Проклятый

Зубы.

Заниматься проституцией.

В фильмах ярко показывали, что стало с этими девушками, но то были лишь актрисы, которые изменили свою внешность. Сейчас меня взяли бы на главную роль в таком фильме, если бы я невзначай заявилась на кастинг.

Но это был не фильм… К сожалению.

Я походила на бледную тень себя прежней: впалые щеки, бледное от упадка сил лицо. От образа молодой девушки остались только горящие чернотой глаза и каштановые волосы, которые стали за эту неделю слишком ломкими.

– Лучше молчи и не задавай лишних вопросов.

Джейсон вел меня по коридору, пока мы не оказались перед дверью с позолоченными ручками. Я прикусила язык, мечтая только о горячей ванне, и послушно вошла внутрь, когда дверь передо мной отворилась.

– Охрана будет дежурить у входа. Бежать нет смысла. Через полчаса ты должна стоять у порога.

– А новая одежда? – не удержалась я, разглядывая место, в которое меня привели.

– Рядом с ванной есть полотенца – это все.

Он глядел так, будто очень жалел, что сжалился надо мной. Всей душой я чувствовала, что сегодняшним же вечером он понесет наказание перед своим королем за проявленную мягкость.

Дверь за Джейсом захлопнулась. Я осталась одна в просторной ванной комнате, посреди которой стояла глубокая чаша, где мне предстояло мыться.

Я не ожидала, что меня отведут в такое место. Мраморный пол, сделанная из дорогого металла чаша с позолоченным краном. Не теряя времени, я включила воду и облокотилась на ванну, продолжая осматриваться.

Заметив шторы из красного бархата, с надеждой распахнула их. Но за ними была лишь холодная каменная кладка. Здесь не было окон или другого выхода. Глупо было рассчитывать на побег.

Кроме чаши здесь были зеркало и туалетный столик, заставленный множеством баночек. Понятия не имела, кому они принадлежали. Я не видела здесь ни одной девушки, только слышала их болезненные крики.

Больше не позволяя зеркалу смеяться надо мной, я резко сдернула с себя ночнушку, провонявшую потом, грязью и дыханием золотозубого. Смыть с себя все это. Забыть, где я нахожусь, необходимо мне как воздух.

Sordida puella.

Я догадывалась, что это значит.

Брэндан за что-то ненавидел всех женщин. Всех людей. Или даже весь мир. А может, он и был ненавистью в обличье человека?

Какое бы отвращение я к нему ни испытывала, навязчивый образ его лица, притягательных глаз и даже того, как он владеет оружием, не выходил из головы.

Окунувшись с головой, я ушла в себя, прислушиваясь к отдаленному журчанию воды из крана.

Ванна не могла заменить мне море, на берегу которого я жила.

Доброта Джейсона не могла перечеркнуть жестокость, которая меня ждет, и боль, через которую я уже прошла.

Я провела руками по своей истерзанной коже. За это время я потеряла вес, и кожа, казалось, стала еще белее, чем обычно. На руках просвечивали синие ниточки вен, а гематомы только дополняли ужас картины.

Гаспару бы это не понравилось. Хотя, конечно, он не стал бы меня разглядывать пристально – наши интимные отношения были редки и всегда происходили при выключенном свете. Я отдавалась ему ради того, чтобы выразить благодарность. Благодарность за его дружбу, опеку и любовь.

Мысль о том, чтобы он откровенно разглядывал меня без одежды и при свете, смешила. Разве это может приносить удовольствие?

В этом не было никакого смысла. Мужчины всегда преследуют одну-единственную цель: получить удовольствие, покорить вершину, прочитать неизведанную для них книгу. В этом они одинаковы, как будто их с древних времен лепят из одного теста. Что Гаспар с его безграничной любовью и благородными намерениями, что золотозубый с его похотливой одержимостью поиметь измученную пленницу.

Но одно я знала точно: после секса мне всегда хотелось провалиться. Исчезнуть. Сделать вид, что этого не было, ведь каждый раз чувствовала – все сложилось неправильно.

Я вынырнула из воды и рассмеялась в голос. Наверное, я окончательно сошла с ума. Нахожусь в плену не знаю у кого, к тому же далеко от дома, а голова забита такой ерундой.

Брэндан.

Пока я смывала комки застывшей грязи, прикосновения стражи и своего несостоявшегося насильника, это имя постоянно крутилось у меня на языке. Оно казалось очень знакомым. У меня было такое чувство, что я когда-то слышала об этом человеке, но не могла понять, что именно.

