Проклятый

А еще я была сломлена уже очень давно.

Они просто меня… добили.

Глава 2

Кенна

Дни тянулись очень медленно, превращаясь в целую вечность. Меня развлекал лишь звук одиноких капель воды, спадающих на пол с сырого потолка. К изредка пробегавшим у ног крысам я привыкла, а вот к солнцу, что иногда заглядывало в небольшое окошко над моей головой, нет.

Никогда не думала, что можно так сильно скучать по солнцу. По свежему воздуху и влажной траве, по которой я любила бегать босиком.

Редкие, едва заметные лучики издевались надо мной, будто намекая на то, что поверхность близко. Свобода совсем рядом. Казалось, до нее можно дотянуться рукой…

Но нет.

Все попытки выяснить, где я и зачем здесь, были безуспешны. Со мной обращались как со скотиной, которую растили на убой… Три раза в день мне приносили огромную тарелку какой-то баланды и стакан воды.

И каждый раз я делала то, что должна была.

– Ешь.

Это был один из людей в черной форме. Но я не видела его, когда меня похищали.

Отличительные знаки на форме помогли мне догадаться о том, что это солдаты или полицейские. На крайний случай сектанты. Кто знает, чем они тут занимаются, если поклоняются тому, кто «не знает пощады»? И коллекционируют молодых девушек, лишая их семьи, теплого дома и нормальной жизни.

Правда в том, что у меня никогда не было нормальной жизни. Я вообще не знала, кто я на самом деле. Мою жизнь придумали за меня. И не было ни единой ниточки, которая связывала бы меня с прошлым…

– Я сказал, ешь, – снова приказал молодой человек с бесстрастным выражением лица – солдат, безоговорочно выполняющий приказы своего правителя.

Я подняла глаза на собеседника и, поправив спутанные немытые волосы, резко выдохнула:

– Не собираюсь есть из этой грязной миски. В этом мерзком подземелье.

– Ты умрешь, если не будешь есть. Или хотя бы пить. – Офицер сунул посудину буквально мне под нос. Резкий запах переваренного гороха с рыбой вызвал лишь отвращение, как и все вокруг.

Первые дни я действительно хотела есть. Теперь же, привыкнув к голоду, хотела лишь одного – пить.

– Разве вы не этого добиваетесь? – огрызнулась я, ударив рукой по тарелке. Ее содержимое растеклось у наших ног.

Офицер, лицо которого было усыпано мелкими царапинами, недовольно сказал:

– Послать к тебе Гилберта? Может, его ласка поможет тебе поесть. Или хотя бы попить воды.

– Какое тебе дело до того, ем я или нет?! – снова огрызнулась я, пнув тарелку босой ногой.

Прокатившись, она с шумом ударилась о стену.

Мое поведение еще больше взбесило офицера.

– Ты нужна нам живой. Ему – живой. Он не убивает просто так. Хотя я сомневаюсь, что ты будешь ему полезна.

Ответы, которые давали мне эти люди, не приносили облегчения. Наоборот, с каждым разом все ярче осознавала: я здесь навсегда. Не на пару дней, как надеялась, а на всю жизнь. Меня похитили… Возможно, чтобы проводить жуткие эксперименты или что-то гораздо хуже.

Но даже поняв это, я смогла сохранить лицо. Свою железную маску, которую с гордостью носила. Никаких слез и криков, которые постоянно слышались в отдаленных частях коридора. Я не собиралась забиваться в угол и давить на жалость. Я буду бороться за свободу и свою жизнь любыми методами, которые только придут в голову.

Офицер ушел, забрав с собой воду и напоследок бросив:

– Либо ты пьешь и ешь при мне, либо не пьешь вообще.

– Катись к черту, – выругалась я, вцепившись в волосы.

Единственная роскошь, которую я могла себе позволить, – сон. Хм… и туалет, который был даже ужаснее того, что на ферме, – без всяких удобств. Что ж, спасибо и на этом.

Меня не мучили страшные сны. Каждая прожитая минута превратилась в один сплошной нереальный кошмар.

Уже через несколько дней я осталась совершенно без сил. Вода была мне необходима.

Оглядевшись по сторонам, я убедилась, что никто за мной не подсматривает. А потом встала под тем местом, где вода сочилась сквозь потолок, и открыла рот. Редкие, но свежие капли чистой воды скатились по моим губам, одаривая восхитительным чувством.

