Проклятый-2: Камелия

Отчетливо помню только одну фразу, которую повторяла без конца. Она въелась в подкорку моего мозга.

«Только дайте мне с ним попрощаться».

Еще раз прикоснуться к Брэндану и сломаться от осознания того, что он больше не обжигающе горячий, как прежде. Знать, что его глаза больше не сверкают сапфирами, а превратились в пустые осколки синего льда, затянутые веками.

Перед глазами мелькала Мэри, десятки гвардейцев… Они запихнули меня в самолет и приковали к креслу. Тогда я перестала сопротивляться, понимая, что все кончено. Какой в этом смысл? Они исполняли последний приказ Брэндана, и никакие мои уговоры и стенания не позволили бы изменить случившееся.

Я была счастлива покинуть замок, потому что каждый уголок, каждая картина на стене и каждая лестница напоминали мне о том, что Брэндан уже никогда не пройдет по этим коридорам.

В своей боли я была настолько эгоистична, что даже не думала о Мэри – о том, что будет с ее ребенком после пережитого стресса. Что будет с их семьей.

Я полностью растворилась в своих воспоминаниях, в самых закоулках.

Так просто закрыть глаза – и снова почувствовать его руки на своих плечах. То, как они уверенно сдавливают шею. Трогают, ласкают, причиняя сладкую боль. Так просто открыть глаза, и понять, что это всего лишь иллюзия. Брэндана больше нет. И именно я приложила к этому руку.

Не хотелось думать о том, кто по-настоящему сделал это с Брэнданом. В глубине души я знала, что яд, который добавила в его напиток, не смог бы подействовать так быстро. Когда гвардейцы позволили мне остаться в одиночестве, я еще раз поднесла его к губам и выпила чудовищную дозу. Но ничего не произошло. Разум отключился, как и в прошлый раз, и я просто заснула спокойным сном.

Мне даже начало казаться, что Гаспар просто поиздевался и подсунул какое-то мерзкое снотворное. Но почему тогда Брэндан не уснул, когда выпил его?!

Думать об этом не хотелось. Я снова стала потерянной девочкой, у которой не было ни близких, ни семьи, ни происхождения. Только на этот раз я бы многое отдала, чтобы стереть Брэндана из своей памяти. Навсегда. Так, чтобы никогда не узнать его, никогда не увидеть.

Если бы я его не встретила, то никогда бы не потеряла.

***

Я думала, что больше боли не будет. Увидев мертвого Брэндана, я думала, что ничто на Земле не заставит меня испытать подобные чувства.

Но я жестоко ошибалась.

Во главе с Гаспаром гвардейцы вывели меня из самолета и усадили в черный тонированный автомобиль. Я не спрашивала, куда меня везут, да и не хотела знать. Прислонившись лбом к стеклу, я уставилась на «сказочный» мир, который ждал меня по ту сторону стекла.

Дым, везде и повсюду. На некоторых улицах я видела людей, больше похожих на бомжей. Среди них были и мужчины, и женщины. В панике, одетые в какие-то лохмотья, они выбегали из обшарпанных полуразрушенных домов.

Районы изменились. Узкие европейские улочки превратились в широкие магистрали, и я попала в местность, которая показалась мне совершенно другой. Но и здесь царила атмосфера всемирного зла и мрака. Небоскребы дымились. Кажется, я слышала отчетливые взрывы, которые изредка сотрясали стекла автомобиля. Люди куда-то спешили, бежали, суетились, поправляя деловые костюмы…

И в глазах каждого читался страх. Страх быть следующим.

Сердце сжималось от ужаса, когда я смотрела на все это, и только поэтому знала, что оно по-прежнему там, внутри.

Мы ехали дальше, а декорации продолжали меняться. Некоторые районы казались совсем утопическими на фоне всеобщего хаоса, но даже там я видела в глазах людей тот самый чудовищный страх.

– Мне жаль, что ты видишь Париж таким, Кенна… – тихо прошептал Гаспар, наклоняясь к моему уху.

Меня передернуло. Его чертов голос был противен, как никогда. Захотелось затолкнуть пузырек с ядом в его горло. На меня накатила такая лютая ненависть, что я закричала во все горло:

– ЭТО ТЫ! – Голос сорвался. – Ты убил его! Ты… Куда ты меня, черт возьми, везешь?

– Приехали! – сказал один из гвардейцев, и через окно я увидела зеленые деревья и красивый, нетронутый войной сад. Эдем на измученной земле.

