
Полная версия:
Моя любовь к тебе больше, чем жизнь. Воскресший вновь
- Алёна, чего слушаешь?! – нагибается, перебирая кассеты.
- Да всё подряд, что и вся молодёжь, - небрежно машу рукой.
- Слуха нет музыкального?! – отчаянно допытывается. Какой слух?!
- Нет, медведь на ухо наступил, - вымучиваю улыбку.
- А я музыкалку закончил, - нахваливает свои способности.
- Какой ты молодчина, Валдас, - говорю, глядя на него.
- На фортепиано играю, - дополняет начатое.
- Покажешь?! – спрашиваю с восхищением в голосе.
- Да, приглашу в наш ДК в военном городке, сыграю для тебя и спою, - обнадёживает.
- Спасибо, - искренне улыбаюсь в ответ.
Забавно осознавать, что перед ним не надо рисоваться. Юноша видит меня такой, какая я есть на самом деле.
- Чем занимаешься в свободное время?! – спрашивает.
- К установочной сессии готовлюсь, учу языки, - охотно отвечаю.
- Когда поедешь в область?! – бурчит.
- В начале октября, - честно произношу.
- Принял, - он трёт глаза, кивая головой. По лицу пробегает тень сомнения. Вадик о чём-то переживает.
- А у тебя отпуск?! – отмечаю, задумавшись.
- Да, до конца октября, - бодро сообщает. При воспоминании о доме он ласково улыбается. Складка между бровями разглаживается.
- Домой полетишь, к родителям? – неспешно выговариваю.
- У меня только мать, отец погиб, тоже лётчиком был, – драматично добавляет.
- Извини, - я стушевалась, и покраснела.
- Алёнка, что тебе привезти в подарок?! – спрашивает низким голосом.
- Художественную книгу на немецком языке, - прошу, сжав руки в замок. В его синих глазах вспыхивает интерес, и наши взгляды ненадолго встречаются.
- А ещё, для души?! – продолжает настаивать.
- Шерсти для себя на шапку спортивную и шарф, - произношу, глубоко выдохнув.
На экране телевизора мелькают спортивные передачи. Футбольное обозрение. Сижу и не обращаю внимания. Картинка фоном идёт. Звук убавлен до минимума. Разговариваем про всё на свете. Время летит как межгалактический корабль.
- Почему мама в кафе тебя Лялей называла?! – спрашивает, откидываясь на мягкие подушки.
- Это имя мне отец при рождении дал, - отвечаю, зачёсывая волосы назад пальцами.
- Что оно означает, объясни?! – пристает, потупив взор. Вадик испускает вздох и притягивает меня к себе за плечи.
- Ляля по-арабски – «тюльпан», - растерянно мямлю.
- Необычно, - вставляет немного невпопад.- А потом?!
- Мама с моим отцом развелась, вернулась в этот город к своим родителям.
- Откуда?! – спрашивает более решительно.
- Из Сибири. – Я не знаю, как это случилось, - отмечаю, резко поворачиваясь.
- Далековато, - говорит, делая паузу.
- Дедушка меня назвал Еленой, документы поменял, – признаюсь.
- Интересно, - произнося это он «улетает» ещё дальше. И мне хочется крикнуть ему: ау…ау…я здесь!
- Елена означает «факел», - излагаю, ничего не подозревая о его размышлениях.
- Мне нравится. – А тебе?! – Просто скажи, - он внимательно вглядывается в моё лицо.
- Привыкла уже, а мама называет меня, как в детстве, - поясняю.
- А фамилия, у тебя какая?! – добавляет.
- Романова.
- А что означает имя Вальдемарас по-литовски?!
- Очень прозаично: знаменитый правитель или вождь. – Именины второго февраля, - говоря это, он подносит мою руку к своим губам и целует раскрытую ладошку. Затем берёт её и прикладывает к своей щеке. Я сдерживаю глубокий вдох. Я благодарна ему за корректное поведение. В отличие от Коли, он меня не хватает и не хлопает. Я должна сама первой сделать шаг навстречу.
- Значит, ты – правитель?! Тебе, Вадик очень подходит.
- Волосы сами вьются?! – произносит, запуская пятерню в мои кудряшки. В голове начинают гудеть провода от его лёгкого прикосновения. Ну, и ну!
- Мама смеётся всегда: « я дочь на раскалённую кочергу завиваю», - вспоминаю.
