Без права вернуться НАВСТРЕЧУ СТРАХУ

Майя Герман

Без права вернуться НАВСТРЕЧУ СТРАХУ

ПРОЛОГ

«Мне безумно страшно…

Я крепко прижимаю к груди маленького Самира. Водитель, словно одержимый, мчится на бешеной скорости по крутому горному серпантину. В какой-то момент он теряет управление, и джип начинает разворачивать. Я вижу, как мужские руки судорожно выкручивают руль в противоположную сторону, пытаясь удержать автомобиль на узкой дороге, но нас уже несёт юзом. Под оглушительный визг заблокированной резины меня с сыном швыряет по всему заднему сиденью. Я отчаянно пытаюсь сгруппироваться, накрывая его своим телом. А в следующее мгновение колёса теряют опору, и машина срывается под уклон...»

Меня тут же выкидывает из сна. Снова...

Ещё нет и четырёх часов утра, а я уже сижу на постели и судорожно хватаю воздух ртом. Сердце бешено колотится. Этот сон преследует меня вновь и вновь ночными кошмарами долгие годы. Конечно, всё уже давно пережито, но ничего не забыто. Я слишком хорошо помню день, когда мы с сыном чудом остались живы. Как «сувенир» до конца моих дней от тех страшных событий мне достался сложный перелом ноги, который все эти годы напоминает о себе ноющей болью на непогоду.

Что ж, буду вставать, знаю ведь, что больше не усну. Прогуляюсь по предрассветному саду, пока дома все крепко спят. Обычно это помогает мне унять дрожь. Боже... какая же волшебная тишина... Лишь птицы негромко допевают свои ночные серенады. Пройдусь-ка я неспешно по дорожкам, подышу сладким ароматом белого жасмина, полюбуюсь нашими подросшими оливковыми деревцами и красотой цветущей бугенвиллеи.

— Привет, мои цветочки! Привет, мои красивые! Как вы переночевали? Вы всегда радуете глаз и успокаиваете моё тревожное сердце... Какое же сегодня тяжёлое, багровое зарево... Снова будет знойный день. Нужно обязательно сказать садовнику, чтобы до начала жары включил автополив.

Ладно... Пойду в дом. Вот она — моя прекрасная жизнь, хоть и преподала она мне, в своё время, ох как много уроков. Сколько непростых задач поставила, сколько тяжёлых решений подвела принять, сколько всего осознать, а в какие-то моменты буквально переродиться заново. И сейчас, глядя из окна домашнего кабинета на первые лучи восходящего солнца, я хочу продолжить свою сакральную исповедь блокноту и чернилам. Поведать до конца то, что произошло дальше со мной и моим маленьким Самиром…

Когда тем осенним вечером 2004 года

Басел глухим голосом сообщил, что его брат умирает, у меня, конечно же, был выбор. Я могла отпустить Халида в мир иной и не показывать ему сына. Остаться дома, в безопасности, абстрагироваться от этих людей и от чужой беды. Или же поступить иначе. Набраться храбрости, прийти и посмотреть своему обидчику в глаза. Возможно, простить... Если смогу... А после — навсегда закрыть для себя эту тему. Вырвать из своей души ту обиду и фобию, что терзали меня долгие четыре года в Москве.

Я колебалась, меняла решения. Но потом, наконец, поговорив с собой честно, поняла, что подсознательно всё это время жила в ожидании подходящего случая. Ждала возможности вернуться в то место, к тем людям, в те ощущения, но в этот раз оказаться сильнее всего этого... Душа жаждала сатисфакции. Но больше всего я не хотела брать грех на душу... Лишать сына и отца их единственно возможной, первой и последней встречи. Я сделала этот выбор, чтобы в будущем мне не пришлось держать ответ ни перед Богом, ни перед Самиром. Когда решение было принято, уклад моей жизни вновь переменился. Связавшись с Баселом, я обговорила все моменты и принялась собираться в дорогу — НАВСТРЕЧУсобственному СТРАХУ.