Это был первый раз, когда моя нижняя губа задрожала. Но мне удалось сдержать слезы глубоко внутри.

Гордость. Это все, что у меня осталось.

Слабость была настолько сильна, что вскоре я вообще перестала двигаться. Перестала задавать вопросы. Просто сидела в углу своей пещеры, в провонявшей и прогнившей от сырости сорочке.

Мне было стыдно смотреть на собственную кожу. На скатавшиеся комки грязи и пота.

Я отвратительна.

Так и погибну здесь.

Гас, наверное, даже не посмотрел бы в мою сторону, если бы увидел в таком состоянии.

Я вздрогнула, когда дверь резко распахнулась. На пороге я с ужасом обнаружила своего старого знакомого – золотозубого. Моего личного палача. Внезапно захотелось есть и пить – я с радостью приняла бы из рук того офицера что угодно, лишь бы не видеть эту страшную рожу.

Очевидно, Джейсон не принял серьезных мер для устранения этого мужчины. Или тот загадочный «он» все же пощадил его.

Я заранее возненавидела главаря этой секты.

– Моя упрямая нимфа. Плохо выглядишь, – подметил золотозубый, поставив ведро на пол рядом со мной.

В его руках я заметила полотенце и мочалку. Тут даже моя гордость надломилась – я хотела этой воды, хотела помыться. Хотела снова хоть на день почувствовать себя человеком. Каждая клеточка тела зачесалась от предвкушения: я собиралась принять эту возможность. Чтобы продолжать держаться, мне нужны силы.

Я молча посмотрела куда-то сквозь золотозубого, стараясь выглядеть как можно равнодушнее.

– Говорят, ты не ешь. Не пьешь… не моешься, – заключил он, наслаждаясь своими словами. – Я хотел увидеть тебя страшной, неумытой и одинокой. Сломленной. Но даже сейчас не перестаю желать тебя.

Его пальцы коснулись моей щеки, и я сцепила зубы, чтобы не завизжать. Каждая секунда нашего соприкосновения отбирала у меня силы.

Теперь я стала в миллионы раз грязнее – и все это после его легкого прикосновения. Даже ванна не спасет меня от стыда, позора и его грязных лап. Тем не менее она была мне необходима.

– Я помоюсь. Я готова принять ваш дар. Но только его. – Посмотрев на него будто свысока, я вскинула бровь, заметив на лице золотозубого секундное замешательство.

Не знаю, чего он ожидал, но явно не такой реакции. Наверное, надеялся, что я слишком слаба, чтобы бороться с ним. Рассчитывал на то, что я лежу здесь и поджидаю его с раздвинутыми ногами…

Черт возьми, не передать словами, насколько мысль об этом мне омерзительна!

– Ты весьма странно ведешь себя для пленницы. Смеешь заявлять о правах, которых у тебя нет. Отказываешься от еды и воды. Что ж… Раз уж ты приняла этот дар, должен сообщить и о втором подарке: мыть тебя буду я, красавица.

С этими словами он опустился передо мной и как следует намочил мочалку.

Я хотела сказать что-то в знак протеста и защиты, но не успела. Щеку ожег удар, а затем еще и еще. Грубая мужская ладонь давала мне пощечину за пощечиной: золотозубый не мог остановиться, упиваясь тем, как моя голова раскачивается из стороны в сторону, а разум не имеет возможности прийти в себя.

– Держи, потаскушка. Я сейчас тебя хорошенько помою. Упрямая красотка, возомнившая о себе невесть что. – Он достал из кармана наручники и сцепил мои руки за спиной, пока я отходила от его беспощадных ударов.

Давай, Кенна. Кричи. Проси о помощи. Заплачь, в конце концов.

Но я так и не сделала ничего.

Вместо этого набрала в грудь побольше воздуха и выдавила:

– Ты еще пожалеешь об этом, червяк. Если еще хоть пальцем меня тронешь…

– Что ты можешь сделать, пленница? – чертыхнулся он, раздвигая мои ноги.

А потом начал делать это – водить мочалкой и руками по всему моему телу. Я смотрела в потолок и думала только о том, что лучше бы искупалась в реке полной змей, чем находилась здесь.

Слезы текли где-то внутри, по изнанке моих щек. Застревали в обожженной шоком и невысказанными словами гортани. Оседали в пустой, лишенной надежд груди и оставались там, погибая, исчезая, угасая. Мои последние частички света. Последние признаки того, что я могла хоть что-то чувствовать. Когда-то давно.