Вадик прядку мою на палец накручивает, отпускает, кудряшки, как пружинки отскакивают. В моей голове сумбур. Его прикосновения застигли меня врасплох. Стараюсь отвлечься. Фотографии парню свои показываю, листая альбомные страницы. Он мне про семью свою рассказывает, про маму, про гибель отца. Я обычаями его народа интересуюсь. Он на своём языке много разных слов мне говорит. А когда в любви признаётся, произнеся: aš myliu tave (я тебя люблю), я внимательно смотрю на него и краснею. Он забыл, что я языками занимаюсь. Я поняла его выражение. Мой взгляд прикован к юноше. Вы верите в любовь с первого взгляда?! Нет?! Я с уверенность могу сказать – есть, сама в данный момент испытываю.
Рулетку достала. Ловко стала мерить Вадику рукав, плечи, голову. Он быстро засобирался к себе в военный городок. Легонько притянул меня, обнял, чмокая в макушку.
- Уходишь?! – быстро спрашиваю, глядя в глаза.
- Темно уже, - бурчит бессвязно.
- Время быстро пролетело, - сочувственно произношу.
- Алёна, закрывай за мной дверь на все засовы, – поучает, сдвинув брови шалашиком. На его добродушном лице заметно отражается лёгкое беспокойство.
- Уютного вечера, - высказываю ему своё пожелание. Вместо спасибо стоит и хмурится. Странно.
- Никуда не ходи, пожалуйста, мне так спокойнее будет. – Чем займёшься?! – допытывается.
- Почитаю, - удивлённо таращу на него свои глаза. Время почти ночь. Чем я займусь?! Загадка.
- Завтра я тебя встречу после работы, - обещает, легонько сжимая мою ладошку. И опять тень мелькает на его лице.
- Буду ждать, - соглашаюсь.
У порога опять ручищи свои вытянул, меня к себе притянул, вдохнул запах моих духов. Заулыбался.

Алёна и Вадик гуляют по берегу реки, сентябрь
Глава 4. Дом. Литва
Вальдемарас
Я тебя никому не отдам, даже если полмира сплотится, и придётся мне всем поплатиться, всё равно я тебя не отдам
Виват Басов, слова песни
Тридцатое сентября. Двадцать три дня пролетели, как один превосходный миг. Прогулки под луной, кафе, долгие беседы на кухне, дегустация тортиков. Посещение кинотеатра – отдельная песня. Все вокруг помешаны на «Звёздных войнах» и на «Приключениях Шерлока Холмса и доктора Ватсона». Я одинаково холоден как к фантастике, так и к детективам. Мне кажутся эти фильмы смешной неправдоподобной вознёй, особенно глупые спецэффекты. Я бы с удовольствием посмотрел исторические ленты, типа «Геркус Мантас» о войне пруссов с Тевтонским орденом. Да где взять?!
В один из вечеров, мы устроили заочный экскурс по Литве. Решили устроить пир горой.
Я запекаю в духовке рыбу с рисом под сметанным соусом, разделываю селёдку, готовлю масло из креветок. Алёнка печёт творожные сахарные подковки. У неё дома хорошая библиотека, вот только литовской национальной сказки про влюблённых Юрате и Каститиса нет. Помешивая ложкой соус в миске, чтобы залить сверху в форму, выразительно рассказываю.
«В бедной рыбацкой деревушке жил статный парень Каститис. Пошёл он как-то на берег Балтийского моря и выловил много-много рыбы. Разгневалась на него богиня Юрате, живущая на дне в великолепном янтарном дворце. Предстала она перед юношей в образе обычной Ундины (морской девы). Но, вместо того, чтобы наказать молодого рыбака, богиня влюбилась в него и утащила к себе на дно. Счастливо жили влюблённые, пока не узнал про них громовержец Перунас. Разгневался он на то, что богиня полюбила простого человека. Завыли бури, начался страшный шторм, прогремел гром. Убил он Каститиса, а Юрате приковал цепями к берегу. Плачет богиня о своём возлюбленном янтарными слезами. Люди находят капли янтаря на песке и вспоминают про их печальную историю».
Алёна подхватывает инициативу, переключаясь на древнегреческий миф о Пенелопе и Одиссее. Подробно ведает о супружеской верности Пенелопы. О том, что женщина не узнала своего мужа после долгих скитаний и устроила ему проверку. О том, что она три года обманывала чужих женихов, отгоняла от своего дома, веря, что муж непременно вернётся. Я улыбаюсь. Думаю, что большую часть истории она придумала сама.