Глава 1

— Подруга, уже одиннадцать вечера. Нам через пять часов выезжать, — Зоя тихонько прикрыла дверь в детскую и устало опустилась на диван. — Нужно хотя бы три часа поспать перед дорогой. Самирка наконец-то уснул. До чего же он любит, когда его гладишь по щёчке, — засыпает буквально за пять минут.

— Спасибо, Зой, что помогла уложить его, — отозвалась я, не отрываясь от сборов. — Я уже почти закончила. Вот, осталось только аптечку собрать, беру всё самое необходимое. Мало ли что может случиться в чужой стране.

Зоя растерянно округлила глаза:

— Ой… а я об этом даже не подумала.

— Не переживай, я всё предусмотрела: взяла обезболивающее, жаропонижающее, средства для желудка и спреи для носа и горла. Базовый набор у нас с собой. Ну а если понадобится что-то посерьёзнее — Басел достанет, он ведь врач.

Это имя соскользнуло с моих губ слишком легко, но внутри, где-то глубоко в груди, привычно отозвалось мимолётным уколом. Басел… Человек, который вытащил меня из ада.

Зоя уловила какую-то внутреннюю вибрацию в моём голосе и лукаво прищурилась:

— Басел… Слушай, Агат, а он до сих пор холост?

— Да откуда же я знаю, Зоя? — я удивлённо повернулась к ней. — Мы пока не говорили об этом. А почему ты спрашиваешь?

— Да так, просто… Помню, ты рассказывала, что он вдовец. Ну мало ли… вдруг моё девичье сердце дрогнет при виде этого восточного красавца? Ты же сама говорила, что он прекрасно образован, добр и очень хорош собой.

Её лёгкий, шутливый тон мгновенно сбил моё нарастающее напряжение.

— Зой, ну ты артистка! — рассмеялась я, укладывая последние пачки таблеток и с трудом застёгивая замок потяжелевшего чемодана. — Чем тебе наши московские мужчины не по душе?!

— Агат, да я же просто фантазирую, — Зоя подпёрла щёку кулаком. — Ты же знаешь, я патриотка с большой буквы. И, конечно, наши мужчины мне ближе — хотя бы потому, что мы говорим на одном языке. А с твоим Баселом мне что делать? Арабского я, извините, не знаю, а мой английский остался где-то на уровне школьной программы. Боюсь, на таком ломаном языке охомутать заграничного доктора будет проблематично.

— Эх, подруга, подруга, — я ласково приобняла Зою за плечи и присела рядом. — И зачем тебе кто-то сдался, когда у тебя есть мы с Самиром?

Мы переглянулись и в один голос прыснули со смеху. Но Зоя тут же испуганно одёрнула нас, шутливо прикрыв мне рот ладонью:

— Тихо ты! Самира разбудим. Рассказывай лучше, с вещами закончила?

— Да, смотри, всё уместилось в один чемодан — и мои вещи, и сына. Там сейчас тепло, так что тёплую одежду я брать не стала. На две недели нам этого точно хватит.

— Ну и отлично. Я тоже взяла только джинсы, спортивный костюм и пару платьев с кофточкой, — подшучивала Зоя. — Корону и боа из перьев решила в этот раз не тащить, оставлю для следующего заграничного вояжа!

Мы снова тихонько захихикали, делясь этим предвкушением на двоих. Я легонько похлопала её по колену:

— Ну что, мисс юмор, давай укладываться. Поспим хоть немного. Будильник я завела ровно на три часа. За час успеем перекусить, окончательно собраться и выйти.

— Да, моя хорошая, давай ложиться, — согласилась Зоя, поднимаясь с дивана. — Дядя Серёжа обещал подъехать за нами ровно к четырём. Агат… а если честно, как ты сама? Ужасно переживаешь?

