Агентство "Альма Трейд"

Айдан протянул ей руку. Мишель посмотрела на неё, как на змею, но всё же вложила свои пальцы. Его идеальная бархатная ладонь была тёплой, намного теплее её ледяных дрожащих рук со шрамами и мозолями. Она пожалела, что оставила перчатки дома. Кто же знал, что демон заберёт её душу вместе с телом?

Пальцы Айдана сомкнулись вокруг её ладони так, будто он держал не руку, а что-то хрупкое, что может раздавить. Мишель с трудом выносила чужие прикосновения, особенно мужские, но почему-то в компании демона этот страх отступал. Может, потому что она считала, что он ей не навредит? Да и… Было бы чему вредить. Тело Мишель уже давно от макушки до пят покалечено, а внутри даже демону нечем поживиться. Она пустая и Ад ей самое место.

— Готова? — спросил он.

Мишель кивнула и сделала шаг. Потом ещё один. Каблуки её туфель стучали по каменному полу слишком громко. Айдан шёл рядом, но чуть позади.

У выхода она остановилась. Обернулась в последний раз: свечи догорали, алтарь, на котором она сидела минуту назад, выглядел несуразно. Отец явно разозлится. От одной мысли о нём, сердце забилось в тревоге. Все инстинкты самосохранения кричали, чтобы она продолжила приборку и привела церковь в порядок.

— Жалеешь? — спросил Айдан, напоминая о своём присутствии.

Мишель вдруг поняла, что голос демона до невозможного приятный. У отца он был отвратительным, сухим, словно старая пергаментная бумага, которую рвут по краю — каждый звук царапал изнутри, оставлял крошечные надломы в душе. А голос Айдана тёк, как тёмный мёд: густой, тягучий, сладкий.

Она отмахнулась от мыслей, поспешно отвела взгляд, будто он мог прочесть это в её глазах.

— Нет, — ответила на вопрос Мишель. — Я жалею только о том, что не сделала этого раньше.

— Ты могла бы попросить свободы. Начать новую жизнь далеко отсюда.

Мишель покачала головой и пошла к выходу. Айдан опередил её, толкнул тяжёлую дверь, выпуская девушку. Демон-джентльмен, такое разве бывает?

На улице шёл дождь. Как давно он начался? Мишель бы точно заметила, как капли бьются о витражи святых.

— Замечательно, — пробурчал Айдан, сильнее кутаясь в пальто. Он, как и Мишель не торопился выходить из-под тонкого козырька крыши церкви.

— Боишься дождя? — спросила она, подставляя руку холодным каплям.

Увидит ли она ещё дождь? А рассветы, закаты? И почему эти вопросы появились только тогда, когда она подписала контракт с демоном?

«Их бы не было, забери он душу» — ответил разум.

Да, верно, во всём виноват Айдан Флеминг. Чертовский привлекательный демон со сладким голосом и странными красными волосами. Последнему Мишель даже завидовала. Её тусклые каштановые локоны, которые едва достигали живота, были жидкими и ломкими.

«Под стать хозяйке».

— Не люблю холод, — Айдан втянул шею, кутаясь в ворот пальто, и стал походить на нахохлившегося красного ворона. — В наших краях не бывает такого промозглого ветра и сверху не мочит ледяной водой, ну, разве что на девятом круге.

Мишель невольно улыбнулась. Это звучало почти как жалоба избалованного ребёнка, а не слова существа, которым всю жизнь её запугивал отец.

— Почему не остался? — глупый вопрос, но он ведь мог отказаться от задания…

Айдан покосился на неё, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление — будто он не ожидал, что она задаст этот вопрос вслух.

— Иногда приходится идти туда, где холодно, работа такая — ответил он, отводя взгляд.

— Далеко идти? — Мишель понимала, что они всё равно промокнут, но нужно было оценить масштабы. Ей не хотелось заболеть в Аду простудой. Навряд ли у них есть имбирный чай и компрессы с горчицей.

Айдан снял пальто, накинул его себе на голову и приглашающим жестом помахал Мишель. Она смотрела на мерно поднимающуюся грудь демона, на золотые цепочки, свисающие с его шеи. В его объятиях наверняка было тепло и сухо.

Но вместо этого Мишель сделала несколько шагов вперёд от козырька, тут же промокая до нитки. Дождь затекал в горло, в ворот платья, застилал глаза. Это было глупо? Определённо. Но Мишель желала сохранить остатки достоинства, пока её тело ещё дышит, чувствует. «Альма Трейд» имеет все права на душу, но всё, что вокруг неё, принадлежит Мишель.