Всё время до отъезда, я веду себя, словно замороженный тунец. Чего мне это стоит?! Немалых усилий и косых взглядов сослуживцев. Уезжаю на побывку. Надо маме показаться. Стоим с Алёнкой на вокзале. Яркий осенний день. Лёгкий ветерок едва колышет кроны гигантских тополей. Берёзы все золотом обсыпаны, как в сказке. Листья под ногами шелестят. Сейчас мой рейс.

Вадик и Алёна на вокзале, конец сентября
- Mano meile (моя любовь), дождись меня, обязательно, - говорю, крепче прижимая к себе.
- Хорошо, - утвердительно кивает моя малышка.
- Помнишь, что ты мне сказала вчера вечером?! – разворачиваюсь к ней, вглядываясь в лицо. Наши губы находятся так близко, что у меня перехватывает дыхание.
- Я согласна стать твоей женой, Вадик, - кивает головой, и кудри красиво обрамляют симпатичное личико.
- Нет, не совсем то, - не соглашаюсь, покачивая головой.
- Я люблю тебя, мой «великий правитель» - произносит, глядя мне в глаза.
- Посмотри на меня, - беру за подбородок, поглядывая сверху вниз.
- Ты самый лучший, - выдаёт на вздохе.
- Продолжай, моя Jūratė ( Юрате), - удовлетворённо киваю.
- Ты самый мужественный парень на свете, - продолжает перечислять мои достоинства, смаргивая слёзы.
- Потрясающе, - соглашаюсь, прикрывая ресницы.
- Я буду всю жизнь только с тобой, - смотрит на меня с умилением.
- Вот, самые важные слова для моего сердца, - изрекаю я, поглощая нежный образ своей любимой девочки.
- Удачно съездить на родину, Вадик, - стряхивает пылинки с моей куртки.
- А тебе, Ляля, сессию сдать, - отвечаю, устремив на неё прямой взгляд.
- Чистого неба, прямых дорог, - невинно шепчет она.
- Mano mazyle (моя малышка), обещай, что никуда не будешь ходить одна.
- Я буду скучать по тебе, Вадик.
- Saulė (богиня Солнце) скучай и учись.
И снова нахожу влажные губы. Если просто целоваться так приятно, то, что со мной будет во время секса?!
Прохладный воздух подавил накатившее возбуждение. Полагаю, что мои первобытные желания в эти минуты неуместны. Разочарованно вздыхаю. Прыгаю в автобус. Машу рукой до самого поворота, не проходя на место.
Господи, ума хватило поцеловать. Увожу с собой сладкий аромат нежных губ. Между нами нечто особенное твориться, химия, б*ядь! Напряжение не пропадает. Прикрываю глаза. Расскажу маме о своей привязанности, попрошу фамильное кольцо. Прикидываю всё в голове. Мозг напрягается, стараюсь ничего не пропустить.
Честно, больше всего боюсь неосторожных движений mano mergaite (моя девочка). Коля наглый, с*ка. Как бы не вышло чего незапланированного. Так, приеду назад, кольцо на руку надену. Помолвка. А далее по намеченному плану. Целый месяц у меня – постный день.Промедление смерти подобно.
Поезда, самолёты, пересадки. Чувствую себя отвратительно. Дорога вымотала. Добрался, таки. И прямо с места в карьер. Стол накрыт. Полон дом гостей. Мне бы полежать. Щас, размечтался. Душ наспех принял. Уселся. Разглядываю приглашённых. Ага, это соседка с дочкой, Ядвигой, кажется. Старовата девица. Поистрепалась изрядно. Страшновата. Как в том анекдоте: я столько не выпью. Уже разливают, тосты пошли. Я молча взираю на всех с видом жареной камбалы. Куда попал? Это что сегодня смотрины мне устраивают?! Родительница щебечет, как райская птичка весной.
- Валдас, как замечательно, что ты приехал, мальчик мой, - произносит мама, стреляя глазами по приглашённым.
- Угу, - киваю в ответ.
- Сынок, будь вежливее, - просит меня родительница, расплываясь в улыбке.
- Рад всех видеть, - повторно киваю, поддевая закуску из малосольной сельди.
