C любовью, Шерил

– Но как вам это удалось? Рынки запрещены. Да и в любом случае, рано или поздно, их всех сделают свободными. Вы разве не слышали об этом? Вам не кажется, мисс Коутс, что это было немного…неразумно. Наверняка в округе полно деревенских, которые будут готовы работать на вас за любую сумму, которую вы им предложите. Для чего же вы тогда его купили?

– Джон! Ты сейчас довольно невежлив, – Александр Одли с усмешкой на лице прервал своего приятеля. -Какое это все имеет значение? Ты ведешь беседу с мисс Коутс так, как будто перед тобой находится не молодая женщина, а неудачливый делец. Вполне возможно, что у мисс Коутс были свои, особенные причины для покупки этого чужеземца.

Одли глянул на нее без усмешки, но с каким-то странным выражением, которое ей хотелось с себя стряхнуть. Шерил перевела взгляд на Джона Ферби.

– Мистер Одли прав. Этого корнуанца хотели подвергнуть наказанию. Но он не совершил никакого преступления.

– Он взбунтовался?

– Нет. Он просто сбежал.

– Так он еще и беглый?! Удивительная история. Как же вы на это решились? И исходя только из одной жалости? Вы же понимаете, что на самом деле, он может быть опасным преступником? Или, вообще, сумасшедшим? Кто был его предыдущий хозяин?

– Мне об этом неизвестно, – не мигая соврала Шерил. – Но с этим человеком действительно все в абсолютном порядке. Простите, я бы сейчас хотела подойти и поздороваться с остальными гостями.

– Мисс Коутс, пожалуйста, уделите нам еще минуту, – попросил Джон Ферби. – Скажите, ваш новый работник образован? Сколько ему лет?

– Он средних лет. И он образован. Он служит помощником управляющего.

– Невероятно. Даже здесь, в такой глуши…

– Как его зовут?

– Разве его имя имеет какое-то значение? Он всего лишь один из многих.

– Простите за нашу настойчивость, мисс Коутс. А можно ли нам взглянуть на него? – спросил третий, молчавший до этого джентльмен. Этого мужчину Шерил и прежде видела в доме Джейсона. Это был доктор Роберт Арчер, близкий друг Льюиса.

– Мисс Коутс, мы могли бы проехать с вами к вашей ферме и пообщаться с ним?

– Нет! Простите. Но это совершенно невозможно. Я буду очень сильно занята.

– Очень жаль. – Ферби повертел в своих пальцах едва прикуренную толстую сигару, а затем вскинул на Шерил внимательный взгляд. -Ну тогда хотя бы расскажите о нем? Что он умеет? Как выглядит?

– Он выглядит, как и все остальные люди. Ничего особенного в нем нет. Простите, но мне и правда нужно идти.

Шерил вежливо склонила перед ними голову, а затем направилась к столику с закусками.

Мужчины проводили ее поклонами.

– Арчер, ты зачем ее спугнул?

– Ох уж эти деревенские чудаки. Фермы, факела, шампанское… Расстроенное пианино. Ты только посмотри на это все. Должно быть, бедняга Марек целый год копил, чтобы устроить этот прием.

–Это его дело. Но корнуанец на ферме – вот это уже перебор. Я тут подумал, уж не тот ли это рогатый, о котором сейчас в столице не говорит только ленивый.

– Да ну, брось. Такого просто не может быть. Того Хранителя, скорее всего, давно уже прикончили в тюрьме. Он слишком много начал себе позволять.

– Действительно… Вряд ли это он. Но ты посмотри. Они ни в чем не отстают от моды. Я уверен, в следующем году прием будет еще грандиознее, а за столом нам будут прислуживать прекрасные молодые корнуанки.

