Проклятый-2: Камелия

– Ох, это очень легко, ваше высочество. Яд добавили вам в напиток вечером накануне приема. Действие у него интересное… Он абсолютно безопасен, если не принимать его регулярно. Чтобы он убил, нужно выпить его от трех до пяти раз. В противном случае капля яда подействует на человека как снотворное. То есть вы наверняка уснули, как только выпили этот напит…

– Нет. Не было такого. Я точно не хотел спать… Я ничего подобного не помню! Может, это какая-то ошибка? – Я надеялся, что доктор Фиц не слышал отчаяния в моем голосе. Я до сих пор верил… наивный идиот, в то, что Камелия не могла этого сделать.

– Это можно объяснить вакциной. Она присутствует в крови, слегка изменяя ее состав и ваше общее состояние в целом. Вы же всегда замечали за собой гиперреактивность, устойчивость к физической боли. Отчасти именно она помогла вам выжить в Адинбурге. Я знаю, что с вами там делали, не скрывайте. Большинство юношей вашего возраста просто не выдержало бы такой боли. Думаю, поэтому яд – который, кстати говоря, природного происхождения и его просто так не достанешь – не подействовал на вас как снотворное. Но… если бы вы принимали его регулярно, то вполне могли бы и не вернуться с того света.

Я уже почти не слушал Фица. Кровь загустела в голове, делая ее тяжелой и непослушной. Мозг будто своеобразно блокировал информацию о том, что единственная девушка, к которой я воспылал хоть какими-то чувствами, пыталась меня убить.

Сначала я этому не верил. Теперь же все подтвердилось.

С силой ударив по столу, я смел с него бумаги, над которыми корпел несколько часов, и схватился за волосы.

– Черт возьми, какая сука! Vae! – выругался я, забыв, что не один.

– Простите, ваше высочество, я понимаю, что новость не из приятных…

Не из приятных. Вот оно что. Значит, так это называется, когда девушка, которую ты… неважно… желает тебе смерти?

А чего ты хотел? Думал, что после того, как ты неделями оскорблял ее и наносил раны, она примет тебя таким, какой ты есть?

Да… черт возьми. Именно этого я и хотел. И мне казалось, что я видел эти гребаные любовь и нежность в карем омуте ее глаз. Но, черт возьми, я ошибался. Это же надо было так облажаться!

Что ж, теперь ее доставят сюда и я разберусь с ней лично. Она хотела убивать меня медленно, по капле?

Придется воспользоваться тем же оружием, и на этот раз ей не разжалобить меня нежными словами и лаской, которую она мне давала. Ничто, никакая человечность, которая вновь начала расцветать в моей душе, не изменит моего решения. Я вынесу Камелии приговор и буду мучить ее так, что она сама захочет выпить этот гребаный яд!

Фиц что-то говорил, пока я размышлял и строил новые планы мести, но нас прервал вошедший без стука гвардеец. Он слегка запыхался, и я знал, с какой новостью он явился. Я взглянул на часы – рановато, но они как раз вовремя. В самый разгар моей злости.

– Ваше высочество, пленница доставлена в замок. Куда ее отвеcти? В ее старую спальню? Какие будут дальнейшие указания?

Я смерил его высокомерным взглядом, не в силах сдержать ядовитую усмешку, полную злорадства и мести.

– В темницу ее.

Если Камелия одержала победу в первом раунде, это не значит, что она выиграет войну. Ей придется сломаться. Пожалеть о том, что она совершила. И перед тем, как нанести ей сокрушительный удар, я смогу вдоволь насладиться удовольствиями, которые она может мне дать.

ГЛАВА 4

Кенна

Проснулась я от громкого звука капающей воды и чудовищного ощущения дежавю. Меня будто раз за разом кидали в один и тот же кошмар, проверяя, как долго я смогу выдержать.

Я оперлась ладонью на сырую каменную кладку и привстала, пытаясь понять, где нахожусь. Хотя нехорошее предчувствие нашептывало мне, что я в этом не нуждаюсь.

Когда глаза привыкли к темноте, я узнала в сырой комнатушке свою темницу, где провела довольно долгое время. И вздрогнула. Этого не может быть. Может, я в похожей темнице? Неужели это все-таки была английская гвардия?! Но зачем я им понадобилась, если они сами отвезли меня домой?

Происходящее было настолько нереальным и нелогичным, что я растерялась.