Этот вопрос попал в самую больную точку. Внутри всё мгновенно сжалось от глухого, подступившего к горлу волнения.

— Конечно, Зой. Ещё как… — тихо призналась я, чувствуя, как начинают подрагивать пальцы. — Сейчас выпью пустырник, иначе до утра глаз не сомкну. И в сумочку флакончик закину, в дороге пригодится. Всё это кажется мне каким-то нереальным сном… До сих пор не верится, что я снова лечу туда. И спасибо тебе огромное, что согласилась поехать со мной. Мне без тебя было бы безумно страшно.

— О чём ты вообще говоришь, Агат? Перестань, — Зоя ласково, но крепко прижала меня к себе. — Как бы я отпустила вас одних после всего, что случилось в прошлый раз? Так что я с вами, подруга, как в клятве — и в радости, и в горе.

Мы замерли, уткнувшись друг другу в плечи. В этот момент я уловила тонкий, незнакомый аромат, исходивший от её кожи.

— Ого, кто-то сменил парфюм? — улыбнулась я. — Очень классные!

— Да! — Зоя гордо выпрямилась. — Новые духи, купила специально для нашего заморского путешествия. Наоми Кэмпбелл называются!

— Ладно, мисс космополитен, держи постельное бельё, застилай диван и падай спать. Ровно в три часа я тебя подниму.

— Сладких снов, Агат!

— И тебе сладких!

Вся дорога прошла на удивление гладко: до аэропорта добрались без пробок, и наш рейс вылетел минута в минуту. В Стамбуле, где-то доверяя старой памяти, а где-то просто интуитивно двигаясь за общим потоком пассажиров, я без труда перевела нас на борт Королевских Иорданских авиалиний.

И вот наконец, спустя несколько часов тревожного ожидания в небе, шасси самолёта с глухим грохотом коснулись посадочной полосы Аммана. От этого резкого толчка моё сердце испуганно дрогнуло и тут же пустилось вскачь. Мы на месте… Я снова здесь — в далёкой, чужой и такой опасной для меня Иордании…

Пока лайнер мчался по полосе на бешеной скорости, постепенно замедляя ход, перед моими глазами за считанные секунды пронеслось всё прошлое. Оживший ночной кошмар, который я так долго пыталась забыть. Самолёт окончательно остановился, и гул турбин плавно затих, оставив нас в звенящей тишине. Я повернулась к иллюминатору. Там, за двойным стеклом, горизонт тонул в багровом, раскалённом мареве закатного солнца. В этом душном полумраке дышал пугающий, совершенно чужой мир. И я слишком ясно понимала: пути назад уже нет. От этой мысли по коже пробежала крупная, колючая дрожь.

Глава 2

Пассажиры вокруг зашевелились, потянулись к багажным полкам, и в салоне мгновенно стало душно. Подхватив заснувшего Самира, я вместе с бурлящим человеческим потоком двинулась к выходу. Стоило переступить порог самолёта и оказаться в длинном стеклянном рукаве, как сквозь прозрачные стены нас плотно окутал тёплый, густой воздух Иордании. На часах было начало шестого вечера, и древний город медленно погружался в мягкие, бархатные сумерки.

На выходе из рукава нас встретил вежливый мужчина с табличкой, на которой были чётко выведены мои имя и фамилия. Было приятно осознавать, что Басел заранее позаботился о нашем комфорте. К моему огромному удивлению, на этот раз пограничный контроль мы прошли без единого лишнего вопроса и утомительных очередей. Нам даже не пришлось вылавливать чемоданы с багажной ленты — за нас всё сделали и бережно передали багаж прямо у выхода.

— Агата! Боже, чем здесь пахнет? Запах просто невероятный! — Зоя замерла посреди зала и шумно, всем сердцем втянула воздух. — Специи, какие-то масла, песок… И словно солёным морем веет! Но до чего же душно…

— Да, Зоич, это Восток, — улыбнулась я, крепче перехватывая ладошку сына. — Добро пожаловать, детка! Этот город — тот ещё обольститель, так что готовься потерять голову.