- Познакомься, это – Ядвига. - Она недавно вернулась домой, - показывает рукой на молодую женщину.
- Так мы знакомы, - жую, запивая вином.
- Вы играли в детстве, а сейчас повзрослели, - вспоминает, услужливо бросая взгляд в сторону её матери, своей приятельницы.
- Нам, что память отшибло?! – злюсь, резко отодвигая от себя бигос.
- Валдас, что с тобой?! – спрашивает сердито. Неужели всё это происходит действительно со мной?! Прямо индийское кино, ща разрыдаюсь от накативших эмоций. Жаль сплюнуть некуда. Брови мои приподнимаются. Люди за столом затихают.
- Мама, уймись уже, мы сами разберёмся, - отдаю приказ, как в армии.
Ледяной ужас охватывает. Старая кошёлка, где-то мотылялась, прибыла недавно до родины. Замуж прибраться охота до скрежета зубов?! Я что себя на помойке отрыл?! Помню в детстве, она меня бесила. Сейчас вообще параллельно. Старше меня, пергидрольные космы на голове торчат на четыре стороны горизонта, ногтищи метра по два отрастила. Сидит, юбку задрала, старыми костями мотает. Рот свой с красными губищами размалёванными разинула. Вспоминаю любимую фразу Василя из Одессы: ребята, замолчите свой рот! Вот и мне так же надо сказать: Tylėk, bloga nuo jų (замолчи, надоела).
- Валдас, может быть, ты нам сыграешь романс?! – бухтит, наливая себе рюмку водки.
- Нет, разучился, - ухмыляюсь, поглощая салат из кальмаров.
А может на х*ю тебе сыграть, изъезженная грымза?! Хамить не могу, народ прислушивается.
- Ну, что сможешь?! – выдаёт, нагибаясь ко мне так низко, что видно красное бельё. Вот чего там мужикам-то показывать, тело сморщенное?! Противная, как общественная пепельница. Отвернулся. Налил ещё бокал вина. Сижу, пью, злобствую.
- Могу мотор самолёта запустить на аэродроме. – И это - баста.
- Извини, Ядвига, мальчик устал с дороги, - вклинивается mama.
Мальчик не устал, ему пох*й. Нехотя из-за стола выползаю, плетусь к себе в комнату. Мозг вычерпали чайной ложкой. Настроение в минус ушло. Аппетит за плинтус завалился. Прибыл, бл*дь, с мамой повидаться.
Дверь резко распахивается, вплывает знакомая детства. Да, тощая лошадь, ещё не газель. Великая мысль! В кресло плюхнулся, никого к себе не приглашаю. Но она, девка, низкого пошиба. Таких резвых, не надо приглашать. У неё совесть сдохла внутриутробно. Сама лезет.
- Чем обязан Вашему визиту, мадам?! – развалился, качая ногой.
- Валдас, ты не рад нашей встрече?! – закатила пустые глаза, залитые до отказа.
- Стучаться не учили?! – пытаюсь поставить на место.
- Чего злой как чёрт, развеемся?! – хохочет надрывно. Плюхается в кресло рядом, пытаясь дотронуться до меня своими граблями.
- Мне с мамой поговорить необходимо, - смотрю прямо в глаза, пресекая касания.
- Ты надолго к нам?! – поднимает юбку платья выше положенного, оголяя бедро. Да, пьяная женщина – это катастрофа. Нагляделся на подобных шалав. Не тянет.
- К вам ни на сколько, я домой на пару дней заскочил, - сижу, пялюсь на экран телевизора.
- Понятно, общаться сейчас не хочешь?! – встаёт, держась за подлокотник. Вот это накидалась водочкой. В порту грузчиком работала или крановщицей?!
- Извини, нет. – Ни сейчас, ни потом, - закусываю губу, давая понять, что мне противно её соседство.
- Может быть, завтра зайдёшь, прошвырнёмся?! – не отстаёт. На моём лице застывает недоумение. Нецензурно послать?!
- Буду сильно занят, - говорю, чеканя каждый слог. Опять вплотную подходит. Я качаю головой, глаза мои расширяются.
- Чем?! – язвительно замечает, обдавая перегаром. Мои брови ползут наверх от негодования.
- Делами, - повторяю. Моя рука в предупредительном жесте застывает в воздухе.
- Пока, - удаляется, покачиваясь. – А тебя, парниша, сложно уломать.