Краем глаза я увидела чью-то тень, которая просачивалась в щель между полом и дверью, а затем услышала торопливые шаги. Кто-то наблюдал за мной и заметил, что я очнулась.

Не так я представляла себе возвращение в замок. Не этого я хотела. Я надеялась, что зайду через парадную дверь и сразу же попрошу встречи с Мэри, которая примет меня под свое крыло, и мы вместе с ней… сможем справиться с этой болью.

Ее ребенок. Теперь она может не переживать. Больше ему ничего не угрожает. Но вряд ли принцесса хотела заплатить такую цену за жизнь своего ребенка. Мэри любила Брэндана. Я чувствовала это, когда она рассказывала мне о своем детстве.

Я встала, отряхнула пыль с платья и отметила, что в этот раз меня хотя бы не пытались изнасиловать. И не пытали.

Выглянув в небольшое окошко, через которое проникал сумеречный свет, я вдруг задрожала, понимая, насколько близко находилась к Брэндану.

Точнее, к его бездыханному телу.

Мысль, что от него осталось только имя, высеченное на каменном надгробии, резала сердце, словно ножом.

– Брэндан… – тихо прошептала я, снова прислоняясь к холодной стене.

Мои робкие отчаянные всхлипы прервали шаги, донесшиеся из подземелья. Двери распахнулись так резко, будто их открыли с ноги. Я увидела незнакомого солдата, облаченного в форму английской гвардии. Крылатый лев на гербе в который раз напомнил мне об этом.

Я с облегчением выдохнула. Ну конечно, эту темницу я ни с чем не спутаю.

– Принц Уэльский желает аудиенции с вами, леди. – Гвардеец коротко кивнул мне, отступив в сторону.

Смысл его слов дошел до меня не сразу. Я судорожно пыталась понять, как меньше чем за неделю они нашли нового наследника для такой страны? Это наверняка какая-то ошибка…

Но увидев человека, который вошел в мою крохотную темницу и закрыл за собой дверь, я схватилась за стену, лихорадочно вобрав в легкие воздух.

Передо мной стоял крупный высокий молодой человек в бежевой парадной форме, которая плотно облегала каждый мускул его сильного тела. Я боялась поднять глаза на его лицо. Без сомнений, все это галлюцинация. Следствие стресса, пережитого в последние дни.

Мой взгляд замер на его распахнутом вороте. На треугольнике обнаженной кожи виднелись до боли знакомые татуировки. Когда взгляд поднялся выше, я увидела кадык, острый подбородок и, наконец, жесткие скулы, один вид которых излучал власть и могущество.

И крепко сжатые челюсти.

С трудом подняв взгляд еще выше, я потерялась в двух синих сапфирах, обрамленных густыми черными ресницами.

Передо мной стоял Брэндан. И выглядел он не просто здоровым, а живее всех живых. Его энергетика пронизывала всю темницу и буквально лучилась исходящей от принца силой. И сила эта была пропитана злостью и гневом.

– Брэндан… – Меня трясло. Я приложила тыльную сторону ладони к щеке и обнаружила, что она холодна как лед. Я не знала, что делать и как воспринимать этот сон, наверняка навеянный моим больным воображением.

Не раздумывая больше ни секунды, я сделала шаг, чтобы кинуться на его сильную грудь и плакать на плече Брэндана до тех пор, пока он не сожмет меня в своих стальных объятиях.

Господи, я так этого хотела!

Каким бы странным ни был этот сон, главное, что Брэндан был реальным и живым. Будто и правда стоял передо мной, сотворенный из плоти и крови. Только я хотела в этом убедиться.

– Стоять! – прервал он мой порыв, выставив вперед ладонь.

Я замерла, вглядываясь в каждую черточку его лица.

Его голос звучал так же, как и прежде. Еще никогда я не видела настолько реальный сон. Каждое движение и слово принца зарождало во мне смутную надежду, что происходящее реально.

– Брэндан, ты жив? Господи, прошу, скажи мне, что все это не сон! – не выдержав, закричала я, закрывая лицо руками.

– Меня оказалось не так просто убить, как ты планировала. Не правда ли, Камелия? – низким рокотом отозвался он.

Когда он говорил так, каждый волосок на теле вставал дыбом. Только таким тоном Брэндан говорил, когда мы были наедине. Когда наши тела сгорали, отдаваясь друг другу.

Камелия.

