C любовью, Шерил

– У него обычные волосы, как у всех людей. Если она испугается, то я буду стоять с ней рядом, да и ты тоже, если захочешь, тоже постоишь. И хватит уже относиться к нему с подозрением. Третий месяц, как он живет с нами, а ты все никак не перестанешь его бояться.

– Так это не страх, мисс Шерил.

– А что же тогда?

– Это просто очень… неприлично. Чтобы девица стригла голову «нечистому»? Да он же выглядит, как сам черт.

– Не мели ерунды, Уокер. Каландива вовсе не выглядит, как черт. – Шерил бросила на старика строгий и веселый взгляд. – Поезжай уже, торопись.

Домой Шерил вернулась, напевая и Алисия удивилась такой резкой перемене нестроения. Скинув накидку и капор, хозяйка фермы улыбнулась своей крестнице, а затем водрузила на обеденный стол большую, полную продуктов, корзинку.

– Здесь есть и яйца!

– И в это время года? Как же нам повезло!

– Мы – счастливые, – уверенно заявила Шерил, опираясь руками о стол. Она наклонилась, а затем медленно опустила лицо в цветы. – Боже мой, что за запах… Я не чувствую эту зиму, мне все время тепло и, все время кажется, что сейчас весна.

– Это оттого, что вы влюблены, – уверенно заявила Алисия.

– Нет… Никто посторонний не может сделать нас счастливыми. Только мы сами. Каждый человек сам носит в себе свое счастье и свое несчастье тоже.

– Я вас не понимаю, мисс Шерил.

– Жизнь хороша сама по себе. Запах цветов, вкусная еда, тепло от кухонной печи в зимнюю стужу. Должно быть, мне нужно совсем мало…, – Шерил вдруг рассмеялась. – Я не искала ничего больше. Моя жизнь нравится мне и такой.

– Но ведь есть еще и любовь… Чудо! «Любовь бежит от тех, кто гонится за нею, а тем, кто прочь бежит, кидается на шею»* – нараспев сказала Алисия и приподняла вверх свой маленький и куцый, детский подбородок. – Мисс Шерил, это все про вас…

Шерил бросила на нее короткий взгляд.

– Красивые слова. Иногда, девочка, ты меня пугаешь. Иногда мне кажется, что ты умеешь видеть больше, чем другие.

Алисия, сидя на стоящем у печи стуле, тихо засмеялась. А затем закрыла глаза и вытянула перед собой руки.

– Я вижу, что теперь ваша жизнь станет куда лучше. Вижу богатство и большой дом, полный веселых и красивых детей. Ох, как бы мне тоже хотелось всего этого…, – добавила она, опуская руки и открывая глаза.

– Что ж… Я тебя понимаю. – сказала Шерил, отодвигая вазу с цветами на край стола.

– Но моя судьба будет совсем другой. И я с ней смирилась. А вы, мисс Шерил… Тут не нужно быть провидицей. Мистер Марек так крепко любит вас, что остается только завидовать!

– Завидовать?! Даже не говори о таком, это очень угнетает. Я хочу есть. Давай скорее выпьем чаю. Нам нужно собираться.

– Куда, мисс Шерил? В церковь? Разве сегодня какой-то праздник?

Хозяйка фермы внимательно посмотрела на свою маленькую крестницу.

– Мы с тобой едем на ферму. Тебе сегодня нужно будет проявить свои умения. Нужно подстричь волосы нашему чужестранцу. И сделать это нужно хорошо, так, чтобы ему понравилось. А то, кто знает, вдруг он сбежал от предыдущего хозяина, потому что его там некрасиво обкорнали?

– Что? Что мне нужно сделать? – пролепетала Алисия, бледнея.

– Ты что, плохо меня слышишь?

– Лучше убейте меня, мисс Шерил! Выкиньте меня на мороз! Или под колеса повозки! Он же меня проклянет! Нет, я не смогу!

Хозяйка фермы тихо вздохнула.

– Он тебя проклянет? Но почему он должен это сделать? Или ты сама желаешь ему зла? Ты ведь только что была такой взрослой. А теперь ведешь себя, как глупый ребенок. Ты хорошо умеешь стричь. У тебя несколько младших братьев и еще отец. И ты всех их прекрасно стрижешь. Он ничего не скажет тебе, ни одного дурного слова.