Самир нетерпеливо потянул меня за край джемпера:

— Мама, я хочу в туалет.

— Да, мой хороший… Зой, давай зайдём в уборную.

— Двумя руками за, пойдёмте! — с готовностью отозвалась подруга.

Мужчина, сопровождавший нас от самого самолёта, аккуратно передал нам багаж.

— Спасибо большое за помощь. Вы нас очень выручили, дальше мы сами справимся, — поблагодарила я его.

Он учтиво кивнул в ответ и растворился в толпе.

— Боже мой, какая здесь чистота! — продолжала восторженно шептать Зоя, оглядывая уборную аэропорта. — Агата, вы уже всё? Я забегу в кабинку переодеться, а то в этой дорожной одежде я уже вся взмокла.

— Хорошо. Мы тогда пока выйдем на улицу, тут выход совсем рядом. Возможно, Басел уже заждался и потерял нас. Будем стоять прямо у дверей, не переживай, ты нас сразу увидишь.

— Идите, я мигом!

Автоматические двери аэропорта плавно распахнулись, и мы шагнули на улицу. Нас мгновенно обдало волной сухого вечернего зноя, и я сразу узнала этот воздух. Он не был для меня чужим. Густой, глубокий, пропитанный ароматом крепкого кофе с кардамоном и терпким, сладковатым шлейфом восточных благовоний, он в ту же секунду всколыхнул в моей душе лавину забытых ощущений.

Вокруг шумела колоритная разноязычная толпа: мужчины в белоснежных одеждах, женщины в струящихся платках, эмоциональные выкрики местных таксистов…

Самир испуганно прижался к моему бедру и крепче сжал мои пальцы:

— Мама, а где же обезьянки?

— Сынок, по улицам они не бегают, — ласково успокоила я его. — Они живут в специальном красивом месте, где о них заботятся. Мы с тобой туда обязательно сходим, обещаю.

— Ура! Мы поедем к обезьянкам! — захлопал он в ладоши.

— Обязательно, сынок. А сейчас я познакомлю тебя с твоим дядей Баселом. Он должен быть где-то здесь. Только помни: он совсем не умеет разговаривать на нашем языке. Зато вы сможете немного пообщаться по-английски. Мама ведь учила тебя нужным словам, правда?

— Да, мамочка! Буду разговаривать с этим смешным дядей на другом языке!

— Почему же смешным?!

— Ну потому что он даже не умеет разговаривать на московском языке!

Я не выдержала и тихонько рассмеялась, умиляясь его детской логике.

— Сынок, Самир, дядя не смешной. Он просто житель другой страны под названием Иордания. Здесь все люди говорят на своём родном языке — на арабском, и немного на английском. А наш с тобой язык называется не московский, а русский. Запомни, глупыш!

— Русский, как в Москве?!

— Да, родной мой, русский, как в Москве.

Я подхватила сына на руки и подняла повыше.

— А вон там, видишь? Посмотри вперёд… Вон стоит твой дядя Басел.

— Мой? Дядя? — Самир удивлённо округлил глаза, разглядывая мужчину в толпе. — Мам, а почему у него такая чёрная борода и платьешко красивое, как у нашей бабушки Нюры?

— Твой, Самир, твой! И это не платье, а традиционная мужская одежда. Здесь многие так ходят, посмотри по сторонам. Ну всё, идём, мой хороший.

В эту секунду по моему телу снова пробежала острая волна тревоги. Ладони мгновенно стали влажными от волнения, дыхание перехватило. Пытаясь скрыть внутреннюю дрожь, я крепче прижала к себе сына, подхватила ручку чемодана и уверенным шагом направилась к Баселу.