Брэндан

Думал, что сначала, когда ворвусь в темницу и увижу эти бесстыжие карие глаза, прижму девчонку к стене и просто вытрясу из нее всю душу. Одним рывком и без прелюдии.

Месть – тягучая, горячая – разливалась по крови, заполняя меня до краев.

Она – опасность.

Она – та, кто вспорола мне грудь и достала сердце.

Она – первая, кому я открылся после всех потерь, что мне пришлось пережить.

И эта девушка предала меня. Самым диким и наглым образом. Хитро и обманчиво мягко она нашла мое слабое место и попала точно в цель.

Но дверь открылась… и я замер, увидев ее, крохотную и беззащитную, прижавшуюся к каменной стене. Камелия не могла дышать, на моих глазах ее кожа приобретала зеленоватый оттенок. Она смотрела на меня так, будто видела приведение, которое пришло покарать ее душу.

Она была в том же платье, что и на церемонии в честь моей помолвки. Собранные заколкой в виде камелии волосы не мешали рассматривать ее черты, пропитанные тоской и болью.

По мне?

Однажды она уже пыталась прикинуться хорошей актрисой, и у нее ничего не получилось. Но в этот раз все выглядело по-настоящему. Настолько, что это помешало мне притронуться к ней. Потому что я не знал – правда не знал! – что произойдет дальше. Мне казалось, если хоть пальцем притронусь к ее коже, произойдет одно из двух: либо я убью ее, либо сожму в объятиях и наобещаю такого, о чем даже подумать страшно.

– Меня оказалось не так просто убить, как ты планировала. Не правда ли, Камелия? – Я тщательно следил за ее реакцией, пытаясь поймать на лжи и неискренности, но она выглядела такой… Нет, не сломленной. А такой, будто в нее только что вдохнули новую жизнь и она никак не могла в это поверить.

Камелия закусила полные губы, отчего ее впалые щеки втянулись еще больше. За эти дни она сильно похудела, но это не делало ее менее красивой. Только более хрупкой и нежной. Слабой девушкой, которую хотелось оберегать, а не нападать на нее с криками и претензиями, выпытывая причины, по которым она хотела меня убить.

Красивая.

Я так крепко сжал челюсти, что свело зубы. Хотел, чтобы на лице не отразилась ни одна из только что пролетевших в голове мыслей. Никогда больше я ей не доверюсь. Как бы она себя ни вела, что бы ни говорила, факт остается фактом: она пошла против меня. А значит, я вынужден запретить себе что-либо чувствовать к этой женщине. Продолжить играть с ней, пока не переключусь на другую.

В конце концов, рано или поздно страсть к ней спадет и я остыну. Так было всегда, и так будет снова. Просто на этот раз мое вожделение затянулось. Даже сейчас, глядя на ее подрагивающие полные губы, я вспоминал горячие картины нашего прошлого.

То, как плотно эти губы обхватывали мой член…

То, с каким желанием она принимала в его свой теплый рот… Рот моей грязной девочки…

То, как она ласкала его языком, высасывая из меня все до последней капли…

В первый раз после того, как очнулся, я почувствовал болезненную пульсацию в члене. И совершенно не к месту. Мое тело опять бессильно перед желанием обладать этой девушкой. И эта слабость могла уничтожить меня, делая чертовски уязвимым.

– Убить тебя, Брэндан? Убить?! Думаешь, этого я хотела?

Ее карие глаза взглянули на меня с осуждением, и я получил от этого детского возмущения исступленное удовольствие. Меня слишком сильно заводила ее злость.

– Ты унизил меня! Ты…

– Разве это унижение? – с издевкой спросил я, будто невзначай проводя языком по внутренней стороне своей щеки.

На лице Камелии тут же отразилась боль, будто я ударил ее под дых.

– По-моему, тебя все устраивало. И тебе это нравилось. Даже слишком сильно нравилось.

– Ты… что ты такое говоришь, Брэндан?! Это… ты? Сказал, что женишься на другой… Знаю, с моей стороны было глупо на что-то рассчитывать, но ты преподнес все так… ужасно, что я… да, в порыве злости добавила яд в тот напиток. Но я не хотела тебя убивать! Я и сама пила этот яд! Поэтому знала, что от одной капли тебе ничего не будет. Это был просто порыв злости. Но потом, когда я прочитала твое письмо…

Я остановил ее взмахом руки, дав понять, что не намерен слушать жалкие оправдания.

Порыв мести… порыв злости…Что она несет?