Видя, что Алисия плачет, Шерил покачала головой, давая ей понять, что отказ она не примет.

– Это моя просьба, Алисия. Я прошу тебя сделать это. Не беспокойся, я не оставлю тебя с ним наедине. И поверь, бояться тебе абсолютно нечего.

– Но мне… так страшно. Будь он хотя бы как те – чернокожим…, а то ведь рога. Настоящие. На человеческой голове… Нет, я не смогу…, – девчонка окончательно раскисла. Слезы, одна за другой, катились по ее бледному, круглому лицу. Алисия судорожно всхлипывала и размазывала их по лицу, шмыгая покрасневшим носом.

Шерил некоторое время молча глядела на нее. Она давно не видела чужих слез. И, кажется, уже очень много лет, не плакала сама, и как будто уже забыла о том, что человек на это способен. Спустя минуту она очнулась, вспомнила, что перед ней всего-навсего испуганный и нездоровый ребенок. Она подошла, придвинула к себе скамью, села рядом и обняла девчонку за плечи.

– Алисия, а ты вообще видела его хоть раз своими глазами? Конечно нет, о чем я спрашиваю? Как бы ты смогла его увидеть? Ты же почти не выходишь из этого дома. Ну тогда все будет гораздо проще. Когда ты его увидишь, то перестанешь бояться. Ты же веришь нашей Элисон? Так вот, она уже три месяца работает с ним. Она видит его каждый божий день и до сих пор говорит о нем только лишь хорошее. – Шерил склонилась к ее уху. -И, более того, Алисия. По секрету я скажу тебе, что этот чужестранец – настоящий джентльмен.

– Как же так? – не поднимая головы, шмыгая носом и всхлипывая, ответила Алисия.

– Возможно, его действительно следует опасаться, – задумчиво глядя прямо перед собой, сказала Шерил, – Но, я все же больше склоняясь к тому, что его гнев нас не коснется. Ты этого не знаешь, но на моей ферме живет настоящий корнуанский Хранитель. Я и сама не могла в это поверить. Но все это правда. Каким-то чудом его занесло на самый край земли. Ты ведь, конечно, же не знаешь, какой смысл несет в себе это слово?

– Нет, -продолжала всхлипывать крестница, уткнувшись Шерил в плечо.

– Чтобы тебе было проще понять, я скажу так – наш чужестранец, он из знати. Понимаешь? В своей стране этот человек занимал очень высокий пост и находился у власти. Я, твой отец, наш доктор, олдермен и мэр нашего города, все мы – стоим по рангу ниже его. У себя на родине он управлял жизнью большого города, а может быть, и нескольких городов сразу.

– Так он что, был королем?

– Нет, – Шерил улыбнулась. – Он не был королем. Но если я правильно понимаю, Хранитель держит перед королем ответ за вверенную ему землю, за тех людей, что на ней живут. Это все, что я знаю. Это все, что сообщил мой дядя. Больше никаких сведений мне получить не удалось. Но вот, что я тебе скажу, Алисия. Этот человек очень образован и умен. Он прекрасно владеет нашим языком, пишет на нем и читает наши книги. Я полагаю, он очень много знает и разбирается во множестве вещей. Сказать по правде, я вовсе не рассчитывала на то, что он станет помогать мне вести дела. Но все это началось с того, что я надолго заболела. А твой отец позволил ему вмешаться. Скорее он даже… не смог с ним совладать. Мне было довольно страшно, когда я об этом узнала, но сейчас… оказалось, что у него получается куда лучше, чем у нас. Поэтому мне кажется, дела наши пойдут на лад, – Шерил перешла на шепот. -Алисия, только я очень прошу тебя. Никогда и никому об этом не говори. Никто не должен знать, что на нашей ферме живет корнуанский Хранитель. Мне кажется, он прибыл сюда, чтобы скрыться от чего-то. И я не хочу, чтобы с ним случилось что-то плохое. И тем более, я не хочу, чтобы он покинул мою землю.

Алисия вскинула голову.

– Какой кошмар, мисс Шерил. Его жизнь – настоящий кошмар. – пробормотала она.

Шерил ласково смотрела на нее.