Стоило ему увидеть нас, как его лицо озарилось такой искренней, сияющей улыбкой, что у меня отлегло от сердца. Я слишком хорошо понимала: эта встреча с родной кровью тронула его до самой глубины души. Было видно, как сильно он сам переживал и ждал этой минуты.

— Машаллах! — Басел эмоционально развёл руки, повернув ладони вверх, и его голос дрогнул. — Мои родные! Наконец-то… Наконец-то вы дома. Дайте мне вас обнять… Самир, дорогой мой племянник! Ты уже настоящий мужчина! Такой большой!

Я аккуратно поставила сына на землю.

— Мама, что он говорит? — Самир тут же робко попятился назад и спрятался за мою ногу, с опаской поглядывая на высокого незнакомца.

— Сынок, не бойся, твой дядя говорит, что очень рад тебя видеть и очень любит. Поздоровайся с ним по-английски, как мы репетировали дома. Смелее!

Малыш набрал в грудь воздуха и звонко произнёс:

— Hello, Basel. How are you? (*Привет, Басел. Как дела?)

— О Аллах! Мой талантливый племянник… — Басел засиял от гордости. — I'm fine and so happy to see you, my dear… (*У меня всё хорошо, и я так рад тебя видеть, мой дорогой…)

Он подхватил Самира на руки и восторженно закружил его, крепко прижимая к груди. А после повернулся ко мне и тепло, бесконечно бережно обнял меня за плечи.

— Спасибо, Агата. Спасибо, что вы всё-таки приехали. Вы очень нужны нам, особенно сейчас…

— Я знаю, Басел, — тихо ответила я, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Поэтому мы здесь.

— Good evening. I'm Zoya. (*Добрый вечер. Я Зоя.) Вижу, вы уже встретились, — весело разбавила наш драматичный момент подошедшая Зоя, приветливо протягивая Баселу руку.

— Good evening, Zoya. I'm Basel, nice to meet you. (*Добрый вечер, Зоя. Я Басел, рад знакомству.) — тепло отозвался он и вежливо пожал её ладонь.

— Да, Зой, все в сборе, — я улыбнулась подруге. — Ну что, Басел, мы можем ехать? Мы очень устали с дороги и поскорее хотим добраться до отеля.

— Конечно, конечно, идёмте. Мой автомобиль стоит на парковке.

Басел поудобнее перехватил притихшего Самира и покатил наш тяжёлый чемодан. Мы с Зоей переглянулись, взялись под руки и пошли следом за ним. На Амман быстро опускалась вечерняя мгла. На линии горизонта, проступая сквозь сумерки, зыбко и таинственно мерцали тысячи огней города, который когда-то жестоко отобрал у меня свободу, а теперь манил призрачной надеждой всё исправить.

Глава 3

— Ваш номер комнаты 6208. Он расположен на шестом этаже нашего отеля. Добро пожаловать, мадам, и хорошего вам отдыха, — вежливо сказал администратор с улыбкой, протянув мне карточку от номера.

— Благодарю, и вам хорошего вечера.

Басел мягко коснулся моего плеча, направляя к выходу из отеля. Подойдя к массивным стеклянным дверям, он указал рукой через прозрачную, идеально чистую дверь на яркую вывеску, горевшую в сгущающихся сумерках: «Restaurant Arabian».

— Агата, вы тогда поднимайтесь, переоденьтесь и спускайтесь вниз, — его голос звучал по-прежнему тепло и надёжно. — Я буду ждать вас в том ресторане. Пойду пока что закажу нам всем ужин, чтобы не терять времени.

— Хорошо, Басел, нам потребуется примерно полчаса.

— Не торопись! — великодушно отмахнулся он и с улыбкой посмотрел на моего сына. — Что любит мой племянник? Мясо, десерты, фрукты? К чему у него душа лежит?