Шерил ушла не так далеко и до ее слуха частично доносился их разговор. Они уже забыли про нее, а она, стоя над тарелкой с маленькими пирожными, глядела на них так, словно впервые в жизни видит взбитый белковый крем. После выпитого, а может, после этого неприятного и тревожного разговора, во рту она ощущала горечь. Маленький столик прямо перед ней ломился от разнообразных закусок и разлитых по большим чашам теплых напитков. Окинув угощение взглядом, она осторожно, двумя пальцами, взяла с тарелки маленькое круглое пирожное. Вкус его показался невзрачным, но засахаренная малина, положенная сверху, была восхитительна.

Чуть позже, после того как она бесцельно прошлась по гостиной, здороваясь со всеми подряд, хозяин дома нашел ее сам.

– Меридит чувствует себя плохо. Муж отвел ее наверх, – шепнул ей Джейсон.

– Она в порядке? Может быть, мне нужно к ней подняться?

– Не стоит. Она отдохнет и спустится через полчаса. С ней побудет ее Льюис. Но боюсь, мы на какое-то время останемся без музыки.

– Ничего… Гостям и так весело, – сказала Шерил.

– Ты так думаешь? – он рассмеялся. – Что ж, я не удивлен, люди здесь собрались интересные и умные. Таким всегда есть, что обсудить. Довольно часто на таких мероприятиях решаются важные дела и обсуждаются будущие браки. Непринужденная обстановка способствует отличному настроению и укрепляет связи.

– Да, они много говорят, – задумчиво произнесла она, а затем ласково взглянула на него, -Но самое важное, что сегодня собрались все твои сестры. Удивительно, какая у вас большая семья. И при этом, вы так дружны между собой.

– Очень дружны, – с удовольствием подтвердил он. -У всех сестер удачные браки и мои зятья, все, как на подбор. Управляющий на фабрике, владелец доходного дома, среди них есть даже юрист, – он рассмеялся, – Успешные люде, каждый только рад оказать нам с матушкой какую-либо помощь.

– Очень хорошо, что ваши родственные связи из года в год только крепнут. Сейчас это редкость.

Джейсон радостно кивал в ответ на ее слова. Его большая тяжела голова при этом качалась, как маятник. Он выглядел абсолютно счастливым и Шерил заметила, что он уже немного пьян.

– Мне кажется, мы не взрослеем в душе. Особенно это заметно, когда мы собираемся здесь, в этом доме. Мы так же дурачимся и шутим. Вместе нам всегда очень весело.

– Но гостей слишком много. Тебе не кажется, что некоторых можно было бы и не приглашать? – спросила она.

– О, это просто дань уважения. Я прекрасно знаю, что некоторые здесь смотрят на меня свысока. Ты же это имеешь в виду, милая… – Он склонился к Шерил, как для поцелуя, почти касаясь ее лба своими губами. -Не переживай ни о чем. Чтобы ты не услышала здесь, – все это пустое. Никто из них не умнее меня. И никто не богаче. Все эти мужчины, не считая, разве что мужа Аделины, – дельцы средней руки. И то, что они живут в столице, никак не делает их лучше. Послушай, я сегодня уже говорил, как ты красива? – серьезно произнес Джейсон. -Ты настолько отличаешься от всех женщин, и ты даже не догадывается, насколько ты интересна и удивительна. Все эти холостые умники не сводят с тебя глаз. Мне нехорошо и тревожно. Вот уж, действительно, пригласил напрасно…

– Джейсон, я не стремлюсь ни выделяться, ни нравится кому-то. Всему виной мой уединенный и замкнутый образ жизни. Я отстала от моды. Ты только посмотри, какие широкие сейчас на платьях рукава.

– Разве это так важно? – искренне удивился он.

Шерил тихо рассмеялась.

– Мои руки закрыты до самых пальцев. Меридит любит повторять, что такой фасон носили еще во времена рыцарства. Приятели Льюиса смотрели на меня, как на дикарку.

Джейсон ничего не ответил. Он молча поднес руку Шерил к своим губам.