Айдан, продолжая прикрываться пальто, посмотрел на неё так, будто она была последней на свете идиоткой. Он прошёл сквозь дождь и туман, рукой подзывая девушку идти за ним. Будто бы у неё был выбор.

Они прошли всего ничего вдоль церкви, но Мишель промокла так, что ноги в сапогах начали хлюпать, а пальто, впитавшее влагу, стало невыносимо тяжёлым.

И тут Мишель впервые заметила то, чего не видела раньше. Прямо посреди пустыря за церковью, между кривым деревом и старой оградой, стояла чугунная конструкция, похожая на клетку. Кованые прутья, медная табличка с гравировкой: «Альма Трейд. Филиал: Лондон. Служебный вход».

— Это… лифт? — не веря своим глазам, произнесла Мишель.

Первые подобия этих конструкций появились пару десятков лет назад на заводах. Про них много писали в газетах, а совсем недавно такие подъёмные машины стали устанавливать в гостиницах для богатых. Вживую лифт Мишель видела впервые и, признаться, была разочарована. То ли фото в газетах были искажены, то ли лифт у адского агентства был просто старым, уродливым и совершенно не производил впечатления. Обычная чугунная клетка, напоминающая те, что ставят на заводах, чтобы поднимать уголь из шахт. Разве что табличка была слишком новой — медной, начищенной до блеска, будто её протирали каждое утро.

Мишель подошла ближе. Внутри клетки не было ничего: ни кнопок, ни рычагов, ни намёка на механизм. Только холодный металл, мокрый от дождя, и тонкая цепочка, свисавшая с потолка — как в уборных, чтобы дёргать за неё и смывать.

— Впечатлена? — ухмыльнулся Айдан и шагнул в клетку первым.

Пол скрипнул под его весом. Демон явно желал поскорее вернуться в тепло адских котлов. Хотя, в нынешнем положении, Мишель тоже была не прочь согреться. Её трясло, одежда липла к коже, волосы скатались и её некогда идеальный пучок наверняка выглядел так, будто причёской занимались сами черти.

— Входи, — протянул Айдан, явно не желая задерживаться в этом богами покинутом городе.

Мишель не двинулась с места. Дождь стучал по железу, стекал по прутьям, собирался в лужицы на полу клетки.

— Я думала, будет… — она замялась, подбирая слово. — Врата… Пентаграмма…

— Врата — это для тех, кто верит в сказки, — Айдан повесил мокрое пальто на один из прутьев — тот, что торчал чуть выше остальных, будто специально для этого сделанный. Волосы демона, будь он неладен, были идеальны. Если бы не промокшие штанины, можно было подумать, что под дождём шла только Мишель. — Мы — агентство. У нас полно филиалов и ещё больше работы.

Айдан смотрел на неё прямо, прежде красные радужки глаз стали тёмно-оранжевыми, как переспелый персик. Он подал ей руку. Второй раз отказывать в близости Мишель не решилась. А вдруг они застрянут или ещё что похуже? Лучше держаться крепкого плеча.

Опираясь на ладонь Айдана, Мишель медленно вошла в клетку. Пол звякнул. Прутья сомкнулись за её спиной. Пальто Айдана осталось снаружи, на пруте, но он не потянулся за ним.

— Держись за цепь, — сказал он. — Можно не за меня.

Мишель благодарно выдохнула и обхватила холодное звено обеими руками. Металл обжёг ладони. Она посмотрела на демона. Айдан стоял напротив — расслабленный, будто собирался спуститься в подвал за вином, а не в Ад.

— И что теперь? — спросила она.

Айдан дёрнул цепочку и клетка вздрогнула. Потом пол ушёл из-под ног — не вниз, а сквозь. Мир вокруг дрогнул, смялся, как мокрая газета, и Мишель, не сдержавшись, вскрикнула. Сердце ухнуло вниз, как и она сама. В глазах на секунду потемнело.

Она очнулась стоя в руках Айдана. Тот придерживал её за локти. И стоило глазам открыться, а прутьям лифта распахнуться, как перед ней предстал мрачный особняк с серыми колоннами.

В воздухе пахло порохом, гнилыми листьями и почему-то дешёвыми духами. А ещё было невыносимо душно, словно они телепортировались в самый жаркий летний день, коих в Лондоне можно было по пальцам пересчитать. Несмотря на тепло, небо было затянуто дымчато-красными облаками, изредка плюющих золистыми молниями.

Айдан легонько хлопнул её по плечу, выводя из оцепенения.

— Добро пожаловать в главный отдел агентства «Альма Трейд».

Примечания

1

(от греч. πρεσβυτέριον — «собрание старейшин», лат. presbyterium — «место для избранных») — грубо говоря, возвышение перед алтарём. Здесь и далее примечания автора.