— О, у твоего племянника на редкость непривередливый вкус, — улыбнулась я, погладив Самира по голове. — Он любит и то, и другое. Тьфу-тьфу, с вопросом еды у нас с ним никогда нет проблем. Но зато он очень не любит просыпаться по утрам в детский сад. Каждое утро для нас — маленькая битва.

Басел весело рассмеялся, и в его глазах блеснули те самые, до боли знакомые иорданские искорки:

— Отлично, значит, он пошёл в своего дядю! У меня тоже хороший аппетит, и в выходные я люблю поспать до обеда. Всё, жду вас в ресторане.

— Зой, как ты, подруга? — тихо спросила я, пока мы поднимались в лифте.

Лифт двигался бесшумно, словно плыл по воздуху. Зоя восторженно озиралась по сторонам, разглядывая зеркальные панели и мягкую подсветку.

— Слушай, Агата, как же тут красиво! — восхищённо прошептала она. — Посмотри, какой роскошный лифт, а сам отель! Я постоянно чувствую разные превосходные запахи, словно нахожусь в каком-то чудесном сне. Густой аромат парфюма, кофе с кардамоном, благовония… Я под большим впечатлением и просто не хочу просыпаться.

Я тихо вздохнула, крепче прижимая к себе сонного Самира:

— И я, Зой… Я тоже, как в первый раз, заново зачарована красотой этого города. Очень опасалась, что буду воспринимать Амман враждебно после всего того, что произошло здесь со мной. Оказалось — нет. Я очень рада своему возвращению. Это место приняло меня обратно, как родное.

Двери лифта плавно разъехались, и мы вошли в наш номер. Самир с разбегу запрыгнул на огромную кровать под белоснежным покрывалом.

— Мама, какая красивая квартира! Это будет наш дом теперь?

— Да, сынок, мы будем жить здесь две недели.

— Здорово! — захлопал он в ладоши. — Давайте всегда здесь жить, домой вообще не поедем. Пусть бабушка к нам приезжает и привезёт нашего Йосю. И ещё мы обязательно возьмём одну обезьянку, и я больше никогда не буду ходить в детский сад!

— Самир, ох ты хитрец! — смеялась, подтрунивая над ним, Зоя. Она присела на край кровати, искренне веселясь от его детской непосредственности. — Ну молодец, что про кота своего и про бабушку не забыл, побеспокоился, весь план расписал!

Я улыбнулась, доставая из сумки свежие вещи:

— Сынок, нельзя, мы здесь гости, а наш настоящий дом в Москве.

— Ну почему, мам? — Самир разочарованно надул губы.

— Потому, Самир, мы родились в России. Твоя бабушка и прабабушка живут там, моя работа и твои друзья во дворе, твои любимые игрушки и твой новый диван — всё это дожидается нас на родине.

Малыш на секунду задумался, перекатывая на языке новое слово:

— На родине? Что это?

— Родина — это разумное, родное место. Место, где ты родился и рос, где тебя все знают и любят.

— Так, мамы и сыночки, мы идём ужинать сегодня?! — шутливо погрозила пальцем Зоя, напоминая о времени.

— Да-да-да, буквально пять минут, Зой, я хочу сбегать в душ, смыть дорожную пыль. Давай я сейчас умою Самира, а ты переоденешь его, пока я собираюсь.

— Хорошо, только давайте поторопимся, уж очень не терпится мне поесть местных вкусняшек! — с голодным блеском в глазах, предвкушая восточную кухню, лепетала Зоя.

Через полчаса мы, посвежевшие и нарядные, вышли из отеля, пересекли улицу и зашли в холл ресторана. Нас встретил вежливый метрдотель.

— Добрый вечер, у вас заказан столик? — спросил он.

— Добрый вечер, нас здесь ждут.

— Агата! — из глубины роскошного зала, залитого мягким светом, вышел Басел. Он приветливо замахал рукой. — Проходите скорее, ужин уже начали подавать, всё с пылу с жару. Я заказал всё, что показалось вкусным мне самому и что посоветовал официант.