– Прекрасный праздник, Джейсон. И мы серьезно повзрослели. А общество, в целом, действительно изменилось и стало лучше. Ты ведь помнишь те деревенские пляски, какие устаивались на праздники в нашем детстве? А эти огромные бочки с вином? Кто-то обязательно напивался и падал лицом в траву.

– Конечно, я все помню. Но тогда жизнь была другой. А наши родители много трудились для того, чтобы мы сейчас могли наслаждаться всей этой чистотой, музыкой и хорошими напитками.

– Но ты тоже много трудишься. И всю свою жизнь. Это все – твоя заслуга.

– Я делаю это не ради себя, а ради моих будущих детей.

Шерил улыбнулась и взглянула на стол. Она осторожно взяла свой бокал за тонкую ножку.

– Спасибо тебе за приглашение. В этом доме я чувствую себя такой, какой была прежде.

– О, Шерил, если бы только знала… Твои слова значат для меня так много!

Он стоял к ней слишком близко и дышал прямо в лоб. Глаза его были темными и блестящими, и он не сводил с нее тяжелого взгляда. Шерил догадывалась, что многие в этой гостиной наблюдают за ними.

Внезапно большая гостиная наполнилась резкими, нестройными звуками. Кто-то сел за пианино, и вначале, многим показалось, что это балуется ребенок. Джейсон оглянулся.

– Однако же.... Она снова села играть. Мне кажется, ей нужно еще много учиться.

– И кто же это?

– Племянница Льюиса, Агнес Ловуд. Она часто гостит у них. Родители ее из пригорода, а девчонке все никак не сидится на месте. Она стремится попасть в любое общество, в которое только может. Мне кажется, Меридит от нее жутко устала.

Джейсон подлил Шерил шампанского, а затем наполнил второй бокал для себя.

– Твоя сестра сказала, что ей живется скучно. Но ведь рядом с ней есть подруга.

– Да ей всего шестнадцать. Ребенок… И очень навязчивая. Ох, матушка спускается по лестнице. Пожалуйста, Шерил, поставь бокал и давай подойдем к ней.

По слабо освещенной, покрытой в честь праздника бордовым ковром лестнице, скользя правой рукой по перилам, медленно спускалась высокая, сухая старуха с широким, скуластым лицом и колким взглядом, пронзающим окружающих из-под кустистых седых бровей. К празднику матушка Джейсона принарядилась. На ней было черное шелковое платье, сшитое по последней моде, с умеренно пышными рукавами и высоким воротом, украшенным черным кружевом. Ткань, собранная широкими складками, точно черная вода, мрачно переливалась и струилась. Последние пятнадцать лет матушка Джейсона носила траур по ушедшему мужу.

Приближаясь к ней, Шерил испытывала смешанные чувства. Она уважала мать Джейсона за трудолюбие и яростное сопротивление всем бедам, которых на ее веку было немало. Она знала, что эта женщина родила одиннадцать детей. Она пережила пожар, последовавшую затем нищету, и в свои лучшие годы, от рассвета до заката тяжело трудилась на ферме, в те времена, когда их семья еще не могла позволить себе наемных работников. А затем, достигнув, наконец, благополучия, она пережила еще и внезапную смерть мужа. Но ничто не могло ее сломить.

Ну а Шерил, странным образом, несмотря на долголетнюю дружбу с Джейсоном, так и не смогла подружиться с его матерью. Неприязнь в ней зародилась очень давно, еще в детстве, и была скорее ответным, отзеркаленным чувством.

– Матушка, как хорошо, что вы отужинаете с нами. – Джейсон с улыбкой подал матери руку и помог спуститься с последних ступенек.

Шерил знала, что этот выход был обманом. Мать Джейсона почти не поднималась на второй этаж дома. Она уже много лет ютилась в комнате под лестницей, поближе к кухне. И оттуда целыми днями громкими окриками гоняла по разным поручениям двух служанок, которые исполняли в доме обязанности кухарки, прачки и горничной.