– Да. У него нелегкая судьба. Это чудо, что он вообще выжил. Ведь его город был захвачен, а жители были обращены в рабство, а затем привезены сюда, на нашу землю. Он много пережил. Поверь мне, то, что пришлось перенести ему, нам и в кошмарах не снилось. Я вижу, что он абсолютно одинок и понимаю, что он навсегда разлучен со своей семьей. И, конечно же, он никакое не зло во плоти, как говорят здесь многие. Зло… оно другое.

– Это все очень печально. Мы здесь живем так тихо и даже не знаем, что где-то происходят такие страшные вещи.

– Но это и есть жизнь. Она, на самом деле, очень жестока. Но не стоит ее из-за этого бояться.

Шерил улыбнулась, глядя в светлое, чуть заиндевевшее снаружи окно, а затем погладила Алисию по голове.

– Поверь, я бы сделала это сама, но я, к сожалению, совершенно не умею красиво стричь волосы. Я помню, что как-то пыталась подстричь своего отца, но у меня вышло ужасно, – Шерил тихо рассмеялась, -Ему было безразлично, я вот мне – ужасно стыдно. А у тебя такие умелые ручки! Я уверена, что ты сможешь ему угодить. Когда ты его увидишь, то все поймешь и даже не подумаешь о том, чтобы пугаться или плакать.

Воздух был колким. Открытая, холодная, жесткая коляска тряслась на застывших кочках, подскакивала и скрипела. Шерил смотрела вдаль, на туманный, затянутый голубой дымкой горизонт. Старательно заставляя себя ни о чем не думать, не строить догадок о будущем, не поддаваться унынию. Каждое утро, изо дня в день, вот уже какую по счету неделю. Все было правильно. Жизнь текла рекой, менялась. Оставаться, застыв в одном положении навсегда, становилось все сложнее. Но так не хотелось нарушить баланса и удержать это хрупкое равновесие между совестью, долгом и собственными желаниями. Но, кажется, это было невозможно. Для этого она была слишком бедна, слишком зависима. И, к тому же, она была женщиной. А это означало, что долг и честь –для нее должны быть превыше всего.

На макушке серебристого от инея, старого и высокого раскидистого дуба, что рос у самой дороги, восседал черный ворон. В какой-то момент Шерил поймала себя на том, что завидует этой птице. Возможно, абсолютно одинокой, голодной, бездомной, зависимой от прихотей погоды. Но все-таки сильной, смелой и принадлежащей лишь себе самой. Свободной в своем праве жить или умирать, лететь куда вздумается, спать, где придется и не отвечать ни перед кем за свои поступки.

Ферма была красива зимой. Белые гладкие поля, аккуратные низкие каменные ограды и ровные ряды жимолости, чернеющей у дорожки – все казалось милым, мягким, почти игрушечным. Домик, припорошенный снегом, выглядел прянично. Окошки светились желтым теплом.

Не было видно ни грязи, ни навоза. Коровы в стойлах молчали. Кое-где мелькали фигуры работников, но в целом, зимой здесь было довольно тихо и сонно.

Уокер подъехал как можно ближе к дому. Алисии очень трудно было передвигаться по застывшим под тонким слоем снега кочкам и ямкам, оставленным еще по осенней грязи подошвами сапог, копытами животных, колесами повозки. Когда они остановились, Шерил быстро соскочила с подножки и подала Алисии руку. Следом подоспел и Уокер. Вдвоем они помогли девушке сойти на землю.

– Мисс Коутс, я велю распрячь Агату, – сказал управляющий. Нужно покормить и напоить ее. -Позовете меня, когда закончите?

– Я думаю, мы задержимся. Приходи на чай, когда справишься, – ответила Шерил. –Я хочу пробыть здесь до вечера.

– До темноты? Может быть, я успею сходить домой?

– Если тебе нужно, то иди.

– А ты, Алисия? Ты хочешь навестить матушку, сестер и братьев? – спросил ее отец.

– Я здесь по делу, – с наигранной храбростью ответила Алисия. -Так что в другой раз, отец.

– Ну, как скажешь. Будь осторожнее. И не болтай много. – Он погрозил ей пальцем.