– Принцесса доставлена домой.

– Кенна, успокойся, ты в безопасности. Эти ребята не тронут тебя. Мы все на вашей стороне, ваше высочество. Они такие же шпионы, как и я.

Мне захотелось ударить его, когда я услышала подобное обращение.

Ваше высочество. Он продолжает издеваться надо мной, обманывать и вести двойную игру.

– Думаешь, у меня совсем нет мозгов? – прошипела я, когда Гаспар схватил меня и практически вытолкнул из машины. – Я знаю, Гаспар, знаю, что ты все это подстроил!

На миг он посмотрел на меня так, будто я только что заглянула в его душу и узнала все тайны. Потом нервно провел рукой по волосам и как-то особенно мерзко облизнул пересохшие губы.

– Что подстроил?

– Яд! Это ты убил Брэндана!

Гвардейцы в недоумении обернулись на нас с Гаспаром, а потом схватили меня за руки и повели вперед.

– Ты больна, – успокаивающе прошептал Гаспар, ведя свой отряд в сторону особняка. – Тебе нужен врач… И покой.

«Ты больна…»

Я промолчала, позволяя гвардейцам нести меня, словно куклу.

Ноги заплетались, пока мы шли к огромному поместью, похожему на небольшой замок. Но он не шел ни в какое сравнение с красотой и роскошью дворца в Англии. Обычные каменные стены, шесть огромных колонн, подпирающих фронтон. Единственной по-настоящему красивой деталью были витражные окна, которые переливались на солнце яркими цветами, словно рубины, изумруды и янтарь.

Через пять минут я оказалась в почти пустом и спящем замке. Гаспар вежливо попросил оставить нас с ним наедине. Кажется, он привел меня в какую-то комнату и усадил на стул. Я прижала пальцы к вискам, стараясь унять головную боль и растерянность.

За последний день я пролила больше слез, чем за всю свою жизнь. Голова раскалывалась от давления и оттого, что я постоянно морщила лоб. Губы пропитались солью от слез.

– Кенна, посмотри правде в глаза. Если бы не его смерть, он был бы сейчас с другой девушкой. А об тебя продолжил бы вытирать ноги. Ты стала бы его вещью, тряпкой. Но не королевой. Тот, кто отравил Брэндана, сделал тебе огромное одолжение, – произнес Гаспар, но я даже глядеть на него не хотела.

Я ничего не хотела. Ничего, кроме как вернуть Брэндана.

– Не говори так. Он не умер, – тихо прошептала я, чувствуя, как слезы вновь обжигают щеки.

– Поверь, он мертв. Никто не возвращается оттуда, даже принц. Ты должна принять это. А я всегда буду рядом с тобой, моя повелительница…

Меня затошнило от его признания.

«Мертв».

– Он жив в моем сердце. И всегда будет там жить, – еле слышно проговорила я, вновь распадаясь на части.

Я откинулась на спинку кресла и закрыла лицо предплечьем, подавляя глухие рыдания.

Мне нужно справиться с этим. Мне нужно… вернуться к морю. На ферму, где я смогу спокойно жить дальше, забыв обо всем, что со мной произошло.

И постараться… очень сильно постараться не пойти на дно этого моря добровольно.

***

К вечеру у меня поднялась высокая температура. Жар обволакивал каждую косточку, пока вокруг суетились неизвестные мне люди. Врачи, слуги, которые постоянно меняли воду и задавали вопросы, которых я не слышала и на которые не хотела отвечать.

– Оставьте меня! Уходите! – крикнула я, с головой накрываясь одеялом.

Неужели они не понимали? Я хотела побыть наедине с Брэнданом. С воспоминаниями, которые у меня остались. Но они продолжали отнимать их у меня по кусочкам, не желая выполнить даже такую малость: оставить меня в покое.

Я почувствовала, как на кровать кто-то сел, и оторопела от такой наглости.

– Оставьте меня одну! – крикнула я, откидывая одеяло.

Я вцепилась в изголовье кровати, чтобы сдержаться и не кинуть подушку в женщину, которая сидела напротив меня.

– Кенна… – голосом, полным скорби, прошептала она.

На вид ей было лет пятьдесят. Под глазами пролегли глубокие морщинки, а уголки губ были слегка опущены, как будто она все время расстроена и опечалена. Черты ее лица казались мягкими, а глаза цвета корицы были один в один похожие на мои.