Шерил поклонилась хозяйке дома, чувствуя на себе ее тяжелый, проницательный, взгляд.

– Здравствуй. Хорошо выглядишь, Коутс. Для тридцатилетней старой девы у тебя слишком цветущий вид.

– Матушка, пожалуйста…, – едва слышно попросил Джейсон. Голос его изменился, стал тоньше и тише.

Шерил улыбнулась.

– Я стараюсь из всех сил, миссис Марек. Думаю, всему виной свежий воздух с полей.

– А почему платье на тебе такое простое? Откуда взялся такой выцветший фиолетовый цвет? Неужели нельзя было подобрать что-то более яркое на день рождения моего сына?

– Сожалею, что вам пришлось не по вкусу мое скромное платье, – Шерил без тени сожаления на лице уверенно смотрела на нее своим обычным, ироничным и спокойным взглядом.

Миссис Марек дернула сухими, тонкими, мятыми губами.

– Милый, проводи меня к столу. Прошу, Шерил Коутс, проходи следом за нами.

Джейсон церемонно взял мать под руку и через плечо бросил на Шерил умоляющий взгляд. Она улыбнулась ему и, как ей и было велено, не спеша пошла вслед за ними.

Джейсон был единственным сыном. Родители жалели и оберегали его, как наследника, продолжателя рода. Он родился, когда самые тяжелые времена были уже позади и когда за столом было изобилие, а мать могла позволить себе нарядиться и в воскресный день выйти в церковь вместе с соседями. Джейсон был здоровым и красивым ребенком, его любили и баловали все, кто только его видел. Удивительно, но это пошло ему только на пользу, его характер ничуть не испортился. Он с детства был добрым и веселым, отзывчивым мальчишкой, таким он оставался и сейчас.

Шерил со спокойным выражением на лице смотрела в его широкую, крупную спину. Давно ли они забегали в его дом, тогда еще серый, не украшенный ни колоннами, ни плетущимися до самого второго этажа красными розами? Давно ли они, вечно голодные, украдкой хватали на кухне первое, что попадалось под руку? Будь то свежие булочки, еще горячие, только что вытащенные из печи старшей сестрой Джейсона. Или же кусок подсохшего хлебного пудинга, выпеченного с вымоченным в роме изюмом. Давно ли они лазили на высокую дикую грушу, растущую за его домом, чтобы достать самые последние, самые крупные, горько-сладкие плоды? Давно ли они пробирались тайком в овчарню и там ловили маленьких, кротких и нежных ягнят, чтобы затем повязать им на головы цветные платочки? Давно ли они устраивали дикие игры на сеновале, бесстрашно прыгая с высокой лестницы в ароматное, только что привезенное с поля сено? Куда ушло это время?

От воспоминаний Шерил отвлекла Аделина Трисби, старшая сестра Джейсона. Высокая и похожая внешне на мать – с таким же сухим, крупным, выступающим носом – главной достопримечательностью на лице, но при этом с мягким, добрым взглядом, который достался ей от отца. Аделине было за сорок, а ее старшая дочь была уже невестой.

Аделина мягко улыбнулась, только так, как умела она одна – одними глазами. Ей пришлось научиться этой улыбке, потому что, к сожалению, зубы у нее были не совсем в порядке. Она пожала руку Шерил своими мягкими, теплыми пальцами. А затем указала ее место за столом. В итоге, Шерил, как единственная незамужняя женщина, оказалась за столом в компании детей. Компания эта оказалась шумной, цветастой, разновозрастной и уже изрядно голодной. Шерил быстро познакомилась с теми подросшими племянниками Джейсона, которых еще не знала, а также, с племянницей Льюиса, Агнес Ловуд. Девица эта, пухлая и серьезная, на вид казалась куда более зрелой, чем говорил о ней Джейсон. Общество детей ей явно было не по нраву, она стремилась ко взрослым и поэтому сидела за столом с надутыми губами и надменным, унылым лицом.