Шерил молча дожидалась, пока они договорят. Она немного приплачивала Алисии за ее помощь по хозяйству и этот факт, а также то, что дочь живет теперь в доме хозяйки, до некоторой степени возвысили Алисию в глазах ее семьи. Считавшаяся прежде обузой, она неожиданно сама нашла себе применение и ею теперь все были довольны.

Алисия решила проявить еще больше независимости. Она отпустила локоть Шерил за который держалась и, пока ее крестная забирала с сидения коляски пустые корзинки и бидон, прихрамывая, зашагала по дорожке к дому. Но ушла она недалеко. Поскользнувшись в мелкой, застывшей луже, Алисия упала, завалившись на бок. Юбки ее взметнулись следом, задравшись до самых коленей. Она начала поправлять их, перекатилась на спину.

Шерил услышала ее стоны, охнула и, бросив корзинки, подбежала к ней.

– Ударилась? Больно?

Следом подскочил Уокер.

– Нет! Нет, мне не больно. Ногу свело… Просто помогите встать, – жалобно просила Алисия.

Шерил потянула ее за руки, а Уокер, кряхтя, принялся поднимать дочь, ухватив ее за подмышки.

Все это происходило перед окнами Молочного домика, поэтому было неудивительно, что входная дверь вскоре распахнулась и на пороге показалась высокая фигура в черном.

Чужестранец, очевидно, из окна второго этажа заметил копающуюся в снегу перед домом троицу. Он быстрым шагом приблизился к ним, молча отстранил Уокера и Шерил, а затем легко подхватил Алисию на руки и понес ее в дом.

Хозяйка фермы и управляющий переглянулись.

– Вот видишь? Ступай, – сказала Шерил и махнула Уокеру рукой, давая понять, что дальше они разберутся сами.

Каландива заволок Алисию в дом и опустил ее на кухонный табурет.

– С тобой все в порядке? – спросил он, нависая над ней всем своим ростом.

– Да, сэр, все хорошо, – пробормотала в ответ та, вцепившись в гладкие доски сидения и от смущения не смея поднять на него глаза.

В это время на пороге кухни показалась хозяйка фермы.

– Доброе утро, мисс Коутс, – поприветствовал ее чужестранец.

После этого он ушел. Едва только на втором этаже скрипнула дверь кабинета, как в кухню всей толпой ввалились девушки-работницы. Едва поздоровавшись с хозяйкой, они шумно защебетали, окружили и напали на бедную, сидящую на стуле девочку.

– Алисия, где ты набралась такой хитрости?

– И ведь нарочно не повторишь! Ну, в следующий раз, я подверну себе ногу, когда буду идти из коровника!

– А я тогда упаду с лестницы!

– Ну, знаешь, Джина! Нести тебя на руках ему будет несладко. Придется тащить волоком. Возможно, за волосы. А все из-за того, что ты слишком любишь жирные сливки и сдобу.

– Но ведь это не значит, что я не заслуживаю совсем никакой радости!

– Либо одно, либо другое, милашка! Слишком много счастья – вредит фигуре.

Шерил, слушая болтовню молодых девчонок, рассмеялась.

– Красавицы мои, мне вот прямо жаль, что вас сейчас не слышит пастор. По-моему, вы тут одними своими языками уже нагрешили на хорошую такую проповедь.

– Ну…, будь наш пастор хорош так же, как спаситель Алисии, то мы бы ходили к нему без напоминаний.

– И гораздо чаще, чем раз в неделю.

Девушки прыснули от хохота. Да так звонко, что казалось, стекла в окнах задрожали.

– Мы замерзли, пока ехали. Поставьте чайник! – приказала Шерил.

Пряча улыбку, она вышла из кухни оставив хохочущих девушек и спустилась по скрипучей деревянной лестнице в погреб. Там как раз трудилась Элисон, нарезая на высоком и толстом пне куски сыра, чтобы затем завернуть их по отдельности и перевязать бечевкой.

О, мисс Шерил, доброго дня! Девчонки снова дурачатся?

– Безостановочно. Хохочут и топают как слоны.

– Они скоро поплатятся за это веселье. Я посажу их на хлеб и воду. Совсем потеряли стыд, – рассердилась Элисон. –Теперь их не смущает даже присутствие хозяйки!

– Да, у нас стало весело, – заметила Шерил, водя глазами по каменным стенам погреба. – Так, так… Мне кажется, весной здесь нужно хорошенько побелить. И заменить кое-какие полки.

