Инструкция по применению бывшего

Сергей уставился на него, переваривая информацию. Затем перевел взгляд на Алису.

— Это правда? — спросил он. — Я что, реально в будущем? Типа, как в кино?

— Типа того, — кивнула Алиса, ставя чайник на плиту. — Только кино это не очень хорошее. Скорее, артхаус. С элементами ужаса.

Сергей почесал затылок. Его бицепсы соблазнительно перекатились под футболкой. Алиса мысленно дала себе пощечину. Не время. Совершенно не время.

— А что, в будущем у нас с тобой как? — поинтересовался он, ухмыляясь. — Мы, наверное, уже поженились, да? Ну, или хотя бы снова сошлись? Ты же понимаешь, я тогда погорячился с этой Кариной...

— Стоп, — отрезала Алиса, резко обернувшись. — Я не хочу обсуждать Карину, твой личностный рост, твою нехватку пространства и все остальное. Наша история закончилась, Сергей. Точка. Вы все — мое прошлое. А я пытаюсь жить в настоящем.

— Это у тебя, судя по всему, не очень получается, — вставил Дима, указывая на свисающий с полки рулон бумаги, который предательски размотался и касался пола. — Ты одна, в бардаке, с котом, у которого, кажется, нервный срыв.

Шницель издал звук, который на удивление точно передавал его согласие с последним утверждением. Алиса проигнорировала и Диму, и кота, сосредоточившись на чайнике.

В этот момент кухню наполнил свист закипающей воды. Он звучал так пронзительно и тревожно, что казалось, сейчас вместе с ним взорвется и вся ситуация. Алиса поспешно выключила плиту, заварила себе чай, намеренно не предлагая никому из «гостей». Пусть помучаются. Они все равно не заслужили ее гостеприимства.

— Итак, — произнесла она, обхватив кружку обеими ладонями, словно ища в ней спасение. — В коробке лежали вещи. Кружка Димы. Носок Сергея. Ключи Ильи. И некоторые другие мелочи. Кто-то собрал их и оставил в моем шкафу. В коробке была записка с инструкцией. Если потереть предмет, возвращается его владелец. На сутки.

Дима подошел к столу и, брезгливо отодвинув пустую коробку из-под пиццы, сел напротив. Его лицо было сосредоточенным, как у следователя на допросе.

— Покажи записку, — потребовал он.

Алиса молча вытащила из кармана джинсов помятый листок и протянула ему. Дима взял его двумя пальцами, стараясь не испачкаться, и принялся изучать, шевеля губами.

Сергей тем временем подошел к холодильнику и без спроса открыл его. Внутри обнаружилась одинокая банка с маринованными огурцами, наполовину пустая, упаковка яиц и таинственный сверток, происхождение которого Алиса не могла вспомнить уже несколько недель. Сергей скривился.

— Ты вообще чем питаешься? — спросил он, запуская руку внутрь. — О, гляди, сыр. Он, правда, похож на пластилин, но сойдет.

— Положи на место! — рявкнула Алиса. — Это не твой холодильник!

Сергей поднял руки в примирительном жесте, но сыр не выпустил. Алиса поняла, что битва за холодильник уже проиграна.

— В записке сказано: «Согласно инструкции по применению предметов памяти», — прочитал вслух Дима, сняв очки и протирая их краем свитера. — «Каждый предмет, троекратно натертый кончиком пальца против часовой стрелки, возвращает владельца на срок в двадцать четыре часа. Просьба не использовать одновременно более трех предметов во избежание наложения реальностей и бытового коллапса». Что за бред? Это написано от руки. Кто-то явно потратил время.

— Да какая разница, кто написал! — воскликнула Алиса. — Главное, это работает! Ты стоишь на моей кухне и ноешь из-за бардака, хотя должен был быть в своем… своем идеальном мире, где все разложено по цветам и размеру!

Дима аккуратно положил записку на стол.

— Хорошо, допустим, это правда. Тогда возникает логический вопрос: кто из твоих бывших оставил эту коробку? И зачем?

Сергей, жующий злополучный сыр, поднял бровь.

— А разве это не очевидно? — промычал он с набитым ртом. — Кто-то из нас очень хотел вернуться. Наверное, кто-то из тех, кого она не успела выкинуть из своей жизни окончательно.

Он многозначительно посмотрел на Алису. Та ощутила, как краска заливает щеки.

— Никто из вас не оставил эту коробку, — возразила она. — Я понятия не имею, откуда она взялась. Может, это мама. Может, соседка-эзотеричка. Может, сам дьявол. Мне все равно. Мне нужно понять, как все это исправить.