Мы расположились в уютной мягкой зоне у огромного окна, за которым ночной сад буквально утопал в изумрудной зелени, подсвеченной вечерними фонарями.

— Ну, как вы себя чувствуете после перелёта? Остались силы на ужин? Как вообще долетели, в дороге всё было хорошо? — заботливо поинтересовался Басел, когда мы устроились на диванах.

— Остались, Басел, остались, — улыбнулась я, чувствуя, как от витающих ароматов просыпается зверский аппетит. — Мы голодны и, кажется, очень.

— Замечательно, сейчас я вас накормлю, спать ляжете сытые и счастливые, — пошутил Басел.

— На самом деле, нормально долетели, — поделилась я, устраивая Самира поудобнее. — Опасалась, что будет сложнее: Самир никогда раньше не летал, и я переживала, как его детский организм перенесёт дорогу и перепады давления. Но теперь вижу, что с этим парнем можно смело путешествовать по миру.

— Молодец, Самир! Настоящий мужчина! — одобрительно кивнул Басел, и его лицо мечтательно разгладилось. — Мы можем весной все вместе полететь в Саудовскую Аравию. Я покажу вам красивейшие места, дикие, каких ни в одном путеводителе нет…

— Дамы, добрый вечер. Немного вина? — к нашему столу бесшумно подошёл официант, держа бутылку в запотевшем ведёрке.

Я повернулась к подруге:

— Зой, что думаешь? По бокальчику за приезд и для хорошего сна? — поинтересовалась я.

— Да, подруга, давай попробуем местное вино! Когда ещё такое будет? — с готовностью поддержала меня Зоя.

На наш стол одно за другим подносили разные блюда, превращая ужин в настоящую восточную сказку. Официанты расставили в центре огромные подносы с сочным запечённым мансафом из нежнейшей ягнятины, исходящей янтарным соком и умопомрачительным ароматом пряностей, и дымящимся, истекающим жиром шиш-кебабом. Рядом красовалась рыбная саядия на пышной подушке из пряного золотистого риса с обжаренными кедровыми орешками. Стол буквально ломился от изобилия: запечённые на углях до мягкости овощи, лёгкий, брызжущий соком арабский салат, свежие, ещё горячие лепёшки с пиалами нежного, шелковистого хумуса и тарелка фруктового ассорти. В самом конце ужина, когда мы уже едва могли дышать от сытости, а Самир полусонно улыбался, нам преподнесли шикарный традиционный десерт — горячую, хрустящую кнафе с тягучим сыром и фисташками. Её корочка идеально контрастировала со сладким сиропом.

Самир был в восторге, Зоя тоже расплывалась в сытой, блаженной улыбке, откинувшись на подушки. За ужином мы говорили на нейтральные темы, наслаждаясь моментом. Я узнала, что Басел перешёл в частную клинику на должность главного врача, купил небольшой, уединённый дачный участок и четырёх лошадей, а также стал разводить перепёлок. Он объяснил это тем, что их яйца и мясо очень полезны для здоровья. Кони же с самого детства были его слабостью, а теперь — отдушина и спасение от стресса по выходным.

Также Басел рассказал, что их отец теперь всё чаще находится в Иордании, а в Палестине стал бывать реже. Ещё он упомянул, что оттуда в Амман переехали две большие семьи их родственников, и пообещал обязательно нас со всеми познакомить.

А потом разговор коснулся того, от чего у меня внутри всё болезненно сжалось. Выяснилось также, что Халид всё-таки женился на Насте, не дождавшись выздоровления Амины. Того сурово требовал его бизнес. Это известие тяжёлым камнем легло на сердце. Это означало, что она сейчас в поместье, хозяйкой, и нам предстоит неприятная для нас обеих встреча лицом к лицу. А Халид… он совсем плох. Атмосфера за столом на секунду стала густой.