесса.

Сигара выпала из рук Нины и прожгла газету.

— Да про них же все знают! Их покровитель — сам Грех Асмадей, что правит на Втором круге!

Ванесса только пожала плечами. Совсем недавно она бродила по грязному болоту реки Стикс в обнимку с гневными душами. Да, чтобы пользоваться уважением среди доминов, ей нужно было знать все круги изнутри, прочувствовать на своей шкуре чужие грехи.

— Агентство купли-продажи душ «Альма Трейд». Ты же вроде недавно умерла, точно не помнишь? — Нина разочарованно вздохнула, когда получила очередное мотание головой от Ванессы.

Нет, то, что души продавали, — это она знала. Но она была слишком набожной, чтобы интересоваться подобными конторами и тем более их названиями.

— Картер, ты вообще по сторонам смотришь? Думаешь, откуда здесь столько душ? Ад процветает благодаря им!

Ванесса покраснела, когда княгиня назвала её по фамилии. Отчитала, как ребёнка.

— Говорят, у них появился новенький, многообещающий собиратель с красными волосами, молодой демон… — Нина начала пылко вздыхать и накручивать светлую прядь волос на палец. Её чёрные рога были как у овцы. — Я думаю, может, организовать у них приём под предлогом купли душ. Хотя их вкус мне не нравится.

Ванесса невольно поморщилась. Она слышала, что высшие демоны могут поглощать души, оттого становясь сильнее, но сама знала точно: на такие деликатесы она не перейдёт, даже если станет самой известной леди в Аду.

— А можно с вами? — Ванесса свела колени и неловко улыбнулась. В котлах она приняла решение никогда ни у кого ни о чём не просить, но такой шанс упустить она не могла.

Нина оживилась, расплылась в улыбке и приблизилась к ней, осматривая с ног до головы.

— Ты горячая штучка, думаю, ему понравится. Но я не люблю делиться, милая.

Ванесса глупо уставилась на неё. Нина была обворожительной дамой, но не настолько, чтобы очаровать молодого парня. Её формы и мудрость оценят демоны того же возраста.

— Я не за этим, я хочу к ним устроиться.

— На работу?! — удивилась Нина. — Ты же понимаешь, что придётся пахать, как лошадь? Это крупнейшая компания во всём Аду!

Ванесса пожала плечами.

— Всегда любила сложные задачи.

Дело было не только в этом. Муж Ванессы тоже работал в офисе на высокой должности. Он слишком часто говорил о своей работе, которая приносит им кучу денег. Ванесса была из тех, кто гладил своего мужчину по головке и поддакивал, словно подлизывающаяся собака, выпрашивающая ласки.

Она мечтала забыть про это. Похоронить, как похоронила мужа. Но просто забыть было мало. Ей хотелось доказать его душе, где бы она ни была, себе и всему миру, что чего-то стоит. Ванесса желала пробиться к высотам собственными силами.

— Если я не смогу идти, то поползу. Если не смогу ползти, то я выгрызу себе дорогу собственными зубами, — произнесла она так чётко и громко, что эхо в поместье повторило её слова ещё несколько раз.

— Что ж, — Нина довольно посмотрела на Ванессу. — Запишу тебя на собеседование и представлю как свою племянницу. И пусть только попробуют не нанять такую дьяволицу.

Ванесса думала, что этот красноволосый многообещающий демон окажется обычным зазнайкой, пустышкой, которая лишь с виду кажется умной.

Но когда, спустя множество переработок и кучу заполненных бумаг, Ванесса получила повышение и оказалась в главном филиале агентства «Альма Трейд», она поняла, как сильно ошибалась.

За годы совместной работы Айдан стал для неё не просто напарником. В разные периоды жизни они бывали друг для друга любовниками, друзьями и даже врагами — когда Марак устраивал конкурсы на лучшего работника месяца.

Айдан первым догадался сократить её имя, а за ним подхватили и остальные. Так она стала Несс — руководителем главного штаба агентства, любительницей трюфельных конфет и вечной тревожной душой, переживающей за всех и вся.

Агентство стало её домом, а главные его сотрудники — её семьёй. Она любила непослушных близнецов, любила вечно уставшего Грегора, любила странные факты от Савелия, саркастические шутки Кроу, мудрые изречения Марака и даже высокомерие Айдана.

За последнего ей приходилось переживать всякий раз, когда он выходил на задание. Пусть Айдан и мог похвастаться безупречным резюме, бывали случаи, когда всё шло не по плану: то портал захлопнется прямо перед носом, то клиент нарисует пентаграммуклетку, то точка встречи окажется в несуществующем месте. Несс не понимала, то ли это ужасное невезение Флеминга, то ли ктото специально путал ему карты. Но, несмотря на все неудачи, Айдан всегда выходил сухим из воды, выпутываясь из любых передряг, что встречались на пути.

Поэтому Несс и переживала всегда. Это стало частью её работы — беспокоиться: за контракты, за сроки, за курьеров, за порталы, которые в последнее время всё чаще сбоили изза огромного количества спусков.

Сегодняшний день не был исключением.

Она смотрела на часы, потом на карту мира, повешенную в её кабинете близнецами вверх ногами, потом снова на часы. Метка Айдана на карте стояла на месте уже третий час — маленькая алая точка в Лондоне. Контракт был интересным изза происхождения девушки, но не настолько, чтобы задерживаться с ним так надолго. Даже если он решил забрать её душу сегодня… Такие сделки Айдан закрывал с закрытыми глазами: десять минут на подпись, две — на изъятие и ещё пять — чтобы вернуться и язвительно поинтересоваться, не хочет ли Несс чаю.

Но прошло уже три часа.

Несс отложила перо. Взяла трюфельную конфету, но не съела — просто сжала в кулаке, пока шоколад не начал таять под пальцами, пропитывая кожу горькой сладостью.

— Ты её съешь или задушишь? — спросил Грегор, проходя мимо с кипой бумаг.

Несс не ответила. Грегор остановился, скользнул взглядом по карте, потом по её лицу.

— Сложный клиент?

— У Флеминга бывали когданибудь проблемы с девушками?

Грегор оскалился. Его белоснежные зубы с маленькими клыками сверкнули на фоне тёмной кожи.

— Никогда.

— Тогда да, у нас проблемы.

И в этот момент двери главного штаба распахнулись с тяжёлым, гулким стуком, будто сам Ад вздохнул в коридоре.

— Похоже, у нас гости, — усмехнулся Грегор и ушёл в архив, шурша бумагами. Несс никогда не понимала этого безразличия демонов старше неё. Казалось, им всё нипочём, даже когда вокруг полыхает их дом.