Только король имеет право на такие порывы. Она, черт возьми, женщина! Она должна была убедить меня в том, что я в ней нуждаюсь. Любым способом. И была к этому так близка! Я посвящал ей гребаную музыку, приоткрыл дверь в свое ледяное сердце… Как, черт возьми, можно было всего этого не заметить? Не понять, что мне действительно нужно?

Я питался эмоциями, которые испытывал, стоило взглянуть на ее дрожащие от душевной боли губы. Я был как наркоман в погоне за дозой. Как вампир, выслеживающий жертву с наивкуснейшей кровью.

– Какое письмо? – прервал я ее всхлипы, не совсем понимая, о чем речь. Я не писал никакого письма.

– Я нашла на полу… вырванный листок из твоего дневника. В день приема я прочитала его и…

Гнев вспыхнул внутри с новой силой. Я с шумом выдохнул его через ноздри, воспламеняясь с каждой секундой.

Она не просто полезла в мою душу, а нагло вскрыла мою грудную клетку, не позаботившись об анестезии.

– Значит одного предупреждения тебе было мало?! – рявкнул я, наблюдая за тем, как она съежилась под моим давлением.

Камелия обхватила плечи руками, словно ребенок, которого я собирался наказать за непослушание. Но она уже не маленькая. И должна понимать, что поступила гадко. Ведь я и сам не помнил, что настрочил тогда в пьяном бреду.

– Брэндан, прошу… зачем быть таким теперь? Теперь, когда ты чудом оказался жив? Сейчас, когда я знаю о… твоих чувствах?

Я пытался сохранить самообладание, но руки чесались – хотелось лупить кулаками эти каменные стены до тех пор, пока не пробью в них дыру или не нанесу себе серьезный урон. От того, как эта девчонка пробиралась мне под кожу, было чертовски… страшно. Больно. Она делала это таким изощренным способом, что я и понятия не имел, как дал столь хрупкой девушке оружие против себя самого.

– Каких, на хрен, чувствах?! Ты издеваешься?! Да кем ты себя возомнила, чужачка?! – закипел я, вкладывая в каждое слово разрушительную силу своей ярости.

А Камелия набрала в легкие побольше воздуха, расправила плечи и нервно поправила шелковые волосы.

– «Камелия… Если бы она только знала, что я к ней чувствую, – чужим голосом тихо заговорила девушка, прикрыв веки. – Каким слабым она меня делает… Как подставляет себя под удар, влюбляясь в меня…»

Камелия шептала это так, будто на изнанке век видела то самое письмо, которое я настрочил в пьяной агонии. Каждая фраза будто слетала с моих губ, потому что именно эти слова я мог написать.

Осознание того, что она цитирует всю правду, сводило с ума. С каждой секундой было все труднее сдерживаться, но она шептала и шептала, причиняя мне нестерпимую боль…

– «Ее любовь по кусочкам меняет мою душу, и все внутри противится этому, словно она – болезнь, с которой мой организм всегда будет бороться», – продолжала она, а по ее щекам градом лились слезы.

Меня пробрало настолько, что сделалось тошно. Эта девушка словно вонзала в меня нож и проворачивала его, делая меня уязвимым. Черт бы ее побрал.

– «Если хоть один мой враг узнает… Они убьют и ее. Пристрелят. Так же, как мать. Я никогда не смогу смириться с этим. Я умру рядом с ней. Я не должен ей…»

Камелия начала рыдать навзрыд. Ее лицо скривилось оттого, что ей тоже больно. Потому что все между нами слишком сложно, и эти отношения нельзя разрешить одним разговором. Это отношения, из-за которых разгораются войны и меняется ход истории, потому что мы – как два реактива, которые при соединении дают смертоносный взрыв.

И он происходит.

Сам не понял как, но уже через секунду я с рыком прижал ее к стене. Мои кулаки едва не пробили камень по обе стороны от ее головы.

– Заткнись, я сказал! Сука… это ж надо быть такой… сукой! – Другого наиболее подходящего определения я не нашел. – Все это ложь. Это не я написал.

– Брэндан, ну почему ты обманываешь самого себя? Это был твой почерк, твои мысли… Почему ты просто не можешь признаться мне?

Потому что ты дрянь, которая пыталась меня убить и которой я не хочу больше доверять.

– Потому что эти слова – плод твоего больного воображения, девочка.

Камелия смотрела на меня испуганными глазами, пока я обдавал ее своим горячим дыханием, и дрожала напротив моего тела.