— Двадцать четыре часа, — задумчиво произнес Дима, постукивая пальцем по столу. — Это значит, что завтра, примерно в это же время, мы исчезнем. Растворимся. Вернемся в свое время.

— Или в небытие, — добавил Сергей, и его голос впервые прозвучал серьезно. — А если мы здесь застрянем? Что, если мы не сможем вернуться?

В кухне повисла тяжелая пауза. Даже Шницель перестал вылизываться и уставился на Сергея с выражением живейшего ужаса на морде. Алиса представила себе эту картину: Дима и Сергей, живущие у нее вечно. Дима, составляющий расписание уборки на месяц вперед. Сергей, занимающийся спортом посреди гостиной. И оба — вечно спорящие из-за нее. Это был не бытовой коллапс. Это был апокалипсис.

— Так, — сказала Алиса, отпивая большой глоток чая, который уже успел остыть. — Не будем паниковать раньше времени. Скорее всего, все сработает как надо. Нужно просто переждать. Двадцать четыре часа. Сутки. Это не так уж много.

— Это очень много, если учитывать, что мы будем в замкнутом пространстве с тобой, — заметил Дима.

— И друг с другом, — добавил Сергей, смерив Диму взглядом, полным превосходства. — Не знаю, как тебе, а мне этого очкарика хватит на час, не больше.

— А мне тебя, боюсь, хватит на пятнадцать минут, — парировал Дима. — Ты невыносим.

— Мальчики! — вмешалась Алиса, стукнув кружкой по столу. — Еще одно слово, и я возьму в руки что-нибудь тяжелое. У меня, между прочим, очень хорошо поставлен бросок сковородой!

Угроза возымела эффект. Дима и Сергей замолчали, обмениваясь испепеляющими взглядами. Алиса вздохнула. Ей нужно было срочно что-то предпринять. Какое-то занятие, которое отвлечет их от взаимной ненависти и даст ей самой передышку.

— Вот что, — сказала она. — Раз уж вы здесь, будет справедливо, если каждый из вас принесет хоть какую-то пользу. Дима, ты у нас любишь порядок. Отлично. Вот тебе кухня. Наведи порядок. Помой посуду. Разбери завалы. Сделай так, чтобы здесь можно было дышать.

Дима недоверчиво прищурился.

— Ты разрешаешь мне убирать? Без подвоха?

— Без подвоха, — кивнула Алиса. — Только не переставляй мои специи! Это принципиально.

Дима просиял так, словно ему подарили новую коллекцию линеек. Он немедленно подошел к мойке, закатал рукава свитера и включил воду. Алиса переключила внимание на Сергея.

— Ты же у нас сильный, да? — спросила она.

— Ну, в целом да, — самодовольно ответил Сергей. — А что нужно?

— Нужно вынести хлам из коридора. Там стоят коробки с вещами, которые я все никак не разберу. Старый велосипед, сломанный стул, мешки с одеждой для благотворительности. Вынеси все на лестничную клетку, а лучше — вниз, к мусорным контейнерам. Заодно проветришься.

Сергей скривился, но спорить не стал. Перспектива выйти на улицу, даже в чужом времени, его привлекала больше, чем перспектива сидеть на кухне под осуждающим взглядом Димы.

— Ладно, — согласился он. — Только дай мне что-нибудь типа перчаток. А то натру ладони.

— Перчатки в кладовке, — махнула рукой Алиса.

Сергей ушел в коридор, насвистывая какую-то мелодию. Дима уже орудовал губкой над раковиной, и его лицо выражало тихое, непередаваемое блаженство. Алиса на мгновение ощутила облегчение. Все-таки, когда они заняты делом, они не так опасны.

Она вернулась в спальню и остановилась перед открытой коробкой. Та стояла на полу, загадочная и манящая, как шкатулка Пандоры. Внутри по-прежнему лежали зажигалка, половина магнитика, визитка барбера и, разумеется, связка ключей Ильи. Алиса взяла ключи в руки. Они были холодными и тяжелыми. Брелок в виде Эйфелевой башни поблескивал в свете лампы.

Илья. Илюша. Немного рассеянный, с мягкой улыбкой и вечной щетиной. Он был художником. Точнее, считал себя художником, но в основном подрабатывал курьером. Они расстались не из-за измен и не из-за скандалов. Просто в один день Илья понял, что «слишком тонкая душевная организация» мешает ему «строить прочный фундамент». Он оставил записку на зеркале — с невероятно красивым почерком и следами слез. Алиса тогда ревела неделю. А потом нашла у себя в ванной его ключи и долго крутила их в руках, не решаясь позвонить.