Гас всегда обращался со мной нежно, как с фарфоровой куколкой. Иногда меня напрягала его излишняя бережность. Я сама не знала почему – просто он слишком сильно проявлял свои чувства.

Все эти его слова, которые мужчины обычно не произносят.

Потоки обещаний, которые не дают.

Ты обещал мне, Гас. Обещал, черт возьми, защищать меня. Не стоило давать обещаний, которые ты не можешь сдержать.

Воспоминания о Гасе помогали мне уйти в себя, забыться. Отстраниться от прикосновений золотозубого солдата, который снова ослушался приказа и приставал ко мне.

Он тщетно пытался проникнуть в меня пальцами, но я не расслаблялась ни на секунду, была натянута, словно пружина.

– Только не говори мне, что ты девственница, – проворчал он, переходя к моей груди.

Я молча вздернула подбородок, игнорируя его слова и движения.

Я держалась.

Нужно держаться – пожалеть себя еще успею. Потом, когда останусь одна.

– Ну же… красавица… успокойся… Иди ко мне.

Его губы приблизились к моим, и тут я по-настоящему испугалась. Его зубы, неприятный запах изо рта, щетина вдоль линии подбородка – все это вызывало во мне отвращение.

– Убирайся. Вон! – закричала я, снова начиная брыкаться.

И когда его губы остановились в паре сантиметров от моих, меня вновь спасло чудо.

– Ты хоть думаешь своей пустой головой? – Голос проверяющего – так я окрестила Джейса, имевшего некую власть над всеми солдатами – прервал мучения, которые приготовил для меня золотозубый. – В третий раз!

– Сэр, простите, – сразу же заскулил тот, оказавшись в руках Джейса.

Проверяющий пришел не один – позади него стояли еще двое в уже знакомой мне форме рядовых. Джейс же был одет в обычный синий костюм современного кроя – я видела много таких, когда ездила в Париж с Гасом. Мы гуляли по Defense[1] и наслаждались зеркальными небоскребами, достающими до облаков. Для Гаса это было обычное дело, но не для меня. На ферме я мало что видела, кроме хозяйства, полей и красоты природы.

Внезапно тоска по Франции стала слишком сильной.

– Это больше не повторится, да? Не знаю, зачем нам вообще держать тебя, низший. Это будет решать он. А сейчас ты должен немедленно оставить пленницу в покое. Раз и навсегда, – отчеканил Джейс.

В глазах золотозубого я уловила страх. Только боялся он вовсе не кары Джейса. Он боялся «его».

– Ты меня понял?! – заорал проверяющий, оглушив моего обидчика.

Впервые за несколько дней моих губ коснулась улыбка. Как глупо. Ведь это ничего не меняет. Этот Джейс едва ли похож на моего спасителя.

– Понял, сэр. Не говорите…

– Я скажу, – прервал Джейс и передал его в руки солдат, стоявших за спиной. Затем на каблуках повернулся ко мне и, не глядя на меня, приказал:

– Можешь помыться остатками воды. Полотенце есть. Еда будет вечером. Советую поесть, если хочешь дожить до завтрашнего утра. По моим подсчетам, ты не ела уже неделю.

Высказав все так, словно я была стеной, он быстро развернулся, собираясь уходить.

Но с меня было довольно.

– Хватит! Во-первых, немедленно снимите с меня наручники! – в полной тишине закричала я, еле поднимаясь с пола. Ноги до сих пор не слушались – я слишком много сил вложила, чтобы защищаться от этого ублюдка.

Джейсон повернулся и несколько мгновений смотрел на меня пустым взглядом.

Затем молча подошел и открыл наручники за моей спиной.

– Теперь все. – Он вновь собрался уходить, но я решительно положила руку на его плечо, разворачивая к себе.

– Очень жаль, что приходится применять к вам силу, – гордо заявила я, потирая израненное запястье. – Но я не собираюсь мыться в этом гадюшнике. Есть мерзкий горох и вонючую рыбу! Я не мылась больше недели! Жалкая губка не отмоет следы лап этого противного чудовища! Его мерзких прикосновений… Я требую нормального душа! В противном случае вообще не буду мыться.

Я с силой пнула ни в чем не повинное ведро с водой и опрокинула его на пол. Через секунду мы с Джейсом стояли в луже, а в его взгляде я читала неприкрытое удивление.