Оно мгновенно прогрелось от моего жара, и я чувствовал: если прижмусь к ней еще ближе, смогу ощутить ее соски даже через ткань бархатного платья.

Не удержавшись, я все же прижался к ней, позволяя ощутить себя. Наши тела дрожали, соприкасаясь, и это настоящая пытка – снова быть так близко к ней. В ноздри ударил аромат ее тела, страха и возбуждения. Настолько сильный, что мне хотелось потрогать ее киску и убедиться в том, что она достаточно увлажнена и готова принять меня.

Черт…

– Это не так! Ты их написал! – в отчаянии закричала она, поднимая руки над головой, будто добровольно собиралась сдаться.

Я сжал ее запястья, ощущая, какие они хрупкие. Я мог бы переломать ей кости в два счета, если бы захотел.

– Брэндан…

– Хватит! Иначе мне придется пойти на крайние меры, чтобы закрыть твой грязный рот! – процедил я, впиваясь в нее взглядом. – Неважно, что ты читала, наивная сучка. Это все в прошлом. До того, как ты меня отравила, ясно?! Теперь я вернулся. И вернулся другим, как будто снова побывал в Адинбурге. Спасибо, что помогла мне вспомнить себя настоящего, а не стать размазней, подыхающей от этого дебильного чувства!!!

Все тело сжалось, когда я чуть не назвал вещи своими именами.

– Вот чего ты боишься? Ясно, Брэндан. Мне все ясно…

– Ничего тебе не ясно. Ты не знаешь, на что я способен, когда в мое прошлое пытаются засунуть свой маленький любопытный нос.

Что еще я мог написать в том письме? Как много там сказано о моих чувствах? Какие еще слабые стороны я раскрыл, когда написал эти чертовы пьяные строки?!

Камелия опустила взгляд, и на секунду мне показалось, что она вот-вот потеряет сознание. Она вела себя странно. Ноги девушки подкосились, и мне пришлось крепче сжать ее запястья, почти до боли.

И тут я вспомнил кое-что еще. Одну маленькую деталь, которая разом выбила из моих легких весь воздух.

Слова, которые она сказала в наш последний вечер. О том, что было бы с нами, если бы она носила моего ребенка…

Я должен узнать правду прежде, чем меня занесет и начну медленно сжигать ее душу.

Сердце остановилось, когда я допустил в мыслях то, что она может быть беременна от меня. Взгляд упал на ее полную грудь, и я резко прижался к ней еще сильнее – мы соприкоснулись лбами, животами. Мой член прижался к ее бедрам, становясь еще тверже.

Все тело заныло от боли, когда вопрос сам слетел с моих губ:

– Ты беременна от меня? – на выдохе спросил я, и наши носы соприкоснулись. Даже с закрытыми глазами я чувствовал, как она тряслась. Дрожали даже губы и мокрые от слез ресницы.

Девушка молчала, тяжело дыша. Я чувствовал, как она таяла, непроизвольно раздвинув ножки и позволяя мне сильнее вжаться в ее хрупкое тело. Черт возьми, да я бы взял ее прямо на этом каменном полу, если бы не игра, которую с ней затеял.

Если бы это не доказало, что я чертовски зависим от этой девушки.

– Говори! – проревел я прямо в губы пленницы. Я провел над ними языком, не касаясь их. Выпрашивая правду, умоляя о том, чтобы она не соврала мне. Я почему-то знал, что она скажет правду. А если солжет – я тут же это почувствую.

О таких вещах… нельзя лгать.

– Ты беременна, маленькая?

Сердце разорвалось на части, когда я выдавил эти три гребаных слова. Они делали меня таким слабаком, что я почти чувствовал, как скоро мной будут подтирать тронный зал в собственном замке. Ужасно. Что эта ведьма со мной делает…

– Брэндан… нет! Я не беременна! – Она уперлась руками в мою грудь и тяжело задышала. – Тогда я просто проверяла тебя. Ждала проявлений твоей человечности. Но ты так и остался… жестоким бессердечным говнюком! И честно, именно сейчас мне очень жаль, что ты не слег от капли моего яда! Если у меня еще хоть раз появится такая возможность, я буду травить тебя, пока не увижу… – Она осеклась, не в силах говорить дальше. В ней кричали злость, обида и боль. Вряд ли она отдавала себе отчет в сказанном.

Я глухо рассмеялся, стараясь, чтобы смех выглядел ужасно злорадным и издевательским.