Это все моя детская травма. Наверняка я упала с небольшой высоты и потеряла память не только о своем детстве, но и приобрела способность вечно все забывать. Может быть, поэтому я так мало плакала и ничего не принимала близко к сердцу. Когда одни и те же мысли не задерживаются в голове, они не доходят до сердца.

Только после двадцатиминутной ванны я вновь почувствовала себя девушкой. Моя кожа была чиста и распарена, да и здешняя мягкая вода сотворила со мной чудо. После этого я не могла вновь вернуться в свою грязную сорочку. Но и голой расхаживать по дворцу не вариант.

Безумная идея пришла неожиданно: глянув на красные шторы, я встала на цыпочки и сняла их, чувствуя радость оттого, что делаю хоть маленькую, но гадость.

Пускай «его высочество» покарает меня за то, что я использую шторки в личных целях. Я не боюсь этого больного ублюдка.

Разорвав тонкую ткань сверху на две части, я обмотала ее вокруг тела и, перекрестив на груди, завязала на шее. Самодельное платье доставало до середины колена и полностью прикрывало худобу и все изгибы. То, что нужно, чтобы чувствовать себя комфортно, когда буду возвращаться в темницу…

И я уже так спокойно об этом думаю.

Закончив вытирать волосы полотенцем, я собралась выйти за дверь, но тут она распахнулась сама.

– Мэри, нам туда нельзя… – услышала я обрывок фразы, прежде чем увидеть двух людей, которые ворвались ко мне без спроса.

Между прочим, пять минут назад я была голой.

– Я так соскучилась по тебе! – Девушка налетела на одного из офицеров, который ранее стоял за дверью, и поцеловала его в губы, не замечая ничего вокруг.

– Я тоже, но, Меридиана, послушай… Он узнает… Мы здесь не одни. – Он быстро развернул девушку в мою сторону, чтобы она наконец меня заметила.

Я сразу поняла, что мы с этой рыжеволосой одного возраста. И она совершенно не походила на пленницу, потому что была облачена в сдержанное, но роскошное платье темно-синего цвета. Оно плотно облегало фигуру, а его воротник и манжеты были украшены драгоценными камнями. На голове она носила ободок, который сверкал серебристыми переливами, не нуждаясь в солнечном свете.

Из-за веснушек и натурально-красных волос, заплетенных в толстую косичку, пришелица не выглядела классической красавицей. Но она была из тех девушек, которых хочется постоянно разглядывать.

Мы оценивали друг друга, пока она не перевела взгляд на офицера.

– Что она здесь делает? – Девушка закипела от злости. По ее капризному тону я поняла, что она имеет большое значение для этих сектантов. – Кто она вообще такая?!

– Ты знаешь.

Офицер опустил глаза и прокашлялся. Я ненавидела, когда в моем присутствии обо мне говорят так, будто меня здесь нет.

– Пленница? В замке? – взвизгнула Меридиана и снова с ужасом посмотрела на меня. – Быть этого не может. Боже… Что на ней надето…

Девушка ядовито улыбнулась, но от своего избранника отпрянула, понимая, что все происходит не так, как обычно.

Судя по всему, у них были отношения, о которых никто не должен знать.

– Сейчас придет Джейсон… – в замешательстве пробормотал офицер, расправляя плечи.

– Я уже здесь. Что происходит? – Голос Джейсона и его шаги заполнили ванную комнату. Он явно был недоволен тем, что видит. – Меридиана, так больше не может продолжаться.

– Ты ничего не видел, Джейсон, – зашипела на него Мэри, упирая руки в бока. – Или ты забыл, как должен ко мне обращаться?

– А ты забыла, что я правая рука твоего брата? – съязвил он в ответ и снисходительно взглянул на офицера, который все это время молчал, словно воды в рот набрал.

Как и я. Событий происходило слишком много, непонимание нарастало. Но я была никем, чтобы задавать здесь вопросы.

– Даниэль, я разочарован в тебе. В который раз. Вы оба пойдете со мной прямо сейчас. А если нет, – он выразительно посмотрел на надувшую губы Мэри, – будет хуже. Ты знаешь, что он может убить его, если узнает о вашей связи.