– Откуда все, черт возьми, знают мое имя, и почему носятся вокруг меня?! Прошу, только не надо в очередной раз кормить меня сказками о королевском происхождении. Сыта по горло! – высказалась я, снова прячась под одеяло.

Господи, верни мне Брэндана.

– А ты все такая же капризная, как и в детстве, – с печальной нежностью произнесла женщина, заставив меня поперхнуться. Кажется, после ее слов меня бросило в еще больший жар, чем прежде.

– Кто вы? – Я выглянула из-под одеяла и смерила незнакомку уничижительным взглядом.

На ней было строгое платье темно-фиалкового цвета, а на запястьях и шее – дорогие украшения. Женщина напоминала мне Меридиану в будущем – такая же сдержанная и грациозная, несмотря на гамму эмоций, бушующих в карих глазах.

– Не так я представляла себе нашу встречу. – Ее губы дрожали, и она постоянно поглаживала тыльные стороны своих рук, будто сильно нервничала. – Я твоя…

Ей не нужно было договаривать эту фразу. Я все поняла по ее глазам. По каждой морщинке на пропитанном виной лице.

Мама.

– Заткнитесь! Не смейте! Не смейте говорить мне это! Вы – не она! У меня нет родителей! Прошу… отпустите меня домой! – Я закрыла лицо руками, понимая, что ферма уже перестала быть моим домом. Давно.

Мой дом там, где он.

– Они даже не дали мне с ним попрощаться… увидеть его в последний раз… – Я подавила рыдания, почувствовав в горле колючий ком из всех своих сожалений.

– Милая, тебе нужна помощь. Ты много недель была подвержена насилию и пыткам. Гаспар сказал, они изменили тебя…

Я была в шоке от подобной новости. Я уже почти и забыла о том, что меня пытался изнасиловать золотозубый. Вся прошлая жизнь была стерта, а плохие воспоминания забыты. Остались только секунды, связанные с Брэнданом. Боль, казалось, так преумножила силу моей любви, что она душила изнутри.

И я медленно умирала от недостатка кислорода. От недостатка Брэндана. Одна из самых мучительных смертей.

– Я не милая! – огрызнулась я, встав с постели. – И вы мне не мать! Возможно, вы подарили мне жизнь, но вы же меня и бросили. И знаете… я очень благодарна вам за это. Правда благодарна. У меня была прекрасная спокойная жизнь. Не в этом городе, который я увидела за стеклом автомобиля! Все что творится там… ужасно!

– Кенна, прошу тебя, дай мне все рассказать.

– Рассказать что?! Вы понимаете, что вы мне никто? Я не чувствую к вам ничего, кроме раздражения.

Женщина смотрела на меня так, будто я избивала ее. Она едва сдерживала слезы – еще одна черта характера, которую я унаследовала от матери.

Все время сдерживаться.

Но Брэндан выпустил всех моих демонов, и теперь я не собиралась молчать.

– Я понимаю. Тебе больно…

– Мне больно, но не из-за вас! – Сердце разрывалось от болезненной агонии, которая была заперта в груди. Господи, да что она может знать? Эта женщина отказалась от своего ребенка. Просто так сплавила за ненадобностью. Насколько бесчеловечной нужно быть, чтобы сотворить такое?

– Кенна, у меня для тебя кое-что есть.

Только сейчас я заметила шкатулку, которая лежала на кровати. Сделанная из красного дерева, украшенная маленькими драгоценными камнями, которые поблескивали в приглушенном свете.

– Уходите и забирайте свои подарки! – Я указала женщине на дверь, будто она была служанкой, а не королевой Франции. Мне было все равно. Терять уже нечего – сутки назад я лишилась ВСЕГО.

– Ты была замечательной девочкой. Моей любимой дочкой, – печально пробормотала она, опуская взгляд. – Я не жду твоего прощения. Не знаю, что с тобой произошло и почему ты настолько сломлена…

От ее слов мне стало только хуже. Сломлена. Это именно то, чего хотел добиться Брэндан. Только никакая его жестокость оказалась не способна сломить меня.

Только его смерть.

– И, видимо, мы с твоим отцом не заслуживаем это знать. Не заслуживаем узнать то, какой ты стала, – продолжала шептать она с опущенной головой, стыдясь моего взгляда.

Неужели она думала, что пары ласковых слов достаточно, чтобы я вдруг обняла ее и обрадовалась тому, что обрела мать? Да я ее совсем не знаю! Совершенно не знаю! И за последние месяцы хлебнула столько лжи, что все происходящее казалось теперь жалкой подделкой.