Она не беременна.

Не знаю, что я чувствовал.

Пустоту.

Я понятия не имел, какой ответ хотел услышать больше. Но в итоге… Камелия сказала мне правду, которая склоняла только к одному: продолжить начатую игру. И теперь настал мой черед.

– Ты уже видела смерть в моих глазах. – Я еще раз ударил кулаком в стену, заставляя девушку зажмуриться. – Ты ведь этого добивалась? Откуда мне знать, что тебя не подослали, чтобы меня убить?!

– Думай что хочешь, Брэндан. Я… Боже, я умирала все эти дни, когда была уверена, что ты погиб. Я… Ты просто чертов слепец, если думаешь, что я была способна причинить тебе вред!

Она заколотила кулаками по моей груди, задыхаясь в истерике. И я видел, что она действительно сломалась. Без шуток.

При виде ее слез интерес начал медленно угасать.

– Я недооценил твои актерские способности. – Я схватил ее за руки, останавливая удары. – Знаешь, у меня есть друг. И он неплохо заплатил бы за такую сладкую актриску, как ты.

Я глухо рассмеялся, наслаждаясь эффектом от произнесенных слов. Но остановиться уже не мог. Чудовище, которое поселилось во мне в день, когда меня отправили в Адинбург, полностью захватило разум.

– Что?.. Зачем я нужна тебе здесь? Зачем ты вернул меня, если так ненавидишь? Из-за мести? Это то, чего ты хочешь, Брэндан?

Не знаю, чего я ждал. Я хотел – искренне хотел! – чтобы она остановила зверя внутри меня, но она явно не знала, как это сделать. Камелия кричала, билась в истерике. И совершала слишком много ошибок.

Впервые за все время нашего знакомства я засомневался в ней. Подумал, что нужно ее отпустить, потому что она не настолько сильна, как я предполагал. Ей не хватит сил исцелить мою душу. Несмотря на огромный потенциал, которым она обладала.

Наверное, я в ней ошибся. И все это было зря.

ГЛАВА 5

Камелия

Я была зажата между стеной и Брэнданом. Его близость опьяняла.

Если раньше я пыталась противостоять ему, то теперь… Его мнимая смерть настолько меня подкосила, что я никак не могла собраться с мыслями. Я не могла дать ему отпор, смахнуть с его головы чертову корону…

А следовало бы.

– Да, это то, чего я хочу. Начать с того момента, где мы остановились. Помнишь? Ты – вещь короля. Короля, у которого есть невеста.

Брэндан наклонился к моему уху и бережно прижался к мочке. В следующий миг он уже грубо прикусил ее, слегка оттягивая. Я сжала бедра в надежде, что это поможет унять возбуждение, но ничего не вышло: только сильнее почувствовала его твердую теплоту, направленную в мои бедра и живот.

– Беда в том, что невеста меня не привлекает, – хриплым голосом прошептал Брэндан. Он нагло сжал мою талию и быстро перешел к груди. – Меня привлекает девочка, которая не любит слушаться, поэтому приходится ее жестко трахать.

От его слов меня бросило в жар. Я начала жадно хватать ртом воздух. Как русалка, выброшенная на берег.

– Брэндан, хватит меня пугать…

Но этого мужчину не волновал мой ропот. Его ничего не волновало, кроме моей груди, на которую он посматривал вот уже несколько секунд.

– Тебе пугает, что в следующий раз я зайду слишком далеко? – Брэндан наклонился к моим ключицам и, прокладывая дорожку из укусов, добрался до полушарий, выпирающих из тугого корсета и декольте. – Правильно. Бойся.

Рывком опустив ткань, он высвободил мою грудь и начал мять в ладони. Грубовато, но это было даже приятно. Его власть надо мной не имела границ. Но убивали меня не его действия, а слова…

– Твоя сливочная кожа… Камелия. Твои упругие грудки будут скрашивать мою жизнь в браке. Ты станешь моей фавориткой, а это большая честь. А знаешь, что в этом самое забавное? Твое лицо.

Наши взгляды встретились, и я заметила его наглую ублюдочную ухмылку. Честное слово… вся любовь к Брэндану испарилась в один миг. В эту секунду я всей душой его ненавидела. Тело гудело от желания, когда ощутила его уверенные пальцы на своих сосках. Движения принца были плавными и дразнящими – такими, что хотелось лечь прямо здесь и отдаться любым его ласкам.