Она посмотрела на ключи, затем на записку. «Просьба не использовать одновременно более трех предметов». Одновременно. Значит, если сейчас их двое, то третий — это все еще разрешено. Правило не нарушается.

— Нет, — сказала сама себе Алиса. — Даже не думай. Один зануда и один качок — это уже слишком. Третий просто разрушит квартиру окончательно.

Но пальцы уже сжимали ключи. А где-то в глубине души, той самой, где жили одиночество и усталость от бесконечных неудач, шевелилась мысль: «А вдруг третий не будет таким невыносимым? Вдруг именно он поможет наладить хаос?»

Шницель, словно почувствовав опасные колебания хозяйки, подошел и потерся о ее ногу, оставляя на джинсах рыжую шерсть.

— Ты считаешь, не стоит? — спросила Алиса у кота.

Кот посмотрел на нее долгим взглядом, затем демонстративно сел спиной и начал вылизывать хвост. Это можно было истолковать как угодно.

В коридоре что-то загрохотало. Сергей, судя по всему, уронил велосипед. Дима что-то крикнул из кухни, но слов было не разобрать. Алиса снова перевела взгляд на ключи. Илья был самым уравновешенным из всех. Он мог бы стать буфером. Он мог бы поговорить с обоими, сгладить углы. И, в конце концов, он был самым симпатичным из всей троицы. С этим Алиса спорить не собиралась.

Она решительно сжала ключи. Пальцы сами собой начали поглаживать металлическую поверхность. Один круг. Второй. Третий.

Знакомый запах озона заполнил спальню. Свет мигнул, по углам заплясали тени. Шницель, который только что был рядом, снова сиганул под диван, издав трагическое «мя-я-я-у!», полное безысходности. Алиса отшатнулась, зажмурившись.

Когда она открыла глаза, в центре комнаты стоял Илья. В джинсовой куртке, с рюкзаком на плече, с мольбертом, который он держал в руках. На его лице читалось выражение человека, который только что отошел от кассы в супермаркете и вдруг понял, что забыл кошелек.

— О, — произнес он, оглядываясь. — Привет.

— Привет, — слабым голосом ответила Алиса.

— А я как раз шел с пленэра, — сообщил Илья, ставя мольберт к стене. — Рисовал закат на набережной. Правда, начался дождь, и все смазалось. Краски потекли, как мои слезы о несбыточной мечте. Но в этом, наверное, тоже есть своя эстетика, да?

Он улыбнулся. Алиса почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Илья был точь-в-точь такой, каким она его помнила: вихрастый, с умными глазами, полными той особой, чуть печальной мудрости.

— Илья, — сказала она, тщательно подбирая слова. — Ты не поверишь, но ты сейчас не на набережной. И не в том времени, в котором думаешь.

Илья посмотрел на нее, потом на мольберт, потом на шкаф, из которого все еще вываливались вещи, и нахмурился.

— Алиса, а почему у тебя такой... выразительный интерьер? Это новый арт-проект? Инсталляция на тему «Хаос повседневности»?

— Нет, это просто уборка, — честно призналась Алиса. — И я не знаю, как объяснить тебе все коротко.

— Так, — раздался голос из кухни. Дима появился в дверях с губкой в руке и в резиновых перчатках. Его лицо было покрыто мелкими капельками пота, но выглядел он счастливым. — Алиса, у тебя нет средства для... — Он осекся, увидев Илью. — Еще один? Ты издеваешься?

— Я не специально, — пробормотала Алиса, краснея. — Оно само как-то.

Илья перевел взгляд с Димы на Алису, затем обратно.

— Я не понял, — сказал он. — А это кто? Твой новый? Алиса, ты могла бы предупредить. Я бы как-то подготовился. Ну, не знаю, стихотворение бы прочитал. Или нарисовал его в карикатурном виде.

— Я не новый, — холодно ответил Дима, снимая перчатки. — Я бывший. Как и ты, судя по всему.

— Бывший? — переспросил Илья. — А что, нас здесь собрание? Типа, клуб бывших парней Алисы?

Из коридора, тяжело дыша, вошел Сергей. Его футболка была мокрой, а на плече он нес сломанный стул.

— Так, все вынес, — сказал он, затем заметил Илью и замер. — А это что за хиппи?

Илья окинул Сергея долгим, изучающим взглядом.