– У нас нет никакой связи! – воскликнула Меридиана, взмахивая руками. – У тебя нет доказательств, Джейсон! Нет! В моей ванной проблемы с водой, вот и забрела сюда в надежде помыться здесь… Захожу, а тут какая-то голодранка ворует мои шторы! Даниэль зашел, чтобы объяснить мне, кто она, вот и все. Между нами ничего нет! Тебе и моему параноику-брату лишь бы меня задеть! Брэндан, видимо, соскучился по убийствам. Так вперед! Пусть сам идет воевать. А еще лучше – назад в Адинбург, потому что я больше не желаю знать его таким, каким он оттуда вернулся!

И тут она разрыдалась, пряча лицо в ладонях. В глаза мне бросились ее кольца и идеально ухоженные руки. На ферме она бы и дня не выдержала.

– Твои истерики здесь ни к чему, Мэри. Не при… убогой. – Джейс взял меня за руку, чтобы вновь заковать в наручники.

– Она не лжет, – вдруг, сама от себя не ожидая, твердо произнесла я. – Мне незачем ее покрывать. После того, что со мной сделал золотозубый, я бы всех офицеров собственноручно перестреляла. Но он ни в чем не виноват. По крайней мере, сейчас эта девушка говорит правду.

Все замерли, посмотрев на меня так, будто я была каменной статуей, которая вдруг научилась разговаривать. Не знаю, кто дернул меня за язык и почему мне захотелось помочь этой капризной девице, но сказанного не вернешь.

– Это правда? – Джейс пристально посмотрел на меня, заковывая мою кисть и сцепляя ее со своей рукой.

– Да. – Я кивнула, ни разу не моргнув. Мой взгляд был настолько прямым и открытым, что даже я не усомнилась бы в собственной выдумке.

– Хм. – Джейс нахмурился и кивнул офицеру, который тут же вышел из комнаты. Затем глянул на Мэри и отчеканил: – Будь осторожна. Если он узнает…

– Того, чего вы все боитесь, не случится. – Она тяжело вздохнула, расправляя складки на своем платье. На меня она так и не взглянула.

Никакого, ни малейшего взгляда с капелькой благодарности в ответ. Абсолютно ничего.

– Я погуляю с подругами. Вы все меня достали. Все! – со свойственной ей истеричностью заявила она и покинула комнату.

Джейсон дернул меня за собой, заставив перебирать ватными ногами. Несмотря на то, что за последний час мой мир в который раз перевернулся с ног на голову, я сохраняла хладнокровие и стойкость, готовясь встретиться с «его высочеством» вновь.

Глава 3

Кенна

В сопровождении нового отряда стражи мы пробрались в самую дальнюю часть особняка. Я не могла определить размеры помещения изнутри, поэтому не знала, уместно ли здесь будет слово «замок». Сколько членов в этой дурацкой секте, и откуда у них деньги на такую роскошь? В моей стране царят голод и разруха, пока англичане спокойно спят на шелковых подушках.

Через несколько минут скитания по коридорам я оказалась в зале, где прежде не была. Я бы назвала это гостевой комнатой – несмотря на стены, украшенные старинными картинами, здешняя атмосфера отличалась от других частей дома.

Кожаный диван, мягкие подушки, журнальный столик со стопкой неизвестных мне книг и журналов. Из колонок, стоявших рядом с огромным плазменным телевизором, доносилась негромкая музыка.

Здесь я чувствовала себя спокойней – сразу ощущала в цивилизации и современном мире, хотя эта иллюзия была обманчивой.

Я помнила, что там, в подземельях, скрывают десятки ни в чем не повинных женщин и девушек. И только небо знает, что, черт возьми, со всеми нами хотят здесь сделать.

Я проглотила комок страха, застрявший в горле. Жертвоприношения? Пытки? Рабство? Что?!

Войдя в комнату, я сразу впилась взглядом в затылок Брэндана.

– Ваше высочество! – окликнул Джейс, жестом приказывая охране остаться за дверью. – Я привел к вам пленницу.

Брэндан встал, медленно разворачиваясь ко мне лицом.

В другой одежде он выглядел иначе, но не менее угрожающе. Весь в черном – от брюк и ремня до батистовой приталенной рубашки, которая подчеркивала каждый мускул крепкого и поджарого мужского тела. Я прикусила губу, пытаясь привести нервы в порядок.

Брэндан все еще не смотрел на меня. Расслабленно стоял у дивана, опершись на него одной рукой. Несмотря на это, всем своим видом – широтой прямых плеч, осанкой и надменным взглядом – он будто бы подтверждал звание, которым его все здесь окрестили.