Гости шумно и весело переговаривались, обменивались улыбками, шутками. Пылал, уютно потрескивая, большой камин. Бокалы на столе искрились, а живые розы в вазах мерцали капельками влаги. Атмосфера благополучия и счастья, казалось, вливалась в гостиную вместе с потоком свежего воздуха из темного зимнего окна. Щедро накрытый большой и длинный стол был ярко освещен, а остальная часть комнаты теперь тонула в темноте. Три девушки, прислуживающие за ужином, наряженные по этому случаю в чепчики и кружевные передники, поспешно задували лишние свечи. Аделина, как самая опытная дама, уверенно вела этот вечер. Выждав непродолжительное время, она подхватила со стола пустой бокал и маленькую серебряную вилку. Раздался мелодичный тихий звон. Шум за столом прекратился, и все гости переключили свое внимание во главу стола, где сидели Джейсон, его мать, а по ее левую руку – Аделина.

Вдова Марек поднялась со стула, опираясь при этом о стол обеими руками. Она величественно и медленно осмотрела всех гостей. В ее запавших глазах не отражалось мерцание пламени. Они тонули в тени. Мать склонила голову и посмотрела на сидящего рядом с ней сына.

Джейсон поднялся и с улыбкой взглянул на мать.

– Дорогой сын. Хочу сказать тебе, что я очень стара.

– О, нет! – послышалось за столом, но этот возглас тут же погасили дружным тихим шиканьем.

– Стара…, – продолжила она. -Вредна и дотошна. И вы все это знаете. Но я была такой не всегда. Жизнь научила меня быть суровой и строгой. К себе, к моему дорогому покойному мужу и, в том числе, и к вам, мои дети. Моя жизнь была трудной. Но. Если бы мне предложили сейчас вернуть мою молодость. Прожить жизнь иначе. Легче, проще, богаче, – то я бы на это не согласилась. Моя жизнь была прекрасной. Я жила ради вас и продолжаю жить только благодаря вам. Вы все желанные, любимые и прекрасные. И я каждый день благодарю за вас Бога. Всегда будьте вместе. Не разлучайтесь. Любите друг друга, своих супругов и своих детей. Уж я за этим прослежу! – под улыбки и сентиментальный, тонкий смех, миссис Марек подняла вверх правую руку со сжатым кулаком. -Джейсон, с днем рождения тебя! Желаю тебе здоровья и счастья. Ты заслуживаешь его как никто другой. Празднуйте!

Джейсон помог матери сесть на стул, а затем принялся принимать шумные поздравления от сестер и их семей. Мужчины начали наполнять бокалы.

Шерил крепко зажмурилась, а затем открыла глаза и глубоко вздохнув, придвинула к себе наполненный розовым игристым вином бокал. К имениннику все гости чинно подходили в порядке очереди, говорили ему пожелания и теплые слова, а затем возвращались на свои места. Шерил все дожидалась, когда придет ее момент. Наверное, он должен был наступить перед всеми этими многочисленными детьми…или же после них, поскольку они были непосредственные его родственники – она точно не знала.

Когда поток поздравляющих начал иссякать, Шерил поднялась со стула, чтобы подойти к довольному и сияющему имениннику. Но он неожиданно поклонился гостям, отпустил руку своей старшей племянницы, которая застенчиво что-то ему говорила, а затем, обойдя стол, сам подошел к тому месту, где находилась Шерил.