— Это твой другой бывший? — спросил он у Алисы. — Судя по габаритам, он вкладывает все силы в тело, потому что на душу не хватает.

— Чего?! — возмутился Сергей, опуская стул с грохотом. — Ты на кого бычишь, мазила?

— Я не мазила, — обиделся Илья. — Я экспрессионист с элементами постмодерна. Если тебе непонятно, это не значит, что я плохой художник.

Дима, прислонившись к косяку, скрестил руки и скептически наблюдал за перепалкой. Алиса опустилась на край кровати, обхватив голову руками. Три бывших парня. Трое. В одной квартире. И каждый из них, судя по всему, имеет собственное мнение о том, как должна быть устроена жизнь.

— Так, — сказала она, не поднимая головы. — Заткнитесь все. Пожалуйста. Хотя бы на минуту.

В комнате повисла относительная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Сергея и тихим ворчанием Шницеля из-под дивана.

— Я хочу, чтобы вы поняли одну простую вещь, — продолжила Алиса, медленно подняв взгляд. — Я не собиралась вызывать вас троих. Это произошло само. Я просто потерла вещи. Сначала кружку, потом носок, потом ключи. Оно сработало. И вот вы здесь.

— То есть, — медленно произнес Илья, почесывая небритый подбородок, — мы — как джинны из бутылки?

— Нет, — вмешался Дима. — Джинны выполняют желания. От вас проку никакого.

— А ты, очкарик, вообще кто такой, чтобы оценивать мою полезность? — взвился Сергей.

— Хватит! — взвизгнула Алиса, вскакивая с кровати. — Мне нужно подумать! Вы можете просто... посидеть тихо? Или чем-нибудь заняться?

— Я могу нарисовать твой портрет, — предложил Илья, достав из рюкзака потрепанный блокнот. — Запечатлеть твое состояние. В нем столько эмоций. Столько глубины. Столько...

— Не надо, — перебила Алиса. — Спасибо.

— А я могу составить меню на неделю, — предложил Дима. — Или спланировать расстановку мебели.

— А я могу отжаться, — вставил Сергей. — Для поддержания формы.

Алиса посмотрела на них по очереди. Затея с тем, чтобы занять их делом, провалилась. Потому что теперь их было трое, и их коллективная энергия, направленная на нее, была невыносимой. Ей нужно было бежать. Хотя бы на пару часов.

— Знаете что, — произнесла она, направляясь к выходу из спальни. — Мне нужно в магазин. За продуктами. Потому что вы, судя по всему, есть хотите. А я не собираюсь умирать с голоду из-за трех призраков. Я оставлю вас здесь. И, ради всего святого, не разнесите квартиру!

— А если мы разнесем? — весело спросил Сергей.

— Тогда я возьму сковороду. И не посмотрю, что вы из прошлого. Понятно?

Все трое переглянулись и, как ни странно, синхронно кивнули. Алиса схватила сумку, ключи от квартиры (настоящие, не те, что в коробке) и выскочила в коридор. Ей нужно было проветриться. Срочно.

За дверью она остановилась, прислонившись к стене, и сделала несколько глубоких вдохов. Сердце бешено колотилось. Двадцать четыре часа. Целые сутки с этими тремя. Это не просто испытание. Это проверка на прочность, которую она, скорее всего, не пройдет.

Она спустилась по лестнице, вышла во двор. Прохладный воздух ударил в лицо, принося с собой запах мокрого асфальта и прелых листьев. Алиса пошла по тротуару, не разбирая дороги, и мысли ее метались, как перепуганные птицы.

Три бывших. Дима — воплощение порядка и предсказуемости. Сергей — сила, уверенность, но полное отсутствие такта. Илья — творчество, чувствительность, но абсолютная неприспособленность к жизни. Если бы можно было соединить их... Нет. Она запретила себе даже думать об этом.

Но навязчивая мысль, словно заноза, засела глубоко. «Идеальный мужчина». Она ведь когда-то, в минуты отчаяния, рисовала его в своем воображении: сильный, как Сергей, но заботливый. Организованный, как Дима, но не занудный. Творческий, как Илья, но способный зарабатывать деньги. А что, если судьба дает ей шанс не просто пережить этот хаос, а использовать его?

Алиса остановилась посреди улицы. Мимо проехала машина, обдав ее брызгами из лужи. Она не заметила. В голове складывалась безумная, авантюрная, абсолютно идиотская идея.

Она вернется домой. И, вместо того чтобы просто ждать исчезновения, она составит список. Список качеств, которые она хотела бы видеть в мужчине. И посмотрит, кто из этих троих соответствует каждому пункту. Может, это и есть разгадка? Может, коробка была не случайностью, а руководством к действию?

— Ну и чушь, — пробормотала Алиса вслух, но ноги уже несли ее обратно к дому.

Когда она открыла дверь квартиры, первое, что она услышала, был грохот. Затем — звук бьющегося стекла. Затем — возмущенный вопль Димы и довольный смех Сергея.

Алиса влетела в гостиную и застыла на пороге. Картина маслом: Илья стоял на стремянке (откуда он ее взял?!) и пытался прибить к стене какую-то полку, которая, судя по всему, до этого мирно лежала в кладовке. Сергей держал стремянку, но при этом отжимался от пола свободной рукой. Дима руководил процессом, размахивая листком с какими-то чертежами. На полу валялась разбитая ваза — та самая, которую Алисе подарила бабушка.

— Что здесь происходит?! — заорала Алиса, бросая сумку на пол.

Трое замерли. Только Шницель, восседающий на книжной полке, невозмутимо облизнулся.

— Мы решили усовершенствовать пространство, — осторожно произнес Илья, спускаясь со стремянки. — Пространство твоей гостиной дышит дисгармонией. Ему нужен новый ритм. Новый виток эстетики.

— Мой бабушкин вазон! — завопила Алиса, указывая на осколки. — Вы его разбили!

— Это была небольшая жертва во имя функциональности, — заметил Дима, поправляя очки. — На этой полке прекрасно разместятся папки с твоими документами. Если ты, конечно, когда-нибудь начнешь их систематизировать.

— Я вас убью, — тихо, но очень убедительно произнесла Алиса.

Сергей, прекратив отжиматься, встал и подошел к ней.

— Алиса, послушай, — сказал он, улыбаясь своей обезоруживающей улыбкой. — Мы не хотели. Просто каждый из нас предложил свой вариант обустройства. Я, например, считаю, что здесь нужно больше свободного места для тренировок. Илья хочет мастерскую. Дима — кабинет. Мы поспорили.

— И поэтому вы разгромили мою квартиру? — не унималась Алиса.

— Ну, не совсем разгромили, — вставил Илья. — Скорее, переосмыслили.

Алиса закрыла глаза и досчитала до десяти. Потом до двадцати. Потом до пятидесяти. Когда она снова открыла их, перед ней по-прежнему стояли трое взрослых мужчин, виноватых и одновременно уверенных в собственной правоте.

— Так, — произнесла она ледяным тоном. — Я хочу, чтобы вы немедленно прекратили любые действия по улучшению, исправлению, переосмыслению и прочей ерунде. Вы садитесь. Все трое. И слушаете.

Она прошла на кухню, вернулась с блокнотом и ручкой, и села в кресло, которое чудом уцелело в учиненном беспорядке. Мужчины, переглянувшись, расселись кто где: Дима на стул, Сергей на подлокотник дивана, Илья прямо на пол, скрестив ноги.

— Я много думала, — начала Алиса, чувствуя, как рука дрожит, но стараясь придать голосу уверенность. — О том, почему вы здесь. И я поняла. Это не случайность. Это шанс.

— Шанс на что? — подозрительно спросил Дима.

— На то, чтобы понять, каким должен быть идеальный мужчина, — ответила Алиса, и сама удивилась, как ровно прозвучала эта фраза.

Трое уставились на нее. На их лицах отразилась сложная гамма чувств: от скептицизма до любопытства.

— Ты хочешь выбрать одного из нас? — уточнил Сергей, поигрывая мышцами.

— Нет, — покачала головой Алиса. — Я хочу понять, какие ваши качества я могу... использовать. Для создания образа. Своего рода... франкенштейн, но в хорошем смысле.

— Франкенштейн? — переспросил Илья, и в его глазах мелькнул восторг. — Это же метафора! Это же гениально! Собрать из осколков нечто новое, целостное!

— Это бред, — отрезал Дима. — Ты предлагаешь нам участвовать в каком-то безумном эксперименте по выведению идеального партнера? Алиса, это не рационально.

— А что здесь рационально? — возразила Алиса. — Вы трое призраков из моего прошлого стоите в моей гостиной. Рациональность закончилась в тот момент, когда я потерла носок.

Сергей задумчиво почесал подбородок.

— А что нам за это будет? — спросил он.

— Ничего, — ответила Алиса. — Кроме, разве что, благодарности и, возможно, того, что вы не исчезнете, а вернетесь домой с чистой совестью.

— А если я хочу остаться? — тихо спросил Илья.

В комнате снова повисла тишина. Алиса почувствовала, как ее щеки заливает румянец. Она не ожидала такого вопроса. И, если честно, не знала, как на него ответить.

— Посмотрим, — уклончиво произнесла она. — Для начала давайте просто... поговорим. Составим список. И посмотрим, кто из вас чем полезен.

Дима скептически хмыкнул, но промолчал. Сергей пожал плечами, мол, хуже не будет. Илья улыбнулся, достал из рюкзака карандаш и принялся крутить его в пальцах.

Алиса раскрыла блокнот и написала на первой странице крупными буквами: «Инструкция по применению бывшего. Пункт первый: определить сильные стороны каждого».

— Ну что ж, — произнесла она, поднимая взгляд. — Начнем с тебя, Дима. Чем ты можешь быть полезен в гипотетических отношениях?

Дима выпрямился, как солдат перед генералом.

— Я обеспечиваю стабильность, — начал он, чеканя слова. — Я планирую бюджет, веду учет расходов, поддерживаю порядок в доме. Со мной не будет неожиданных сюрпризов, но будет уверенность в завтрашнем дне. Я надежен.

Сергей фыркнул.

— Скукота, — прокомментировал он.

— Надежность — это не скучно, — возразил Дима. — Это базис. На нем строится все остальное.

— Ладно, — Алиса записала: «Дима — стабильность, порядок, бюджет». — Теперь ты, Сергей.

Сергей встал, потянулся, демонстрируя свое великолепное тело.

— Я страсть, — объявил он. — Энергия. Со мной не заскучаешь. Я могу починить что угодно, достать что угодно, договориться с кем угодно. Плюс, я в отличной форме. С таким парнем не стыдно выйти в свет.

— Починить что угодно, — повторила Алиса, записывая. — Это полезно.

— Он и сломал больше, чем починил, — вставил Дима.

— Завидуешь, — парировал Сергей.

Алиса перевела взгляд на Илью.

— Ну а ты?

Илья улыбнулся, и в его глазах заплясали искорки вдохновения.

— Я могу показать тебе красоту в каждом мгновении, — сказал он. — Со мной ты будешь чувствовать. Я умею слушать. Понимать без слов. Создавать настроение. Разве это не важно?

Сергей снова фыркнул, но уже тише. Дима лишь покачал головой.

Алиса записала: «Илья — чувства, красота, понимание».

Она отложила ручку и посмотрела на троих.

— Значит, если сложить вас вместе, получится кто-то очень... сбалансированный. Теперь давайте определим ваши слабые стороны.

— Зачем? — нахмурился Сергей.

— Чтобы понять, чего в идеальном мужчине быть не должно, — ответила Алиса.

Этот разговор обещал быть долгим. Очень долгим. И, судя по выражениям лиц, он мог в любой момент перерасти в новую перепалку. Но Алиса, впервые за все время, почувствовала, что ситуация начинает поддаваться контролю. Пусть даже иллюзорному.

Где-то в глубине квартиры снова что-то звякнуло. Шницель издал нервный вопль. Алиса вздохнула и подумала, что, возможно, составление инструкции — единственный способ не сойти с ума.

Она повернула страницу и написала: «Пункт второй: выявить несовместимые дефекты». И посмотрела на троих с выражением женщины, которая уже ничему не удивляется.

Глава 3. Испытание первое: Кухня как поле битвы

Утренний свет, пробиваясь сквозь немытые окна кухни, ложился на стол длинными пыльными полосами. Алиса сидела над своим блокнотом, в котором уже появилось несколько страниц, исписанных ее нервным, размашистым почерком. Три ее бывших, расположившихся в разных концах кухни, напоминали заключенных, ожидающих приговора. Дима, выпрямившись, сложил руки перед собой, словно на деловых переговорах. Сергей, развалившись на табурете, поигрывал мускулами и периодически кидал взгляды на холодильник, который, несмотря на вчерашний рейд, снова казался пустым. Илья сидел на подоконнике, обхватив колени, и рисовал что-то в своем блокноте — судя по едва заметной улыбке, ничего конструктивного.

— Итак, — торжественно произнесла Алиса, стукнув ручкой по столу. — Мы выяснили ваши сильные и слабые стороны. Теперь, согласно моей инструкции, необходим первый практический этап.

— И что это за этап? — осторожно спросил Дима. — Я надеюсь, он не подразумевает разрушение мебели?