– И ЕСТЬТОЖЕ!

– Что ж…

– Хватит поджимать губы! Нормальный душ. Все, о чем прошу. – Немного помолчав, я выдавила, но уже тише: – Пожалуйста. Я хочу смыть его прикосновения.

Что-то во взгляде Джейса говорило о том, что он не просто удивлен. Он шокирован. Неужели ни одна из девушек не пыталась по-человечески попросить нормальных условий? Если мне суждено прожить всю жизнь в плену, почему хотя бы не попытаться попросить о большем? В конце концов, я ничего не теряю.

Они уже забрали мою жизнь.

Моя память давно ее забрала.

– Сэр, успокоительное? – Один из солдат полез в небольшой чемоданчик и достал оттуда что-то вроде шприца.

– Нет, – сухо отреагировал Джейс, все еще разглядывая меня. – Душ так душ.

Он сцепил свою правую руку и мою левую наручниками и кивком приказал идти за ним.

– Только у нас ванная.

О да. Это меня ничуть не расстраивает, сэр…

* * *

По темным подземельям мы шли довольно долго. Идя по коридору, замечала редкие проблески солнечного света – все же я находилась не под землей, а где-то очень близко к первому этажу.

Догадки подтвердились, когда, поднявшись по небольшой лестнице, я оказалась…

…в просторном зале.

От красоты и роскоши этого места у меня закружилась голова. Яркий свет огромной люстры, украшенной сотнями маленьких хрустальных капель, ослеплял. Высокие потолки подпирали мраморные колонны малахитового цвета. Зал украшала серая бархатная дорожка, а стены были увешаны старинными зеркалами, подсвечниками и нереалистичными пейзажами в рамах.

Я с трудом призналась себе в том, что нахожусь во дворце.

Видимо, я попала в плен к очень богатым людям. Чем они занимаются? Я даже представить себе не могла, сколько стоит выстроить такой особняк. А ведь это всего лишь коридор, который вел из темницы.

Все это время Джейсон молчал. А я старалась не глядеть в зеркала. И все же избежать контакта с самой собой мне не удалось.

Как только я посмотрела на свое отражение, то увидела… грязную девку с растрепанными волосами. На щеках алели пятна от ударов ублюдка, а ночнушка выглядела так, словно вот-вот покроется плесенью.

Синяки под глазами были меньшей из моих бед.

Даже удивительно, что эта мразь хотела меня… Я совершенно не походила на желанную женщину.

Совсем.

– Хочу новую одежду, – вдруг произнесла я, нарушая тишину.

Джейсон взглянул на меня как на умалишенную и хотел что-то сказать, но нас прервал шум, донесшийся из соседнего зала, в который вела большая арка без дверей.

Чтобы рассмотреть происходившее за аркой, мне пришлось упасть. Наши руки сковывали наручники, и это остановило Джейса, а мне позволило заглянуть в другой зал, который был еще больше и роскошнее, чем предыдущий.

Он оказался почти пустым – лишь многочисленные образцы средневекового оружия были развешаны на серокаменных стенах. Под потолком висел незнакомый мне герб с изображением крылатого льва. Широко раскрытая пасть зверя застыла в немом рыке.

Но все это было ничем по сравнению с происходящим в зале. Двое мужчин в белой обтягивающей форме сражались друг с другом шпагами невероятной длины. Рукоятка одной была инкрустирована драгоценными камнями – обладатель этой шпаги напирал на противника, не оставляя шансов на победу.

Удары клинков эхом отбивались от стен и заполняли все вокруг.

– Чего уставилась? Пошли немедленно, пока он нас не заметил, – приказал Джейсон, но я не могла отвести глаз от боя.

Я видела, как люди занимаются фехтованием, только в сериалах или кино, которые смотрела изредка, когда позволяли.

Тут произошло то, чего я не могла предугадать: обладатель драгоценной шпаги проткнул живот соперника. От осознания, что это было не просто тренировкой, я вскрикнула, тут же прикрыв рот рукой. Истекая кровью, раненый опустился на колени, схватившись за левый бок.

Его чуть не убили. Просто так, средь бела дня.

Что здесь, черт возьми, происходит?

– Идиотка, – заключил Джейс, понимая, что нас заметили. Он тут же закрыл меня своим телом, но это не помешало мне встретиться взглядами с победителем, как только тот оглянулся на нас.