Она даже не успела ни о чем догадаться. Джейсон достал из кармана своего жилета серебряную резную коробочку и держа ее в правой руке, глядя при этом в лицо Шерил, своим пронзительным, светлым взглядом, произнес:

– Сегодня я счастлив, как никогда в жизни. Я так рад всех вас видеть! – он коротко взглянул на притихших, замерших в удивлении гостей и снова перевел взгляд на Шерил. -Мне кажется, этот день – особенный и сегодня все, к чему бы я не прикоснулся… все превращается в золото. Этот дом, этот вечер – это какое-то волшебство. Спасибо, мои дорогие сестры за этот праздник, спасибо вам, матушка. Но… простите, родные. Моя волшебница – эта фея… эта тихая, скромная девушка. Необыкновенная и удивительная, чудесная девушка. Такая терпеливая, такая сильная! Если бы вы только знали, насколько она мне дорога! Только она может сделать меня по-настоящему счастливым человеком. Шерил, я ведь так тебя люблю! Я люблю тебя много лет, с самого нашего детства. Ты свет моей жизни! Лишь о тебе я думаю каждый свой день. Ты ведь знаешь… И мечтаю я только об одном – сделать тебя счастливой. Самой счастливой женщиной на свете. Я готов ради этого на все…

Джейсон, протягивая на вытянутых руках коробочку с кольцом, буквально упал перед ней на колени. Он стоял, кротко опустив свою светлую голову, с напряженными плечами, и глядя в пол, словно провинившийся, и теперь ожидающий своей участи. Кольцо в его протянутых руках мерцало, отливая золотом. Это было другое кольцо. Совершенно новое.

В гостиной воцарилась мертвая тишина. Слышно было только потрескивание свечей, стоящих на столе и шипение в наполненных бокалах, к которым пока еще никто не притронулся. Молчали даже самые маленькие дети. Поступок Джейсона был отчаянным и дерзким. Но теперь все гости смотрели только на нее одну, все они ждали… Шерил испугалась и растерялась. Она не посмела отказаться. Поэтому протянула руку и взяла это кольцо.

Глава 6

В доме снова стоял цветочный аромат. Это были чайные розы. Живые розы в конце декабря. На фоне заснеженного, холодного, голубого окна их нежные, хрупкие, маленькие, еще не до конца распустившиеся розовые головки, казались пригревшимися сонными птичками. Шерил, спускаясь со второго этажа вначале почувствовала их нежный запах, затем увидела цветы. Она остановилась, не входя в кухню, рассматривая из узкого темного коридора свежий живой букет. Увидела Алисию, которая радостно напевала, хлопоча у разогретой плиты

– Алисия, который час? – спросила Шерил.

– О, вы проснулись, мисс Шерил! Доброе утро! Сейчас без четверти семь. И уже так светло на улице. Смотрите, какой чудесный вам доставили букет! Какие маленькие у этих роз головки и как их много! А как чудно они пахнут, мисс Шерил!

– Что удивительно, летом они не менее прекрасны, но мы все же не впадаем в экстаз… Человек любит переворачивать все с ног на голову.

– Мы ценим только то, что дается нам дорого, – протянула Алисия.

Хозяйка дома улыбнулась.

– Ты совершенно права. Я даже не представляю, сколько стоит вырастить такие цветы зимой. Алисия, я сейчас выйду, встречу твоего отца, заберу у него корзину. -Я жутко голодная. Чай уже готов?

– Уже почти закипела вода.

Пока Шерил укутывалась в свою шерстяную накидку, надевала пальто и капор, погрустневшая Алисия наблюдала за ней из-за угла. Ее чувствительная, эмпатичная натура считывала чужое настроение и мгновенно подстраивалась под него. К тому же, все эти дни, ей было немного страшно за свое будущее. Велика была вероятность того, что после замужества своей крестной, ей придется возвращаться в тесный и шумный родительский дом.