- Потому, что я неуламываемый. Уголки моих губ приподнимаются в усмешке. Это меня на секс так откровенно разводили?! Ой, не по адресу обратились. Я из тех парней, которые ткнут в понравившуюся девчонку и скажут: только она будет моей женой и родит мне сына.
Завалился в одежде на диван поверх покрывала. Уставился в потолок. Лежу, гневаюсь. В квартире подозрительная тишина. Достал портрет Алёны. Поставил на тумбочку. От взгляда на малышку токи удовольствия раскатились по телу. Глаза прикрыл. Ощутил сладкий вкус любимых губ. Не целованная девочка. Моя. Мне. Хочу жениться. Хочу любить. Хочу быть первым. Хочу быть единственным. Хочу, хочу… Спать.

Алёна Романова, 17 лет
Очнулся. Сны, прямо постыдные снились. Раздевал, обнимал, ласкал. И как ведь мне радостно было, приторно сладко. Внизу живота узел завязался. Ох, тяжко-то как. Мысль одна в башке свербит «назад немедленно улететь». Меня корёжит всего от нахлынувших чувств. Неутолённая страсть накрывает с головой.
Утро, вечер? Мама у изголовья кровати стоит. Мягкой рукой по голове меня гладит. Так странно видеть её в очках. В руках небрежно вертит фотографию Алёны. Я столько готов рассказать. Словарного запаса едва ли хватит. Мама хмурится.
- Что ещё за…?!
- Договаривай.
- Сын, мне хочется, чтобы ты уехал из отпуска с женой, - оправдывает своё недавнее поведение.
- Ты обо всём за меня подумала, да?! – присаживаюсь, уставившись в окно. – Сама невесту выберешь, сама на ней женишься, сама с ней спать будешь?!
- Не груби. - Чем Ядвига не пара?! – произносит задумчиво, переворачивая рамочку из стороны в сторону.
- Какого лешего здесь происходит?! – Я не ослышался?! – цежу сквозь зубы.
- Я так и знала, что тебя околдует чужая «наре» (русалка), – выдаёт с горечью в голосе.
- Да здравствует, холостая жизнь офицера! – Да здравствует соседская Ядвига! – Проститутки всех стран, соединяйтесь! – громко провозглашаю лозунги, как на демонстрации.
- Валдас, что случилось?! – смотрит на меня, раскрыв от изумления свой рот. – Не ожидала.
- Женюсь, женюсь, какие могут быть игрушки?! – перевираю артиста Миронова.
- Уже всё спланировал?! – прерывает моё сольное выступление.
- Что не так?! – Не лёг с разбега в постель с дочкой твоей подруги?! – ёрничаю, потирая ладони. – Извини, но могу сказать жёстче.
- Всё так плохо?! – Тебе она не понравилась?! – выдыхает родительница.
- Она страшная и к тому же дура набитая. – Позорище. – Не понравилась – слабо сказано! - Отвратительная баба. Фу…- Мне нечего больше добавить, - отворачиваюсь с негодованием.
- Какая-то катастрофа, – мямлит мама. – Но она нашей нации, нашей веры.
- Какой ещё веры, мама, ты сдурела совсем?! – Так и скажи, что я нарушил ваши планы?! – интересуюсь, корча гримасу.
- Валдас, та сможешь привезти свою девушку сюда для знакомства со мной?! – строго спрашивает.
- Я не собираюсь подыгрывать тебе, мама, - качаю головой, давая отрицательный ответ.
- Не поняла?! – недовольно охает. – Ты не собираешься меня знакомить со своей Ундиной?!
- Привезу жену, - даю понять, что разговор закончен. – Женюсь сам в воинской части. Я не переборщил?! Родительница не обидится на своего сына?!
- Давай, ты выслушаешь мой комментарий о противоположном поле?! – предлагает, слегка снизив интонацию.
- Хорошо, пройдём на кухню, - нехотя соглашаюсь. Я запинаюсь, отчаянно понимая, что меня ей не переломать, я не хворост. Я замечаю, что мама нервничает весь вечер. Надеюсь, что я скоро пойму, чего она скрывает.
Нехотя вылезаю из постели. Следую за ней, цепляя тапки на голые ступни. Садясь на маленький диванчик, придвигаю к себе чистую тарелку. Никогда ранее мне не хотелось дерзить и противоречить маме. Думаю, что не имею права винить её. Как и любая родительница, она желает счастья своему единственному чаду. В её голосе я чувствую сомнения и неуверенность.