У него неплохо получилось бы играть короля, будь он актером…

Гаспар с его красотой не вызывал во мне и половины эмоций, которые появлялись внутри при виде этого… человека.

Страх. Смятение. Желание убежать. Но и желание узнать. Узнать ответы на все свои вопросы.

И его тайну.

Я сразу поняла, что здесь произошла серьезная трагедия. По пути замечала разрушенные колонны, над которыми трудились рабочие. Многочисленные портреты похожих друг на друга людей с пустыми взглядами. Все здесь было неуютным, темным и, если описать одним словом, будто…

…проклятым.

– Хорошо. Я сам проверю ее. Затем отведешь ее обратно.

– Не теряйте надежду. – Джейсон кивнул Брэндану, словно именно мне предназначался уникальный шанс оправдать его ожидания.

– А теперь vade[3]. Vade, Джейс.

Я нахмурилась, желая вмазать по его пафосной роже. Сколько языков он знает, если с подданными говорит на двух, а со мной – на моем родном?!

Джейсон снял с меня наручники и покинул комнату. Мне стало не по себе. Радовало только то, что теперь я была чистой и прилично одетой. Вряд ли штору вокруг талии можно назвать хорошим одеянием, но, по крайней мере, мои бедра не были распутно обнажены.

А потом вновь повисла гнетущая тишина. Брэндан не смотрел на меня, как будто избегая. А может, задумался, предвкушая новую жестокую расправу над невинной девушкой.

Я снова не смогла промолчать.

– Я требую ответов. Почему я попала к вам в дом? Что это за место? Я… обычная девушка. Родилась на ферме и…

– Ложь. – Его голос прервал мою речь, как удар клинка. – Ты не родилась на ферме.

Брэндан обхватил свою печатку на мизинце правой руки. Он постоянно крутил ее в пальцах и смотрел на герб, изображенный на кольце.

– Я… да, не родилась там. Но я самая простая девушка. Если вам что-то нужно, у меня этого нет. Если вы продаете девушек… – Я набрала в легкие воздуха и попросила: – Лучше дайте мне пистолет.

Он наконец поднял на меня свои льдистые глаза, и я окаменела от страха, сковавшего рассудок. Такого тяжелого взгляда я прежде не видела. Взгляда, наполненного грехом, жестокостью и… страданием. Мужчина смотрел на меня не отрываясь, так, будто видел насквозь. Словно ему открылись карта с подробным описанием моей жизни и картина моих сжавшихся от холода внутренностей.

Хуже стало, когда его взгляд с недоумением и издевкой заскользил по красному бархату, в который я завернулась. Пробежав глазами по нему и словно не обнаружив ничего интересного, он оглядел мои голые плечи и наконец поднялся к лицу.

Только бы щеки не стали цвета этой дурацкой шторы!

– Как тебя зовут? – Хрипловатый голос и акцент, с которым он говорил, были очаровательны. Этот парень разбил бы десятки девичьих сердец, если бы не был ублюдком, психом и садистом.

– Вы у всех своих пленниц спрашиваете имена?

– Имя. Назови, – грубо приказал он, неотрывно глядя на меня.

– Ария, – на секунду замешкавшись, отозвалась я.

Брэндан резко выдохнул и повернул голову вправо, разминая шею. Два быстрых шага… Оказавшись рядом, он жестко отчеканил:

– Опять ложь. Мне позвать Гилберта? Я знаю, что для тебя хуже плена и смерти. Хорошо, что я не отрубил ему то, что может послужить казнью тебе.

Внутри я зарыдала, но сделала все, чтобы сдержать слезы и сохранить лицо. Не вышло. Предательски посиневшие губы дрожали. В комнате воцарилась вечная мерзлота.

– Мое имя не имеет значения.

Я гордилась собой. Я была очень смелой. Я приготовилась к тому, что Брэндан по щелчку пальцев воплотит свое обещание.

– Ты… чужая. Но другая. Sordida puella. – Он сморщил нос, словно от меня все еще исходил неприятный запах.

– Вы – сумасшедший садист. – Я хотела его оскорбить, но молодого человека это только рассмешило, хотя его смех нес больше угрозы, чем радости.

– Сейчас? Уже нет, – небрежно ответил он, словно не протыкал при мне человека шпагой длиной в половину моего роста. – Пусть мне и противно к тебе прикасаться, сделать это я должен сам.