– Но я оставлю тебе это, чтобы ты смогла узнать нас. Может, это поможет тебе вспомнить.

Она нерешительно встала и подошла ко мне. Нежно провела рукой по пряди моих волос.

Я думала, что меня передернет от отвращения, но нет. Пустота – вот все, что я почувствовала. Несмотря на то, что в каждой черточке ее лица узнавала себя, я не могла назвать эту женщину матерью.

– Я так хочу, чтобы ты вспомнила!

Женщина поморщилась, в последний раз подавив слезы, и выбежала за дверь так быстро, словно ее здесь и не было. На миг мне послышались глухие рыдания, которые эхом разнеслись по пустым коридорам особняка.

Я положила ладонь на грудь, в то самое место, где было сердце.

Все это слишком больно.

Упав на кровать, я сняла с волос заколку в виде цветка, которого прежде не знала. Он чем-то походил на розу и был ярко-красным, цвета крови. И все же он другой.

Это был особенный цветок. Для Брэндана. Для меня.

Камелия.

«Тебе нравится ласкать меня, маленькая? Скажи, что ты никогда не отдашься другому. Пообещай. Камелия, поклянись, что ты только моя…»

Слова Брэндана терзали разум и выворачивали душу, возвращая меня в каждую секунду, что я провела с ним.

Только твоя.

ГЛАВА 2

Брэндан

Мне снился жуткий сон, но это было воспоминание. Я видел в подробностях каждую деталь того дня, когда убил Бастиана. Как все произошло на самом деле и как я беспощадно пинал его до самого края обрыва, а потом позволил брату упасть.

Я не смел оправдывать себя тем, что это была самозащита или роковая случайность. Это не так. Я мог убежать, мог сгладить конфликт, мог сделать что угодно… Но это я подтолкнул брата к бездне и голыми руками убил.

Сон был странным, потому что я видел все как наяву. Словно смотрел фильм, где я был актером. Но как бы ни старался, не мог изменить ход событий. Не мог перестать бить брата даже во сне. И я смотрел этот сон раз за разом, пока окончательно не сошел с ума, запертый в собственном теле.

Потому что, когда пришел в сознание и услышал голоса людей – уже не из воспоминаний, а настоящие, – я понял, что не могу пошевелиться. Даже приоткрыть веки, словно потерялся в тюрьме собственного разума.

Это еще хуже Адинбурга.

Единственное, что я чувствовал, – глухое и редкое биение сердца. Изредка я даже мог ощутить ветер, овевающий лицо, но не более. Не живой и не мертвый. Снова в оковах. И наверняка жалкий. Словно машина с заглохшим двигателем.

А потом случилось… ЭТО. Как будто в легкие вдохнули несколько галлонов кислорода.

Я широко распахнул глаза и закашлялся от переизбытка воздуха, который непрерывным потоком лился в легкие. Меня будто били изнутри по ребрам.

После темноты закрытых век даже мрачная комната, в которой я лежал, показалась яркой и живой. Голубоватое сияние луны успокаивало, несмотря на то что место больше походило на склеп.

Я осторожно пошевелил пальцем ноги и с радостью обнаружил, что тело вновь откликается на сигналы мозга. Неторопливо сел на твердой кушетке и понял, что почти обнажен. К груди были приклеены какие-то присоски, которые вели к экрану, фиксирующему мой пульс.

Разозлившись, я сдернул их. Мне больше не нужна помощь. Я абсолютно здоров.

Оглядевшись по сторонам, я заметил Джейсона, сидевшего в углу, в кресле, а у двери – пару гвардейцев, которые смотрели на меня с восхищением.

Как на Иисуса.

Я ухмыльнулся. Вряд ли они знали, что яд на меня не действует. А вот Джейсон прекрасно был об этом осведомлен. Вот и позаботился о том, чтобы меня не закопали заживо.

– Ну что, уже есть догадки о том, кто это сделал? – Джейсон картинно захлопал в ладоши. На его лице играла счастливая ухмылка – этот засранец был рад меня видеть.

– Я только что вернулся из тюрьмы собственного разума, а ты встречаешь меня таким вопросом… – прохрипел я и еще раз прокашлялся. – Сколько я так лежал?

– Пять дней. Я уже начал думать, что ты действительно не очнешься. Но твое сердце по-прежнему билось, пока тело находилось в спячке. Прости, я даже позволил доктору бить тебя молотком, но ты будто действительно умер, – пояснил он.