– Конечно. Небольшой ремонт не помешает. Вот и заставим девчонок трудиться. Сил у каждой из них хоть отбавляй. А сейчас они, так вообще, одна за одной, все посходили с ума. А ведь еще даже весна не пришла.

– Каландива будоражит воображение? – догадалась Шерил.

– Да не то слово! Даже одно его присутствие, наверху, в кабинете – повод для шуточек и веселья. А уж когда он занят чем-то на улице, в кухне или в сарае, то они шепчутся за его спиной и следят за ним из окон. Но он не делает им замечаний и не пытается приструнить, как наших мужчин. Он только смеется. А они – и рады. Только этого и ждут.

– Смеется? – переспросила Шерил.

Элисон кивнула.

– Смеется, и довольно часто. У него веселый и добрый нрав. Кто бы мог подумать?

– И как же он смеется?

– Да так же, как и все люди, – ответила старшая молочница.

Шерил присела на край скамьи, глядя на то, как Элисон разделывается с большой, тяжелой, желтой сырной головой. Нож в ее правой руке был тоже тяжелым, остро наточенным, тонкое широкое лезвие и металлическая рукоять блестели от постоянного использования.

– Скажи…, он теперь ведь гораздо лучше себя чувствует? Он так быстро сегодня ушел, я даже не успела на него посмотреть.

– Элисон бросила на Шерил короткий взгляд. А затем с усилием надавила на рукоять ножа, вгоняя металл глубоко в мягкий, упругий, свежий кусок.

– Теперь – да. Он хотя бы перестал полностью отказываться от еды. Хотя все-таки избирателен до ужаса.

– И что же он любит?

– Как правило, завтрак. Жареный хлеб, сыр и чай. Он очень любит наш чай. И еще мед. Я попросила Уокера купить немного меда, когда он поедет на рынок. А то наш, которого и так было немного, почти весь закончился. Он рассказал, что жители его страны не знают ни сахара, ни меда.

– Как такое может быть? – Шерил схватилась за сидение скамьи, устраиваясь поудобнее. –Неужели в их стране не водятся пчелы? А сахарный тростник? Ведь он растет в южных странах, разве нет?

– Даже не знаю… Пчелы-то, скорее всего, водятся, ведь у них там тепло и много цветов. Он рассказывал, что в его местности люди делают сладкий сироп из фруктов. У них там растет великое множество разных фруктов, о которых мы и знать не знаем. А еще он часто упоминает про шоколад.

– Стало быть, он говорит о своей стране? И что еще он рассказывает?

– Совсем немного. Иногда упоминает что-то из прошлой жизни и сравнивает. Всякие мелочи. Но, мне кажется, это только для того, чтобы поддержать разговор. Или заговорить мне зубы, когда я, как нянька, прибегаю наверх с подносом и пытаюсь накормить его ветчиной.

Рассказывая это, старшая молочница еще яростнее запыхтела над все уменьшающейся головкой.

– Он не любит ветчину? – спросила Шерил.

– Иногда он закрывает передо мной дверь кабинета и отказывается вообще от всего. А иногда спускается к ужину, и мы сидим с ним на кухне перед зажженной свечей. Его настроение меняется, но, думаю, это нормально, пока он все еще привыкает к этой новой жизни.

Шерил задумалась.

– А ведь он оживил это место, – заметила она чуть позже. – Его работа и даже само присутствие меняют все к лучшему.

– Согласна с вами. Я ошибалась, когда говорила, что вы зря выкупили его. Те люди, которые хотели произвести над ним казнь, не понимают, видать, совсем ничего. Да и мы здесь тоже многого еще не понимаем и не знаем о них. Мы не видим дальше того, что видят наши глаза.

– Он так и не сказал, почему ушел из предыдущего дома?

– Нет. Да я и не задавала ему таких вопросов, – ответила Элисон. – Мне кажется, там у него случилась какая-то совсем непростая история. Но раз его до сих пор не разыскали, думаю, что ничего страшного он там не совершил.

– Вообще-то его ищут. – Шерил вздохнула. – Еще перед Рождеством я получила письмо из полицейского участка. Хозяин требует у властей вернуть его назад. А власти Уорентона требуют его у меня.