Сделать… что?

Долго ждать ответа не пришлось: Брэндан схватил меня за и без того покрасневшие запястья и потянул за собой на диван, который стоял позади нас. Швырнув меня на подушки, он вдруг схватил мои лодыжки, заставляя потерять разум.

Я не испугалась. Я чувствовала себя так, будто ниже пояса тело онемело от многочисленных мурашек, побежавших по коже… Его хватка была стальной, а глаза – безумными. Одним взглядом он пригвоздил меня к спинке дивана так, что я не могла пошевелиться.

Его ладони заскользили по моим голеням, быстро подбираясь к внутренней стороне бедер. В два счета он закатал красную ткань до пояса, оставив руки у меня между ног. Он раздвинул их, заставив меня затрястись от негодования и… непонимания. От жара, сковавшего тело.

Выругавшись, Брэндан нахмурился сильнее и, с легкостью повернув меня на бок, ожег взглядом кожу на моих ягодицах. Мысленно я радовалась тому, что умудрилась сохранить белье.

Если в моем теле, переполненном чувствами, еще существовал рассудок.

– Quod erat demonstrandum[4]. – В последний раз проведя ладонью по моей коже, он отпустил меня, резко соединив мои ноги. Потом отошел на пару шагов и схватил себя за волосы.

Быстро придя в себя, Брэндан опустил руки, вновь нацепив на лицо маску безразличия. Но я знала: он злится. Он просто в гневе.

Моя кожа горела от его прикосновений. То, что он трогал меня без позволения, было дико.

Но Брэндан, кажется, совершенно не придал значения ни мне, ни моему телу, в то время как я отчетливо чувствовала каплю пота, стекавшую по позвоночнику. Она дразнила меня, заставляя содрогаться от недавнего воспоминания.

Страх завладел мной.

– Опять ошибка. И ты еще смела качать права! – Он налетел на журнальный столик и одним махом перевернул его. Стекло разлетелось у моих ног, на что Брэндан только злорадно улыбнулся.

В который раз за сегодняшний день я видела кровь. На этот раз – свою собственную. Осколок врезался мне в лодыжку, но я была так напугана, что почти не чувствовала боли.

Я никогда не видела одержимых. Больных. Этот же человек походил на слетевшего с катушек беса.

Брэндан расстегнул пуговицу на шее, делая глубокий вдох.

– В то время как ты не должна даже своего грязного рта раскрывать! – заявил он, пугая меня все больше и больше.

– Грязный рот здесь только у вас! – выпалила я, не обдумав сказанное. – Ваше высочество.

Последней фразой я хотела сгладить свои слова, но они прозвучали с такой издевкой, что сделали только хуже. Я буквально приставила к своему виску пистолет, а к груди – кинжал. И все это парой слов.

– Что ты сказала?

Черт бы побрал этого сумасшедшего! Но он подбежал ко мне прямо по битому стеклу. И ни один мускул не дрогнул на его лице от боли. Вены на его лбу вздулись до предела, а скульптурное лицо исказилось от злости, но лишь на мгновение.

Уже в следующую секунду в его взгляде остались лишь холод и пустота.

Брэндан с адовой силой сжал мою талию.

– Я могу убить тебя. Раздавить. И ты даже не представляешь, с какой легкостью и удовольствием. Я сделаю это не напрягаясь.

Он приподнял меня над полом, заставив повиснуть в воздухе.

– И ты не представляешь, насколько этого заслуживаешь.

Что я, черт возьми, ему сделала?

– Вы – самый несчастный человек, которого я когда-либо видела, – выдавила я, подписав себе смертный приговор. – И самый отвратительный.

– Поверь, грязная девка, ты гораздо хуже меня. – Он произнес это с такой ненавистью, что я действительно почувствовала в сказанном какой-то смысл. – Но даже если это и не так, то своими словами ты сделала мне невероятный комплимент.

Его руки, словно тугой корсет, сжали мою талию. От переизбытка воздуха моя грудь приподнялась, и ткань начала некстати сползать с ключиц прямо под взором этого дьявола.

Нет, если он увидит хоть частичку моего тела, я этого точно не вынесу.

Резко согнув ногу, я со всей дури ударила его коленом в солнечное сплетение. Мои приемные братья часто дрались, и я видела, как один из них прибегал к этому приему, когда уже падал или сдавался.

Брэндан дернулся, но на его лице не отразилось ни грамма боли. Удивительно. То ли у него стальная выдержка, то ли он действительно не человек. Или крепкий пресс, в который я уперлась коленом, защитил его от моего незатейливого удара?

– Vae![5] – сквозь зубы выдавил он, еще больше пугая меня своей силой.

Глаза Брэндана потемнели, будто в нем назревал десятибалльный шторм.

Сердцем я чувствовала: с ним что-то не так. Это был не просто взгляд безумца или, как я решила раньше, главаря секты. Это был взгляд человека, руки которого по локоть в крови. Человека, который прошел через настоящий ад, но сумел выбраться из него живым. И еще этот взгляд излучал мощь, к которой я не прикасалась прежде. Черные зрачки, меняющие размер, и темно-синяя радужка гипнотизировали и манили, то окрыляя, то заставляя трястись от ужаса.

– Ты совсем страх потеряла? – Похоже, мне все-таки удалось удивить безэмоционального господина. – Действительно не знаешь, кто я? Даже не догадываешься?

Последние слова прозвучали с усмешкой, будто не знать о нем невозможно.

Я ненавидела, когда со мной разговаривали как с ребенком. Да, я выросла в глуши и не получила достойного образования, но это не значит, что не понимала жизни и людей, чувства которых с легкостью угадывала. Почти все.

– Я знаю, что вы управляете этой сектой, – тяжело дыша, пробормотала я, устав от его взгляда. Прикрыла веки, понимая, что он, словно вампир, высасывает из меня душу взглядом. – Коллекционируете пленниц. Может, по своей прихоти. Может, для продажи. Может, еще для каких-то извращенных целей. Знаете, я не удивлена. Ни одна нормальная девушка не останется в вашем замке добровольно. Ни одна женщина не захочет провести ночь под одной крышей с вами… – Я шевелила губами, радуясь, что не вижу его реакции на свои слова.

Так спокойно. Хотя его руки сжимали меня все крепче, я терпела. В конце концов, талия – это не шея, и я еще могла спокойно дышать.

– Сектой? Мало того что ты слишком дерзкая, так еще и глупая. Смотри мне… в глаза.

Он встряхнул меня, как безвольную куклу.

Я ослушалась.

– В глаза мне смотри, sordida puella.

Подняв веки, я снова пропала в омуте его синих глаз. Может, они были ненастоящими. Может, технологии дошли до того, что в мире придумали линзы, которые способны управлять чужим разумом, а я об этом не знала.

– Ты ошибаешься, – пренебрежительно сказал он, и я не поверила своим ушам.

Что он хочет сказать? Неужели его высочество оправдывается? Да еще и перед кем? Перед грязной девкой, по его словам. Почему именно ко мне он так настойчиво пристал? Ведь я слышала, что прежде ни одна из пленниц не покидала стен темницы.

– Но, очевидно, ты не одна из этих женщин. Что-то или кто-то в прошлом научил тебя прятать страх.

Он поморщил нос, будто принюхивался ко мне.

– А я его чувствую. В каждом твоем робком вдохе.

На секунду мне показалось, что в его голосе скрыта какая-то боль и нежность. Что-то от того человека, которым он был в прошлом. Ведь он не мог с рождения быть жестоким головорезом, душегубом и убийцей. Если только он не в самом деле сын дьявола.

Но я никогда не верила в сверхъестественное.

– Я не боюсь вас. Если хотите убить меня – сделайте это прямо сейчас, и покончим с этим. Я не хочу в темницу – это ниже моего достоинства. И не позволю всяким уродам прикасаться ко мне.

Конечно, я боялась говорить эти слова. Я знала, на что он способен, но понимала: если покажу свой страх, буду умолять о пощаде и свободе, ничего не изменится. Пленницы проделывали это много раз, и что? Где они? Погибают в темнице, в темноте и одиночестве. Смелость поможет мне выделиться из толпы. И будь что будет. В любом случае небеса на землю не рухнут.

– Но мне же ты позволяешь. – В его глазах блеснул незнакомый огонек, а уголков губ коснулось подобие улыбки. – Хорошо. Хочешь смерти? Да будет так, чужая.

У меня вся жизнь пронеслась перед глазами. Пусть скучная и одинокая, но тем не менее наполненная некоторыми моментами искреннего счастья.

Я не знала своих родителей, не знала, кто я. Но это не мешало любить природу, которая была моим домом, и знать, каково это: пройти босиком по свежескошенной траве, словно тающей под ногами.