Я провел рукой по груди и поежился от холода. Паршивое, гадкое чувство. Давно я не ощущал себя настолько физически слабым. Мне нужны были еда, ванна и женщина… Только одна женщина, из которой я намерен высосать все силы, которые она только сможет дать.

Джейсон протянул мне рубашку и брюки, потрепал меня по волосам. Так всегда делал Бастиан, и меня передернуло от этого настолько живого напоминания.

– Что говорят в народе? – поинтересовался я, лениво улыбнувшись двум гвардейцам, которые по-прежнему смотрели на меня, как на святого.

– Как твоему первому советнику мне пришлось дать интервью и высказаться. Поскольку я знал о твоем иммунитете к ядам, то заверил их, что с тобой все в порядке, просто тебе нужен отдых. Уверен, они до сих пор мне не верят. Народ разделился на две группы: одни думают, что ты мертв, и не находят себе места, другие…

Ему не нужно было продолжать, чтобы я нарисовал себе картину случившегося за последние пять дней.

– Другие – это Парламент, который празднует мою смерть где-нибудь на вилле.

– Точно.

– Думаешь, это они сделали? – Голова загудела от нахлынувших диких версий. От предвкушения проблем, которые придется разгребать. От мысли о женщине, которую я представил народу, но которая мне противна.

Я вспомнил лицо сестры, которая наверняка места себе не находила, даже зная о нашем иммунитете. И, наконец, о Камелии, которая занимала девяносто девять процентов всех моих мыслей.

Наша последняя ночь. Прозрачное платье облегало каждый сантиметр соблазнительной фигуры, словно было сшито для нее. На самом деле так оно и есть. Полная грудь, к которой так приятно прикасаться через нежную ткань и сжимать в ладонях, чувствуя легкую дрожь своей жертвы.

Своей женщины.

То, как уверенно она опускалась на колени, несмотря на мой снисходительный взгляд. Слабая, но не сломленная. Слабая девушка, готовая на все ради своего хозяина.

Но одна маленькая деталь всегда будет отличать ее от других: только со мной она такая. Только для меня она широко расставит ножки, принимая внутрь. Она может злить меня. Может сколько угодно делать вид, что ей нравятся хоть все гвардейцы в моем замке. Но я всегда буду знать, что ее крохотное сердечко трепещет только в моей ладони.

Мне же нужно найти эту грань между тем, чтобы удержать его… а не раздавить.

Я вспомнил ее полные губки, обхватывающие мой член, и чуть не упал от сбивающего с ног желания. Кровь, которая еще совсем недавно была замерзшей и еле живой, стремительно прилила к бедрам.

Джейсон уже с пару минут махал ладонью перед моим лицом. Вот черт.

– Эй, я тебе не мешаю думать о великом?

– Думать… мне нужно подумать…

Перед глазами мелькнула Камелия, протягивающая мне бокал.

«Хотела выпить за тебя и твою будущую невесту».

Отчаянная, дикая усмешка на ее губах. Усмешка обиженной девочки, жаждущей мести.

– Vae… какая же су… – Я прикусил язык, зло глядя на Джейсона. Сейчас даже вид лучшего друга вызывал раздражение – я был близок к тому, чтобы схватить его за грудки и хорошенько вмазать, лишь бы выместить раздирающую ярость.

– Эй, ты думаешь, что я это сделал? – Джейс посмотрел на меня так, будто я в жизни не наносил ему более ужасного оскорбления. – Я прекрасно знаю про твой иммунитет…

– Нет! Это она! Где эта дрянь?! – еле сдерживая эмоции, отчеканил я, пытаясь успокоить смертельные волны, бушующие внутри. – Где эта мразь, которая картинно плакала, когда я упал?! ГДЕ ОНА? Немедленно приведи ее в мою спальню!

Джейсон с удивлением посмотрел на меня, нервно поправляя галстук.

– Ты приказал вышвырнуть ее из замка. Я отдал приказ лучшему из гвардейцев. Он отвез ее в безопасное место. Все, как ты и просил.

– КУДА?! – на выдохе проорал я, ловя на себе взгляды шокированных слуг.

– Я не знаю, Брэндан. Ты не уточнял. А что такое? При чем здесь эта девка? Теперь, когда у нас есть Скарлетт…

– Да плевать я хотел на Скарлетт, она нужна мне ради короны. Ради того, чтобы утереть нос гребаному Парламенту! А Камел… ЭТА МРАЗЬ должна ответить за то, что сделала! Это она… она подобралась ко мне так близко. Не знаю как, но это она снова выставила меня слабаком перед всеми! Как тогда, vae! Как в тот день, когда меня упекли в Адинбург!