Конечно, напрямую мы не встретились. Его лицо было затянуто серебристой маской, как и тело – в белую обтягивающую ткань. Он был полностью защищен и скрыт от глаз. В то время как я стояла здесь – грязная, в разодранной ночной рубашке, чувствуя себя абсолютно голой под взглядом, который, казалось, мог расплавить его маску.

В воздухе застыло напряжение – Джейсон тоже чего-то боялся.

Может, этот мужчина в форме и есть тот самый «он»? Судя по тому, как безжалостно он ранил своего соперника, вполне вероятно.

– Что происходит? – Его голос нарушил тишину, а руки в белых перчатках потянулись к маске.

Не знаю почему, но, когда он снимал ее, я на мгновение даже перестала дышать.

Это так странно… Сначала видеть чьи-то поступки и слышать о человеке, и только потом смотреть ему в глаза.

Я представляла себе мужчину преклонных лет. Массивный нос, седые волосы и лицо, покрытое морщинами. Я представляла себе бездушного старика, который посвятил жизнь созданию своей секты.

– Что ты здесь делаешь? И ты… не один? – После этих слов мужчина открыл моему взору свое лицо.

Господи.

Он был очень молод. Может, лет на пять старше меня.

Наши взгляды встретились. Я еле удержалась от того, чтобы не расплавиться под силой его стальных синих глаз, глядевших с пренебрежительным прищуром. И прищурилась в ответ, бросая ему вызов.

Но тут же отвела взгляд – просто не выдержала. Комната закружилась, и я с трудом устояла на ногах.

Сделав несколько шагов, мужчина приблизился, позволяя разглядеть себя. Его поверженный враг изнывал на полу от боли, и никому до этого не было дела.

– Я жду ответа, – коротко бросил он, в его голосе чувствовались злость и раздражение.

Челюсти сжались, губы превратились в тонкую ниточку. Он вздернул волевой подбородок и склонил голову набок, все еще ожидая.

Я почти видела темную ауру, окутывающую его тело, – именно ее боялись все в этом замке. Ее боялась я. Страх, который внушал этот человек, исходил не от его внешности и не от черт лица, которые я не могла бы назвать иначе, кроме как красивыми и благородными. Несмотря на изъяны: ряд затянувшихся шрамов на шее и еще один под бровью.

Страх рождался во мне в ту минуту, когда я встречалась с холодом его синих глаз.

– Ничего особенного, ваше высочество. Вышло небольшое недоразумение.

На мгновение страх сняло как рукой, и я рассмеялась в голос. Ваше высочество? Они действительно больные сектанты.

– Какое еще недоразумение?

Незнакомец не сводил глаз с меня и Джейсона. На его лице четко и ясно отражалась единственная мысль, наверняка крутившаяся в голове: он терпеть не мог «небольшие недоразумения». Не выносил, когда что-то шло не по плану. Когда не выполнялись приказы. И уж точно никогда не видел, чтобы пленниц выводили прямо к нему домой, как это сделали со мной.

– Что. Она. Здесь. Делает?

Я поразилась бешенству в его взгляде в сочетании со спокойным голосом.

– Гилберт пытался ее изнасиловать. И ему это почти удалось. Ранее я лучше следил за ними. Простите.

Последнее слово Джейсон сказал с какой-то странной интонацией. Как будто не привык обращаться к этому мужчине на «вы».

Тот снова посмотрел на нас, на каждого по-своему.

Если на Гилберта он смотрел как на раба, то на Джейсона… почти как на друга. Ко мне же он и вовсе потерял всякий интерес. Еще бы. Сейчас я выглядела так, что сама на себя смотреть не стала бы. Так что на помилование за красивые глаза можно не рассчитывать.

– Гилберт… – Его высочество усмехнулся, приподнимая бровь, отмеченную шрамом. – Давно пора отрубить тебе руки, если не знаешь, куда их девать.

– Ваше высочество… – слезливо пискнул Гилберт, вмиг падая на колени.

Его слова повергли меня в шок. Я не могла понять, серьезно он говорит или нет. Судя по его взгляду… еще как.

– Брэндан, он – твой солдат. А она – никто.

Мысленно я поблагодарила Джейсона за то, что теперь знаю имя этого мерзавца.

Брэндан.

– Мне плевать на честь пленниц. Но он ослушался моего приказа. И я уверен, не раз. Хочешь понести наказание за то, что прикрывал его, или будешь молчать? У меня сотни солдат. Теперь один будет им… наполовину.