Шерил не знала о том, что тревожит Алисию. Она шла по узкой каменной дорожке. Под подошвами ее старомодных ботинок хрустели тонкие льдинки. Сад был неподвижен и схвачен холодом. На узловатых серых ветвях кое-где застыл дорожками снег, стволы были покрыты седым инеем. Воздух, чистый, прозрачный, уютно пах дровяным дымом. Небо, несмотря на плотную розовато-серую дымку, было очень высоким и светлым. Шерил остановилась на дорожке и подняла вверх лицо. Крупные, одинокие редкие снежинки падали, кружась по спирали, белые и холодные, они ложились ей на лицо и плечи.

Она зажмурилась, смахнула с лица стаявший снег и посмотрела в сторону калитки. По неровной, изгибающейся дорожке тянулась цепочка следов. Это утренний гость проходил здесь для того, чтобы оставить для нее букет, в то время, пока она еще спала.

Шеки и нос немного щипало. Поднимающийся от земли холод заползал под юбки. Она переступила с ноги на ногу, беспокоясь о том, что опоздала. Но вскоре послышалось цоканье подков, а следом, из-за толстых ивовых стволов показалась черная коляска. Уокер, укутанный и неподвижный, восседая, на козлах, напоминал нахохлившуюся серую галку. Шерил сунула руку в карман и нащупала острый кусочек колотого сахара. Зажав лакомство в кулаке, она быстрым шагом направилась к калитке.

Управляющий остановил кобылу, спрыгнул с козел и поздоровался с хозяйкой.

– Доброе утро, Уокер, – ответила Шерил. – Как там у вас дела?

– Дела идут неплохо, весьма неплохо.

– Все ли коровы здоровы?

– С утра все были здоровы, мисс Шерил.

– А телята?

– С ними тоже полный порядок. Они растут в тепле, сытости и только крепнут.

– Хорошо. Ну а работники? Все ли приходят вовремя?

– Все выполняют свои обязанности. У нас не забалуешь, – ответил он. – Мисс Шерил, Элисон передала тут кое-что для вас. Всего понемногу.

Старик развернулся к коляске, ступил на подножку, с усилием подтянулся и выхватил с сидения плетеную из тонкой лозы, светлую, большую корзину с высокой и жесткой, крепкой ручкой. Агата недовольно фыркнула и дернула своей красивой коричневой головой.

– Стой, стой! Куда это ты собралась? – Шерил быстро схватила кобылу под уздцы, – Дай Уокеру разгрузиться, не спеши. Продукты нам с Алисией совсем не помешают. Вот, возьми сахарок. Ты ведь этого ждешь? Ах ты, хитрая лисица! Красавица! А ты, Уокер, будь добр, не забудь захватить меня на обратном пути.

– Как скажете, – ответил тот, вскарабкиваясь обратно на козлы. – Ах, да… Каландива, мисс Шерил. Может, у вас возникнет какая-нибудь идея? Я-то совсем не знаю, как ему помочь.

Шерил замерла, сжимая в одной руке жестяной бидончик, а в другой большую и тяжелую корзину.

– Что? Что с ним такое? – тревожно спросила она.

Управляющий перебросил поводья в левую руку, потер свой покрасневший нос короткими скрюченными пальцами, а затем раздосадовано пробормотал:

– Он требует меня найти для него эм… парикмахера. Говорит, что в прежнем доме к ним раз в месяц приезжал такой мастер, специально для него. Ну а здесь? Где я найду для него такого слугу в нашей округе?

Хозяйка фермы, выслушав эту жалобу, пожала плечом.

– Ну что за проблема? Не такая уж это великая просьба. Он столько всего делает на ферме, что мы обязаны помогать ему, тем более, в таких мелочах. Передай, что я найду для него парикмахера. Тем более, искать никого не надо. Алисия прекрасно умеет стричь волосы.

– Моя дочь?! – Уокер испуганно уставился на хозяйку. – Вы хотите заставить Алисию стричь эту рогатую голову? Да как же можно, мисс Шерил?

Управляющий жалобно и испуганно смотрел на нее из-под косматых бровей, усы его слегка подергивались. Шерил усмехнулась и совершенно безжалостно ответила: