Без права вернуться НАВСТРЕЧУ СТРАХУ

Пытаясь скрыть дрожь и вытирая мокрое от слёз лицо, я подошла к распахнутому балкону, жадно хватая ртом воздух.

— Агата, душа моя, я действительно очень, очень виноват перед тобой, — глухо, с трудом выталкивал он слова. — Прости меня, если сможешь. Я не должен был так с тобой поступать. Когда ты исчезла, я места себе не находил, сходил с ума от неизвестности. С твоим уходом я почувствовал себя ещё более одиноким и сломленным. Мне было невыносимо плохо без тебя, но я не смел даже надеяться, что ты вернёшься вот так… и сообщишь, что у меня есть сын. Сын, который продолжит род семьи Хиджави.

На исхудавшем лице Халида вдруг появилась едва заметная, слабая улыбка.

— Ты подарила мне огромную радость, Агата. Я мечтал об этом всю свою сознательную жизнь.

— Да, Халид, Самир действительно очень похож на тебя, — ответила я, не поворачивая головы. — И когда Басел сообщил мне, что ты совсем слаб и угасаешь, я приняла решение наступить на свою гордость и дать вам шанс на эту встречу.

— Спасибо… — с бескрайней, щемящей благодарностью выдохнул он. — Спасибо за твоё великодушие, Агата. Ты удивительный, слишком хороший человек. Я всегда был тебя недостоин. Но сейчас я уже навряд ли смогу что-то исправить… Ты ведь никогда меня не простишь.

— Халид, я давно простила тебя и искренне благодарна за сына, но забыть весь тот ужас не могу до сих пор. Ты оставил слишком глубокий, незаживающий рубец в моём сердце и памяти. Но я очень хочу, чтобы через эту нашу встречу пришло исцеление. Мне хочется жить нормально, дышать полной грудью и больше не содрогаться при малейших воспоминаниях о своём прошлом… Очень хочется.

— Пока я жив, я постараюсь успеть всё исправить, — в его голосе внезапно проступила прежняя твёрдость. — Дай Аллах мне сил и ещё немного времени, чтобы очистить совесть и позаботиться о вас с Самиром. Я сделаю всё, чтобы после моего ухода вы ни в чём не нуждались. Мой сын должен получить лучшее образование, моё имя и законное место в этом доме и в моей семье.

— Халид, нам ничего этого не нужно, — я наконец повернулась к нему. — У Самира всё есть. Я просыпаюсь по утрам ради него и делаю всё, что в моих силах, чтобы у него было счастливое, беззаботное детство. Просто мой сын должен был хотя бы раз в жизни увидеть своего родного отца. Только поэтому мы здесь…

— Почему я могу увидеться с ним лишь раз, Агата? На сколько вы прилетели? — взмолился он, и в его глазах отразилась настоящая паника. — Я едва обрёл сына, а ты хочешь снова у меня его отнять. Не поступай так. Будьте со мной рядом, прошу…

— Халид, успокойся, тебе нельзя так нервничать, побереги сердце, — мягко осадила я его пыл. — Мы здесь с тобой. Ты сможешь целых две недели общаться с сыном. Я специально взяла отпуск, отложила все дела в Москве. Мы никуда не спешим.

— Снова две недели… Как тогда… — Халид ненадолго прикрыл глаза, погружаясь в сладкие, трепетные воспоминания. — Как бы я хотел вновь вернуться в тот день... когда увидел тебя впервые... сидящую на краю террасы ресторана. Ты была подобна ангелу, спустившемуся с небес, такая цветущая, такая желанная и смущённая. Твои кудрявые локоны и то милое платье в горох… ты сразила меня тогда... с первого взгляда. Твой образ высечен в моём сердце навечно.

Он умолк, ненадолно задумавшись о чём-то своём.

— Я очень сильно по тебе тосковал и никогда не забывал. Никогда...

Преодолевая жуткое сопротивление тела и совершая огромные физические усилия, Халид подкатил кресло ко мне и попытался непослушной рукой коснуться моих пальцев. Я посмотрела на него с болью, сожалением и нежностью и, крепко зажмурившись, покачала головой:

— Халид, давай постараемся, хотя бы попробуем навсегда забыть плохое. Оставим в памяти лишь наши светлые дни.

Я опустила ладонь на его костлявую кисть, которой он из последних сил пытался держаться за мою руку.

— Спасибо тебе за щедрость твоей души и за моего дорогого сына. Ты всегда была светом, сказкой в моей нелёгкой судьбе, — едва слышно прошептал он, глядя на меня глазами, в которых на миг промелькнул крошечный, но яркий огонёк жажды к жизни.

Я опустилась на корточки рядом с его инвалидным креслом и бережно взялась за его холодные руки.

— Халид, я не хочу травмировать сына. Не будем говорить сейчас о том, что ты его отец. Это может сильно нарушить детскую психику, он ещё слишком мал. Я сказала ему, что ты брат дяди Басела. Получается, что ты тоже его дядя. Просто познакомьтесь. А когда вы увидитесь пару раз и ты станешь для него знакомым человеком, я потихонечку, осторожно объясню ему, что ты его папа.

— Как же всё по-дурацки получается… — горько выдохнул он. — Но я сам во всём виноват. Ты права, мы не должны его взволновать. Сообщим об этом позже, когда мы по-настоящему подружимся.

Халид одобрительно кивнул, с усилием сжав мою ладонь.

Вдруг из-за двери донёсся заливистый, звонкий смех Самира:

— Басел, ха-ха-ха! — что-то там весело щебетал мой сын.

— Халид, ты слышишь? Это мой Самирка веселится, — невольно улыбну