Его высочество коротко кивнул, посмотрев в сторону. И тут произошло то, что окончательно отрезвило мой затуманенный разум, который отчаянно надеялся, что все события, произошедшие за последнюю неделю, – всего лишь плод моего воображения.

Двое людей, которых я приняла за неживые восковые фигуры, сделали несколько шагов к нам и схватили ненавистного мне офицера.

Все произошло слишком быстро. Я едва успела закрыть глаза, прежде чем просторный зал наполнился мучительными криками золотозубого.

Я не могу его жалеть.

Я кричала бы сильнее, доберись он до меня по-настоящему.

Но мне больно от осознания того, что я попала в плен к страшным людям. Этот человек, скрывающийся за маской прекрасного с виду мужчины, был настоящим дьяволом.

Внутри.

– Я надеюсь, ты не заставишь меня искать причины, чтобы сделать это с твоей второй рукой. Или причины для казни. Я жесток, но убивать своих солдат из-за sordida puella[2] не намерен.

Два слова про меня были произнесены не на английском. Этот язык был мне знаком, но я никогда его не учила, поскольку жила во французской провинции. По движению его губ я прекрасно поняла, что они означают что-то неприятное. Нечистое.

Меня затрясло, когда я приоткрыла глаза, чтобы взглянуть на происходящее. И вновь закрыла, увидев на полу основательную лужу крови.

Я не должна плакать.

– А теперь перейдем к тебе.

Брэндан вел себя так, будто каждый день отрубал части тела своим солдатам. С другой стороны, этот человек больше никогда не прикоснется к женщине так, как ко мне.

Во мне бушевали противоречивые чувства. К моему удивлению, нотки жалости, которые я испытала к золотозубому, быстро сменились облегчением оттого, что справедливое наказание его все-таки постигло.

С другой стороны, я боялась жестокости карателя моего обидчика. И того, что меня ждет, если я вообще останусь здесь… В живых.

– Она чем-нибудь больна? – поинтересовался парень, не глядя в мою сторону. – Куда ты ее повел? И почему вывел из подземелья до назначенного времени?

– Не знаю, – просто ответил Джейсон, явно мучаясь от чувства вины перед этим сумасшедшим главарем секты.

То ли я находилась в состоянии аффекта от увиденного, то ли мое терпение лопнуло…

Но я не выдержала.

– Ничем я не больна! Вы в своем уме?! Это вы больны здесь. Вы все. В особенности вы! – выпалила я, делая шаг вперед.

Джейсон тут же потянул свою часть наручников на себя, держа меня в узде.

Брэндан нахмурился, не ожидая от пленницы такой дерзости.

– Ее точно пытались изнасиловать?

– Да, сэр. Она не ела больше недели. После попытки изнасилования она потребовала отвести ее в нормальную ванну.

– С каких пор ты так чувствителен, Джейс?

Вальяжно подойдя к деревянному столу с оружием, Брэндан оставил на нем окровавленную шпагу. Только после этого к столу подошли слуги, чтобы почистить оружие, а к раненому – доктор, который все это время стоял по стойке смирно. И не обращал внимания на истекающего кровью человека.

Все эти люди так боялись, что не могли сделать и шага без дозволения Брэндана.

– Она здесь для определенных целей. Как и все пленницы. И она первая, кто попросил разрешения принять ванну. Приказом это не запрещено. И я решил исполнить ее последнее желание, прежде чем ее молодость пройдет… сам знаешь где.

Лучше бы я этого не слышала.

– Тогда не вижу смысла в том, чтобы тянуть с ее проверкой. Позволь ей помыться, а потом приведи ко мне.

Я хотела сказать что-либо в знак протеста, но Джейсон взглядом попросил замолчать.

Все что угодно, только дайте мне принять душ.

– Я бы все равно не стал прикасаться к такой… грязи, – медленно протянул Брэндан, снова кидая на меня мимолетный, полный льда и неприязни взгляд.

– Т-т… – Джейсон закрыл мне рот свободной ладонью и вытолкал из зала в коридор, где я вновь встретилась лицом к лицу со своим отражением.

Когда-то я смотрела фильм про то, как жили бедные люди в Средневековье. Девушки без защиты семьи или хорошего мужа опускались до рабского труда на швейных фабриках. В итоге денег на жизнь им все равно не хватало, и они начинали продавать свои волосы.