Я не мог остановиться и указал гвардейцам на дверь, приказывая немедленно покинуть комнату. Никто не должен видеть короля в таком состоянии.

– А зачем тебе жалкая грязная пленница, которая ничем не отличается от рядовой шлюхи?

Боже, он действительно ничего не понимал. Джейсон был еще более жестким, чем я. Но если мои эмоции били через край, то его эмоциональный фон был как у булавочной головки.

Тяжело дыша, я схватил его за воротник рубашки.

– Не смей ее так называть. У пленницы есть имя. Камелия. Запомнил? И только я могу называть ее иначе. Как угодно. Делать с ней что угодно. И чтобы вновь обрести над ней власть, эта тварь нужна мне здесь, в замке. Она должна узнать, каков на вкус этот яд. Яд мести…

Я отпустил Джейсона, вспомнив одну важную деталь, о которой не думал прежде. Так я нашел Камелию, когда она сбежала в первый раз. По датчику, встроенному в ее заколку в виде цветка. Именно так найду ее и сейчас. Где бы она ни была.

В том, что она бережет подаренную мной заколку как зеницу ока, я не сомневался.

– Мне нужен врач. Надо сдать кровь, чтобы выяснить, какую гадость в меня пихали и сколько раз. – Я посмотрел на Джейсона с долей вины. – И не пялься так, будто мне нужен психиатр.

– Брэд, я понимаю, ты только что вернулся с того света и все такое, но давай ты немного придешь в себя и успокоишься?

Он сделал вид, что отряхивает невидимую пыль со своей рубашки, и выразительно посмотрел на меня. Джейсон не любил, когда моя королевская сущность выходила наружу, потому что он был единственным человеком в этом мире, которому я мог хоть немного доверять. Который знал меня любым. Но он много не понимал.

– Свои советы оставь при себе. – Я заставил себя улыбнуться. – А я должен как можно скорее дать интервью парочке телеканалов. И выглядеть хорошо. Пусть все члены Парламента подавятся вином и королевскими креветками. Сразу несколько проблем исчезнет.

– Было бы неплохо, – кивнул Джейс и направился за мной. Мне не терпелось покинуть эту мрачную комнату и увидеть Мэри.

Но еще больше я хотел видеть Камелию. И это желание сжигало изнутри, словно яд, по-прежнему запуская смертельную реакцию в моей крови.

И этот яд, название которого я не озвучивал даже в мыслях, по-прежнему там был.

Как бы я ни хотел отомстить ей, и какая бы жестокая игра ни созревала в моем разъяренном мозгу, в глубине души я знал, что проклят ее любовью.

Кенна

Особняк оказался еще меньше, чем я думала. Мне не хотелось покидать свою комнату, но пришлось выйти из нее, чтобы понять, как скоро я смогу сбежать отсюда и насколько это возможно. Я все еще рвалась куда-то. Даже сейчас, когда, казалось бы, никто не держал меня на привязи.

Сначала я хотела удрать от Брэндана, теперь же собиралась сбежать к нему… к его телу. Я просто хотела сжать его руку в своей и в последний раз уткнуться губами в высокие скулы.

Но они холодны.

Как и его губы.

От этих мыслей не было никакого спасения. Лишь пузырек с ядом, которого оставалось совсем чуть-чуть. Но, может, этой капли хватило бы на…

Я отбросила эту мысль, пытаясь прислушаться к голосу разума. Я не должна так убиваться по мужчине, который уничтожал меня морально, насиловал физически и резал без ножа…

Но не могла.

Вопреки всему я берегла эту тоску по нему, как и заколку, что от него досталась. И даже платье, которое я носила, – его подарок.

Шкатулку, которую подарила мне женщина, я открывать не стала, но бережно положила в свою сумку. Сама не знаю почему, но рука не поднималась сломать ее или швырнуть в стену.

Гаспара я избегала и даже закрывалась от него на несколько замков. Мне не хотелось видеть человека, который вложил в мою ладонь яд и посмел убеждать в том, что Брэндан только навредит мне.

Навредить можно только себе самой, и я это знала. Сейчас, когда несколько глотков яда отделяли меня от избавления. От боли. Только старое привычное любопытство мешало мне, когда я тянулась к пузырьку. Я должна узнать, от чьей руки умер Брэндан. И если от моей…