Делаю глоток коньяка, пытаясь сосредоточиться. На лице появляется гордая улыбка. Я перевожу взгляд, чтобы ощутить реакцию собеседницы.
- Говори, ты же для этого меня разбудила, - выговариваю, вздёргивая голову.
- Думаю, что у тебя появилось много новых поклонниц на новом месте службы?! – изрекает, стараясь вывести меня на откровенный разговор.
- Нет, - запихиваю в рот тарталетку с рыбной закуской.
- Ядвига неплохая партия, - настаивает на своём. – Немного расслабилась сегодня, бывает. – Но в целом…
- А как насчёт этого?! Протягиваю маме снимок.
- Ну, просто смазливая девочка, - качает головой, демонстративно отворачиваясь.
- Алёна очаровательна, - улыбка озаряет моё лицо, как хрустальная люстра тёмный зал глубокой ночью.
- Мимолётные увлечения проходят, сынок, - не унимается, подкладывая мне тушёного мяса.
- Притворяться влюблённым сложно, - мычу с набитым ртом.
- Не хочу, Валдас, чтобы ты заморачивался насчёт первых отношений. – Всё проходит, и это пройдёт.
- Мама не изображай драму, - продолжаю жевать.
- Первая любовь, словно пламя свечи, вспыхнет, и нет её, - произносит, показывая на светильник.
- Не у всех так, мама, - вставляю, откупоривая бутылку с минеральной водой.
- Любовь – это миг, - пытается меня образумить. Знаю, что от моих слов ей будет больно, но иначе нельзя.
- Сладкий миг, не находишь?! - Без чувств невозможно жить. – Вспомни себя и моего отца…- У вас с ним была неземная любовь, - пристально всматриваюсь в её лицо.
- Мы должны ещё поговорить об этом?! – спрашивает, со слезами на глазах. Одобрительно киваю.
- Ты же до сих пор не можешь его забыть?! - Расскажи, как вы встретились, как папа отбил тебя у своего лучшего друга. - Ну…
- Валдас, здесь совсем другое, - отмахивается мама.
- Ты не права. - Позволь мне объяснить, что я проделал долгий путь ради фамильного кольца бабушки.
- Валдас?! – удивлённо вскрикивает.
- Да, я серьёзно, - замечаю, поглаживая её руку.
- Расскажи, что ты чувствуешь к Лене, - вглядываясь в портрет, монотонно спрашивает.
- Достаточно того, что мне тяжело без неё дышать, - честно сознаюсь.
- Это твоя настоящая любовь?! – Ты уверен, сынок?!
- Она моё всё, - жёстко произношу.
- Если я, как мать буду настаивать на своём решении?!
Закрываю глаза, обдумывая прямой ответ. В глубине кипит лава. Я в ярости. Поверить не могу, что мама вынашивала идиотское сватовство за моей спиной. Моя душа соткана из чувств к mano mazyle (моя малышка). Как пересказать свои желания?! Сердце предательски ноет. Понимаю, что наплюю на все запреты. Моё замешательство сменяется атакой. Отвечаю практически моментально.
- Неужели?!
- Могу я кое-что спросить про твою Ундину?!

Вальдемарас с мамой Ирэной, город Каунас 1987 год
- Алёна Романова, работает в школе пионерской вожатой. Учится в университете на факультете иностранных языков.
- Ты с ней спишь?! – рубит с плеча.
- Мама, я сплю только в своей постели,- усмехаюсь. Хотелось бы с ней, но ведь об этом не скажешь вслух.
- Она у тебя в комнате ночует?! – продолжает строчить, как из пулемёта.
- Господи, что за чушь у тебя в голове?! – Я живу не один, у нас вечная толпа офицеров ошивается. – Алёна приличная девушка. – Я её поцеловал-то один раз. Кончики моих пальцев барабанят по столу, отбивая марш «Славянку».
- Уверена, что она беременная, - не унимается, действуя мне на нервы. Женщина вздыхает от отчаяния.
- Час от часу не легче,- трясу головой.
- С тобой всё в порядке, Валдас?! – замирает на миг. - Когда ты успел её хорошо узнать?! – У тебя и времени-то на это не было. Отвернулся, не слушаю, гну свою линию.

